Текст книги "Полковник ищет няню. Срочно! (СИ)"

Автор книги: Ника Черника

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 8 страниц)

Глава 20

Глава 20

Киваю, глядя на темный большой силует.

– Можешь налить чаю, – предлагаю, но он отказывается.

Опускается рядом со мной на ступеньку крыльца, которая под его весом предсказуемо скрипит.

– Стаська спит? – задаю вопрос.

Матвей кивает. Смотрит куда-то вперед. Хотя там только старый забор, так что вид так себе.

– Вернешься к жениху? – интересуется Матвей все у того же пыльного забора.

– Нет.

– Нет? – он ко мне голову поворачивает.

– Нет. Я же говорила, что у нас непримиримые разногласия.

– Он, кажется, так не считает.

– Он вообще много чего не считает. Это его трудности. Выставила прочь.

– Но?

– Но? – повторяю, глядя на Матвея, который меня внимательно рассматривает.

– Ты уезжаешь?

Губы облизываю. Это как он понял, интересно? Я же ничем не выдала себя.

– С чего ты взял?

Плечами пожимает.

– Ты отправила хлюпика…

– Что? Он не хлюпик!

– Смотря с кем сравнивать. Без обид, в армии бы твой жених не выжил.

– Он туда и не собирается!

– Ладно-ладно, как скажешь. Ты его выгнала, но не пришла к нам. Даже на ужин, хотя очевидно, что с едой у тебя так себе.

– Все у меня нормально!

Подумаешь, если тут кто-то не готовит жаркое, это еще не значит, что он не может с едой общий язык найти. У меня с этим проблем нет. Вся еда, которую я нахожу, проходит успешное знакомство с языком. И зубами.

– Ладно, – снова соглашается Матвей. Такая покладистость настораживает. – Стаська просилась к тебе.

– И… Почему ты… Не пустил ее?

Спрашиваю медленно. Потому что… Ну а хочу ли я знать ответ на этот вопрос?

– Потому что ты закрыла окна и дверь. И из твоего дома не доносилось ни звука.

– Может, я ушла.

– Магазин закрыт, а больше ты никуда не ходишь.

– Потому что с твоим ребенком сижу, – позволяю себе поворчать.

А то выгляжу какой-то старушкой, которая сидит целыми днями в саду и крючком вяжет. А я и не вяжу даже. Не потому что не умею. Просто крючка нет. Ну и не умею тоже.

– Если не к нему, то почему уезжаешь? – Матвей говорит спокойно, а я от этого только нервничаю больше.

Может, на него чай пролить? Так сказать, встряхнемся…

Но вместо этого глубоко вдыхаю и быстро произношу:

– Меня приглашают на собеседование в очень крупную и крутую компанию. Это работа, о которой я всегда мечтала.

На Матвея смотрю. Он забор снова созерцает, ничего не говорит. Но выглядит прямо катастрофически серьезным.

Мне так неловко. Хочется сказать миллион слов сразу. И ни одно не получается, словно они в горле застревают. Потому что… Говорить тут собственно нечего.

– Прости… – произношу едва слышно, Матвей, мотнув головой, отвечает:

– Все нормально. Это… Разумный выбор. Я понимаю.

– Уверена, что вы обязательно найдете хорошую няню. С образованием и…

Он усмехается, так что я затыкаюсь. Понятно, что образование важно, все дела. Но куда важнее личный контакт.

И даже если Матвей десяток Мэри Поппинс найдет, это не отменяет того факта, что наше расставание со Стасей состоится. И ей будет больно. Как и мне.

– Мне, правда, жаль.

– Я знаю, – он на меня смотрит. Сидим, прислонившись друг к другу плечами. – Думаю, как лучше сообщить Стасе.

– Я сама поговорю с ней. Все объясню…

– Это будет сложно.

– Но я должна. Хочу. Так будет правильно. Намного правильнее, чем сбежать.

– Как ты сегодня сделала, спрятавшись в доме?

Усмехаюсь невесело. Ну да, такая я трусиха. Но блин…

– Я думала. То есть… Пыталась выбрать, и…

– Все нормально, – Матвей кладет руку мне на плечо и легонько пожимает. – Это логично. В конце концов, мы тебе никто. И ты должна думать о себе.

Да, да, именно так я себе и говорила. Но сейчас, когда мои же мысли словами Матвея в воздухе звучат, я чувствую себя паршиво.

– Я привязалась к вам, – лепечу и тут же поправляюсь, покраснев. – То есть к Стасе… Конечно же.

Он бровь вздергивает.

– Значит, по мне скучать не будешь? – с улыбкой толкает своим плечом мое.

Чтоб вы понимали, для него незаметно, а я чуть с крыльца не свалилась. Матвей, ухватив за руку, назад дергает. И я впечатываюсь ему в грудь. Глаза поднимаю.

И в голове мысль совершенно дурная крутится. Я ведь уезжаю. Все. Мы, скорее всего, не увидимся больше. У каждого начинается своя жизнь. А мне так понравилось его целовать…

– Не смотри так, Мия, – хрипло произносит Матвей, а я, от собственной наглости дурея, касаюсь подушечками пальцев его губ.

– Как так? – спрашиваю, не отстраняясь.

Жар его тела повышает мою температуру. Нагревает кровь. Взгляд заставляет дыхание сбиваться.

Матвей едва заметно усмехается, но глаза серьезными остаются.

– Мы обсуждали вроде…

– Что лучше не стоит, – киваю, по-прежнему не отстраняясь. Матвей тоже с места не двигается. – Но там… Были разные обстоятельства.

– И ты не будешь жалеть?

Ну вот что с ним делать прикажете? Как я могу жалеть, когда он это спросил? Когда проявляет заботу вместо того, чтобы наброситься и взять меня прямо на крыльце. Хотя нет, на крыльце не стоит, тут комары. Они явно захотят принять участие в процессе.

Впрочем, Матвей направление моих мыслей понимает. То есть обдумать не дает: буду я жалеть или не буду. Потому что целовать меня начинает. А когда он целует, ну можно не пытаться думать даже. В голове стерильно становится. Вакуум. Пустота.

Я шею его руками обвиваю, и Матвей тут же меня усаживает на себя сверху. Трусь об него и чувствую, что он… Уже готов! А еще вопросики задавал всякие. Все понятно с ним.

Нежным поцелуй недолго остается. Матвей больше не скромничает. Он языком мой рот исследует. Руками мое тело, снова под одежду пробирается. Сжимает, гладит. И я сквозь поцелуй всхлипывать начинаю от приятных ощущений, которыми наполняюсь.

Позволяю ему вести, быть главным. Делать со мной, что угодно. Мне нравится, какой он решительный. Страстный. Сексуальный. И…

Мой стон выходит слишком громким, когда мужская рука оказывается в трусиках. Деревенская запрещенка, блин. Дожила…

– Пойдем в дом, – шепчет Матвей, тут же вставая со мной на руках.

Даже не замечая моего веса, видимо. Сразу в спальню несет.

На кровать опускает и между моих ног садится, разглядывая.

– Охренительно красивая, – произносит, проводя ладонями по бедрам.

И я губу закусываю. Это звучит и пошло, и прекрасно одновременно.

Макс редко мне комплименты делал. Он как-то всегда красавчиком считался, это само собой было. А я при нем… Ну просто девушка. Симпатичная. Талантливая.

А сейчас взгляд Матвея меня в мысли утверждает, что я реально охрененно красивая. И это… Охрененно красиво.

Он шорты с меня тянет вниз, и я прогибаюсь, подаваясь навстречу. Меня потрясывает от предвкушения.

– Не обещаю нежным быть, Мия, – хрипло произносит Матвей, – не умею.

А я отчего-то знаю, что ему и не надо быть нежным. И что все будет идеально. Стягиваю с себя майку, и от жадного мужского взгляда дрожать начинаю. Я никогда-никогда подобного не испытывала.

Может, потому что мы мало знаем друг друга. Может, потому что оба понимаем: это только раз, никакого продолжения не будет. И мы можем быть, какими хотим. Мы ничего не должны друг другу.

И это стирает границы приличия, правил, норм. Оставляет между нами только страсть, похоть, желание. И они правят этой ночью. Делают ее идеальной.

Глава 21

Глава 21

Не знаю, во сколько я уснула. Технически я не уснула – просто вырубилась. Но это точно было уже под утро.

И все это время Матвей доказывал мне, насколько он не нежный. И мне это очень нравилось. Так нравилось, что странно, почему Стаська от моих криков не проснулась. И что в деревне еще не шепчутся.

Может, и шепчутся, кто знает.

Я вам скажу, Максим, может и был красавчиком, но однозначно не во всем. А вот Матвей красавчик во всем. У меня ощущение, что я только сегодня ночью вообще впервые вкусила секс как явление.

Это, я вам скажу, пушка бомба. Стоило разойтись с парнем, чтобы понять это. Мы с Максом определенно не подходили друг другу в этом плане.

Фактически на подсознательном уровне мы так и остались друзьями. И это сильно влияло на наши отношения.

С Матвеем мы однозначно не друзья. И после того, что он ночью вытворял, ясно, что дружить не будем.

Не больно-то и хочется.

Просыпаюсь я неожиданно. От детского вопля:

– Мия!!!

Просто тут же глаза распахиваю, аж затошнило немного.

– Не спеши, – голос Матвея тут же раздается, я натягиваю простыню, которой укрывалась, на голову. А там, под простыней, я абсолютно голая.

– Дайте мне пять минут! – кричу, высунув обратно голову.

Спешно натягиваю сарафан, потом уже трусы.

Честно сказать, мне волнительно. То есть все понятно… Никто никому ничего не обещал. Нам просто было хорошо. Очень хорошо. Охренеть, как хорошо было.

Потом я вырубилась. И из-за этого мы как бы и не поговорили. Хотя о чем говорить?

Откинув волосы назад, выдыхаю решительно. Давай, Мия, сделай непроницаемое лицо. Вам просто было хорошо ночью.

То, что он стал лучшим мужчиной в твоей жизни, знать ему не обязательно. К тому же, мужчин всего было двое, включая его, так что достижение еще под вопросом.

Ох. Не о том я думаю.

– Привет, – выбегаю с чересчур широкой улыбкой и чрезмерным энтузиазмом.

– Мия, – Стаська меня за ноги обнимает, я ее глажу по голове, сегодня у нее две косы.

Были. Осталась одна, вторая часть распустилась. Видимо, резинка потерялась в процессе всяческих безобразий.

– А куда ты вчера уходила? – спрашивает Стася.

Я кидаю взгляд на Матвея. И тут же краснею. Потому что он смотрит спокойно. Но… Ощущение, что за эти пару секунд он меня мысленно во всех местах этого дома… Ну как и вчера, короче…

– Я… – произношу, напрочь не помня, о чем только что Стася меня спросила. – Я…

Она смотрит на меня огромными глазюками, ждет ответа.

– Мия вчера устала и уснула, – приходит мне на помощь Матвей.

Послать бы ему благодарный взгляд, но я снова краснею. Устала и уснула, ага…

Как у него получается оставаться таким невозмутимым? Может, это с возрастом приходит? Он все-таки лет на десять меня старше.

Через десять лет я тоже буду невозмутимой? Сомневаюсь что-то.

– А мы за тобой пришли, – Стаська меня за руку берет. – Обед готов.

– Уже обед? – закусываю губу. Ничего себе я сплю. – Ну идемте.

Когда мы мимо папы проходим, Матвей тихо интересуется:

– Хорошо спала?

– Очень, – пищу я, пряча пылающее лицо.

Ночью я определенно была смелее и не думала вот об этих последствиях. В данную секунду я бы предпочла просто раствориться в воздухе.

Но вместо этого ему вкусный гороховый суп. Салат тоже присутствует. Мы с Матвеем молчим, Стаська болтает за двоих. Никогда я не ела суп так быстро. И никогда мне не было так неловко.

Даже измена Макса меня так из колеи не выбила, кажется. Я просто не могу Матвею в глаза смотреть.

После всего того, что мы вытворяли на пару. У него очень умелые руки. И губы. И… Ну вы поняли. Он в принципе умелый мужчина.

Лицо пылает так, что невозможно спрятать. Надо было дома остаться. Поголодать денек.

Когда Стаська взбирается на стул и начинает мыть посуду, Матвей тихо спрашивает:

– Ты в порядке?

– Да, да, конечно. Думаю, как лучше со Стасей поговорить.

– Не жалеешь?

Я себя чувствую так, словно мне не вопросы задают, а варят заживо.

– Нет. А ты?

– Конечно, нет.

Ну отлично, мы оба не жалеем. Хорошо, что выяснили.

– Когда ты уезжаешь? – продолжает Матвей.

– Думаю, завтра, – произношу быстро, глядя в сторону. – Надо еще квартиру искать и подготовиться к собеседованию.

– Тогда… Скажем ей сейчас?

Киваю. Я, конечно, не хочу сейчас. Но будем честны: я не хочу и через час. И вечером. Я вообще не хочу это все говорить.

Стаська воспринимает информацию на удивление спокойно. Подозреваю, что Матвей успел ее подготовить.

– Папа сказал, что когда кончится лето, мы тоже приедем в город, – говорит она. – И тогда сможем ходить друг к другу в гости. Да?

Последнего папа точно не говорил, вижу по хмурому взгляду.

– Я думаю, что мы очень постараемся, – отвечаю уклончиво.

Не хочу давать обещаний, которые не смогу выполнить. То есть я не знаю, смогу или нет. Но я точно знаю, что если меня возьмут в бюро, на время мне придется распрощаться с личной жизнью и полностью сфокусироваться на работе.

– Я не хочу, чтобы ты уезжала, – честно говорит Стаська. – С тобой хорошо.

– И мне очень хорошо с тобой, малышка, – я беру ее ручки в свои.

– Тогда оставайся.

У детей все просто. Но, к сожалению, в жизни не всегда бывает просто. Вздыхаю.

– Мне надо ехать, малышка. Меня ждет работа. И я не могу пропустить ее.

Стася печально кивает, а я снова преувеличенно бодро говорю:

– Но у нас есть еще целый день, проведем его вместе?

Теперь малышка кивает куда бодрее, но в глазах все равно остается печаль. Остаток дня мы проводим вместе. Не расстаемся ни на секунду. Я откладываю сбор вещей, чтобы полностью посвятить время Стаське.

Этот день против воли оказывается наполнен печалью и нежностью одновременно. Мы и шьем, и рисуем, и просто болтаем, играем в чаепитие с вылепленными из пластилина фигурками. И над всей этой внешней безмятежностью висит печаль расставания.

Да, конечно, мы можем встретиться в городе. Но звучит сомнительно. К тому же до конца лета еще полтора месяца. Дети быстро привыкают ко всему.

Не удивлюсь, если Стаська скоро перестанет печалиться и вспоминать меня. По крайней мере, так я повторяю себе в голове. Наверное, это должно утешать, но работает слабо.

Когда она около десяти идет спать, отправляюсь в комнату, чтобы начать сбор вещей. Так как убегала налегке, много времени это не занимает. Когда уже застегиваю молнию чемодана, слышу стук в дверь.

На пороге Матвей. Стоит, прислонившись плечом к косяку.

– Она восприняла хорошо, – говорит мне.

– Ты ей сказал, – подхожу ближе.

– Решил подготовить. Тем более после того разговора, когда вы играли в ковбоев… Она понимала это.

Киваю.

– Хочешь чаю? – предлагаю.

Матвей соглашается. Но когда я чашки достаю, он меня сзади обнимает, носом зарывается в волосы. По телу тут же дрожь бежит. Приятная.

Да, мы вроде как решили, что это только одна ночь. Но мы с ним вообще не особенно постоянные, не замечали?

Так что я позволила и развернуть себя, и поцеловать, и на стол посадить. И на нем же…

Короче, все позволила. И с удовольствием уснула на мужском крепком плече с улыбкой на лице.

Глава 22

Глава 22

Закрываю дверцу холодильника и вздрагиваю.

– Приветики, – Пашка, местный сисадмин, притаился за ней.

Как я только не углядела, что он вошел в комнату, оборудованную под кухню, не знаю. Крался, как шпион, что ли.

– Чао, чао, – улыбаюсь, разворачивая сэндвич с лососем, купленный по дороге.

Я проспала и нормально позавтракать не успела. Поэтому вместо чая решила устроить пятиминутный перекус. Сомневаюсь только, что это будет так приятно, как я рассчитывала. Пашка имеет навязчивую особенность чуть ли не в рот заглядывать.

– Останешься сегодня на посиделки?

– Угу, – начинаю жевать, всем своим видом показывая, что не готова к разговорам.

У замгендира день рождения. Поэтому в конце рабочего дня в главном зале поздравление и смолтолки под торт, которые обычно затягиваются на час. Я новенькая, стараюсь не пропускать подобные мероприятия. Это должно способствовать вливанию в коллектив.

Он, к слову, дружный, что не может не радовать. Никаких кучкований. Никто не дружит против. Палки в колеса не вставляет, и сексизмом не пахнет. Короче, идеальное место.

– Тогда поболтаем вечерком, – Паша, на мое счастье, уходит.

Я вяло жую сэндвич, глядя за окно. Уже середина августа перевалила. На улице устойчивая жара, от которой, кажется, воздух даже вибрирует.

В такое время надо не в офисе сидеть, а валяться на травке. Где-нибудь за городом. Я даже знаю, где именно.

Продолжаю жевать, не чувствуя вкуса. Все-таки не умеют эти фастфуды нормально готовить. Казалось бы, хлеб, рыба, салат. Но на вкус все равно как бумага.

Не к месту вспоминаю борщ Матвея. Хмурюсь, упрямо поедая сэндвич.

Не надо об этом думать. Я сделала правильный выбор. Работа в этом бюро мне на самом деле нравится. Мне дали шанс, я отыгрываю на полную. Я в восторге. Правда.

Просто…

Я уверена была, что легко отпущу их. Ну потому что неделя знакомства – это точно не повод скучать целый месяц. Лучший секс в жизни – тоже не повод.

К тому же он без обязательств был. С обязательствами, уверена, секс совсем другой. Может, мне даже и не понравилось бы.

Вру, конечно, такое не может не понравиться.

И Стаська… Ведь съезжала я от сестры, тоже расставаться пришлось с Миркой, дочкой ее. А мы нормально так пять лет тусили.

Понятно, конечно, что с ней я в любой момент могу встретиться. И встретилась вот, когда вернулась из деревни. Жила у них, пока искала квартиру.

Радостно, конечно. Но… Стаськи не хватало.

Улыбки ее, глазенок счастливых, хитрой мордочки. И объятий на грани удушения.

Выкинув недоеденный сэндвич, отправляюсь обратно на рабочее место. Погружаюсь в дела. Одно спасает: мне тут реально все в кайф.

Забываюсь, иногда даже засиживаюсь дольше. Один раз меня даже сам дир выгнал. Сказал, нельзя столько работать, нужно и жить когда-то.

Проблема в том, что после работы я или к Аське еду, или шатаюсь по городу бесцельно. Пересмотрела все фильмы, которые в кино показывают. Некоторые дважды.

С мультика ушла, потому что все время думала, как бы Стаське тут понравилось.

Я, конечно, могла бы написать Матвею. Спросить, как они там. Поболтать немного. Но какой в этом смысл?

Мы разошлись вполне ясно и понятно. Утром я проснулась одна, что было логично: Матвею нужно было быть дома к пробуждению дочери. Меня позвали на завтрак. Он прошел несколько скомканно. Я прятала глаза, Матвей хмурился, а Стаська задавала по-детски прямые и потому крайне неудобные вопросы.

Типа когда мы увидимся, приеду ли я к ней в гости в городе, и все такое прочее.

Матвей вызвал мне такси до станции. Мы долго обнимались со Стаськой, и я по-дурацки пустила слезу, хотя до последнего воздевала глаза к небу, надеясь, что таким образом гравитация не подействует, и все мои слезы при мне останутся.

– Ну удачи, – сказал мне Матвей, криво улыбнувшись.

Объятия казались излишними. Я улыбнулась в ответ, кивнув, и залезла в такси.

Стаська бежала за машиной, а потом долго махала мне вслед. И я уже не сдерживалась, решив, что деревенский таксист мое проявление чувств как-то переживет. В конце концов, я не собиралась рыдать – это все гравитация.

Чувство странной тоски не прошло через несколько дней, хотя я очень на это рассчитывала. Это несколько смазывало ощущение радости, когда мне сообщили, что берут на испытательный срок в два месяца, и когда уже через месяц сам Лиманов заявил, что меня берут в штат.

Я осатанело работала, выкладываясь на полную. Меня много хвалили, повышая самооценку. Еще больше грела заработная плата, позволяющая снять студийку.

Да, очень маленькую, зато это было мое личное жилье, которое не надо было ни с кем делить. И в котором можно было сидеть на кровати под пледом вечерами, закидывая в себя ужин и новую порцию сериала.

– Посмотри, как твоя жизнь наладилась! – радовалась Аська каждый раз, когда я заходила к ним в гости.

И я соглашалась. Несмотря на то, что внутри так и жила дурацкая тоска.

Но я девушка решительная. Потому решительно ее не замечала. Примерно так же решительно я не замечала ухаживания Пашки, который вознамерился завоевать меня со дня нашего знакомства.

Вообще-то он симпатичный. Умный. Немного надоедливый, но это можно исправить. Было бы желание. Желания не было.

Как и тусить весь следующий после работы час, ведя разговоры ни о чем. Потому я радуюсь Аськиному звонку, ура-ура, официальная причина свалить. Указав на мобильник, отхожу от болтающего Пашки.

– Свободна сегодня, Мия? – голос сестры несколько напряжен. Хмурюсь.

– Да. Что случилось?

– Приезжай домой. Разговор есть.

Глава 23

Глава 23

Умеет сестра навести шороху. Я уже и про тоску забыла, и про радости, вообще

про все. Несусь к ней, не зная, что и думать.

А там…

– Привет, Мия, – улыбается мне Влад, бывший Аськин муж.

Мы не особенно близко знакомы. На тот момент, как я переехала учиться, они как раз развелись. Но есть другая причина, отчего не узнать его было сложно.

– Товарищ депутат, день добрый, – произношу язвительно, пожимая руку.

Кто бы мог подумать, но так и есть. Аськин бывший бросил ее ради карьеры. То есть тогда он делал бизнес. А теперь вот и в политику подался.

Влад улыбается мне, делая вид, что оценил мои слова.

– Какими судьбами в нашей скромной обители? – продолжаю я, игнорируя взгляды сестры.

А что? Она мне столько плакалась, какой он козел. А теперь этого козла в собственный огород пускает?

– Мия! – вопит подлетевшая Мира, дочка сестры. И этого… козла. – Это мой папа! Он вернулся!

– С другой планеты? – спрашиваю, широко распахнув глаза.

Мира подвисает. На отца смотрит. Тот недовольно хмурится.

– Ну все, Мия, достаточно, – подытоживает Аська. – Идите в кухню, я сейчас.

Мира усаживается за стол. Я залезаю в кастрюлю, очуметь, перцы фаршированные. Накладываю себе. Тут и Аська появляется.

– И что это все значит? – спрашиваю с набитым ртом. Она со вздохом усаживается на свободное место. Потирает лоб. – Только не говори, что ты ему все простила и…

– Мама выйдет замуж за папу, – Мира явно хвастается.

Я застываю с раздутыми щеками. Смотрю на нее.

– Пойдем, включу тебе мультик, – замечает Аська дочери.

Когда возвращается через пару минут, я успела все доесть и положить добавку.

– Скажи мне, что я все неправильно поняла.

Сестра вздыхает. Потом на меня смотрит таким взглядом… Но прежде чем я успеваю заговорить на тему грабель и наступания на них, она на одном дыхании выдает:

– Маме требуется срочная операция. Сложная. За границей. Влад готов все оплатить, если я на время сыграю с ним в семью для его политической карьеры.

Что я там говорила про навести шороху? Нет, это не шорох уже. По моим личным меркам где-то в моей душе прямо сейчас происходит землетрясение, наводнение и извержение вулкана одновременно.

Аська пускается в долгий рассказ, пока я с отсутствующим взглядом смотрю на фаршированный перец. Медицина однозначно не моя стезя, но я понимаю главное: что-то с сердцем у мамы.

У меня, судя по всему, тоже вполне скоро. Потому что стучит оно в каком-то сверх учащенном ритме.

– Почему вы ничего мне не сказали?! – спрашиваю возмущенно.

– Мама не хотела тебя тревожить. У тебя и так был сложный период, и она строго-настрого…

– Могла бы и не послушаться ее!

– Мия, – Аська гладит меня по плечу. – Врачи говорят, что все будет хорошо, операция сложная, но после нее она поправится.

– Ей нужен будет уход.

– Влад обещал оплатить все. Перелеты, операцию, восстановление. Все уже в процессе работы. Мама улетает через пять дней. Ты в порядке?

В порядке ли я?

Нет. Однозначно нет.

Еще пару месяцев назад мне казалось, что мое сердце не выдержит случившегося. Сейчас измена Макса кажется просто ха – что там выдерживать?

Все на задний план отошло сразу же. И работа, карьера, личные переживания, тоска… Какая нахрен тоска?

Теперь каждый день после работы я бегу домой, звоню маме и болтаю с ней и папой часами. Они летят вместе. Будущий депутат заботится о своих гражданах, чтоб вы знали.

Потом они уезжают, и я совсем с головой в работу зарываюсь, чтобы отвлечься. Даже когда узнаю, что все хорошо, операция успешно прошла. Мама лежит в больнице, у нее отличная палата, почти как номер в отеле. С полным пансионом.

Чтобы по вечерам не сходить с ума, я помогаю Аське собирать вещи, а потом обустраиваться в новой квартире.

– Охренеть, детская, – заявляю, осматривая просторную светлую комнату, буквально заваленную игрушками.

– Я была против, – Аська только хмурится.

– Зато есть шведская стенка. И гамак! Можно покачаться?

– Нет! Еще не хватало вырвать крюк из стены.

– Ты вообще как, норм? – спрашиваю, глядя, как сестра смотрит на запечатанные коробки, пытаясь взглядом, видимо, определить, где что лежит.

– Да.

Мы никогда не были особенно близки. То есть любим друг друга, конечно, но разница между нами не позволяла откровенничать. Я была неизменно маленькой, а она для меня офигеть какой взрослой.

– Влад вот-вот придет, – Аська озабоченно толкает коробки ногами в сторону комнаты.

– Поздновато он что-то. К выборам готовится?

Снова получаю укоризненный взгляд. Мой юмор Аська никогда не понимала.

– Помоги коробки убрать, он с каким-то знакомым придет. Помогает открыть бизнес.

– Точно к выборам готовится, – я беру коробку и тащу в комнату, напевая под нос: – Выборы, выборы, кандидаты пи…

– Мия, блин!

– Пипец какие крутые ребята, что?

– А кто такие кандид… Кандидазы? – спрашивает Мира.

– Это такие микробы, – говорю ей шепотом. – Когда они появляются, от них все чешется.

Мира глазами хлопает, рот открыла. Явно зависла малость.

– Мой папа микроб? – спрашивает, следуя за мной.

– Я бы сказала, он уже близок к вирусу. Даже почти в статусе бактериальной инфекции.

Мира остается в комнате обрабатывать информацию, а я возвращаюсь за новой коробкой. Разделавшись со скарбом, мы идем пить чай. Завариваю ягодный, когда раздается звонок в дверь.

– Влад, – Аська спешит в прихожую, словно и впрямь любимого мужа встречает.

Там какое-то время возня происходит. Потом сестра возвращается вместе с Владом, упакованным в дорогие брюки и рубашку. Как и пристало кандидозу. То есть кандидату.

– Вечер добрый, дорогой депутат, – привычно язвлю я. – Чаю изволите?

Но моя язвительность пропадает. Вместе с даром речи. И язык куда-то к небу прилипает. Я даже не слышу, что мне Влад отвечает.

Потому что следом за ним в квартиру заходит… Матвей.