Текст книги "Рассвет русского царства. Книга 6 (СИ)"

Автор книги: Ник Тарасов

Соавторы: Тимофей Грехов
сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 16 страниц)

Рассвет русского царства. Книга 6

Глава 1

– Я! – тут же ответил Алексей Шуйский.

Я присмотрелся к нему, но, вопреки ожиданиям, не увидел за его спиной стражников, готовых скрутить меня по первому знаку. Я спустился с коня и, оглядевшись, окончательно понял, что задерживать или брать меня под стражу никто не собирается.

Обстановка сбивала с толку. Я внимательно посмотрел на Алексея, пытаясь прочесть хоть что-то на его осунувшемся лице.

– И зачем? – спросил я, всё еще держа руку недалеко от сабли. – Мсти…

Договорить я не успел, так как Алексей подошёл ко мне почти вплотную.

– Прости меня, – серьёзным тоном произнёс он. – Я нарушил все мыслимые и немыслимые правила гостеприимства. Ты принял меня, как родича, а я… – Он замялся, словно слова застревали в горле, но, собравшись с духом, поднял глаза и продолжил, глядя мне прямо в лицо. – Я когда вернулся, отец очень сердился. Воины, что были со мной… он изгнал их из дружины с позором. Он очень хотел, чтобы мы примирились. Потому я и приехал сюда из-под Можайска… –т Он опустил голову. – Но никак не думал, что приеду и узнаю, что отец и дядя мертвы.

Я выдохнул, чувствуя, как часть напряжения отпускает меня. Передо мной стоял уже не тот пьяный юнец, которого я хотел повесить на воротах, а мужчина, принявший на свои плечи тяжесть родового горя. Да, он всё еще был Алексеем, но смерть близких… отца… меняет людей быстрее любых наставлений.

– Я принимаю твои извинения, Алексей Васильевич, – внимательно посмотрел я на боярича… нет, уже на боярина и главу рода Шуйских. – И со своей стороны я тоже приношу извинения. В тот момент, когда я тащил тебя к воротам… я…

Шуйский перебил меня быстрым жестом руки.

– Не говори ни слова. Я же понял, что ты меня напугать решил. Правда, в тот момент я с жизнью распрощался. Это я, конечно, не сразу понял, отец мне потом объяснил, что ты слишком умный для того, чтобы меня повесить и тем самым погубить всех своих людей.

На его слова я медленно кивнул, не став разубеждать. Хотя, признаться честно, в тот момент о последствиях я думал в последнюю очередь. Видимо, Василий Федорович был мудрее нас обоих, раз сумел обернуть даже мою вспышку гнева в воспитательный урок для сына.

В этот момент подал голос кто-то из бояр.

– Почему твоя дружина стоит вместе с предателем⁈ – спросил он у меня.

Похоже, этот вопрос интересовал всех. Я заметил, как напрягся Пронский, его рука потянулась к поясу. Но Алексей сделал резкий жест рукой, и тот, скрипнув зубами, убрал ладонь с рукояти клинка.

Я почему-то повернулся к Ратибору, не желая смотреть на боярина, что задал мне вопрос.

– Меня не было, когда всё здесь началось. Я был у Великого князя, но, насколько я понял, Ярослав просто занял главенствующую высоту там, где стояли мои пушки. Это военная необходимость, а не знак моего соучастия. Однако, – сделал я паузу, обводя взглядом всех присутствующих, – я хочу разобраться, что тут произошло на самом деле.

– Разобраться⁈ – лицо Ратибора перекосилось. – Все ясно, как день!

Я же стоял на своём, продолжил.

– Потому что я не верю, что Василий Фёдорович и Андрей Фёдорович были убиты рукой Ярослава, – закончил я.

– Но мой сын лично видел… – попытался возразить Ратибор, причем голос его с каждым словом звучал всё громче, срываясь на крик.

– Ратибор, ты меня знаешь! – я примирительно поднял руки, показывая открытые ладони. Он нехотя кивнул, и я продолжил. – Так вот, я доверяю Ярославу. Он не мог этого сделать… Просто он не такой человек, чтобы резать родню.

В этот момент издалека, со стороны тракта, послышался нарастающий гул и крики: «Князь едет! Великий князь!»

Толпа бояр и дружинников заколыхалась. Все повернули головы в сторону, откуда доносились крики, многие двинулись туда, чтобы встретить правителя и первыми донести свою версию событий.

Только Алексей остался стоять на месте. Он смотрел не на дорогу, а в землю под ногами.

Я подошёл к нему ближе.

– Ты уже видел отца? – спросил я.

– Да, – тяжело вздохнув ответил он. – Я приехал в лагерь, когда тело отца ещё было тёплым… Однако, успел распорядиться, чтобы, пока не приедут надельщики и дьяки, никто нечего не трогал. Всех выгнал из шатра и поставил охрану из доверенных людей.

Я с уважением посмотрел на него.

– Алексей, – обратился я к сыну, потерявшему отца, понизив голос так, чтобы нас не слышали посторонние. – Я не верю, что Ярослав убил их. Я знаю его, как брата. Он шебутной, бывает глупым, но он не убийца и не предатель.

Шуйский поднял на меня взгляд.

– Честно признаться, Дмитрий… я тоже, – произнес он шепотом.

У меня отлегло от сердца. Если глава рода Шуйских сомневается, у нас есть шанс избежать бойни.

– Но есть Глеб, – продолжил Алексей. – И он видел, как Ярослав перерезает глотку моему дядьке Андрею. Вот этим.

Алексей медленно поднял руку. В его ладони лежала трость. Черное дерево, серебряная рукоять в виде головы змеи…

Я похолодел.

– Вот этим, – повторил он.

Он нажал на скрытую пружину, и с тихим щелчком из трости выдвинулось узкое, хищное лезвие из той самой дамасской стали, что я ковал.

А лезвие было бурым от засохшей крови.

Тем временем толпа бояр и дружинников ушла в сторону тракта, где показался стяг Великого князя. Все спешили засвидетельствовать почтение, пожаловаться, первыми выкрикнуть свою правду.

Но Алексей Шуйский даже не шелохнулся. Немного подумав, я спросил:

– Почему ты не идёшь встречать Ивана Васильевича?

Алексей медленно поднял на меня взгляд. В его глазах читалась какая-то обречённость, смешанная со стыдом.

– Потому что вызвал его гнев, – ответил он, и тяжело вздохнув продолжил. – Именно поэтому-то отец и отправил меня в Курмыш. Сказал, чтобы не показывался некоторое время при дворе. Так сказать, пока всё не уляжется.

Ещё тогда я догадывался о чем-то подобном, но первопричин так и не узнал.

– И что же ты сделал? – спросил я, ожидая услышать о какой-нибудь пьяной драке в кабаке или, на худой конец, обрюхаченной боярской дочке.

Шуйский посмотрел на меня, тяжело вздохнул и, скривившись, начал отвечать.

– На переговорах с крымским ханом Хаджи-Гиреем я… напился. И не смог договориться о том, чтобы в случае чего вместе напасть на ханство Большой Орды. – Он сделал паузу, добавил. – Если Большая Орда пойдёт на нас, крымчаки должны были бы ударить им в спину. То же самое мы должны были бы сделать если войско Большой Орды пойдёт на крымчаков.

Я мысленно присвистнул. Это был серьёзный… очень серьёзный просчёт.

– Не смог по какой причине? – уточнил я, хотя внутренне уже догадывался.

– Я же уже сказал, – ответил он. – Напился. Но, что ещё хуже… когда я возвращался, меня догнали новости, что Хаджи-Гирей скончался. И теперь его старший сын, Нур-Девлет, возглавил ханство.

– И? – произнёс я. Просто я не понимал, если хан умер, то можно было попробовать договориться с новым. И я был уверен, что Шуйский понимал это.

Но что-то было не так, ведь Алексей опустил голову ещё ниже, а плечи его ссутулились.

– Когда я напился… – выдавил он из себя, – я врезал этому Нуру. И выбил зуб.

Я замер, потеряв дар речи. Ударить чингизида? Хана? Пусть будущего, но всё же…

– Только из уважения к моему отцу Хаджи-Гирей меня не наказал и просто свернул все переговоры, – закончил Алексей убитым голосом. – А теперь Нур-Девлет на троне. И новое посольство от Великого князя он видеть не желает.

– Алексей, – я покачал головой, не в силах скрыть изумления от масштаба его идиотизма. – Сейчас не время и не место, чтобы я читал тебе нотации, но ты же сам знаешь, что теряешь голову, если пьёшь. Ты понимаешь, что ты не просто зуб выбил? Ты, возможно, войну на наши головы призвал.

– Знаю, – с печалью в голосе ответил он. Но почти сразу его голос приобрёл более живые нотки. – Дмитрий, я понимаю, что знакомство у нас не задалось, – быстро заговорил он. – Но сейчас мне нужно знать… мы на одной стороне? Пойми правильно, моё положение при дворе сейчас, мягко говоря, шаткое. Всё держалось на отце. Пока был он жив, Иван Васильевич терпел меня. А теперь… Без отца меня сожрут. Твоя поддержка мне очень нужна. Ты пользуешься благосклонностью Великого князя. Твои пушки… твоё слово имеет вес.

Я задумался. Ситуация была, мягко говоря, сложной. Шуйские… даже обезглавленный, этот род оставался мощнейшим кланом. Мне нужен союзник… Но Алексей… с ним будет сложно. И не стоит забывать, что несколько часов назад подобное предложение мне делал митрополит…

Вот только выбирая между этими двумя, всё же лучшей кандидатурой был Шуйский. Не он сам, а его род. Митрополит не вечный, умрёт Филипп, и на его должность назначат другого. И придётся снова договариваться. Тогда как Шуйские самый сильный род в Московском княжестве.

Я посмотрел прямо в глаза Алексею.

– Если мы докажем, что к убийству не причастен Ярослав, то я проблем не вижу. Мы будем союзниками. – Алексей прищурился понимая, что я ещё не всё сказал. – Но если же окажется наоборот, – продолжил я, выделяя каждое слово, – то я смею напомнить тебе, что я женат на Алёне, в девичестве Бледной. Она родная сестра Ярослава, а я своих не бросаю.

Алексей скривился, словно проглотил лимон.

– Ты же понимаешь, что доказательства… – начал он, кивнув на окровавленную трость, которую всё ещё сжимал в руке. – Всё против него. Эта трость. Слова Глеба. Бегство Ярослава. Войска, – показал он на другую сторону поля.

– Пойдём в палатку, – резко оборвал я его, кивнув на шатёр, где лежали тела его отца и дяди. – Внимательно посмотрим.

– Зачем? – удивился Алексей, невольно отшатнувшись. – Там отец… мёртвый. Надельщики ещё не приехали.

– Затем, что… – я сделал паузу, обдумывая, стоит ли озвучивать свои мысли сейчас, но решил, что тянуть некуда. – Затем, что я подозреваю, что убил твоего отца и дядю… Глеб.

Глаза Алексея расширились.

– Глеб⁈ – переспросил он, словно не веря ушам. – Но зачем? Он же… он же первым поднял тревогу! И он сам чуть не погиб, сражаясь с убийцей!

– Вот именно, – процедил я. – Слишком складно всё выходит и слишком уж удачно он оказался на месте преступления.

– И как ты хочешь доказать? – серьёзным тоном спросил Алексей. – На «Поле»* вызовешь Глеба? Божий суд?

– У меня была такая мысль, – признался я.

(«Поле» – официальная судебная процедура, разновидность «Божьего суда», при которой спор решался единоборством сторон. Победитель провозглашался правым, поскольку считалось, что Бог помогает тому, кто говорит правду. Широко применялся в период XIII–XVI века).

– Вот только я и Глеба своим другом считаю… считал… – с горечью сказал я, глядя на полог шатра. – Не могу я просто так взять и зарубить его, пока не буду уверен. Мне нужно увидеть всё своими глазами.

– Так, что же ты предлагаешь? – спросил Алексей, нервно сжимая рукоять трости.

– Есть у меня мысль. – ответил я.

* * *

POV

Пока Алексей и Дмитрий стояли у шатра убитых воевод, на другом конце поля, куда прибыл Иван Васильевич, разыгрывалась не менее драматичная сцена.

Боярин Дмитрий Андреевич Пронский стоял перед Великим князем, низко склонив голову.

Сам же Иван Васильевич, только что прибывший и спешившийся, даже не вошел в шатер. Он стоял прямо в грязи, сжимая рукоять плети.

– КАК ТЫ МОГ ЭТО ДОПУСТИТЬ⁈ – рев Ивана Васильевича перекрыл даже гул встревоженного войска.

Пронский вздрогнул, словно от удара.

– Княже, я… – начал было он, но Иван не дал ему договорить.

– Почему мое войско, единая сила, собранная для защиты Руси, теперь стоит двумя лагерями⁈ – Иван Васильевич сделал шаг вперед, нависая над боярином. – Почему русские люди готовы вгрызаться друг другу в глотки, как псы бешеные⁈ Ты пытался поговорить с Ярославом? Что вообще здесь происходит, я тебя спрашиваю⁈

Пронский, понимая, что его голова сейчас висит на волоске, начал оправдываться, глотая слова.

– Великий князь, у меня не было возможности… Всё случилось слишком быстро! Глеб Ряполовский застал душегуба на месте преступления! Ярослав Бледный бежал к своим людям, едва его уличили!

Боярин махнул рукой в сторону дальнего холма, скрытого пеленой дождя.

– Они тут же снялись с лагеря и отошли на возвышенность! Заняли оборону, ощетинились копьями! И… – Пронский сделал паузу, понимая, что следующая новость вряд ли порадует Ивана Васильевича. – Именно там, на том холме, стоят орудия Строганова. Ярослав укрылся за пушками!

Лицо Ивана Васильевича потемнело. Пушки, на которые он возлагал такие надежды в борьбе с врагами внешними, теперь были направлены на его полки.

– А сам Строганов где? – тут же спросил Великий князь. – Он тоже там? Предал меня?

– Он в расположении нашей армии, Великий князь! – поспешил ответить Ратибор Годинович. – Дмитрий Григорьевич верен тебе, Великий князь. Я головой за него ручаюсь.

– Я бы не был так уверен! – тут же возразил Пронский, воспользовавшись моментом, чтобы перевести гнев князя на другую цель. – Строганов не сразу выполнил приказ идти сюда! Он колебался! И только хитростью, обманом мне удалось заманить его сюда, оторвав от мятежного полка!

Ратибор медленно повернул голову к боярину Пронскому. В его глазах зажегся недобрый огонек.

– Заманить? – переспросил он, переходя на шипение. – Я правильно тебя услышал, боярин? Ты кичишься тем, что обманул честного человека?

– Ряполовский! – прошипел кто-то из свиты Пронского, выступая вперед. – Знай свое место! Ты без году неделя как из опалы вернулся!

– А не то что? – Ратибор спокойно положил тяжелую ладонь на рукоять сабли. Лязгнул металл о ножны. – Я знаю Строганова с малых лет. И нет людей честнее и вернее делу твоему, Иван Васильевич, чем он!

Напряжение достигло предела.

Иван Васильевич наблюдал за этой перепалкой со стороны, и лицо его стало непроницаемым. Когда вассалы ругаются… мудрый правитель смотрит.

И он хорошо усвоил уроки, которые преподала ему жизнь, пока он слушал рассказы своего отца, Василия Темного. Отца, которого ослепили, выжгли глаза раскаленным железом только за то, что он пошел наперекор устоям и занял престол, нарушив старое Лествичное право…

Хотя, если признаться честно, Иван Васильевич понимал, повод был как раз-таки существенным. И будь он на месте Юрия Дмитриевича (дядя Василия II. Именно он по праву должен был занять Московский престол), сам бы начал войну.

– «Однако, междоусобица, – пронеслось в голове Ивана. – Она сожрала глаза моего отца. Она терзала Русь почти тридцать лет, пока Юрий Дмитриевич и его выводок рвали трон… Не бывать этому снова. Не при мне».

Он видел, как бояре готовы грызться за влияние, и в этом была его сила. Пока они грызутся между собой, они ищут его поддержки.

– ХВАТИТ! – крикнул Иван Васильевич. – Я сам решу – кто прав, а кто виноват! Уберите руки от сабель!

Бояре отпрянули друг от друга и склонили головы.

– А сейчас я хочу выслушать главного свидетеля, – Иван устремил тяжелый взгляд за спину Ратибора. – Глеб Ряполовский! Выйди!

Молодой боярич вышел вперед и зачем-то упал на колени прямо в грязь.

– Что ты видел? – спросил Великий князь. – Говори правду, как на духу.

Глеб сглотнул, поднял глаза на государя и начал свой рассказ.

– Я шел к Василию Федоровичу… Услышал вскрик, и вломился в шатер. А там… Там Ярослав! Стоит над Андреем Федоровичем! И клинок у него в руке, весь красный! Я кинулся на него, чтобы схватить душегуба! Мы сцепились! Я выбил у него трость с клинком, он упал… И тогда у меня появилась возможность закричать, позвать стражу! Ярослав испугался, вырвался и бежал, как тать в ночи!

Иван Васильевич слушал внимательно, не перебивая. В рассказе Глеба всё было складно. И мысленно он уже вынес приговор княжичу Бледному.

Иван Васильевич уже набрал воздуха в грудь, чтобы послать в стан предателей гонца с приказом явиться Ярославу Андреевичу Бледному перед очи Великого князя. И если он не явится, то будет объявлен предателем, что принесёт горе и беды всем его родственникам.

Но вдруг со стороны тракта послышался топот.

К группе бояр, разбрызгивая грязь, подбежал воин из тех, что остались в оцеплении у шатра убитых Шуйских.

Он посмотрел на Великого князя, потом на замершего Пронсого и упал на колени.

– Князь! Дозволь слово молвить!

– Говори, – нахмурившись бросил Иван Васильевич.

– Алексей Васильевич Шуйский и Дмитрий Григорьевич Строганов… Они в шатер зашли! Где убиенные лежат!

– Ну⁈ – нетерпеливо рявкнул Великий князь, делая шаг к воину. – И что⁈

– Княже! Дмитрий Григорьевич… он велел срочно доставить его лекарский ящик! Кричал, чтобы лекарей звали!

– Зачем⁈ – выдохнул Ратибор. – Кого лечить? Мертвых?

Воин поднял голову и посмотрел на Великого князя испуганным взглядом.

– Один из стражников, что были убиты вместе с Шуйским… Он оказался жив, княже! Строганов нашел его! Говорит, дышит еще! И сейчас Дмитрий Григорьевич борется за его жизнь!

Повисла гробовая тишина. Иван Васильевич медленно перевел взгляд на Глеба Ряполовского. И было сложно не заметить страх на его лице…

– Жив, говоришь… – прошептал Иван Васильевич. – Свидетель жив…

Глава 2

– И что ты предлагаешь? – спросил Алексей.

– Нужно найти среди убитых стражников того, кого можно «воскресить» в глазах окружающих, – ответил я.

Алексей тут же отстранился, быстро перекрестившись.

– Ты что несёшь⁈ – возмутился он, и рука его потянулась к нательному кресту. – Ты чародейство задумал, Строганов? Душу чёрную призвать хочешь?

Я серьёзно посмотрел на него. В другое время я бы, может, и посмеялся над суевериями наследника рода Шуйских, но сейчас времени на шутки не было.

– Лёша, нам не нужно воскрешать по-настоящему, – покачав головой сказал я. – К тому же я не Христос и не чернокнижник, а просто лекарь. И, смею надеяться, умный человек. Пойми нам нужно заманить убийцу. Скажем, что один выжил и вот-вот заговорит. Убийца испугается и выдаст себя. Понял?

В глазах Алексея медленно начало проступать понимание.

– Ты серьёзно думаешь у нас такое получится? – с сомнением спросил он.

– Не попробуем, не узнаем, – ответил я. – А другого шанса снять обвинение с Ярослава и найти настоящего душегуба у нас с тобой нет.

Алексей ответил согласием и вскоре мы дошли до шатра. Где тут же направился к телам, при этом стараясь отключить эмоции.

Я не был экспертом-криминалистом, и таким меня вряд ли можно было назвать даже с большой натяжкой. Весь мой опыт опирался на сериалы из прошлой жизни.

– «Диванный опер», – мысленно дал я оценку своих способностей. Тем не менее кое-какая картина у меня начала складываться.

Я присел на корточки и позвал Алексея.

– Смотри. – И тот неохотно подошел. – Судя по положению тел… – я указал на стражника, лежащего справа от входа. – Этот умер первым. Удар прямой, точный, в сердце. Он даже меча не достал. Видишь? Рука пуста. Наверняка, убийцу знали.

– Дмитрий, Ярослава знали все, – сказал Алексей.

– Как и Глеба, – тут же парировал я.

Потом я перешёл к следующему телу.

– Второй… он успел потянуться к ножнам. Вот, сабля наполовину вышла. Но убийца был быстрее. Удар в шею. – Я встал, представив, как вошёл убийца, и сначала он бьёт в грудь, после чего быстро разворачивается и тут же удар в шею второму. Затем я подошёл к телам князей. И сердце кольнуло, когда я увидел остекленевший взгляд Василия Фёдоровича.

– Я думал, они погибли последними, защищаясь… – пробормотал я, – но, кажется, ошибся.

Я указал на позу воеводы.

– Василий Фёдорович был убит едва ли не самым первым, одновременно с правым стражником. Он сидел, и удар прошёл сверху вниз вдоль хребта. Он даже встать не успел.

Я перевел взгляд на Андрея Шуйского.

– А вот твой дядя… – я вздохнул. – Он боролся. Видишь порезы на руках? Убийца сначала ранил его в бок, измотал, и только в конце, когда расправился с остальными, перерезал горло. Это значит…

– Что? – тихо спросил Алексей.

Я задумался.

– Да я и сам не знаю, – ответил я. – Двигался убийца очень быстро. Не понятно, почему никто снаружи ничего не услышал.

На этот вопрос у Алексея, как и у меня не было ответов. Ещё раз посмотрев на тело Алексея, я выпрямился, отряхивая колени.

– Для нашего плана будем использовать тело стражника с раной в грудь. – И, сделав паузу, продолжил. – Позови воина, которого ты взял с собой.

Алексей кивнул и подошёл к выходу из шатра, приоткрыв полог.

– Степан! Ко мне! Живо!

Через мгновение в шатер вошёл коренастый воин, как я уже знал, он был доверенным человеком из дружины Василия Федоровича.

Увидев тела господ, он побелел, стянул шапку и хотел было упасть на колени, чтобы завыть, но Алексей его остановил.

– Отставить вой! – приказал он голосом, в котором прорезались отцовские нотки. – Слушай меня внимательно. Сейчас выйдешь отсюда и побежишь к Великому князю.

– И громко, – вступил я в разговор, – так, чтобы слышали все вокруг: бояре, дружинники, слуги… Заявляешь, что тебя послал Алексей Шуйский сообщить, что один из стражников жив! И Строганов его лечить собирается.

Степан вытаращил глаза, переводя взгляд с меня на мёртвых товарищей.

– Так это ж… неправда будет, – с сомнением произнёс он. – Грех на душу брать… Перед Великим князем лгать…

– Так надо для дела! – сказал Алексей. – Убийцу хотим выманить! Ты же хочешь, чтобы тот, кто отца моего зарезал, не ушёл безнаказанным?

– Конечно де нет, боярин! – ответил Степан.

– Сделаешь?

Степан думал недолго. Он посмотрел на тело старого хозяина, потом кивнул.

– Ради того, чтобы наказать убивца батюшки твоего… сделаю. Всё сделаю.

– Беги! – похлопал его Алексей по плечу.

Как только Степан умчался исполнять поручение, я метнулся к своему медицинскому саквояжу и достал чистые тряпки, свёрнутые в рулоны и какие-то склянки для вида.

– Помогай! – позвал я Алексея.

Мы подскочили к выбранному стражнику. Один бы я не справился, ведь тело было тяжёлым и обмякшим.

– Раздеваем его, быстро! Снимай кольчугу, кафтан режь! – говорил я что надо делать.

Алексей, не брезгуя кровью, работал ножом, срезая ремни доспеха. Мы освободили торс мертвеца.

– Неси его на стол, – выдохнул я, берясь за плечи. И Алексей подхватил ноги.

Мы с натугой подняли тело и водрузили его на массивный стол, смахнув оттуда кубки и карты. Я схватил бинты и начал туго пеленать грудь покойника, закрывая рану. Обильно смочил повязку кровью, взятой с пола – благо, её тут было в избытке.

– Голову поверни набок, – бросил я Алексею. – Волосы на лицо начеши, чтобы сразу не признали, что он не дышит.

Всего через десять минут до нас донеслись приближающиеся крики.

Вход в шатёр охраняла дружина Шуйских, верная теперь Алексею. Они, скрестив копья, никого не пускали, создавая непреодолимую преграду для любопытных.

Мы с Алексеем подсмотрели через щель в пологе, что к шатру верхом на коне приближается сам Великий князь, окружённый плотным кольцом бояр. Среди них я заметил и Пронского, и Ратибора, и, конечно же, Глеба. Последний шёл, озираясь по сторонам, и всё моё нутро кричало мне, что это он.

– Алексей, здесь держи, мне нужна ещё вода и тряпки! – закричал я изнутри шатра, создавая видимость бурной деятельности. – Пора, – шепнул я Алексею и выскочил из шатра на улицу. Увидев Великого князя, я тут же низко поклонился, едва не касаясь лбом грязи. – Прошу меня простить, князь! – взволновано сказал я, не давая никому вставить слово. – Но мне срочно нужна хлебная водка! Дабы помощь оказать стражнику!

Иван Васильевич остановился в паре шагов от меня.

– Так это правда? – спросил он. – Есть выживший?

– Да, – не моргнув, соврал я. – Дышит слабо, но жив! В сознание приходит, пытается сказать что-то, да хрипит пока! Крови много потерял, но есть шансы, что выживет.

Лицо Ивана Васильевича тут же посерьезнело.

– У тебя будет всё, Дмитрий Григорьевич, – серьёзным тоном сказал он. – Что нужно, говори. Вот он, – он ткнул пальцем в сторону боярина Пронского, – всё доставит в кратчайшие сроки.

Пронский тут же кивнул, и я, не теряя времени, начал перечислять что мне понадобится.

– Водки хлебной, самой крепкой! –загибал я окровавленные пальцы. – Тряпки чистые, кипячёные! Воды, много воды, и котел, чтобы прокипятить её! Соль я сам брошу!

Пронский выслушал меня и, повернув голову, тут же рявкнул на своих людей, отправляя их исполнять приказание.

В этот момент Великий князь спрыгнул с коня и шагнул ко мне. У меня была буквально пара секунд, когда мы оказались лицом к лицу, отгороженные от толпы спиной его коня и наши взгляды пересеклись.

Я сделал едва заметное движение головой. Совсем микроскопическое отрицание.

Иван Васильевич замер на долю секунды и его брови чуть дрогнули. Он понял… или хотя бы догадался, что я сказал ему не всё, и здесь ведётся неизвестная ему игра.

Великий князь выпрямился и, не говоря ни слова, решительно направился ко входу в шатёр.

Толпа бояр тут же хлынула было за ним, толкаясь и пытаясь заглянуть внутрь.

Но Иван Васильевич резко развернулся на пороге. Он выставил руку, преграждая путь всем.

– СТОЯТЬ! – его голос громом раскатился над поляной. – Никому не входить!

Первым в шатёр вошёл Великий князь. Он шагнул через порог, увидев открывшуюся картину, замедлил шаг. Потом посмотрел на Алексея, стоявшего у стола, где лежало тело, и тот тут же низко поклонился.

– Великий князь, – тихо произнёс он.

– Поднимись, – произнёс Иван Васильевич. – Хоть я и недоволен твоими прошлыми действиями, Алексей, но горе твоё разделяю. Перед тем как отправиться сюда, я заезжал к твоей матушке, Анне Тимофеевне. Я сам сообщил ей весть скорбную. Прими мои соболезнования, Алексей Васильевич. Ты сегодня потерял отца и дядю, а я – друзей верных и соратников надёжных.

Алексей поднял голову, и я увидел, как блеснули влагой его глаза. Слова о матери, видимо, ударили в самую душу. Он лишь молча кивнул, не в силах вымолвить ни слова.

Иван Васильевич больше не смотрел на нас. Он медленно подошёл к месту, где лежали тела воевод. Он замер над Василием Фёдоровичем, глядя на его застывшее, уже начавшее сереть лицо. Затем Великий князь опустился на одно колено прямо на запачканный ковёр. Он перекрестил Василия широким крестом, а затем, сняв перчатку, осторожно провёл ладонью по его волосам, поправляя выбившуюся прядь.

– Спи спокойно, друг мой, – прошептал он так тихо, что я едва расслышал. – Уверен, наверху тебя встретят хорошо. Ты заслужил покой.

Затем он поднялся, сделал шаг в сторону и склонился над Андреем Фёдоровичем.

– Мне будет тебя не хватать, – сказал он, и также провёл рукой по волосам Шуйского.

Когда Иван Васильевич выпрямился и повернулся к нам, его лицо снова стало непроницаемым.

– Ну, Строганов, – произнёс он. – Рассказывай, что ты тут устроил.

Я подошёл ближе к столу, на котором лежало тело мёртвого стражника с замотанной головой и грудью. И принялся объяснять, как мы подготовили тело, как загримировали рану, как пустили слух через Степана. Рассказал про то, что убийца, кем бы он ни был, должен испугаться свидетеля.

– Я не верю, что это сделал Ярослав. Это не он.

Иван Васильевич слушал меня очень внимательно. Он не перебивал, лишь иногда переводил взгляд с меня на «пациента», а затем на Алексея, ища подтверждения моим словам.

Когда я замолк, в шатре повисла тяжёлая пауза. Иван Васильевич подошёл к столу, брезгливо приподнял край окровавленной тряпки, закрывавшей лицо мертвеца, убедился, что тот действительно не дышит, и опустил ткань обратно.

Он долго молчал…

– Добро, – наконец-то произнёс Великий князь. – Честно признаться, это интересный ход. Весьма… неожиданный. – Он прошёлся по шатру, заложив руки за спину. – Вот только, Дмитрий, – он резко остановился напротив меня. – Разве мне не проще сделать по-другому? Твой родич Ярослав поднял мятеж против меня. И стоит мне пообещать его сторонникам, что я не буду сильно их наказывать, как они мне сами доставят Ярослава. Потом бросить его и Глеба в каменную темницу под Кремлем, а там палачи быстро развяжут им языки. Дыба… – он сделал он паузу, – с любого правду вытянет, даже с немого. И я узнаю, что здесь произошло на самом деле, без этих скоморошьих плясок.

Я выдержал его тяжёлый взгляд.

– Великий князь, – ответил я, – палачи вытянут ту правду, которую человек захочет сказать, чтобы боль прекратилась. А Ярослав сейчас на холме, за пушками. И мне тоже бы хотелось избежать кровопролития. – Я сделал паузу, оценивая реакцию государя. – Княже, дай нам сутки… всего одни сутки и, я уверен, у нас всё получится. Убийца проявит себя сам.

Некоторое время Иван Васильевич задумчиво смотрел на меня.

– Хорошо, – сказал он. – До утра у нас есть время. – Он подошёл к выходу, но остановился и добавил уже тише, словно рассуждая сам с собой. – Всё равно нужно подождать, когда в сердцах предателей умолкнут страсти и разум возьмёт верх. Тем не менее, я прикажу к утру подвезти мои орудия из Кремля.

Внезапно он обернулся и спросил.

– Ты ведь много пороха с собой брал, Строганов?

– Немного, – тут же ответил я. – На два залпа там осталось, не больше. Основной запас в обозе, а обоз… здесь, в низине.

– Ясно, – кивнул Иван Васильевич, в его глазах мелькнуло удовлетворение.

* * *

С той минуты всё закрутилось с невероятной скоростью.

По приказу Ивана Васильевича старую охрану сменили. У шатра встала личная дружина Великого князя, два десятка отборных воинов в тяжёлых доспехах, которые подчинялись только его слову.

Они быстро и без лишнего шума вынесли тела Шуйских и второго, «ненужного» нам мёртвого стражника, через задний разрез шатра, погрузив их на крытую повозку. Как я понял, тела повезли на подворье Шуйских, чтобы родные о них позаботились. К слову, я предлагал Алексею ехать домой, но он отказался.

– Я вернусь, когда убийца отца и дяди будет схвачен или убит.

И где-то глубоко внутри я понимал его.

Мы с Алексеем начали свою игру.

Я достал из припасов, принесённых людьми Пронского, свечи и расставил их по всему шатру с таким расчётом, чтобы тени падали на полотняные стенки, создавая для наблюдателей снаружи ясную, читаемую картину.

– Встань здесь, – скомандовал я Алексею, указывая место у изголовья. – Подавай мне тряпки и воду, когда я махну.

Сам же я начал представление.

Для тех, кто стоял снаружи и жадно ловил каждое движение теней. По сути, мы создавали идеальный спектакль.

– Воды! – чуть громче нужного произносил я время от времени. – Ещё чистых тряпок! Быстрее!

Алексей подыгрывал, гремя тазами и переставляя склянки.

Мы по очереди периодически выходили наружу, намеренно вытирая пот со лба рукавом, чтобы стража и снующие неподалёку соглядатаи видели мою усталость.

– Жив ещё… – бросал я короткие фразы командиру стражи, зная, что мои слова тут же разлетятся по лагерю. – Кровь никак не остановится… Крепкий мужик, другой бы уже отошёл… Молитесь за него.

И это работало… слухи ползли по Девичьему полю.

Когда наступила глубокая ночь, мы решили, что пора ставить точку в первом акте. И я вместе с Алексеем отправился к шатру Великого князя.