Текст книги "Воронцов. Перезагрузка. Книга 7 (СИ)"

Автор книги: Ник Тарасов

Соавторы: Ян Громов
сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 16 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]

Глава 9

Утро следующего дня началось с очередного стука в дверь. На этот раз я уже не удивился – похоже, ранние визиты стали нормой с тех пор, как мы вернулись с приёма у градоначальника.

– Егор Андреевич, – послышался голос Захара, – Иван Дмитриевич внизу. Говорит, что сегодня организована поездка на оружейный завод, если вы не забыли.

Я действительно забыл. После череды встреч и переговоров эта информация затерялась в голове среди десятка других дел.

– Скажи, что буду через полчаса, – ответил я, поднимаясь с кровати.

Машенька сонно открыла один глаз:

– Опять уезжаешь?

– Ненадолго, – успокоил я её, умываясь холодной водой из кувшина. – Иван Дмитриевич организовал визит на оружейный завод. Хочет показать производство и посоветоваться. Я тебе завтрак в комнату закажу, отдыхай.

Спустившись вниз, я обнаружил в трактире не только Ивана Дмитриевича, но и генерала Давыдова в полной парадной форме, а также Савелия Кузьмича, который сидел с чашкой чая и выглядел слегка ошарашенным таким вниманием.

– А, Егор Андреевич! – воскликнул генерал, поднимаясь мне навстречу. – Рад, что вы согласились посетить наш завод! Уверен, ваш взгляд специалиста поможет нам решить многие проблемы.

– Доброе утро, Пётр Семёнович, – поздоровался я, пожимая ему руку. – Надеюсь буду полезным.

Иван Дмитриевич допил свой чай и встал:

– Ну что, господа, поехали? Карета ждёт. Савелий Кузьмич, вы готовы?

Кузнец кивнул, с некоторым благоговением глядя на генерала. Видимо, для простого тульского мастера находиться в компании таких высокопоставленных особ было в диковинку.

Перед тем как выйти, я окликнул хозяина таверны и распорядился на счет завтрака для Машки. Тот кивнул и я вышел вслед за остальными, где нас уже ждала большая карета, запряжённая четвёркой лошадей. У дверцы стояли два солдата в форме – личная охрана генерала, как я понял.

Устроившись внутри кареты, мы тронулись в путь. Оружейный завод находился на окраине города, и дорога заняла минут двадцать.

– Егор Андреевич, – начал генерал Давыдов, когда карета выехала на главную улицу, – позвольте сразу обрисовать масштаб проблемы. Наш завод – один из крупнейших в империи. Производим до тысячи ружей в месяц, плюс пистолеты, сабли, штыки и прочее снаряжение. Но качество… качество оставляет желать лучшего.

– В чём конкретно проблема? – спросил я.

Генерал тяжело вздохнул:

– Во всём понемногу. Стволы – неровные, точность боя низкая. Замки – постоянно клинят, процент брака доходит до тридцати! Можете представить? Из каждых десяти замков три приходится отправлять в переплавку или на доработку. Это огромные потери времени и материалов.

– А мастера что говорят?

– Разводят руками, – с горечью ответил генерал. – Говорят, что так всегда было, что лучше сделать нет возможности, что это в пределах нормы. Но я знаю – французские и английские ружья не имеют таких проблем! Их замки работают как часы, стволы прямые и точные. Значит, можно делать лучше, просто наши не умеют!

Иван Дмитриевич добавил:

– Именно поэтому я и предложил генералу обратиться к вам. Вы показали, что владеете знаниями, недоступными нашим обычным мастерам. И может быть, сможете найти решение.

Карета свернула на широкую дорогу, и впереди показался завод. Я невольно присвистнул от удивления.

Это был целый городок из десятков зданий – длинные производственные корпуса с трубами, из которых валил дым, складские помещения, казармы для рабочих, административные здания. Всё было обнесено высоким забором с караульными вышками по углам.

– Впечатляет, – признал я.

– Десять десятин земли, восемь цехов, более тысячи рабочих, – с гордостью перечислил генерал. – Работаем круглосуточно, в три смены. Но масштаб не заменяет качество, увы.

Мы въехали через главные ворота, миновав караул, который вытянулся по стойке смирно при виде генерала. Карета остановилась у центрального здания, и мы вышли.

Первое, что поразило – шум. Отовсюду доносился лязг молотов, свист мехов, крики мастеров, скрип телег.

– Пройдёмте, – пригласил генерал, направляясь к ближайшему корпусу. – Сначала покажу основное производство.

Мы вошли в длинное здание с высокими потолками. Внутри стояло не меньше тридцати горнов, у каждого работали кузнецы – били молотами по раскалённому железу, создавая оглушительный грохот. Искры летели во все стороны, жар был такой, что я аж вспотел.

– Здесь куём заготовки для стволов, – объяснил генерал, повышая голос, чтобы перекрыть шум. – Берём железные полосы, нагреваем, сворачиваем в трубку вокруг стержня и провариваем шов.

Я подошёл ближе к одному из мастеров и наблюдал за процессом. Кузнец действительно брал полосу раскалённого металла, ловко оборачивал её вокруг длинного стального стержня и начинал бить молотом, сваривая края.

Но я сразу заметил проблему. Температура нагрева была неравномерной – одна часть полосы светилась ярко-жёлтым, почти белым цветом, другая была тускло-красной. При такой разнице температур качественной сварки шва добиться невозможно.

– Савелий Кузьмич, – тихо сказал я, подзывая тульского мастера. – Видите? Нагрев неравномерный. В таких условиях шов будет слабым.

Кузнец прищурился, всматриваясь в работу коллеги, потом кивнул:

– Точно, Егор Андреевич. У меня в кузнице так не делают. Мы следим, чтобы вся заготовка была равномерно прогрета.

– Именно, – согласился я. – А здесь спешат, гонят план, не обращая внимания на качество.

Мы прошли дальше вдоль ряда горнов. Везде картина была похожей – мастера работали быстро, но не аккуратно. Тут шов проварен не до конца, там заготовка перегрета и металл начал гореть, в третьем месте стержень установлен криво, и ствол получится изогнутым.

Генерал Давыдов, видя моё хмурое лицо, спросил:

– Что-то не так?

– Многое не так, – честно ответил я. – Неравномерный нагрев, спешка, отсутствие контроля качества на каждом этапе. При таком подходе брак неизбежен.

Генерал сокрушённо покачал головой:

– Я так и думал. Пройдёмте дальше, покажу остальные цеха.

Следующим был цех обработки стволов. Здесь уже откованные трубки растачивали изнутри, добиваясь нужного калибра и гладкости поверхности. Работа велась вручную – длинные развёртки с режущими кромками проталкивали через ствол, снимая тонкую стружку металла.

Я взял в руки один из готовых стволов и поднёс к свету, глядя через него, как через подзорную трубу. То, что я увидел, не обрадовало. Внутренняя поверхность была неровной, с бороздами и выступами. В некоторых местах видны были непроваренные швы – тёмные линии, где металл не сплавился полностью.

– Вот ваша главная проблема со стволами, – сказал я, передавая ствол генералу. – Посмотрите сами.

Давыдов поднёс ствол к свету и нахмурился:

– Боже мой… я и не думал, что внутри так плохо. Снаружи ведь выглядит прилично.

– Снаружи шлифуют и полируют, – пояснил я. – А внутри… там скрыты все грехи ковки. И именно из-за этих неровностей страдает точность боя. Пуля идёт по стволу неравномерно, отклоняется то в одну сторону, то в другую.

– И как это исправить? – спросил генерал.

– Нужно улучшить качество ковки на первом этапе, – объяснил я. – Обеспечить равномерный нагрев, тщательно проваривать шов. А на этапе расточки – использовать более точные инструменты и проверять каждый ствол на просвет, отбраковывая негодные сразу, а не после полной сборки ружья.

Савелий Кузьмич, слушавший внимательно, добавил:

– Егор Андреевич прав, господин генерал. У меня в кузнице не такие масштабы, но я каждую деталь проверяю. Лучше потратить лишний час на проверку, чем потом переделывать изделие полностью.

Иван Дмитриевич что-то записывал в небольшую записную книжку. Он сопровождал нас молча, но внимательно следил за всем, что я говорил.

– Идёмте, покажу цех сборки замков, – предложил генерал. – Это наша главная головная боль.

Мы перешли в соседнее здание, где за длинными верстаками сидели десятки мастеров, собирающих ружейные замки. Каждый замок состоял из множества деталей – курок, боевая пружина, спусковой крючок, огниво, полка для пороха… Всё это нужно было точно подогнать друг к другу, чтобы механизм работал плавно и надёжно.

Я подошёл к одному из мастеров и попросил показать готовый замок. Мастер, пожилой человек с натруженными руками и усталыми глазами, протянул мне недавно собранный механизм.

Я взвел курок – движение было тугим, с заеданиями. Нажал на спуск – курок упал, но не резко, а как-то вяло, без должной силы. Повторил несколько раз – каждый раз ощущения были разными, то туже, то легче.

– Вот видите, – сказал я генералу. – Механизм работает неравномерно. А всё потому, что детали подогнаны неточно. Где-то зазор слишком большой, где-то детали трутся друг о друга слишком сильно.

– А как наши союзники делают? – спросил генерал.

– У них стандартизация, – ответил я. – Каждая деталь изготавливается по точным образцам, с минимальными допусками. И тогда детали с разных замков взаимозаменяемы – можешь взять курок от одного, пружину от другого, собрать третий замок, и всё будет работать идеально.

– А у нас?

Я попросил мастера дать ещё один замок и попытался поменять детали местами. Курок от первого замка не встал на место во втором – отверстие было чуть меньше. Пружина тоже не подошла – крепления оказались на разном расстоянии.

– Вот видите, – показал я. – Каждый замок уникален. Мастер подгоняет детали вручную, под конкретный экземпляр. Это требует огромного времени и мастерства, а результат всё равно нестабильный.

Генерал Давыдов выглядел всё более подавленным:

– И что делать? Как исправить это?

– Нужны точные инструменты, – объяснил я. – Калибры для проверки размеров, шаблоны для изготовления одинаковых деталей, измерительные приборы. И нужна система контроля качества на каждом этапе.

Я взял со стола одну из пружин, которая должна была придавать курку силу удара. Попробовал согнуть её пальцами – пружина поддалась слишком легко, почти не сопротивляясь.

– А вот ещё проблема, – сказал я. – Пружина слишком мягкая. Сталь плохого качества или неправильно закалена. Отсюда слабый удар курка, отсюда осечки.

Савелий Кузьмич попросил у мастера разрешения взять пружину и внимательно её осмотрел:

– Егор Андреевич прав. Это сталь неправильно отпущенная. Либо перегрели при закалке, либо слишком быстро остудили. У меня такие пружины не прошли бы проверку.

Генерал повернулся к сопровождавшему нас мастеру завода – грузному мужчине средних лет в кожаном фартуке:

– Василий Петрович, вы слышали? Почему пружины такого низкого качества?

Мастер замялся:

– Ваше превосходительство, мы делаем как всегда делали. Берём железо, куём, закаливаем… Как иначе, не знаем.

– Вот поэтому я и пригласил Егора Андреевича, – вздохнул генерал. – Наши мастера не знают, как делать лучше. А враги наши знают, и их оружие превосходит наше.

Мы обошли ещё несколько цехов – где изготавливали ложи для ружей, где полировали и гравировали готовые изделия, где проводили окончательную сборку и проверку оружия. Везде я видел одну и ту же картину – хорошие мастера, которые старались как умели, но были скованы отсталыми методами и отсутствием точных инструментов.

В цехе испытаний нам показали, как проверяют готовые ружья. Испытатель засыпал в ствол увеличенный заряд пороха, вставлял пулю, заряжал замок и стрелял в специальный щит. Если ружьё выдерживало – считалось годным, если ствол раздувало или замок разрушался – в брак.

– Какой процент проходит испытания? – спросил я.

– Как я уже говорил, примерно семьдесят процентов, – ответил генерал. – Остальные отправляются на доработку или в переплавку.

– То есть треть труда впустую, – подытожил я.

– Именно, – кивнул Давыдов. – Вот поэтому я и прошу вас помочь уменьшить брак и улучшить качество.

Мы вышли из производственных корпусов и направились в административное здание, где генерал распорядился подать чай и закуски. Устроившись в его просторном кабинете, я наконец смог собраться с мыслями и сформулировать свои наблюдения.

– Господа, – начал я, когда все расселись вокруг большого стола, – проблема вашего завода не в отсутствии мастерства у рабочих. Проблема в системе. Вы пытаетесь производить точные механизмы методами, которые для этого не подходят.

– Объясните подробнее, – попросил генерал, наливая мне чай.

Я достал из кармана карандаш и начал рисовать на листе бумаги:

– Смотрите. Ружейный замок – это точный механизм, где каждая деталь должна взаимодействовать с другими с минимальными зазорами и трением. Чтобы этого добиться, нужны три вещи.

Я нарисовал три пункта:

– Первое – точные инструменты для изготовления деталей. Калибры для проверки размеров, шаблоны для придания одинаковой формы, измерительные приборы.

– Второе – качественная сталь и правильная термообработка. Особенно для пружин и ударных частей. Здесь нужны знания о температурных режимах, о скорости охлаждения, о составе стали.

– Третье – система контроля качества на каждом этапе. Не в конце, когда готовое изделие испытывают, а на каждой стадии изготовления. Проверять нужно заготовки, детали, узлы. Отбраковывать брак сразу, а не тащить его через весь производственный цикл.

Генерал Давыдов внимательно слушал, кивая. Иван Дмитриевич записывал каждое моё слово. Савелий Кузьмич слушал меня широко раскрыв глаза.

– А можете это реализовать? – прямо спросил генерал.

Я задумался:

– Один – нет. Это огромная работа. Нужно разработать новые инструменты, обучить мастеров, внедрить систему контроля. Но если вы дадите мне группу лучших мастеров, мастерскую для экспериментов и время – могу составить подробное руководство и обучить людей.

– Сколько времени? – уточнил генерал.

– Несколько месяцев, – прикинул я. – Может, полгода. Зависит от того, как быстро люди будут учиться и насколько хорошо удастся изготовить нужные инструменты.

Генерал переглянулся с Иваном Дмитриевичем, потом решительно кивнул:

– Делайте. Выделю вам отдельную мастерскую здесь, на заводе. Людей дам лучших – двадцать мастеров, самых толковых. Материалы, инструменты – всё, что потребуется. Только результат нужен.

– Одно условие, – сказал я. – Мне нужна свобода действий. Никакого вмешательства со стороны заводского начальства. Я обучаю мастеров так, как считаю нужным, внедряю методы, которые считаю правильными. А иначе получится как всегда – начальство начнёт требовать немедленных результатов, торопить, менять планы, и всё сорвётся.

Генерал улыбнулся:

– Согласен. Будете работать напрямую со мной, минуя всех промежуточных начальников. Раз в месяц обсуждаем проделанную работу, делаем выводы, смотрим результаты. Устраивает?

– Вполне, – кивнул я.

Иван Дмитриевич вмешался:

– Егор Андреевич, а когда вы сможете начать?

– После возвращения в Уваровку мне нужно разобраться с делами там, – ответил я. – Месяц, не меньше. Потом смогу приезжать сюда на несколько дней, обучать мастеров, ставить задачи. Постоянно находиться здесь не смогу – у меня есть другие обязательства.

– Понимаю, – кивнул генерал. – А можно ли оставить здесь кого-то из ваших людей? Кто будет контролировать работу в ваше отсутствие?

Я посмотрел на Савелия Кузьмича. Тульский мастер сидел, задумчиво потирая бороду. Заметив мой взгляд, он встрепенулся:

– Что, Егор Андреевич?

– Савелий Кузьмич, не согласились бы вы возглавить эту работу? – спросил я. – Вы опытный мастер, понимаете суть проблем. Я дам вам подробные инструкции, чертежи, покажу методы. А вы будете обучать мастеров и следить за правильностью выполнения.

Кузнец растерянно заморгал:

– Я? Но я ведь… я простой кузнец, Егор Андреевич. Как же я буду руководить таким делом?

– Вы не простой кузнец, – возразил я. – Вы талантливый мастер, который быстро схватывает новые идеи. Вы уже изготовили пневмодвигатели по моим чертежам, осваиваете подшипники. Справитесь и с этим.

Генерал Давыдов поддержал:

– Савелий Кузьмич, я выделю вам хорошее жалованье, мастерскую, помощников. Это шанс стать не просто кузнецом, а главным мастером крупнейшего оружейного завода империи. Такие возможности не часто выпадают.

Кузнец помолчал, явно борясь с сомнениями, потом медленно кивнул:

– Ладно. Попробую. Только вы, Егор Андреевич, не бросайте меня. Помогайте, направляйте.

– Обязательно, – заверил я. – Буду приезжать регулярно, проверять работу, отвечать на вопросы.

Мы ещё час обсуждали детали – какую мастерскую выделить, каких мастеров отобрать для обучения, какие материалы закупить в первую очередь. Я составил предварительный список необходимых инструментов и оборудования, генерал пообещал обеспечить всё в кратчайшие сроки.

Когда мы выходили из административного здания, солнце уже клонилось к закату. Я провёл на заводе весь день, но время пролетело незаметно.

– Егор Андреевич, – сказал генерал Давыдов на прощание, крепко пожимая мне руку, – я возлагаю на вас большие надежды. Если у вас получится улучшить наше производство, это будет огромная услуга государству. И, разумеется, вы будете щедро вознаграждены.

– Постараюсь оправдать доверие, – ответил я.

Глава 10

Когда карета отъехала от оружейного завода, я откинулся на спинку сиденья, чувствуя усталость, накопившуюся за день. Савелий Кузьмич дремал напротив, убаюканный покачиванием экипажа. А вот Иван Дмитриевич сидел прямо, не отрывая задумчивого взгляда от окна.

– Егор Андреевич, – внезапно заговорил он, – мне нужно серьёзно с вами поговорить. Не здесь, в карете, а в спокойной обстановке. Не могли бы вы уделить мне ещё час вашего времени?

В его тоне звучало что-то такое, что не позволяло отказать. Я кивнул:

– Хорошо. Куда направимся?

– К себе в контору. Там никто не побеспокоит.

Остаток пути мы провели в молчании. Карета сначала завезла Савелия Кузьмича к его кузнице, где он, сонно попрощавшись, скрылся в двери мастерской. Потом мы направились в центр города, к уже знакомому мне зданию, где располагалась контора Ивана Дмитриевича.

Было уже темно, но в окнах второго этажа горел свет. Видимо, работа в тайной канцелярии не знала определённых часов.

Мы поднялись по знакомой лестнице. Дежурный в сером кафтане молча пропустил нас, даже не поднимая глаз от своих бумаг. В кабинете Ивана Дмитриевича горели свечи, на столе стоял готовый самовар.

– Садитесь, Егор Андреевич, – пригласил он. – Чаю?

– Не откажусь, – ответил я, устраиваясь в знакомом кресле напротив его стола.

Иван Дмитриевич налил нам обоим чаю, потом подошёл к большому шкафу у стены и достал оттуда несколько свёрнутых карт. Развернув их на столе, он придавил углы тяжёлыми книгами.

– Посмотрите, – сказал он, указывая на карту Российской империи.

Я придвинулся ближе. Карта была подробной, с обозначением городов, крепостей, заводов, рудников. Но что меня поразило – множество пометок красными чернилами по всей территории.

– Что это за отметки? – спросил я.

– Места, где мы критически отстаём от Европы, – пояснил Иван Дмитриевич. – Вот здесь, – он ткнул пальцем в Урал, – наши железные заводы. Производят металл худшего качества, чем английские. Здесь, – палец переместился к Туле, – оружейные мастерские. Вы сами видели, каков там брак. Здесь, – теперь он указал на Петербург, – кораблестроительные верфи. Наши корабли уступают английским и французским. И так везде.

Он развернул вторую карту – Европа:

– А вот здесь, посмотрите. Англия – паровые машины на заводах, механизированные мануфактуры, точные инструменты. Франция – развитая химическая промышленность, оптика, научные институты. Пруссия – организованная система образования мастеров, стандартизация производства. А мы? Мы всё ещё работаем методами прошлого века.

Иван Дмитриевич вернулся к креслу и тяжело опустился в него:

– Вы понимаете, Егор Андреевич, что происходит? Мы воюем постоянно. То со шведами, то с турками, то с французами. И с каждой войной разрыв в технологиях становится всё очевиднее. Их пушки бьют дальше, их ружья точнее, их корабли быстрее. Сколько ещё мы сможем компенсировать техническое отставание числом солдат и их храбростью?

Я молчал, понимая, к чему он клонит. Иван Дмитриевич отпил чаю и продолжил:

– Государство это понимает. И готово вкладывать ресурсы в модернизацию. Серьёзные ресурсы. Но вот проблема – нет людей, способных возглавить этот процесс. Наши мастера знают только то, чему их учили деды и прадеды. Наши учёные читают европейские книги, но не умеют применять знания на практике. А иностранцев приглашать – опасно, они могут работать на свои правительства.

Он посмотрел мне прямо в глаза:

– А потом появляетесь вы. Для всех, вы лишь молодой боярин из глухой деревни, который создаёт механизмы, каких нет даже в столице. Который лечит людей методами, неизвестными лучшим докторам. Который за один день выявляет проблемы огромного завода, над которыми бились годами. Вы понимаете, насколько вы ценны для государства?

– Понимаю, – осторожно ответил я. – И вы прекрасно знаете откуда всё это. – Я немного помолчал. – Так что вы предлагаете?

Иван Дмитриевич поднялся и снова подошёл к картам:

– Да, прекрасно знаю. Вы из будущего. Будущего нашего с вами государства. И вы сами говорили, что хотели, чтоб оно процветало. – Он сделал паузу, явно акцентируя последнюю фразу. – Я предлагаю вам стать главным консультантом по техническим вопросам при тайной канцелярии. Официально вы останетесь тем кем были – барином, живущим в своей деревне. Но фактически будете курировать ключевые направления модернизации империи.

Он начал загибать пальцы:

– Оружейные заводы – улучшение качества, внедрение новых технологий. Металлургия – повышение качества стали и чугуна. Машиностроение – создание паровых двигателей и механизмов. Обучение мастеров – передача знаний следующему поколению. Химия – новые материалы и процессы.

– Это колоссальный объём работы, – заметил я. – Один человек не справится.

– Конечно, не справится, – согласился Иван Дмитриевич. – Но вы будете не один. Вам будут выделены помощники, мастерские, финансирование. Вы будете ставить задачи, обучать ключевых людей, контролировать выполнение. А рутинную работу сделают другие.

Он вернулся к столу и достал из ящика документ:

– Вот проект указа. Жалованье – двадцать тысяч рублей в год. Для сравнения, средний помещик с сотней душ получает дохода рублей триста-четыреста в месяц. Плюс доступ к любым государственным мастерским, заводам, складам. Плюс право требовать материалы, инструменты, людей для работы. Плюс особый статус, защищающий от произвола местных властей.

Я взял документ и начал читать. Условия были действительно щедрыми. Но я понимал – за щедростью стоят обязательства, которые могут поглотить всю мою жизнь.

– Мне нужно подумать, – сказал я, откладывая бумагу.

– Разумеется, – кивнул Иван Дмитриевич. – Это серьёзное решение. Но позвольте я скажу ещё кое-что.

Он снова уселся в кресло и сцепил пальцы:

– Егор Андреевич, вы уже в игре. Хотите вы того или нет. Градоначальник сделал вас своим протеже. Генерал Давыдов ждёт от вас решения проблем завода. Барон Строганов хочет, чтобы вы приехали на Урал. Я – уже привлекаю вас к государственным делам. Вы думаете, можно просто вернуться в Уваровку и жить тихо, как раньше?

Я промолчал, понимая, что он прав. Тот момент, когда можно было остаться в стороне, давно прошёл – наверное, ещё тогда, когда я согласился помочь отравленному градоначальнику.

– Вот именно, – продолжил Иван Дмитриевич, видя моё молчание. – Вопрос не в том, участвовать вам или нет. Вопрос в том, на каких условиях. Можно участвовать хаотично, отвечая на разрозненные просьбы разных людей, разрываясь между десятком дел. А можно делать это организованно, с чёткими приоритетами и поддержкой государства.

Он был прав, и я это знал. Но всё равно хотел убедиться в одном:

– А что насчёт моей свободы? – спросил я прямо. – Смогу ли я отказаться от проекта, если сочту его неправильным? Смогу ли защитить Уваровку от вмешательства? Смогу ли иметь личную жизнь, семью, не превращаясь в раба государственных интересов?

Иван Дмитриевич помолчал, обдумывая ответ:

– Насчёт Уваровки – да, гарантирую. Ваша деревня останется под вашим полным контролем, никакого вмешательства. Семья – тоже. Никто не будет требовать от вас жить в столице или разлучаться с близкими. Что касается отказа от проектов…

Он замялся:

– Здесь сложнее. Если речь идёт о проектах, которые просто вам неинтересны или не срочны – да, можете отказаться. Но, если речь о критических вопросах, от которых зависит безопасность государства… там могут быть просьбы, от которых трудно отказаться.

– Просьбы или приказы? – уточнил я.

– Официально – просьбы, – ответил Иван Дмитриевич. – Вы не военный, не чиновник, формально вас нельзя заставить. Но если, например, началась война, и армии срочно нужно оружие получше… понимаете, в какой позиции вы окажетесь, если откажете?

Я кивнул, понимая его логику. Моральное давление может быть сильнее любых приказов.

– Хорошо, – сказал я. – Предположим, я соглашусь. С чего начнём? Какие приоритеты?

Иван Дмитриевич оживился, видя, что я склоняюсь к согласию:

– Первое – оружейный завод. Это срочно и критически важно. Вы уже согласились помочь генералу Давыдову, просто формализуем это как первый проект.

– Второе – подготовка мастеров. Савелий Кузьмич возглавит работу на заводе, но ему понадобятся помощники. Плюс я пришлю к вам в Уваровку группу способных людей для обучения.

– Третье – паровые машины. Это следующий шаг после пневматических двигателей. Если сможем внедрить паровые машины на заводах – производительность вырастет в разы.

– Четвёртое – точные инструменты. Без них невозможно делать качественные механизмы. Нужно наладить производство калибров, шаблонов, измерительных приборов.

Я слушал, мысленно прикидывая объёмы работы. Это было много, очень много. Но и интересно. Возможность изменить целую империю, внедрить технологии, которые улучшат жизнь миллионов людей…

– А как насчёт образования? – спросил я. – Вы правильно сказали, что нельзя зависеть от одного человека. Нужна система подготовки технических специалистов. Школы, где бы учили не только читать и писать, но и понимать механику, математику, химию.

Иван Дмитриевич задумчиво постучал пальцами по столу:

– Идея разумная. Но это долгосрочный проект. Школу создать – годы нужны.

– Можно начать с малого, – предложил я. – При оружейном заводе организовать школу мастеров. Два-три года обучения для способных молодых людей. Учить их основам механики, математики, черчения. Плюс практика в мастерских под руководством опытных мастеров. Выпускники такой школы станут костяком для модернизации других заводов.

Иван Дмитриевич приподнял брови:

– Интересно. Очень интересно. Сколько учеников в первом наборе?

– Человек двадцать, – прикинул я. – Отбирать по способностям, не по происхождению. Пусть хоть крестьянские дети, если голова варит. Даём им жильё, питание, небольшое жалованье. Учим три года. На выходе – квалифицированные мастера, которые могут и руками работать, и головой думать.

– Генерал Давыдов это одобрит, – кивнул Иван Дмитриевич. – У него постоянная проблема с кадрами. Старые мастера уходят, молодых некому учить. А так – постоянный приток обученных людей.

Он достал чистый лист бумаги и начал писать:

– Так, школа мастеров при оружейном заводе. Двадцать учеников в первом наборе. Срок обучения два-три года. Программа обучения – основы механики, математика, черчение, практика в мастерских. Руководитель школы…

Он поднял глаза на меня:

– Вы возьмётесь? Хотя бы в первый год, для разработки программы и отбора преподавателей?

Я задумался. Это было ещё одно обязательство, ещё одна ответственность. Но и важное дело, которое могло дать долгосрочный эффект.

– Первый год – да, – согласился я. – Разработаю программу, отберу преподавателей из лучших мастеров завода, проведу первые занятия. Но постоянно руководить не смогу – будет слишком много других дел. Нужно найти постоянного директора школы.

– Договорились, – Иван Дмитриевич продолжил писать. – А кто мог бы стать директором? Из тех, кого вы знаете?

Я вспомнил молодого учителя, который приходил ко мне на постоялый двор:

– Есть один человек. Николай Фёдоров, учитель из местной школы. Молодой, энергичный, горит желанием заниматься механикой. Я пригласил его весной приехать в Уваровку учиться. Если он покажет способности – можно рассмотреть его кандидатуру.

– Хорошо, – кивнул Иван Дмитриевич. – Проверим его. Если подойдёт – отлично, нет – найдём другого.

Я задумчиво потёр переносицу, обдумывая всё сказанное. Иван Дмитриевич терпеливо ждал, попивая остывающий чай. Карты империи всё ещё лежали на столе, напоминая о масштабе задачи.

– Иван Дмитриевич, – наконец заговорил я, – всё, о чём мы сейчас говорили – стандартизация, точные инструменты, обучение мастеров – это правильно и необходимо. Это первое, что нужно внедрить. Но если мы хотим действительно сделать прорыв, а не просто улучшить существующее…

Я замолчал, подбирая слова. Он внимательно посмотрел на меня:

– Продолжайте. Я слушаю.

– Нужно полностью менять производство стволов, – выпалил я. – Переходить от ковки к сверловке.

Иван Дмитриевич приподнял бровь:

– Объясните подробнее. Какая разница?

Я придвинул к себе чистый лист бумаги и начал рисовать:

– Смотрите. Сейчас ствол делают так: берут полосу железа, разогревают, сворачивают вокруг стержня, проваривают шов. Потом вытаскивают стержень и получают трубку. Которую затем вручную растачивают развёртками, пытаясь сделать внутреннюю поверхность гладкой и ровной.

Я нарисовал схему процесса:

– Проблемы этого метода – во-первых, шов. Как бы хорошо его ни проваривали, это всегда слабое место. Там металл неоднородный, могут быть непровары, включения шлака. Во-вторых, форма. Невозможно свернуть полосу идеально ровно вокруг стержня. Всегда будут искривления, неравномерность толщины стенок. В-третьих, внутренняя поверхность. Вы сами видели сегодня – бороздки, неровности, выступы. При такой поверхности пуля идёт неровно.

Иван Дмитриевич кивал, следя за моими объяснениями.

– А теперь представьте другой подход, – продолжил я, рисуя новую схему. – Берём цельный кусок металла – круглый прут или квадратную заготовку. И сверлим в нём отверстие насквозь специальным сверлом. Получаем ствол из цельного куска металла, без швов, с идеально ровным каналом.

– Это возможно? – недоверчиво спросил Иван Дмитриевич. – Просверлить отверстие в куске железа длиной в аршин?

– Не только возможно, но и делается в Европе, – ответил я. – Правда, там используют для этого специальные станки с водяным приводом. Процесс медленный – на один ствол может уйти несколько дней. Но результат…

Я откинулся на спинку кресла:

– Представьте ружьё, ствол которого идеально прямой, с гладкими стенками, без единого шва. Пуля идёт точно по центру, не отклоняясь. Точность боя возрастает в разы. Дальность стрельбы увеличивается. Надёжность – тоже, потому что нет слабого места в виде шва, который может разойтись при выстреле.