Текст книги "Воронцов. Перезагрузка. Книга 7 (СИ)"

Автор книги: Ник Тарасов

Соавторы: Ян Громов
сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 16 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]

Глава 5

После завтрака я оставил Машку в комнате, а сам отправился к Ивану Дмитриевичу. По дороге я обдумывал, что скажу ему. Нужно было чётко сформулировать свои условия сотрудничества.

В конторе меня встретил всё тот же дежурный в сером кафтане:

– Егор Андреевич, вас ждут, – сказал он, пропуская меня внутрь.

Поднявшись на второй этаж, я постучал в знакомую дверь.

– Войдите! – раздался голос Ивана Дмитриевича. Он сидел за столом, изучая какие-то бумаги.

– А, Егор Андреевич! – воскликнул он, поднимаясь мне навстречу. – Рад вас видеть. Проходите, садитесь.

Я прошёл к креслу напротив его стола и сел. Иван Дмитриевич налил мне чаю из самовара и сел напротив.

– Итак, – начал он, – я вчера много думал о нашем разговоре. И решил, что нам нужно конкретизировать наши договорённости.

– Я тоже об этом думал, – кивнул я. – И у меня есть предложения.

Иван Дмитриевич удивлённо поднял бровь:

– Вот как? Интересно. Слушаю вас.

Я отпил глоток чая и начал:

– Видите ли, Иван Дмитриевич, я готов сотрудничать с государством. Делиться знаниями, обучать мастеров, помогать внедрять новые технологии. Но мне нужны гарантии и встречная поддержка.

– Какого рода гарантии?

– Во-первых, безопасность моей семьи и моего хозяйства в Уваровке. Во-вторых, свобода действий в рамках закона. В-третьих, доступ к необходимым ресурсам и инструментам.

Иван Дмитриевич внимательно слушал, не перебивая.

– Что касается конкретики, – продолжил я, – мне нужны люди. Рабочие, подмастерья, которые смогут учиться у моих мастеров. Петька, Илья, Семён, Митяй – они владеют ценными навыками, но им нужны помощники и ученики.

– Это можно организовать, – кивнул Иван Дмитриевич. – Мы можем направить к вам несколько способных молодых людей из оружейных мастерских.

– Отлично. Далее, мне нужен доступ к инструментам. Савелий Кузьмич говорит, что для изготовления деталей парового двигателя нужны специальные инструменты, сверла, развёртки. В обычных мастерских таких нет.

Иван Дмитриевич задумчиво постучал пальцами по столу:

– На оружейном заводе такое оборудование есть. Можно организовать вам доступ. Или даже выделить место под вашу мастерскую.

– И последнее, – сказал я. – Мне нужна защита от… скажем так, излишнего внимания со стороны местных властей. Чтобы никто не мешал работать, не требовал лишних отчётов и не пытался вмешиваться в мои дела.

– Это самое простое, – улыбнулся Иван Дмитриевич. – Я выдам вам специальный документ с печатью тайной канцелярии. С ним вас никто не побеспокоит.

Он помолчал немного, а потом спросил:

– А что вы готовы предложить взамен?

– Для начала – технологию производства эфира для медицинских операций. Это уже само по себе бесценно. Мы уже говорили об этом. Возможность проводить сложные хирургические вмешательства без боли для пациента! Сколько жизней это спасёт!

Иван Дмитриевич кивнул:

– Согласен, это очень ценно. Что ещё?

– Технологию изготовления прочного стекла, которое не боится ударов и температурных перепадов. Такое стекло можно использовать для ламп в шахтах, для корабельных иллюминаторов, для военных нужд.

– Хорошо. Продолжайте.

– И, наконец, я научу ваших мастеров делать подшипники. Это устройства, которые значительно уменьшают трение в механизмах. С их помощью можно сделать любую машину более эффективной – от мельницы до артиллерийского орудия.

Я сделал паузу, обдумывая, как лучше подать очередную идею:

– Скажите, Иван Дмитриевич, как у вас обстоят дела с учётом граждан? С ведением документации на каждого человека?

Он удивлённо поднял бровь:

– Странный вопрос. А зачем вам это?

– Просто любопытно, как организована такая работа.

Иван Дмитриевич удивленно посмотрел на меня, но тем не менее, ответил:

– Ну что же, расскажу. Ведём мы, конечно, учёт, но дело это сложное и не всегда точное. Вот, например, приходит ко мне человек, представляется Иваном Петровым, говорит, что из Калуги. Как мне проверить, правда ли это? Посылать гонца в Калугу? Это недели две займёт, а человек может за это время исчезнуть.

– А документы? – поинтересовался я.

– Документы… – Иван Дмитриевич махнул рукой. – Их подделать можно. И подделывают сплошь и рядом. Особенно беглые крестьяне – купят поддельную грамоту, и вот уже они вольные люди с новым именем.

– А если человек совершил преступление в одном городе, а скрывается в другом?

– Вот именно! – оживился Иван Дмитриевич. – Словесные приметы передаём – мол, мужчина такого-то роста, волосы такие-то, особые приметы такие. Но ведь людей много, и описания часто совпадают. Да и за годы человек может измениться – бороду отрастить или сбрить, располнеть или похудеть.

Я кивнул, понимая, что почва подготовлена:

– А что, если бы существовал способ точно зафиксировать облик человека? Так, чтобы точно и наверняка.

– Как это? – не понял Иван Дмитриевич.

– Представьте себе устройство, которое может делать изображения людей. Как будто художник нарисовал портрет, только мгновенно и абсолютно точно.

Иван Дмитриевич прищурился:

– Какой-то волшебный художник?

– Не волшебный, а научный, – улыбнулся я. – Это называется фотография. С помощью особых химических веществ и оптических устройств можно получать точные изображения на бумаге.

– Фото… графия? – медленно повторил он. – И как это работает?

Я встал и подошёл к окну:

– Видите солнечный свет? Он обладает особыми свойствами. Если направить его через специальные стёкла на бумагу, пропитанную определёнными химическими составами, то можно получить точное изображение всего, что находится перед этим устройством.

– И человека тоже? – заинтересованно спросил Иван Дмитриевич, поднимаясь с места.

– Человека тоже. Представьте себе: приходит к вам кто-то подозрительный, а вы делаете его… снимок, так это называется. И теперь у вас есть точное изображение этого человека. Хоть через десять лет его можно будет узнать.

Иван Дмитриевич начал ходить по кабинету, и я видел, как в его голове прокручиваются различные возможности:

– А эти… снимки… их можно сделать несколько?

– Можно, – подтвердил я. – И посылать в другие города, и хранить в архивах, и прикреплять к личным делам.

Иван Дмитриевич остановился посреди кабинета, и его взгляд приобрёл крайне задумчивый вид. Видимо, он начал понимать всю перспективу предложения.

– Боже мой… – пробормотал он себе под нос. – Если каждого человека можно будет… сфотографировать… и эти изображения хранить…

– Именно, – кивнул я. – Беглые крестьяне больше не смогут скрываться под чужими именами. Преступники не смогут бесследно исчезать в толпе. Можно будет точно установить личность любого человека.

Иван Дмитриевич вернулся к столу и схватил перо:

– А сложно изготовить такое устройство?

– Не сложнее, чем хороший оптический прибор, – ответил я. – Нужны качественные стёкла, точная механика и правильные химические составы. Но всё это вполне осуществимо.

– А химические составы… они опасны?

– Некоторые из них, да. Но при правильном обращении вполне безопасны. Я покажу, как с ними работать.

Иван Дмитриевич начал что-то быстро записывать:

– Егор Андреевич, вы представляете, какую революцию это произведёт в нашей работе? Никто больше не сможет скрыться от правосудия!

– Но это ещё не всё, – добавил я. – Такие снимки можно делать не только людей, но и документов, и предметов, и мест происшествий. Представьте, что в деле о краже вы можете приложить точное изображение украденной вещи!

– Обсудим! – воскликнул Иван Дмитриевич, отрываясь от записей. – Обязательно обсудим!

Иван Дмитриевич потёр руки:

– Отлично! А патент на эту технологию тоже оформим на тех же условиях?

– Конечно, – согласился я. – Один процент роду Воронцовых, остальное – государству.

– Превосходно!

Иван Дмитриевич прищурился, обдумывая мои слова:

– Звучит интересно. И когда вы готовы начать?

– После возвращения из Тулы, – ответил я. – Мне нужно обустроить мастерскую в Уваровке, подготовить материалы и инструменты. Скажем, через месяц я смогу принять первых учеников и показать им основы.

– Хорошо, – согласился Иван Дмитриевич. – А пока давайте я покажу вам кое-что интересное.

Он встал из-за стола и подошёл к большому шкафу в углу кабинета. Открыв дверцу, он достал оттуда какой-то предмет, завёрнутый в ткань.

– Это прибыло недавно из Англии, – сказал он, кладя свёрток на стол и разворачивая его.

Внутри оказались странные металлические детали – шестерни, рычаги, пружины, всё искусно сделанное, но сильно повреждённое.

– Что это? – спросил я, рассматривая механизм.

– Наши агенты нашли это в мастерской одного английского изобретателя, – объяснил Иван Дмитриевич. – Говорят, это часть какого-то вычислительного устройства. Но оно было разбито, а чертежи уничтожены.

Я взял в руки одну из шестерёнок. Она была сделана с удивительной точностью, каждый зубец идеально подогнан.

– Интересно, – сказал я. – Но без чертежей и без понимания принципа работы восстановить это невозможно.

– Я и не прошу его восстанавливать, – покачал головой Иван Дмитриевич. – Просто хотел показать, насколько далеко продвинулись англичане в точной механике. Мы отстаём, Егор Андреевич. И отстаём сильно.

Я положил шестерню обратно на стол:

– Это можно исправить. С правильными инструментами и обученными мастерами мы сможем догнать и даже перегнать англичан.

– Вот именно об этом я и говорю, – оживился Иван Дмитриевич. – Нам нужны ваши знания, ваш опыт. А вам – наша поддержка и ресурсы.

Он протянул мне руку:

– Так что, договорились?

Я пожал его руку:

– Договорились. Но помните – я делаю это добровольно и ожидаю того же уважения к моей свободе.

– Конечно, Егор Андреевич, – заверил он меня. – Всё будет именно так, как мы договорились.

Иван Дмитриевич вернулся за стол и достал из ящика какой-то документ:

– Вот, это то, о чём я говорил. Специальное разрешение от тайной канцелярии. С ним вы можете беспрепятственно проводить любые эксперименты и исследования, не опасаясь вмешательства местных властей.

Он протянул мне бумагу с внушительной печатью. Я внимательно прочитал текст – действительно, очень широкие полномочия, практически полная свобода действий.

– Спасибо, – сказал я, складывая документ и убирая его во внутренний карман кафтана.

– И ещё кое-что, – добавил Иван Дмитриевич, снова роясь в ящике стола. – Вот тут образцы английской стали. Самой лучшей, какую они делают для своих механизмов.

Он достал небольшую коробочку и открыл её. Внутри лежали несколько кусочков металла, аккуратно подписанных.

– Может быть, пригодится для ваших исследований, – сказал он, подвигая коробочку ко мне.

– Обязательно пригодится, – кивнул я, забирая образцы. – Потом разберусь.

Мы ещё некоторое время обсуждали детали будущего сотрудничества. Иван Дмитриевич рассказал, что в ближайшее время в Туле планируется расширение оружейного завода, и моя помощь в этом деле была бы очень кстати.

– Особенно в части точной обработки стволов, – пояснил он. – Наши ружья уступают английским и французским в точности боя именно из-за качества стволов.

– Это можно исправить, – заверил я. – С правильными инструментами и методами можно добиться высокой точности обработки.

– Вот и отлично, – улыбнулся Иван Дмитриевич. – А пока не забудьте, что сегодня вечером приём у градоначальника. Там будет много влиятельных людей, которые могли бы стать полезными знакомыми.

– Мы не забыли, – кивнул я. – Моя жена весь день готовится к этому событию.

– Уверен, она затмит всех дам своей красотой, – галантно заметил он. – Особенно в платье от Матвея Ивановича.

На этом наша встреча закончилась. Я покинул контору с двойственным чувством – с одной стороны, условия сотрудничества казались выгодными, с другой – я понимал, что теперь моя жизнь будет связана с государственными интересами, что не всегда безопасно.

Когда я вернулся, Машенька встретила меня радостной новостью:

– Егорушка, посмотри какую красивую причёску мне сделал этот француз-парикмахер!

Я вошёл в комнату и увидел, что волосы Машеньки действительно были уложены самым изысканным образом – с локонами, завитками, всё закреплено невидимыми шпильками, украшено маленькими жемчужинами.

– Ну как? – спросила она, поворачиваясь перед зеркалом. – Нравится?

– Очень, – искренне ответил я. – Ты просто красавица!

Лицо её сияло от счастья:

– А он ещё сказал, что вернётся перед самым приёмом, чтобы поправить всё, если что-то разлохматится. И научил, как сохранить причёску до вечера.

– Отлично, – одобрил я. – А как себя чувствуешь? Не устала?

– Нет, что ты, – покачала она головой, осторожно, чтобы не повредить причёску. – Наоборот, такая лёгкость в теле!

Я подошёл и обнял её, стараясь не задеть сложную конструкцию на голове:

– Вот и хорошо. Сегодня тебе нужно быть в лучшей форме.

– А как прошла твоя встреча? – спросила Машенька, внимательно глядя мне в глаза.

– Хорошо, – ответил я. – Мы договорились о сотрудничестве. Я буду обучать его людей новым технологиям, а он обеспечит нам защиту и доступ к необходимым ресурсам.

Машенька задумчиво покусала губу:

– И ты уверен, что это безопасно?

– Уверен, – кивнул я. – Это выгодно обеим сторонам. А кроме того, у меня теперь есть вот это.

Я достал из кармана документ с печатью тайной канцелярии и показал ей:

– Специальное разрешение на проведение любых исследований без вмешательства местных властей. С этой бумагой нам никто не сможет помешать.

Машенька осторожно прикоснулась к печати:

– Выглядит внушительно… Надеюсь, ты прав, Егорушка и всё будет хорошо.

– Всё будет замечательно, – заверил я её. – Увидишь.

Остаток дня прошёл в последних приготовлениях к вечернему приёму. Машенька периодически доставала платье из короба и любовалась им, бережно прикасаясь к вышивке и жемчугу. Я привёл в порядок свой лучший камзол, начистил сапоги до блеска, подготовил подарок для градоначальника – один из дамасских ножей с особенно красивым узором.

Ближе к вечеру вернулся француз-парикмахер, чтобы поправить причёску Машеньки. Я воспользовался этим временем, чтобы выйти во двор и переговорить с Захаром.

– Как там наши новобранцы? – спросил я.

– Отлично, Егор Андреевич, – ответил он. – Макар и Алексей уже осваиваются. Завтра отправлю их в Уваровку с Никифором.

– Смотри сам, – кивнул я.

Когда я вернулся в комнату, парикмахер уже закончил работу и ушёл. Машенька сидела у зеркала, любуясь обновлённой причёской. Выглядела она настоящей дворянкой – элегантная, утончённая, с правильной осанкой.

– Ну что, пора собираться на приём? – спросил я.

– Да, – кивнула она, и в голосе её прозвучало лёгкое волнение. – Поможешь мне с платьем?

– Конечно, солнышко.

Я помог ей достать платье из короба и надеть его. Это оказалось непростой задачей – множество шнуровок, застёжек, подвязок. Но в конце концов мы справились. Потом настала очередь туфелек, перчаток, веера, колье.

Когда Машка была полностью одета, она встала перед зеркалом в полный рост. Даже я был поражён преображением.

– Ну как? – спросила она, волнуясь. – Всё правильно? Ничего не забыли?

– Всё идеально, – заверил я. – Ты самая красивая женщина на всём белом свете.

Она смутилась, но было видно, что ей приятна такая похвала. Теперь настала моя очередь одеваться. Я надел свой лучший камзол тёмно-синего цвета с серебряной вышивкой, белоснежную рубашку с кружевным жабо, тёмные брюки и начищенные до блеска сапоги. На шею повесил медальон с двуглавым орлом, который дал мне Иван Дмитриевич.

– Ну вот, – сказал я, закончив одеваться, – теперь мы готовы. Захар должен уже ждать нас с каретой.

Действительно, внизу нас ждала нарядная карета, запряжённая четвёркой лошадей. Захар, одетый в парадный мундир, стоял у открытой дверцы.

– Егор Андреевич, Мария Фоминична, – поклонился он нам. – Карета подана.

Я помог Машеньке сесть в карету, стараясь не помять её роскошное платье, и сел рядом. Захар закрыл дверцу и сам устроился на козлах рядом с кучером.

– Волнуешься? – спросил я, видя, как Машенька теребит веер.

– Немного, – призналась она.

– Не волнуйся, – успокоил я. – Все будет хорошо.

Карета двигалась по вечерним улицам Тулы, направляясь к центру города, где находился особняк градоначальника.

По мере приближения к особняку на дорогах становилось всё больше карет и повозок – видимо, не мы одни направлялись на приём. Машенька с любопытством выглядывала в окно, разглядывая нарядных дам и господ, выходящих из экипажей.

– Смотри, сколько народу, – прошептала она. – И все такие красивые!

– Маш, – подбодрил я её. – Ты выглядишь не хуже любой из этих дам. А даже лучше – платье-то у тебя от самого Матвея Ивановича!

Наконец карета остановилась у большого особняка с колоннами. У входа стояли слуги в ливреях, готовые помочь гостям выйти из экипажей. Один из них подошёл к нашей карете и открыл дверцу:

– Добро пожаловать, – поклонился он. – Позвольте помочь госпоже.

Слуга протянул руку, чтобы помочь Машеньке спуститься. Она несколько неуверенно приняла помощь и осторожно вышла из кареты, стараясь не наступить на подол платья. Я вышел следом и подал ей руку.

– Спокойно, – шепнул я. – Всё хорошо.

Мы поднялись по широким ступеням к входу в особняк. У дверей стоял дворецкий, проверяющий приглашения.

– Егор Андреевич Воронцов с супругой, – представился я, показывая грамоту с приглашением.

Дворецкий внимательно посмотрел на документ, потом на нас, и уважительно поклонился:

– Проходите, господин Воронцов. Его сиятельство будет рад вас видеть.

Глава 6

Мы вошли внутрь особняка, и я сразу же ощутил атмосферу роскоши и торжества. Широкий вестибюль с мраморными колоннами, расписными потолками и позолоченными канделябрами поражал великолепием. Всюду горели свечи – в люстрах, в настенных бра, в высоких подсвечниках. Их было так много, что казалось, будто внутри особняка ярче, чем на улице в солнечный день.

Машка невольно сжала мою руку сильнее. Я чувствовал, как она напряглась, увидев всё это великолепие. Вокруг нас сновали слуги в ливреях, гости прогуливались парами, дамы в роскошных платьях смеялись, прикрывая веерами рот, господа степенно беседовали о политике и торговле.

– Егорушка, – прошептала Машенька, – я никогда не видела ничего подобного…

– Спокойно, солнышко, – тихо ответил я. – Держись естественно. Ты выглядишь в сотни раз лучше любой из этих дам.

И это была правда. В своём изумрудном платье, с изящной причёской, Машенька выглядела настоящей аристократкой. Несколько дам уже бросили на неё оценивающие взгляды, видимо, пытаясь определить, кто эта незнакомая красавица.

Слуга провёл нас через вестибюль в большую переднюю, откуда открывался вход в главный зал. Здесь гости снимали верхнюю одежду и приводили себя в порядок перед тем, как войти на приём.

– Егор Андреевич! – раздался знакомый голос, и я увидел Ивана Дмитриевича, направляющегося к нам через толпу гостей.

Он был одет в парадный мундир с множеством орденов на груди, выглядел внушительно и официально.

– Иван Дмитриевич, – поздоровался я, кивнув. – Рад вас видеть.

– И я рад, – ответил он, а потом учтиво поклонился Машеньке. – Мария Фоминична, позвольте выразить своё восхищение. Вы выглядите просто ослепительно!

Машенька слегка покраснела от смущения:

– Спасибо, Иван Дмитриевич. Вы очень любезны.

– Это не любезность, а констатация факта, – улыбнулся он. – Уверен, сегодня все дамы будут вам завидовать. А господа – восхищаться.

Он повернулся ко мне:

– Градоначальник уже в зале, встречает гостей. Советую пройти к нему сразу – он очень ждёт вас.

– Спасибо за совет, – кивнул я.

– Ну что же, добро пожаловать на приём, Егор Андреевич. Приятного вечера вам и вашей очаровательной супруге.

С этими словами он отошёл, присоединившись к группе военных, беседующих у одной из колонн.

Мы направились к входу в главный зал. У дверей стоял ещё один дворецкий, который громко объявлял имена входящих гостей:

– Его превосходительство надворный советник Пётр Семёнович Голицын с супругой!

Пара в роскошных нарядах вошла в зал под одобрительные взгляды уже собравшихся гостей.

– Его высокоблагородие ротмистр Александр Николаевич Тучков!

Молодой офицер в парадном мундире бодро прошагал в зал.

Подошла наша очередь. Я подал дворецкому приглашение, и он внимательно прочитал его. Глаза его слегка расширились, видимо, заметив особые пометки, а потом он с подчёркнутым уважением поклонился нам:

– Его благородие Егор Андреевич Воронцов с супругой Марией Фоминичной!

Мы вошли и на мгновение я даже остановился, поражённый великолепием открывшейся картины. Огромный зал с высокими потолками, расписанными фресками с изображениями античных богов и героев. Три массивные хрустальные люстры, в каждой из которых горели десятки свечей, отражаясь в многочисленных гранях хрусталя и создавая фантастическую игру света. Стены были обиты шёлком и украшены картинами в тяжёлых позолоченных рамах – портреты предков, батальные сцены, пасторальные пейзажи.

Вдоль стен стояли столики, уставленные изысканными яствами – запечённые птицы, заливная осетрина, пироги с различными начинками, фрукты, сладости. На специальных подставках красовались ледяные скульптуры, искусно вырезанные в форме лебедей и дельфинов. Слуги в ливреях разносили подносы с бокалами шампанского и различными напитками.

В центре зала располагался оркестр – человек двадцать музыкантов в одинаковых костюмах, исполняющих лёгкую мелодию.

Но самое поразительное было не великолепие убранства, а количество людей. В зале собралось не меньше сотни гостей – дворяне, военные, купцы, чиновники, все в своих лучших нарядах. Дамы сверкали драгоценностями, господа демонстрировали ордена и знаки отличия.

– Боже мой… – прошептала Машка, сжимая мою руку так крепко, что я почувствовал её ногти даже через перчатки.

Я и сам чувствовал некоторое напряжение. Да, я знал, как себя вести в высшем обществе – эти знания достались мне вместе с воспоминаниями Егора Воронцова. Но одно дело знать теоретически, и совсем другое – оказаться в самой гуще светского мероприятия, где каждое слово, каждый жест оценивается и запоминается.

Едва мы сделали несколько шагов в зал, как услышали громкий, радостный возглас:

– Егор Андреевич! Наконец-то!

Через толпу гостей к нам стремительно направлялся Глеб Иванович Дубинин – градоначальник и хозяин этого великолепного приёма. Он выглядел совсем иначе, чем когда я видел его последний раз. Теперь это был полный сил мужчина с румяным лицом, ясными глазами и широкой улыбкой. Одет он был в роскошный мундир с золотым шитьём, на груди красовались многочисленные ордена.

– Ваше сиятельство, – начал было я, но градоначальник не дал мне договорить.

Он подошёл вплотную и, к моему удивлению, крепко обнял меня, похлопав по спине:

– Никаких «ваше сиятельство» между нами! – воскликнул он так громко, что несколько голов повернулись в нашу сторону. – Вы мой спаситель, Егор Андреевич! Без вас я бы уже покоился на погосте, а не принимал гостей!

Он отстранился, но продолжал держать меня за плечи, глядя прямо в глаза с неподдельной благодарностью:

– Лекари развели руками, священник уже соборовать собирался, а жена плакала, прощаясь. И вот появились вы! И буквально за несколько часов вернули меня с того света!

Градоначальник повернулся к собравшимся гостям, которые с любопытством наблюдали за этой сценой, и громко объявил:

– Господа! Позвольте представить вам человека, которому я обязан своей жизнью – Егор Андреевич Воронцов! Талантливейший лекарь, изобретатель и просто замечательный человек!

По залу прошёлся одобрительный гул. Несколько мужчин закивали, явно слышавшие об этой истории. Дамы зашептались между собой, разглядывая меня с нескрываемым интересом.

Я почувствовал, как Машка напряглась рядом со мной, но постаралась улыбнуться, как я её учил. Градоначальник, наконец, заметил её и его глаза загорелись восхищением:

– А это, я полагаю, ваша прелестная супруга? – обратился он ко мне.

– Да, ваше сиятельство, – ответил я. – Позвольте представить – Мария Фоминична Воронцова.

Машенька сделала изящный реверанс, как я её учил, и это вышло у неё на удивление естественно и грациозно. Градоначальник галантно склонился и поцеловал её руку:

– Мария Фоминична, я счастлив видеть вас в моём доме! Вы просто очаровательны! И платье – какая работа! Это наверняка Матвей Иванович старался, я узнаю его почерк.

– Спасибо, ваше сиятельство, – тихо ответила Машенька, слегка краснея от смущения.

– Господа и дамы! – снова обратился градоначальник к гостям, не отпуская руку Машеньки. – Позвольте также представить вам прелестную супругу Егора Андреевича!

Эти слова вызвали новую волну интереса. Дамы начали перешёптываться ещё активнее, а несколько кавалеров уже направились в нашу сторону, явно желая познакомиться поближе.

Глеб Иванович, видя всеобщий интерес, воспользовался моментом:

– Егор Андреевич не просто спас мне жизнь своими чудесными лекарствами! Он ещё и невероятный изобретатель! Создаёт механизмы, которые даже в Европе не встретишь! А его стекло – чище и прочнее любого другого!

Он повернулся ко мне с хитроватой улыбкой:

– Надеюсь, вы не против лишнего внимания? Думаю, после сегодняшнего вечера у вас появится много новых знакомств и деловых предложений.

– Благодарю за доброе слово, ваше сиятельство, – ответил я, понимая, что градоначальник действительно старается отблагодарить меня таким образом.

К нам подошёл высокий седовласый мужчина в генеральском мундире.

– Глеб Иванович, – обратился он к градоначальнику, – не представите ли меня вашему спасителю?

– Конечно, конечно! – обрадовался градоначальник. – Егор Андреевич, позвольте представить – генерал-майор Иван Сергеевич Каменский, герой турецких войн, кавалер многих орденов.

Генерал протянул мне руку для рукопожатия:

– Рад знакомству, Егор Андреевич. Много о вас слышал. Говорят, вы не только лекарь, но и механик отменный?

– Кое-что умею, – скромно ответил я, пожимая его крепкую руку.

– Вот и отлично! – оживился генерал. – Мне как раз нужен совет по поводу одного механизма. Может быть, найдёте время переговорить?

– С удовольствием, – кивнул я.

К нам присоединился ещё один господин – полный, с круглым добродушным лицом и умными глазами. Одет он был богато, но без излишеств, что сразу выдавало в нём купца, а не дворянина.

– А вот и Никита Демидов! – представил его градоначальник. – Владелец нескольких заводов, один из богатейших людей империи!

– Не стоит преувеличивать, Глеб Иванович, – засмеялся купец, но было видно, что ему приятна такая характеристика. – Егор Андреевич, очень рад знакомству! Ваше стекло произвело фурор в Петербурге. Мои партнёры не нарадуются качеством!

– Благодарю, – ответил я. – Стараемся работать на совесть.

Тут к нам подошла пожилая дама в роскошном платье с таким количеством драгоценных камней, что она буквально сверкала в свете люстр.

– Ах, Глеб Иванович, – обратилась она к градоначальнику, но взгляд её был прикован к Машеньке. – Не представите ли меня этой очаровательной молодой особе?

– Разумеется, Елизавета Петровна! – откликнулся градоначальник. – Мария Фоминична, позвольте представить – княгиня Елизавета Петровна Шуйская, одна из самых уважаемых дам нашей губернии.

Машенька снова сделала реверанс, и княгиня благосклонно кивнула:

– Какое прелестное платье, дитя моё! И причёска! И украшения! Вы просто затмеваете всех здесь собравшихся дам!

– Спасибо, ваше сиятельство, – пролепетала Машенька, явно не ожидавшая такого комплимента от столь важной особы.

– А откуда вы родом, моя дорогая? – с явным любопытством спросила княгиня.

Вот оно – первое испытание. Я чувствовал, как Машка снова напряглась, но она справилась, ответив так, как мы репетировали:

– Из купеческой семьи, ваше сиятельство. Мой отец – Фома Степанович, торгует в Туле и окрестностях.

– Ах, Фома Степанович! – воскликнула княгиня. – Знаю, знаю! Честный купец, порядочный человек. Так вы его дочь! Какая прелесть!

Она повернулась к градоначальнику:

– Глеб Иванович, какая трогательная история! Дворянин женится на купеческой дочери по любви! Это так романтично!

Градоначальник улыбнулся:

– И не просто по любви, Елизавета Петровна. Мария Фоминична получила дворянство благодаря своему уму и добродетелям. Сама императрица одобрила это возвышение!

Это было преувеличением – на самом деле всё было организовано через связи Надежды Андреевны, но никто из присутствующих не стал бы проверять такие детали. Упоминание императрицы сразу же повысило статус Машки в глазах окружающих.

– Вот как! – восхитилась княгиня. – Значит, вы не просто красавица, но и умница! Будем знакомы, дорогая моя!

К нам продолжали подходить всё новые и новые гости. Градоначальник представлял нас с видимым удовольствием, каждый раз подчёркивая мои заслуги и расхваливая Машеньку. Я уже начал терять счёт именам и титулам – граф такой-то, полковник сякой-то, купец, чиновник, помещик…

Все они смотрели на нас с интересом и любопытством. На меня – потому что я был тем самым чудо-лекарем и изобретателем, о котором говорил весь город. На Машку – потому что она была красива, хорошо одета и представляла собой интересный социальный феномен: девушка из купеческой семьи, ставшая дворянкой и женой талантливого человека.

Несколько молодых офицеров откровенно пялились на Машеньку, пока их дамы не отвлекали их веерами или резкими замечаниями. Старшие господа оценивали нас более сдержанно, но не менее внимательно. Дамы шептались между собой, обсуждая, без сомнения, каждую деталь нашего внешнего вида.

Я краем глаза заметил Ивана Дмитриевича, стоящего в стороне и наблюдающего за происходящим с довольной улыбкой. Он поймал мой взгляд и едва заметно кивнул – мол, всё идёт по плану.

– А теперь, Егор Андреевич, – сказал градоначальник, когда поток желающих познакомиться немного уменьшился, – позвольте угостить вас и вашу прелестную супругу! Мой повар постарался на славу!

Он повёл нас к одному из столов с яствами, и я увидел, как глаза Машки расширились от удивления. На столе было столько еды, сколько в Уваровке хватило бы на целую неделю для всей деревни. Запечённый поросёнок с яблоком во рту, жареные гуси и утки, огромная осетрина в желе, заливное из дичи, пироги с разными начинками – грибами, капустой, мясом, рыбой. Отдельно стояли сладости – пирожные, торты, засахаренные фрукты, марципаны.

– Попробуйте вот это, – рекомендовал градоначальник, указывая на какое-то блюдо с розовым мясом. – Французский повар готовил специально к празднику. Телятина с особым соусом.

Слуга положил порцию на тарелку и подал Машеньке. Она осторожно попробовала и её глаза загорелись от удовольствия:

– Как вкусно!

– Рад, что вам нравится! – обрадовался градоначальник. – А вы, Егор Андреевич, что предпочитаете?