Текст книги "Воронцов. Перезагрузка. Книга 7 (СИ)"

Автор книги: Ник Тарасов

Соавторы: Ян Громов
сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 16 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]

Глава 4

– Ваше платье готово! – воскликнула запыхавшаяся Дунька, едва мы переступили порог. – Матвей Иванович просил передать, что всё готово и ждёт вас на примерку!

– Правда⁈ Уже⁈ – воскликнула Машка. – Егорушка, пойдём скорее!

– Идём-идём, – засмеялся я, еле поспевая за ней. – Не торопись так, платье никуда не денется.

– Как же не торопиться! – всплеснула руками Машка. – Я же должна примерить его, а вдруг что-то не так? Вдруг переделывать нужно будет, а времени мало…

Дунька, подпрыгивая от нетерпения, кивала в такт словам Маши:

– Марья Петровна всю ночь не спала! И Анна тоже! Такую красоту сделали – глаз не оторвать!

– Хорошо, хорошо, – улыбнулся я. – Уже идем.

Захар увидев нас, понимающе усмехнулся.

– Егор Андреевич, сопровождение нужно?

– Не стоит, – отмахнулся я. – До мастерской рукой подать, да и Дунька нас проводит.

Мы вышли на улицу. Солнце отражалось в снегу так ярко, что приходилось щуриться. Машенька шла быстро, почти бежала, и я едва поспевал за ней. Дунька семенила впереди, показывая дорогу, хотя мы и так прекрасно помнили, где находится мастерская.

Пока мы добирались до дома Морозова, Дунька успела рассказать, как всю ночь в мастерской горел свет, как Матвей Иванович лично проверял каждый шов, как Марья Петровна придумывала узоры для вышивки, а Анна воплощала их в жизнь.

– А жемчуг настоящий нашили! – с придыханием сообщила она. – Матвей Иванович сказал, что для такого случая только настоящий и подойдёт!

Наконец мы добрались до мастерской. Едва мы переступили порог, как нас встретил сам Матвей Иванович. Он выглядел уставшим, с тёмными кругами под глазами, но при этом невероятно довольным.

– Мария Фоминична! Егор Андреевич! – воскликнул он, кланяясь. – Как хорошо, что вы пришли! Платье ждёт вас!

Мастерская выглядела иначе, чем вчера. Казалось, все работы были остановлены ради нашего заказа. В центре комнаты стоял большой манекен, накрытый тканью.

– Мария Фоминична, – торжественно произнёс Матвей Иванович, – позвольте представить вам ваше платье.

С этими словами он театральным жестом сорвал ткань с манекена, и… У Маши перехватило дыхание. Я и сам замер от удивления.

Платье было настоящим произведением искусства. Глубокого изумрудно-зелёного цвета бархат мягко переливался в лучах света, проникающих через окна. Лиф был плотно расшит золотыми нитями, образующими узор из переплетённых листьев и цветов. По вырезу и вдоль рукавов шла тонкая вышивка жемчугом – мелким, но идеально подобранным, одинакового размера и цвета.

Юбка, пышная, но не громоздкая, спадала мягкими складками к полу. По подолу шла широкая золотая кайма, украшенная всё тем же жемчугом, но образующим уже другой узор – что-то похожее на морские волны.

– Боже мой… – прошептала Маша, осторожно касаясь ткани кончиками пальцев. – Это… это для меня?

– Для вас, Мария Фоминична, – с гордостью подтвердил Матвей Иванович. – Только для вас.

К нам подошла Марья Петровна, уставшая, но счастливая:

– Мария Фоминична, пройдёмте за ширму. Нужно примерить и посмотреть, всё ли хорошо сидит.

Машенька, всё ещё не отрывая взгляда от платья, кивнула и последовала за мастерицей. Из-за ширмы тут же послышался оживлённый шёпот – Марья Петровна давала указания, как надевать такое сложное одеяние.

Матвей Иванович повернулся ко мне:

– Егор Андреевич, пока супруга ваша примеряет, позвольте показать вам кое-что ещё.

Он подвёл меня к небольшому столику, на котором были аккуратно разложены различные аксессуары – перчатки, веер, шаль.

– Всё подобрано в тон к платью, – пояснил он. – Перчатки из тончайшей кожи, веер с пластинами из бука и шёлковым полотном, шаль из кашемира – лёгкая, но очень тёплая.

Я внимательно осмотрел предложенные вещи. Они действительно были отличного качества и прекрасно дополняли платье.

– Берём всё, – кивнул я. – А что насчёт обуви?

– Фёдор Кузьмич уже доставил туфельки, – сказал Матвей Иванович, указывая на коробку в углу. – Сшиты по мерке, которую мы вчера сняли с ноги Марии Фоминичны. Из тончайшей кожи, с небольшим каблуком – удобно и изящно.

Я подошёл к коробке и открыл её. Внутри лежали элегантные туфли из мягкой зелёной кожи, украшенные золотой вышивкой, перекликающейся с узором на платье.

– Отличная работа, – похвалил я. – Фёдор Кузьмич – настоящий мастер.

– Лучший сапожник в городе, – с гордостью подтвердил Матвей Иванович. – А для вас, Егор Андреевич, не желаете ли новый камзол? Под стать платью супруги?

– Благодарю, но у меня есть подходящий наряд, – ответил я. – Сейчас главное – чтобы Маша выглядела лучше всех.

Из-за ширмы донеслись восторженные возгласы швей. Видимо, платье было уже надето, и результат превзошёл все ожидания.

– Егорушка! – позвала меня Машка. – Можно уже смотреть!

Я подошёл ближе к ширме. Марья Петровна отодвинула её, и… Я замер на месте, не веря своим глазам.

Передо мной стояла не деревенская девушка, а настоящая дворянка. Платье сидело на Машеньке идеально, подчёркивая её стройную фигуру и при этом искусно скрывая едва заметные признаки беременности. Изумрудный цвет удивительно шёл к её светлой коже и волосам.

– Ну как? – спросила Машенька, делая осторожный поворот вокруг своей оси. Платье зашелестело, золотая вышивка заиграла в лучах солнца. – Хорошо?

– Машенька… – я не мог подобрать слов. – Ты… ты прекрасна!

Она счастливо улыбнулась, а потом вдруг заметила своё отражение в большом зеркале, которое стояло в углу мастерской. Она замерла, не узнавая саму себя.

– Господи, – прошептала она, – неужели это я?

– Вы, Мария Фоминична, вы, – подтвердила Марья Петровна, поправляя складку на юбке. – Как вам наша работа?

– Это… это чудо какое-то, – пролепетала Машка, не отрывая взгляда от зеркала. – Никогда не думала, что буду так выглядеть…

Она осторожно прикоснулась к вышивке на лифе, провела пальцами по жемчужинам, украшавшим вырез.

– Егорушка, спасибо тебе! – воскликнула она, поворачиваясь ко мне.

– Ты самая красивая во всей губернии, – ответил я.

Машенька подошла к зеркалу ближе, рассматривая каждую деталь своего наряда. Её лицо светилось таким счастьем, какого я давно не видел.

– А туфельки примерьте, – предложил Матвей Иванович, подавая коробку.

Машка с помощью Марьи Петровны обулась в новые туфли. Они идеально подошли ей по размеру.

– Удобно? – поинтересовалась мастерица.

– Очень! – кивнула Машка, делая несколько шагов по комнате. – Как раз по ноге.

Матвей Иванович смотрел на результат своих трудов с нескрываемой гордостью:

– Что ж, кажется, всё отлично! Не зря мы всю ночь трудились.

– Всю ночь? – переспросила Машенька. – Вы не спали?

– Какой там сон, – махнула рукой Марья Петровна. – Когда такую красоту делаешь, о сне и не думаешь. Главное – результат.

Матвей Иванович подошёл ко мне ближе:

– Егор Андреевич, а вот ещё кое-что. Для завершения образа.

Он достал из ящичка небольшую шкатулку и открыл её. Внутри лежало изящное колье – тонкая золотая цепочка с подвеской в виде капли из крупного зелёного камня, обрамлённого мелкими жемчужинами.

– Хризолит, – пояснил портной. – Под цвет платья. У меня знакомый ювелир в Петербурге есть. На углу Невского и Большой Морской есть такой ювелирный «Магазейн» мастера Григория. Так вот иногда, когда у него бываю – такие вот чудесные изделия беру.

Я взял шкатулку и внимательно рассмотрел украшение. Работа была действительно тонкая, изящная.

– Берём, – решил я. – Машунь, иди сюда.

Она подошла, осторожно передвигаясь в непривычно пышном платье.

– Смотри, – я показал ей колье. – Как тебе?

Глаза у Машки расширились от удивления:

– Ой, какая прелесть! – воскликнула она. – Но… это же, наверное, очень дорого…

– Для тебя ничего не жалко, – ответил я. – Повернись-ка.

Я осторожно застегнул колье на её шее. Камень идеально лёг в ложбинку над вырезом платья, словно был создан специально для него.

– Ну вот, теперь совсем хорошо, – удовлетворённо сказал я.

Машка снова подошла к зеркалу. От её скромности не осталось и следа – сейчас она просто наслаждалась своим преображением.

– Надо ещё причёску сделать, – задумчиво произнесла Марья Петровна, глядя на Машины волосы, собранные в простой пучок. – Завитки, локоны… На приёме у градоначальника нужно выглядеть соответствующе.

– Я знаю отличного парикмахера, – сказал Матвей Иванович. – Француз Жан-Пьер. Мастер своего дела. Причёски делает такие, что в Петербурге завидуют. Могу послать за ним, пусть завтра с утра придёт к вам на постоялый двор.

– Было бы замечательно, – кивнул я. – Сколько я вам должен за всё это великолепие?

Матвей Иванович назвал сумму, и я, не торгуясь, достал деньги. Цена была высокой, но вполне справедливой за такую работу, выполненную в столь сжатые сроки.

– А перчатки и веер я вам просто так отдаю, – добавил портной. – В подарок. Чтобы Мария Фоминична на приёме была самой красивой.

– Спасибо, Матвей Иванович, – искренне поблагодарил я. – Вы сделали невозможное за такой короткий срок.

– Для вас, Егор Андреевич, – всё возможно, – улыбнулся портной. – Мы же понимаем, кто вы такой и какая честь для нас работать на вас.

Машенька, слушавшая наш разговор, вопросительно посмотрела на меня, но я лишь слегка покачал головой – потом, мол.

– Теперь нужно всё это аккуратно доставить на постоялый двор, – сказал я.

– Не извольте беспокоиться, – заверил Матвей Иванович. – Я пошлю с вами Дуньку и Прасковью. Они всё упакуют как следует и доставят в сохранности.

Машенька с явной неохотой направилась обратно за ширму, чтобы переодеться в свою обычную одежду. Я видел, как ей не хотелось расставаться с этой сказкой, но до приёма носить такое великолепие было бы неразумно.

Пока Машка переодевалась, Матвей Иванович подвёл меня к столу, где лежала ещё одна коробка:

– А это для вас, Егор Андреевич. Небольшой подарок от нашей мастерской.

Я открыл коробку и увидел пару белоснежных перчаток из тончайшей кожи, расшитых серебряной нитью.

– Я знаю, вы сказали, что у вас всё есть, но позвольте всё же преподнести этот маленький дар.

– Спасибо, – кивнул я, принимая подарок. – Очень кстати.

Из-за ширмы вышла Машенька, уже в своём обычном платье. Лицо её выражало смешанные чувства – радость от того, что у неё теперь есть такой наряд, и грусть от необходимости с ним на время расстаться.

– Ничего, солнышко, – сказал я, обнимая её за плечи. – Скоро ты снова его наденешь. И все дамы на приёме от зависти позеленеют, как твоё платье.

Машенька улыбнулась:

– Спасибо, Егорушка. И вам, Матвей Иванович, и вам, Марья Петровна, и всем-всем мастерицам – огромное спасибо! Я никогда не забуду, что вы для меня сделали.

Матвей Иванович и Марья Петровна поклонились, явно тронутые искренней благодарностью.

– Для нас это честь, Мария Фоминична, – сказал портной. – Надеемся, что это не последняя наша работа для вас. Будем рады видеть вас снова, когда приедете в город.

Дунька и Прасковья тщательно упаковали платье, туфли и все аксессуары. Платье уложили в специальный короб, предварительно проложив между складками тонкую бумагу, чтобы ничего не помялось. Туфли завернули в мягкую ткань и поместили в отдельную коробку. Колье, перчатки, веер и шаль также были бережно упакованы.

– Всё готово, Мария Фоминична, – сказала Прасковья, закрывая последнюю коробку. – Можем отправляться.

Мы ещё раз поблагодарили Матвея Ивановича и всех мастериц, и направились к выходу. Дунька и Прасковья пошли за нами, неся коробки с нарядом.

По дороге к постоялому двору Машка щебетала без умолку. Она то вспоминала, какое красивое платье, то восхищалась вышивкой, то примеряла мысленно колье. Я слушал её, улыбаясь. Давно я не видел её такой счастливой и воодушевлённой.

– Знаешь, Егорушка, – сказала она, немного успокоившись, – я ведь никогда в жизни не была на таких приёмах. Даже не представляю, как себя вести…

– Не волнуйся, – успокоил я её. – Ничего сложного там нет. Главное – держись с достоинством, улыбайся и отвечай на вопросы вежливо, но кратко.

Машенька задумалась:

– А танцы? Там ведь будут танцы?

– Наверняка, – кивнул я.

– А я не умею танцевать по-городскому, – расстроилась она. – У нас в деревне только хороводы водили да кадрили простые плясали…

Я задумался. Действительно, это могло стать проблемой. Городские танцы – менуэты, полонезы – требовали определённых навыков.

– Знаешь что, – сказал я, – давай-ка сегодня после обеда устроим урок танцев. Я кое-что умею, научу тебя основам.

– Правда? – обрадовалась Машка. – Ты умеешь танцевать такие танцы?

– Умею, – кивнул я. – Не забывай, я много где бывал и многому научился.

На постоялом дворе нас встретил Захар:

– Егор Андреевич, Савелий Кузьмич спрашивал вас, но я сказал, что вы скоро вернётесь.

– Хорошо, – кивнул я. – А где он сейчас?

– У себя в кузнице. Сказал, что будет ждать вас до вечера.

– Понятно. Сейчас разберёмся с вещами и схожу к нему.

Мы поднялись в свою комнату, и Дунька с Прасковьей аккуратно сложили все коробки с нарядом Машеньки.

– Вот здесь платье, – пояснила Прасковья, указывая на самый большой короб. – Открывать не стоит без надобности, чтобы не помялось. А здесь, – она показала на коробку поменьше, – туфельки и колье. А вот тут – перчатки, веер и всё остальное.

– Спасибо, – поблагодарила Машенька. – Вы так нам помогли!

– Что вы, Мария Фоминична, – смутилась Дунька. – Нам в радость вам помочь. Такая красавица будете на приёме – все ахнут!

Когда девушки с мастерской ушли, я обнял Машеньку за плечи:

– Давай пообедаем, а потом я схожу к Савелию Кузьмичу посмотреть, что он там для нас приготовил.

– А вечером танцам учить будешь? – спросила она, заглядывая мне в глаза.

– Обязательно, – заверил я. – Не переживай, научу тебя всему, что нужно знать. Никто и не догадается, что ты раньше не бывала на балах.

Мы спустились в трактир, где нам подали сытный обед – щи, жареную баранину с гречкой и пироги с капустой. Машка ела с аппетитом, что меня радовало.

– Егорушка, – спросила она, когда мы уже допивали чай с мёдом, – а что если спросят про моё происхождение?

– Скажешь, что ты из купеческой семьи. Это ведь правда. А теперь – законная супруга дворянина Егора Андреевича Воронцова. Ничего постыдного в этом нет.

Она задумчиво покрутила чашку:

– Знаешь, Егорушка, я всё думаю… Иван Дмитриевич – он кто такой? Что ему от тебя надо?

Я вздохнул.

– Он служит государству, – ответил я. – Высокопоставленный чиновник, который ищет… скажем так, полезных для страны людей. И он считает, что я могу принести пользу.

– И ты согласился? – встревоженно спросила она.

– Отчасти, – кивнул я. – Видишь ли, рано или поздно это всё равно случилось бы. Лучше договориться сейчас и на своих условиях, чем потом оказаться в безвыходном положении.

Машенька нахмурилась:

– Не опасно ли это? Не заставят ли тебя делать что-то… не то?

Я взял её ладонь в свои руки:

– Не волнуйся, я буду осторожен. И никогда не сделаю ничего, что могло бы навредить нам или нашему ребёнку. Обещаю.

– Хорошо, – сказала она, немного успокоившись. – Я тебе верю, Егорушка.

После обеда Машенька отправилась отдыхать в нашу комнату, а я пошёл к кузнице Савелия Кузьмича. По дороге заглянул на рынок и купил несколько спелых яблок – Машка их очень любила, особенно сейчас.

Подходя к кузнице, ещё издалека я услышал характерный звон металла и увидел клубы дыма, поднимающиеся из трубы. Когда я приблизился к дверям, звон прекратился, и через мгновение на пороге показался сам хозяин.

– Егор Андреевич! – воскликнул он, вытирая руки о кожаный фартук. – А я вас ждал-ждал, да уж думал, не придёте сегодня.

– Здравствуй, Савелий Кузьмич, – поздоровался я, пожимая его крепкую, мозолистую руку. – Как дела? Как работа?

– Да всё хорошо, – ответил он, пропуская меня внутрь кузницы. – Пневмодвигатели ваши готовы, как я и говорил. А сейчас вот над новым заказом бьюсь – те чертежи, что вы дали.

Внутри кузницы было жарко и дымно. В горне ярко пылал огонь, возле наковальни лежали разные инструменты – молоты, клещи, зубила. В углу стояли два готовых пневмодвигателя, накрытые холстиной.

Я подошёл к рабочему столу, где были разложены чертежи парового двигателя, которые я оставил ему в прошлый раз.

– Ну как, разобрался в схемах?

– Да, Егор Андреевич, – кивнул он, подходя ближе. – Хотя не всё пока понятно. Вот эти детали, – он указал на чертёж цилиндра с поршнем, – они должны быть очень точно подогнаны, верно?

– Абсолютно верно, – подтвердил я. – Иначе пар будет просачиваться, и машина не сможет работать эффективно.

– Так вот, – продолжил Савелий Кузьмич, почесав бороду, – чтобы такую точность обеспечить, нужны особые инструменты. У меня таких нет. Можно, конечно, сделать, но это время займёт.

Я задумался. Это была серьёзная проблема. Без точной обработки деталей паровая машина не будет работать как следует.

– А где в Туле можно найти такие инструменты?

Савелий Кузьмич пожал плечами:

– На оружейном заводе есть, говорят. Да только туда простому человеку ход закрыт. Государственное дело, секретное.

Я вспомнил о предложении Ивана Дмитриевича. Может быть, сотрудничество с ним имеет и такие преимущества? Доступ к лучшему оборудованию и инструментам?

– Хорошо, – сказал я. – Я подумаю, как решить эту проблему. Ты напиши список что нужно и передай его мне на постоялый двор. А пока давай поговорим о подшипниках. Ты же интересовался ими в прошлый раз?

Глаза кузнеца загорелись:

– Да, Егор Андреевич! Очень интересно, что это за штука такая. Слыхал про них, но не видел никогда.

Я огляделся по сторонам и нашёл чистый лист бумаги на столе. Взял уголёк и начал рисовать:

– Смотри, Савелий Кузьмич. Подшипник – это устройство, которое помогает вращающимся деталям двигаться с меньшим трением. Состоит он из нескольких частей.

Я нарисовал два концентрических кольца:

– Вот внутреннее кольцо и внешнее. Между ними находятся шарики, – я добавил несколько кружочков между кольцами, – или ролики, если нагрузка большая.

– А как шарики не разбегаются? – спросил кузнец, внимательно разглядывая чертёж.

– Для этого есть сепаратор, – объяснил я, дорисовывая деталь. – Это такая клетка, которая держит шарики на равном расстоянии друг от друга.

Савелий Кузьмич с восхищением покачал головой:

– Хитро придумано! И что, сильно уменьшает трение?

– Очень сильно, – кивнул я. – В несколько раз. А значит, и мощность нужна меньшая, и износ меньше, и работает всё плавнее.

Кузнец задумчиво почесал затылок:

– А из какого металла делать?

– Лучше всего из хорошей стали. Для шариков особенно важно – они должны быть твёрдыми и точного размера.

– С точностью опять проблема, – вздохнул Савелий Кузьмич. – Как добиться, чтобы все шарики одинаковые были?

– Есть специальные методы, – сказал я. – Но для начала можно делать так. Берёшь проволоку нужной толщины, отрезаешь кусочки одинаковой длины. Потом на наковальне их обрабатываешь молотком, придавая форму шара. Грубо, конечно, но для первых опытов сойдёт.

– А кольца?

– С ними проще. Выковываешь заготовку, а потом доводишь до нужной формы. Важно, чтобы внутренняя поверхность внешнего кольца и внешняя поверхность внутреннего были отполированы до блеска.

Савелий Кузьмич внимательно всё выслушал, а потом решительно кивнул:

– Попробую сделать. Не обещаю, что сразу получится, но попытаюсь.

– Вот и отлично, – одобрил я. – А я постараюсь достать для тебя лучшие инструменты. Через знакомых.

Мы ещё некоторое время обсуждали технические детали. Я объяснил ему принципы термообработки стали для подшипников, рассказал о смазках, которые лучше использовать. Савелий Кузьмич впитывал информацию как губка, задавал вопросы, иногда предлагал свои решения, основанные на опыте работы с металлом.

– А паровая машина, – спросил он наконец, – она сильно сложнее пневматической будет?

– Сложнее, – подтвердил я. – Но и мощнее во много раз. На ней можно целый завод приводить в движение.

Глаза кузнеца загорелись:

– Если всё пойдёт по плану, к лету у нас в Уваровке будет работать паровая машина. – сказал я.

Мы попрощались, договорившись, что я зайду за пневмодвигателями перед отъездом.

Когда я подходил к постоялому двору, то заметил Захара, стоящего у входа и разговаривающего с двумя незнакомыми мужчинами. Они были одеты в потрёпанные, но добротные военные мундиры, держались прямо, и по их осанке сразу было видно бывших военных.

– А, Егор Андреевич! – окликнул меня Захар, увидев мое приближение. – А я вас как раз хотел найти!

Я подошёл ближе. Теперь я мог лучше рассмотреть незнакомцев. Один был высокий, жилистый, с седеющими висками. Второй – пониже, но крепкий, с густыми рыжими усами и спокойным, уверенным взглядом.

– Вот, Егор Андреевич, – сказал Захар, указывая на мужчин, – хочу вас познакомить. Это мои старые сослуживцы – Макар Тимофеевич и Алексей Никифорович. Вместе служили, вместе в турецкую кампанию ходили.

Мужчины отдали мне честь, как старшему по званию.

– Рад познакомиться, – кивнул я. – Давно со службы?

– Три года как в отставке, ваше благородие, – ответил высокий. – Я – Макар Тимофеевич, вахмистр в отставке.

– А я – Алексей Никифорович, – представился рыжеусый. – Унтер-офицер бывший. Под началом Захара Петровича десять лет отслужил.

– Они работу ищут, – пояснил Захар. – В городе туго с этим, а куда-попало не хотят. Я подумал, может, в Уваровку возьмете? Люди надёжные, проверенные. В охрану сгодятся.

Я внимательнее присмотрелся к отставным военным. Выглядели они действительно надёжно – крепкие, спокойные, с умными глазами. Такие не побегут при первой опасности.

– Хорошо, – кивнул я. – А как насчёт жилья? Семьи есть?

– Никак нет, – ответил Алексей. – Холостые оба. Жильё – какое дадите, в том и жить будем. В походах привыкли к разному.

Я задумался. Расширение охраны было бы кстати. С развитием производства в Уваровке ценностей становилось всё больше, а значит, и риск нападений возрастал.

– Ладно, – решил я. – Беру вас в охрану. Захар будет вашим начальником, как и раньше. Жалованье – десять рублей в месяц, питание и кров за мой счёт. Согласны?

Лица мужчин просветлели.

– Так точно, ваше благородие! – хором ответили они.

– Служить будем верой и правдой, – добавил Макар, снова отдавая честь.

– Отлично, – кивнул я. – Захар, проводи их в трактир, пусть поедят с дороги. А потом найди им место для ночлега.

– Слушаюсь, Егор Андреевич, – ответил Захар. – А насчёт жилья в Уваровке… Может, отправить кого-нибудь пораньше, чтобы избу или казарму для охраны строить начали? А то тесновато уже всем будет.

– Дельная мысль, – согласился я. – Можешь отправить завтра их в деревню с кем-нибудь из наших. Пусть начинают готовить лес для строительства казармы.

– Сделаем, Егор Андреевич, – кивнул Захар. – Не извольте беспокоиться.

Я оставил их решать организационные вопросы, а сам поднялся в нашу комнату. Машка только проснулась от дневного сна и сидела на кровати, расчёсывая свои длинные волосы.

– Проснулась, солнышко? – спросил я, присаживаясь рядом. – Как себя чувствуешь?

– Хорошо, – улыбнулась она. – Выспалась. А ты где был?

– У Савелия Кузьмича в кузнице. Рассказал ему о подшипниках.

Машенька кивнула, хотя было видно, что технические подробности её мало интересуют.

– А потом встретил Захара с двумя его старыми сослуживцами, – продолжил я. – Взял их в охрану.

– Ещё люди в охрану? – удивилась она. – А зачем? У нас же уже есть Захар с его людьми.

– Деревня растёт, производство расширяется, – объяснил я. – Чем больше ценного имущества, тем сильнее охрана нужна. Да и люди надёжные, проверенные.

Машенька задумчиво покрутила в руках гребень:

– Ты уверен? – с сомнением спросила она, прижимаясь ко мне.

– Абсолютно, – ответил я, целуя её в макушку. – А теперь, как я и обещал, давай учиться танцевать. Времени до приёма мало.

Я отодвинул мебель в сторону, освобождая место в центре комнаты. Потом показал Машке основные позиции в танце – как держать спину, как двигать руками, как делать реверанс.

– Спину прямо, – говорил я, поправляя её осанку. – Голову выше. Вот так. Теперь сделай шаг вперёд, потом вправо… Отлично!

Машка быстро схватывала движения и, несмотря на своё положение, двигалась довольно грациозно.

– А теперь давай попробуем простой менуэт, – предложил я, показывая ей последовательность шагов. – Это самый распространённый танец на таких приёмах.

Мы танцевали почти два часа, повторяя одни и те же движения, пока Машка не начала уверенно выполнять их. В конце она даже не запыхалась, только раскраснелась от удовольствия.– Ты молодец, – похвалил я её. – Для первого раза отлично справилась.

– Правда? – обрадовалась она. – А я боялась, что у меня не получится…

– Ещё потренируемся завтра, и будешь танцевать не хуже любой городской дамы.

Вечером к нам постучали. Это оказался посыльный от Ивана Дмитриевича с запиской:

«Егор Андреевич, буду ждать вас завтра в 10 утра. Есть интересный разговор. И. Д.»

Я поблагодарил посыльного и отправил его обратно без ответа. В записке не было вопроса, только информация, поэтому ответ был не нужен.

– От кого это? – поинтересовалась Машенька.

– От Ивана Дмитриевича. Зовёт на встречу завтра утром.

Машенька нахмурилась:

– Опять?

– Не волнуйся, – сказал я, успокаивая её. – Обычная беседа. Я быстро вернусь.

Но я уже понимал, что встреча завтра будет важной. Иван Дмитриевич не стал бы присылать записку просто так. Видимо, он хочет перейти от общих слов к конкретным договорённостям.

Перед сном я долго лежал без сна, глядя в потолок. Рядом тихо посапывала Машка, положив руку на живот. В этот момент я особенно ясно осознавал свою ответственность. Все решения, которые я принимаю, влияют не только на меня, но и на них – мою семью, людей, которые мне доверяют.

С этими мыслями я наконец заснул, твёрдо решив, что завтра предложу Ивану Дмитриевичу свой план сотрудничества. Не просто согласиться на его условия, а выдвинуть встречные предложения. В конце концов, ему нужны мои знания, а мне – его связи и возможности. Это должен быть равноправный обмен.