Текст книги "Воронцов. Перезагрузка. Книга 7 (СИ)"

Автор книги: Ник Тарасов

Соавторы: Ян Громов
сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 16 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]

Глава 8

Бал постепенно шёл к завершению. Музыканты уже играли не так бодро, гости начали расходиться небольшими группами, прощаясь с хозяевами и друг с другом. Свечи в люстрах наполовину догорели, слуги начали потихоньку убирать со столов пустые блюда.

Я заметил, как Машка в очередной раз прикрыла рот ладонью, стараясь скрыть зевок.

– Солнышко, – тихо сказал я ей, – пора нам откланяться. Ты устала.

– Правда можно? – с надеждой спросила она.

– Конечно. Мы пробыли здесь достаточно долго. Никто не сочтёт это невежливым.

Мы направились к градоначальнику, который беседовал с группой пожилых господ у камина. Увидев нас, Глеб Иванович прервал разговор и широко улыбнулся:

– А, Егор Андреевич, Мария Фоминична! Надеюсь, вам понравился наш скромный приём?

– Ваше сиятельство, мы получили огромное удовольствие, – ответил я, – но боюсь, нам пора откланяться.

– Разумеется, разумеется! – закивал градоначальник. – Мария Фоминична, вы сегодня были звездой вечера! Все дамы завидовали вашей красоте и изяществу!

Маша покраснела от смущения:

– Вы очень добры, ваше сиятельство.

Глеб Иванович взял её руку и галантно поцеловал:

– Это не доброта, а чистая правда. – Потом он повернулся ко мне и крепко пожал мне руку: – Егор Андреевич, я ещё раз благодарю вас за спасение моей жизни. И помните – двери моего дома всегда открыты для вас. Всегда! Если понадобится помощь, совет, поддержка – обращайтесь не раздумывая.

– Благодарю, ваше сиятельство, – искренне ответил я. – Ваша доброта многого стоит.

– И ещё, – добавил градоначальник, понизив голос, – будьте осторожны с некоторыми людьми. Не все, кто улыбается, желают вам добра. Иван Дмитриевич, наверняка вас предупредит, но позвольте и мне сказать – граф Орлов и его люди опасны. Если свяжетесь с ними, потом не выпутаетесь.

– Учту ваш совет, – кивнул я.

Мы попрощались с хозяином и направились к выходу. По дороге нас остановила княгиня Шуйская:

– Мария Фоминична, милое дитя, подождите минутку!

Она подошла ближе и достала из маленькой сумочки изящную брошь – серебряную с небольшим сапфиром в центре.

– Возьмите, пожалуйста, – сказала она, протягивая украшение Маше. – Это небольшой подарок от меня. Вы сегодня были просто прелестны, и мне хочется, чтобы у вас осталась память о нашей встрече.

– Ваше сиятельство, это слишком… – начала было Маша, но княгиня остановила её:

– Никаких возражений! Мне приятно дарить подарки милым людям. И, пожалуйста, – она понизила голос, – если вам понадобится совет или помощь в светских делах, не стесняйтесь обращаться ко мне. Я с удовольствием помогу.

Машенька приняла брошь с благодарностью:

– Спасибо, ваше сиятельство. Вы очень добры.

Княгиня улыбнулась и отошла к своим спутницам.

В передней нас ждал слуга с нашей верхней одеждой. Я помог Машке одеться, сам тоже накинул тулуп. Едва мы вышли на крыльцо, как из тени отделилась знакомая фигура.

– Егор Андреевич, Мария Фоминична. Позвольте проводить вас до кареты. – сказал Иван Дмитриевич, подходя к нам.

Он спустился вместе с нами по ступеням к ожидающему экипажу, где Захар уже стоял у открытой дверцы.

– Вечер прошёл отлично, – сказал Иван Дмитриевич тихо, чтобы не слышали посторонние. – Вы произвели превосходное впечатление. Градоначальник в восторге, княгиня Шуйская одобряет, генералы и купцы выстраиваются в очередь за вашими услугами.

– И что дальше? – спросил я.

– Дальше начинается самое сложное, – вздохнул Иван Дмитриевич. – Выстраивание отношений. Вам нужно будет решить, с кем сотрудничать, а от кого держаться подальше. Не все предложения одинаково выгодны.

– Я уже понял, – кивнул я.

– Барон Строганов – надёжный человек, – продолжал Иван Дмитриевич. – С ним можно работать. Третьяков тоже честный купец, слово держит. Генерал Давыдов полезен для связей с военными. А вот Румянцев от графа Орлова…

Он помолчал, подбирая слова:

– Остерегайтесь его. Граф Орлов – человек влиятельный и беспринципный. Если попадёте под его покровительство, он высосет из вас все знания, а потом выбросит как ненужную тряпку. И не дай бог попытаетесь отказаться – у него длинные руки и злопамятный характер.

– Что вы советуете? – спросил я.

– Тяните время, – ответил Иван Дмитриевич. – Говорите, что обдумываете, что заняты другими делами. Но не отказывайте прямо – это опасно. Пусть думает, что вы ещё рассматриваете его предложение. А там посмотрим, как ситуация развернётся. В любом случае, я буду наблюдать.

Я кивнул, понимая логику его слов.

– И ещё, – добавил Иван Дмитриевич, – графиня Елизавета Павловна. Она обиделась, что вы не согласились её лечить. Будьте осторожны – она умеет плести интриги и распространять слухи. Постарайтесь не давать ей повода для сплетен.

– Учту, – пообещал я.

Иван Дмитриевич помог Машеньке забраться в карету, потом пожал мне руку:

– Удачной дороги, Егор Андреевич. Увидимся перед вашим отъездом из Тулы. Мне нужно будет передать вам кое-какие материалы для работы.

– До встречи, – попрощался я и сел в карету вслед за Машенькой.

Захар закрыл дверцу и забрался на козлы. Карета тронулась, колёса застучали по мостовой. Я откинулся на спинку сиденья и выдохнул. Наконец-то можно было расслабиться.

– Егорушка, – тихо сказала Машка, прижимаясь ко мне, – какой это был вечер…

– Устала? – спросил я, обнимая её за плечи.

– Очень, – призналась она. – Но это было так… необычно. Я никогда не видела такой роскоши. Эти платья, украшения, еда, музыка… Как будто в сказке побывала.

– И как тебе эта сказка? – улыбнулся я.

Маша помолчала, обдумывая ответ:

– Красиво. Но… немного страшно. Все эти дамы – они так много спрашивали, так внимательно смотрели. Я чувствовала себя неуютно. Боялась сказать что-то не то, сделать что-то не так.

– Ты справилась отлично, – заверил я её. – Княгиня Шуйская одобряет тебя, а это дорогого стоит. Её мнение в обществе очень ценится.

Карета катила по ночным улицам Тулы. Город спал, только кое-где горел свет в окнах.

– Егорушка, – снова заговорила Машенька, – а эти молодые люди у колонны… Они так странно на меня смотрели. Один даже бокал поднял и улыбнулся как-то… не знаю… нехорошо.

Я нахмурился, вспоминая тех франтов:

– Не обращай на них внимания. Это просто избалованные дворянские сынки, которым нечем заняться. Они смотрели на тебя, потому что ты красивая, и им завидно, что такая девушка досталась не им.

– Мне было неприятно, – призналась Машенька. – Как будто они раздевали меня глазами.

– Если ещё раз увидим их и они снова так себя поведут, я поговорю с ними, – пообещал я. – Но вообще, на таких приёмах это, к сожалению, обычное дело. Молодые повесы считают, что им всё дозволено.

Машка крепче прижалась ко мне:

– Я рада, что мы уехали. Мне уже хотелось домой, где тихо и спокойно.

– Скоро приедем, – успокоил я её.

Карета свернула на знакомую улицу. Впереди показались огни постоялого двора. Ещё несколько минут, и мы остановились у входа.

Захар спрыгнул с козел и открыл дверцу:

– Приехали, Егор Андреевич.

Я вылез первым, потом помог выбраться Машеньке. Ноги у неё явно устали от долгого стояния и танцев – она даже слегка поморщилась, наступив на землю.

– Сейчас доберёмся до комнаты, разуешься и отдохнёшь, – сказал я.

Мы поднялись в нашу комнату. Машка сразу же села на кровать и с облегчением стянула туфли:

– Ох, как хорошо! Красивые они, конечно, но ноги устали страшно.

Я помог ей расстегнуть многочисленные крючки и завязки на платье. Это оказалось не менее сложной задачей, чем его надевать. Наконец платье было снято и бережно повешено на специальную вешалку, чтобы не помялось.

– Боже мой, – вздохнула Машенька, оставшись в одной сорочке, – как же легко стало! Это платье, всё-таки тяжёлое. И корсет сдавливал.

Она потёрла бока, где корсет оставил красные отметины.

– Зато ты была самой красивой на балу, – сказал я, снимая свой камзол.

– Правда? – с надеждой спросила она.

– Абсолютная, – подтвердил я. – Все мужчины на тебя заглядывались, а дамы завидовали.

Маша покраснела от удовольствия, потом вспомнила:

– Ой, а брошь! Посмотри, какую красивую брошь мне подарила княгиня!

Она достала из маленькой сумочки серебряную брошь с сапфиром и протянула мне. Я внимательно рассмотрел украшение – да, вещь была явно дорогая.

– Очень красивая, – согласился я. – Княгиня действительно располагает к тебе. Это хороший знак.

– Она сказала, что если мне понадобится помощь в светских делах, я могу к ней обратиться, – вспомнила Машка. – Она правда такая добрая, или это тоже игра?

Я задумался:

– Думаю, она искренне к тебе расположена. – Я помолчал, переваривая её слова, вспоминая все, что успел о ней узнать от Ивана Дмитриевича. – Скорее всего, её расположение настоящее.

– Тогда я рада, – улыбнулась Маша, бережно убирая брошь обратно в сумочку. – Мне княгиня понравилась. С ней было легко и спокойно.

Я снял сапоги и тоже сел на кровать. Устал я не меньше Машки, хотя и по другим причинам. Физически было вполне терпимо, но морально – выматывающе. Постоянно быть начеку, взвешивать каждое слово, разгадывать намерения собеседников, отклонять одни предложения и принимать другие…

– А эта графиня… Елизавета Павловна… – нахмурилась Машенька. – Мне она не понравилась. Всё время что-то выпытывала, да так настойчиво. И когда ты отказался её лечить, она вроде бы улыбалась, но глаза были злые.

– Ты права, солнышко, – согласился я. – Она обиделась. Иван Дмитриевич предупредил, что она умеет плести интриги и распространять сплетни. Нужно быть осторожными с ней.

– Как же всё сложно, – вздохнула Машка. – И страшновато немного. Раньше я думала, что дворяне живут просто – балы, развлечения, красивая жизнь. А на самом деле там столько интриг, обмана, двуличия…

– Именно так, – кивнул я. – Высшее общество – это поле битвы, где оружие – слова, улыбки и обещания. Но мы должны научиться в нём ориентироваться.

Машенька кивнула и прижалась ко мне:

– Я так устала, Егорушка. Можно я уже лягу спать?

– Конечно, солнышко, – я откинул одеяло. – Ложись, отдыхай.

Машка забралась под одеяло с довольным вздохом. Я потушил свечи, оставив гореть только одну у кровати, и лёг рядом.

– Егорушка, – сонно пробормотала Машенька, уже закрывая глаза, – а знаешь, что мне больше всего понравилось сегодня?

– Что? – спросил я.

– Танцы, – улыбнулась она. – Когда мы с тобой танцевали. Это было так прекрасно… Музыка, свечи, ты рядом… Как в сказке.

– Мне тоже понравилось танцевать с тобой, – признался я, обнимая и целуя её.

Машка счастливо вздохнула и через минуту уже спала, тихо посапывая. Я ещё некоторое время лежал без сна, обдумывая прошедший вечер.

Всё прошло хорошо, даже лучше, чем я ожидал. Мы произвели нужное впечатление, завели полезные знакомства, получили множество деловых предложений. Градоначальник стал нашим покровителем, княгиня Шуйская одобрила Машеньку, Иван Дмитриевич доволен результатами.

Я посмотрел на спящую Машку. Её лицо в свете свечи было спокойным и счастливым. Она доверяла мне, верила, что я смогу защитить её и наше будущее. И я не имел права её подвести.

С этими мыслями я наконец заснул, чувствуя, как усталость навалилась тяжёлым грузом.

Утро началось гораздо раньше, чем мне хотелось бы. Едва рассвело, как в дверь постучали. Машка что-то недовольно пробормотала во сне и натянула одеяло на голову, а я, зевая, поплёлся открывать.

На пороге стоял Захар с виноватым выражением лица:

– Прошу прощения, Егор Андреевич, но внизу уже третий посетитель вас ждёт. Я говорил, что вы ещё спите, но они настаивают. Говорят, дело неотложное.

– Третий? – переспросил я, окончательно просыпаясь. – А первые двое где?

– В трактире сидят, чай пьют. Семён Петрович их развлекает как может.

Я тяжело вздохнул. Видимо, вчерашний приём дал о себе знать – все, с кем я разговаривал, решили не терять времени и явились с утра пораньше.

– Скажи, что я через полчаса спущусь, – распорядился я. – Пусть подождут.

Захар кивнул и ушёл, а я вернулся в комнату. Машенька высунула нос из-под одеяла:

– Егорушка, кто там?

– Посетители. Деловые люди. Видимо, после бала все решили, что я готов обсуждать дела с раннего утра.

– Ох, – посочувствовала она. – А я-то думала, сегодня спокойно проведём день…

– Я тоже так думал, – вздохнул я, умываясь холодной водой из кувшина.

Я оделся, привёл себя в порядок и спустился вниз. В трактире за разными столиками действительно сидели трое мужчин. Одного я узнал сразу – Павел Иванович Третьяков, московский промышленник, с которым меня познакомил градоначальник. Двое других сидели в самом углу таверны.

Увидев меня, Третьяков поднялся и поклонился:

– Егор Андреевич, доброе утро! Простите, что так рано, но у меня дела в городе, и мне нужно выезжать сегодня к обеду. Решил всё-таки перед отъездом ещё раз обсудить с вами деловое предложение.

– Доброе утро, Павел Иванович, – ответил я, пожимая ему руку. – Прошу, садитесь. Семён Петрович, принеси нам чаю!

Мы уселись за стол в углу, подальше от остальных посетителей. Третьяков достал из сумки кожаную папку с бумагами:

– Вот, я тут набросал предварительные расчёты. Смотрите.

Он разложил передо мной несколько листов с цифрами и схемами:

– Итак, стекольное производство. У вас сейчас какой объём выпуска в месяц?

– Около девяносто листов, – ответил я. – Но дело в том, что у нас на них есть постоянный покупатель. В зависимости от ваших предложений, я обдумаю решение о возможном увеличении производства.

– Хорошо, – кивнул Третьяков, делая пометки. – Я предлагаю увеличить производство втрое.

– Для этого понадобится построить ещё печи, нанять дополнительных мастеров, закупить больше сырья.

Третьяков ткнул пальцем в цифры:

– Да, мы прикинули – примерно три тысячи рублей. Я готов вложить эту сумму. Взамен прошу двадцать пять процентов от прибыли и преимущественное право на сбыт через мои московские торговые дома. При чем заметьте, цена за лист будет выше, чем вы продаете через Игоря Савельевича.

Я внимательно изучил расчёты. Цифры выглядели разумно, предложение было честным – не пытался содрать больше, чем следовало.

– А как насчёт управления? – спросил я. – Вы будете вмешиваться в производственный процесс?

– Ни в коем случае, – покачал головой Третьяков. – Вы – мастер, вы и управляете. Я лишь вкладываю деньги и организую сбыт. Всё честно и прозрачно. Раз в квартал – отчёт о прибылях и расходах, дележ согласно договорённости.

– А срок партнёрства?

– Предлагаю три года с правом продления по обоюдному согласию. Если через три года захотите разорвать партнёрство – пожалуйста, я выхожу, долю вложенную в производство оставляю за вами.

Предложение было действительно выгодным и честным. Третьяков не пытался поставить кабальные условия или получить контроль над производством.

– Мне нужно время подумать, – сказал я. – И обсудить с моими партнёрами – Игорем Савельевичем и Фомой Степановичем. Они ведут торговые дела, их мнение важно.

– Разумеется, – согласился Третьяков. – Мою карточку с адресом я вам дал на приеме. Напишите, когда что-то решите. Только не затягивайте слишком – у меня есть и другие проекты, куда можно вложить деньги.

Это не было угрозой, просто деловая информация. Я кивнул:

– Напишу в течение месяца.

– Договорились, – Третьяков протянул руку, и мы обменялись крепким рукопожатием.

Московский промышленник откланялся и ушёл, оставив свои расчёты мне на изучение. Едва он вышел, как к моему столику направился следующий посетитель – пожилой мужчина в добротном кафтане с хитрым прищуром.

– Егор Андреевич? Позвольте представиться – Кирилл Семёнович, управляющий имением барона Строганова в Туле. Барон просил передать вам письмо и дождаться ответа.

Он протянул мне запечатанный конверт. Я вскрыл его и прочёл:

«Егор Андреевич! Очень прошу не откладывать визит на мои уральские заводы. Ситуация хуже, чем я описывал на приёме. Доменные печи работают с перебоями, выход чугуна упал на треть, качество металла такое, что половину приходится отправлять в переплавку. Мои мастера разводят руками – говорят, что так и должно быть, что лучше не бывает. Но я верю, что вы способны на чудеса. Готов предоставить вам полную свободу действий, любые ресурсы и щедрое вознаграждение. Прилагаю подробное описание проблем. С надеждой и уважением, Сергей Михайлович Строганов.»

К письму был приложен ещё один лист с детальным описанием технических проблем. Я пробежал глазами – действительно, печальная картина. Неравномерная температура в печи, низкое качество руды, примеси в металле, частые прогары стенок…

– Барон просил узнать, когда вы могли бы приехать, – напомнил управляющий.

Я задумался. Проблема была серьёзной, но и интересной. К тому же барон предлагал доступ к металлу по себестоимости – это было очень ценно для моих задумок.

– Скажите барону, что я готов приехать весной, – ответил я. – Сейчас зима, дорога до Урала займёт недели три в лучшем случае. К тому же у меня есть неотложные дела в Уваровке. Но как только сойдёт снег и дороги станут проходимы – приеду.

– Барон будет разочарован таким ответом, – нахмурился управляющий. – Он надеялся, что вы приедете немедленно.

– Передайте барону, что я понимаю срочность проблемы, – терпеливо сказал я. – Но мне нужно подготовиться. Изучить описание проблем, продумать решения, и выработать хоть какую-то стратегию. Если я приеду сейчас, неподготовленный, толку будет мало. А если подготовлюсь – смогу решить проблему быстро и эффективно.

Управляющий помолчал, обдумывая мои слова, потом кивнул:

– Разумно. Передам барону. Надеюсь, он поймёт.

Он откланялся и ушёл. Оставался третий посетитель – молодой франтоватый господин с аккуратными усиками и самодовольным выражением лица.

– Наконец-то! – воскликнул он, подходя к моему столику без приглашения. – Егор Андреевич, я ждал уже целый час!

Тон был требовательный, манеры – развязные. Мне он сразу не понравился.

– Прошу прощения, но вы? – холодно спросил я.

– А, да! Антон Павлович Лебедев, управляющий торговыми делами Фёдора Кузьмича Беляева. Помните, вчера на балу? Хозяин говорил с вами о сотрудничестве.

– Помню, – кивнул я. – Слушаю вас.

Лебедев уселся напротив, не дожидаясь приглашения, и небрежно бросил на стол какие-то бумаги:

– Вот договор. Фёдор Кузьмич готов предоставить вам складские помещения в трёх городах – Туле, Калуге и Орле. Аренда по льготной цене, плюс организация доставки нашими обозами. Взамен просим десять процентов от прибыли с продаж в этих регионах.

Я взял бумаги и пробежал глазами. Договор был составлен грамотно, но условия показались мне не слишком выгодными.

– Здесь написано, что аренда складов – пятьсот рублей в год, – отметил я. – Это не так уж дёшево.

– Зато помещения отличные! – отмахнулся Лебедев. – Сухие, просторные, с охраной. И доставка – наши обозы ходят регулярно, можете не беспокоиться.

– А что насчёт эксклюзивности? – спросил я, находя нужный пункт. – Здесь сказано, что я обязуюсь не продавать товар в этих регионах через других посредников. Вы не находите, что это неприемлемое условие. Одно дело складировать у вас свои материалы, а другое – торговать только через вас.

– Ну, это просто формальность, – небрежно сказал Лебедев. – Фёдор Кузьмич хочет быть уверен, что его вложения окупятся.

Я отложил бумаги:

– Скажите Фёдору Кузьмичу, что я обдумаю предложение. Но сразу говорю – условие эксклюзивности меня не устраивает. Если он готов убрать этот пункт, можем продолжить переговоры.

Лебедев поджал губы:

– Фёдор Кузьмич не любит, когда отказывают. Он человек влиятельный, может быть полезным… или неполезным.

Это уже была плохо завуалированная угроза. Я почувствовал, как внутри поднимается раздражение.

– Передайте Фёдору Кузьмичу, – холодно сказал я, – что я не реагирую на угрозы. Если он хочет сотрудничать на честных условиях – пожалуйста. Если нет – ищите другого партнёра.

Лебедев вскочил, хватая бумаги со стола:

– Вы ещё пожалеете об этом! Фёдор Кузьмич не прощает такого отношения!

– До свидания, – сухо попрощался я.

Франт выпорхнул из трактира, громко хлопнув дверью. Семён Петрович, наблюдавший за сценой из-за стойки, покачал головой:

– Ох, Егор Андреевич, нажили вы себе врага. Беляев – купец жёсткий, злопамятный. Может гадости наделать.

– Посмотрим, – спокойно ответил я. – Не собираюсь работать с людьми, которые угрожают вместо того, чтобы договариваться.

Я поднялся из-за стола, собираясь вернуться к Машке, как в дверях появился ещё один посетитель – слуга в ливрее, который почтительно поклонился:

– Егор Андреевич Воронцов?

– Да, это я.

– Полковник Волконский велел передать вам, что будет рад видеть вас сегодня в любое удобное время. Дело касается каретной рессоры, о которой вы вчера говорили.

Я вспомнил – действительно, полковник просил взглянуть на его карету. Дело было простым, и я решил разобраться с ним сразу, чтобы не копить обязательства.

– Передай полковнику, что я приду через час, – сказал я слуге.

Тот поклонился и удалился. Я поднялся в комнату, где Маша уже встала и причёсывалась перед зеркалом.

– Егорушка, как там внизу? – спросила она, увидев меня.

– Посетители один за одним, – вздохнул я. – Третьяков предложил выгодное партнёрство по стеклу. Управляющий барона Строганова передал письмо с просьбой приехать на заводы. А вот управляющий купца Беляева попытался надавить и угрожать – пришлось послать подальше.

– Угрожать? – встревожилась Машенька. – Это опасно?

– Не думаю, – успокоил я её. – Пустые угрозы мелкого чинуши. Сам Беляев вряд ли одобрил бы такое поведение – вчера на балу он производил впечатление разумного человека. Скорее всего, его управляющий просто перестарался.

Я переоделся в более простую одежду:

– Мне нужно сходить к полковнику Волконскому, посмотреть его карету. Дело на час максимум.

– Хорошо, я пока здесь побуду, – ответила Машенька. – Отдохну, позанимаюсь рукоделием. А ты иди, не беспокойся.

Я поцеловал её и спустился вниз. Захар уже ждал меня у входа:

– Егор Андреевич, сопровождение нужно?

– Не помешает, – кивнул я. – Возьми Ивана с собой.

Мы втроём отправились на Дворянскую улицу. Дом Лаптевых, где квартировал полковник, оказался большим каменным особняком в три этажа. У ворот стояли караульные, которые, узнав о цели визита, пропустили нас во двор.

Полковник Волконский встретил меня лично, в халате и туфлях, с трубкой в зубах:

– А, Егор Андреевич! Рад, что вы нашли время! Проклятая рессора совсем житья не даёт. Каждая кочка в спину отдаётся!

Он провёл меня к сараю, где стояла его карета – добротная, но видавшая виды. Я присел на корточки и внимательно осмотрел рессору – систему изогнутых металлических полос, которые должны были смягчать удары при езде.

Проблема обнаружилась быстро. Металлические листы рессоры были неправильно закалены – слишком твёрдые, хрупкие, без должной упругости. К тому же между листами не было смазки, и они тёрлись друг о друга, создавая дополнительное сопротивление.

– Вот ваша проблема, – сказал я, указывая на рессору. – Металл закалён неправильно. Он должен быть упругим, пружинить, а у вас он твёрдый как камень. От каждого удара энергия передаётся прямо в кузов, вместо того чтобы поглощаться рессорой.

– И что делать? – нахмурился полковник.

– Нужно либо заменить рессору на новую, правильно изготовленную, либо эту – нагреть и медленно остудить, чтобы металл стал мягче. Плюс между листами нужно проложить смазку – сало или воск. Это уменьшит трение.

Полковник хлопнул себя по лбу:

– Господи, как всё просто! А мастера мне голову морочили, говорили, что ничего не поделаешь, что так и должно быть!

– Мастера либо некомпетентные, либо не хотели возиться, – пожал я плечами. – Работа несложная, но требует внимания и знания дела.

– А вы можете сделать? – с надеждой спросил Волконский.

– Я – нет, у меня нет времени, – покачал я головой. – Но могу дать точные инструкции хорошему кузнецу. У меня есть знакомый мастер в городе – Савелий Кузьмич. Если хотите, могу договориться, чтобы он взялся за дело.

– Буду очень благодарен! – обрадовался полковник. – А сколько это будет стоить?

– Рублей двадцать, не больше, – прикинул я. – Работа на день-два, материалы недорогие.

– Отлично! – Волконский протянул мне руку. – Договаривайтесь с вашим мастером, а я плачу. И ещё – позвольте отблагодарить вас за консультацию.

Он достал кошелёк и протянул мне несколько золотых монет:

– Пять червонцев. За то, что нашли время и быстро разобрались в проблеме.

Я хотел было отказаться, но полковник настаивал:

– Берите, берите! Вы мне такую услугу оказали! А то я уже думал новую карету заказывать, а это сотни рублей стоит. А тут – всего двадцать на ремонт!

Я принял деньги, понимая, что отказ может обидеть:

– Благодарю, полковник. Сегодня же зайду к Савелию Кузьмичу и договорюсь.

– Вот и чудесно! – Волконский хлопнул меня по плечу. – И ещё – у меня много знакомых офицеров. Если позволите, я буду рекомендовать вас, когда у кого-то возникнут технические проблемы.

– Буду признателен, – кивнул я.

Мы попрощались, и я вернулся на постоялый двор в приподнятом настроении. Пять червонцев за полчаса работы – неплохой заработок. К тому же, рекомендации военных могли открыть новые возможности.

Но едва я вошёл в трактир, как Семён Петрович махнул мне рукой:

– Егор Андреевич, там ещё вас кто-то ждёт! Говорит, что по личному делу.

Я подавил вздох. Похоже, этот день будет долгим.

– Егор Андреевич, простите, что отнимаю время… Меня зовут Николай Фёдоров, я учитель в местной школе. Я слышал, что вы делаете удивительные механизмы и обучаете мастеров. Не могли бы вы… то есть, я хотел спросить…

Он замялся, явно стесняясь.

– Говорите, – подбодрил я. – Что вас интересует?

– Видите ли, я очень интересуюсь механикой и математикой. Читал книги, изучал чертежи. Но в городе нет никого, кто мог бы научить меня практическим вещам. А вы… вы, как говорят, создаёте такие удивительные вещи! Не могли бы вы взять меня в ученики? Я готов работать бесплатно, только бы учиться!

Его глаза горели таким энтузиазмом, что я невольно проникся симпатией к этому молодому человеку.

– Сколько вам лет? – спросил я.

– Двадцать три, – ответил он.

– И вы учитель?

– Да, преподаю арифметику и чтение в приходской школе. Но это не моё призвание. Я хочу создавать механизмы, улучшать жизнь людей с помощью технических новшеств!

Я задумался. С одной стороны, у меня и так было достаточно дел. С другой – толковые помощники всегда нужны, особенно те, кто горит желанием учиться.

– Хорошо, – решил я. – Весной приезжайте в Уваровку. Это деревня в сорока верстах от Тулы, спросите имение Воронцова – все знают. Посмотрим, что вы умеете, и решим, можно ли вас обучать.

Глаза Николая засветились от счастья:

– Спасибо! Огромное спасибо! Я не подведу вас, обещаю! Буду усердно учиться!

Он схватил мою руку и принялся трясти её с такой силой, что я едва вырвался. Молодой учитель выбежал из трактира, буквально сияя от радости.

Семён Петрович, наблюдавший за сценой, усмехнулся:

– Вот уж кто счастлив! Вы, Егор Андреевич, сделали доброе дело.

– Посмотрим, – сказал я. – Может, из него толк выйдет.

Я поднялся к себе в комнату, где Машка сидела у окна с вышивкой:

– Ну что, много было посетителей?

– Хватает, – устало ответил я, плюхаясь в кресло.

Машенька отложила вышивку:

– И что ты решил?

– По поводу Третьякова нужно посоветоваться с Игорем Савельевичем и твоим отцом. Предложение хорошее, но решать такие вопросы в одиночку нельзя. Барону ответил, что приеду весной. Купца Беляева послал подальше – его управляющий вёл себя по-хамски. Полковнику помог разобраться с рессорой за что получил пять червонцев. А учителя пригласил приехать в Уваровку учиться.

– Учиться? – удивилась Машенька. – Зачем?

– Толковые помощники нужны, – пояснил я. – Петька, Илья, Семён – молодцы, но им нужны подмастерья. А этот Николай горит желанием учиться. Может, из него мастер выйдет.

Машенька кивнула, принимая мои доводы. Она вернулась к вышивке, а я сел изучать бумаги, оставленные Третьяковым. Расчёты были составлены грамотно, цифры честные. Партнёрство действительно могло быть выгодным.

В дверь снова постучали. Я открыл – на пороге стоял посыльный:

– Егор Андреевич, вам письмо от господина Ивана Дмитриевича.

Я принял письмо и распечатал его. Иван Дмитриевич писал, что вечером хотел бы встретиться и передать ещё кое-какие бумаги.

Я вздохнул. Так и знал, что Румянцев не отстанет. Придётся как-то дипломатично отвечать, не обещая ничего конкретного.

Остаток дня прошёл относительно спокойно. Я сходил к Савелию Кузьмичу, договорился о ремонте рессоры для полковника Волконского. Кузнец охотно согласился, обещав сделать работу быстро и качественно. Также я забрал готовые пневмодвигатели и спросил о готовности деталей, необходимых для паровой машины. Тот сказал, что еще в работе.

Вечером встретился с Иваном Дмитриевичем, который передал мне ещё несколько чертежей европейских механизмов и колбы с химическими веществами для экспериментов с фотографией. Мы обсудили, что первая группа учеников прибудет в Уваровку через месяц.

– А что насчёт графа Орлова? – спросил Иван Дмитриевич. – Румянцев уже дважды справлялся о вашем ответе.

– Скажите, что я благодарен за предложение и обязательно рассмотрю его, – ответил я уклончиво. – Но сейчас у меня много неотложных дел, и я не могу принять окончательное решение.

Иван Дмитриевич понимающе кивнул:

– Классический дипломатический ответ. Ничего не обещать, но и не отказывать прямо. Хорошо, передам. Дословно. Но долго так тянуть не получится – граф не из терпеливых.

– Будем импровизировать, – пожал я плечами. Иван Дмитриевич улыбнулся.

Вернувшись на постоялый двор, я обнаружил, что Машка уже легла спать. Она сладко посапывала, свернувшись калачиком под одеялом. Я разделся, потушил свечи и лёг рядом.