Текст книги "Макс Сагал. Контакт (СИ)"

Автор книги: Ник Никсон

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 22 страниц) [доступный отрывок для чтения: 10 страниц]

Но что?

Из хозяйственной палатки с припасами донесся приглушенный вопль.

Сагал подошел ближе и разобрал голос Артиста. Военный требовал от мальчика рассказать, кто оставил тело на льду. Тот молчал. Артист в ответ давал ему пощечины, а затем в ход пошли кулаки и пинки. Мальчик повизгивал после каждого тумака, но все равно молчал.

– Сейчас голым тебя зарою в снег и посмотрим, вытерпишь или нет. Не думай, что супермен. Я ахалай-махалаев подвешивал за ноги к дереву и они так висели сутками. Обоссавшись и обосравшись. А потом всё рассказывали.

– Что вам надо от меня? Я ничего не знаю!

– Мне это, знаешь ли, удовольствие доставляет, прям жду не дождусь, что ты и дальше будешь сопротивляться. Лейтенант, у нас есть место, где его поместить?

– Овраг за палаткой, и снега там хватит.

– Пошли вы!

– Где твой отец?

– Не знаю, сказал же!

Какой же глупец Погребной, что не послушал Сагала. Мальчишка не сдаст отца ни при каких обстоятельствах. Он привязан к нему ментально. Эту связь не разорвать ни болью, ни деньгами.

– Это он подкинул тело?

Молчание. Удары.

– Иди на хрен.

– Сейчас пойду. Заломи-ка ему руку, лейтенант.

Мальчик заорал во всю глотку.

– Что ты делал рядом с хижиной?

– Заблудился! – сквозь боль проорал он.

Снова удар. На этот раз внутри началась какая-то потасовка.

– Тварь! Я убью тебя, слышишь! Убью!

Кто-то заорал от боли, и это бы не мальчик.

– Держите его крепче, уроды. Мои, яйца, блять.

– А-а-а!

Мальчик рвался и метался. Военные безуспешно пытались его усмирить.

Из жилой палатки выскочила Танька с взъерошенными волосами и бешеными глазами. Следом за ней бежал Мотор.

– Что ты здесь стоишь?! – бросила она Сагалу, проносясь мимо.

– Клянусь, убью тебя, – орал мальчик. – Я тебя запомнил!

Танька ворвалась в палатку.

– Что тут происходит! Господи, что вы творите! Вы звери или люди?

– Вышла отсюда! – скомандовал ей разъяренный Артист.

– А ты выгони меня! Умник! Совсем с ума сошел. Ребенок перед тобой. Ты военный или фашист?

– Уведи ее на хер, Мотор, – вздыхая от боли прошипел Артист.

– Пошли, Тань.

– Да убери ты руки. Я сейчас полковнику позвоню, всем позвоню. Я молчать не буду. Все, что вы тут делаете, я этого так не оставлю. Вас посадят за это.

– У нас операция секретная. Сама сказала, что его надо допросить. Он причастен, нутром чую.

– Я же не думала, что вы его избивать будете!

– Ну ты и дура.

– Следи за языком, – гаркнул на Артиста Мотор.

Погребной неспешным шагом, подобно призраку, прошел из одной палатки в другую.

– Товарищ капитан! Посмотрите, что они с ним сделали! Избили ребенка! Прикажите им прекратить. Так же нельзя.

Воцарилась тишина. Все ожидали решения капитана.

– Артист, отбой, – спокойным тоном озвучил он.

* * *

На берегу у самой кромки льда Паша развернул любительский телескоп. Ночь выдалась ясная, небо щедро выставило на показ все припасенные сокровища.

Позади Паши над берегом нависал обрывистый склон. Осенняя стужа и привычное в этих местах резкое похолодание слепили на нем замысловатые ледяные скульптуры.

– Если ищешь инопланетян, смотреть надо вниз, – сказал Сагал.

Паша от неожиданности подпрыгнул.

– Оу, как вы меня напугали.

– Я старался.

Паша наклонился, почесал за Дау ухом. Пес испытал неподдельный восторг, завилял хвостом. Сагал заревновал.

– Откуда вы узнали, что я здесь?

– Моя ищейка только на вид бесполезная.

– А-а. Дау, хоррроший пес.

Сагал внимательно осмотрел телескоп. Любительский экземпляр, вполне пригодный для наблюдения планет и недалеких туманностей.

В детстве отец возил Сагала в подмосковную обсерваторию. Там был огромный телескоп, похожий на одутловатого стального гиганта. Когда махина со скрежетом двигалась, у Сагала замирало сердце. Пока местные ученые головы заискивали перед дорогим гостем, Макс вместе с оператором Вадиком (забавный был парень, много интересного рассказал), рассматривал планеты и галактики. Макс был в полном восторге от Водоворота, галактики, похожей на закручивающуюся водяную воронку. Только вместо воды в ней крутятся далекие миры, сказал тогда Вадик. Галактики Боде и Сигара напоминали теннисный мяч и ракетку, которыми играл великий вселенский разум. Когда возвращались домой, отец спросил, понравилось ли ему, на что Макс твердо ответил – нет. Только так, в ущерб себе, он мог досадить ему. Больше отец ни разу не брал его с собой.

– Год на него облизывался. Половину зарплаты откладывал. А вы когда-нибудь смотрели на звезды в телескоп?

– Предпочитаю нижние слои атмосферы.

– А я обожаю звезды, – Паша задрал голову, помолчал. – В отличие от нас, они не спешат жить.

– Они не очень-то и живые.

– Мне кажется, в них больше жизни, чем во многих из нас, – Паша обернулся в сторону лагеря. – По крайней мере они не калечат друг друга ради забавы.

– Страсть к насилию – такой же инстинкт, как и половое влечение. Осуждаешь первое, осуждай и второе.

– Если человек бьет другого – место ему в тюрьме. И дело тут не в инстинктах. Всегда есть иной способ решить проблему.

– Скажи это капитану. Он родину спасает.

Паша впервые посмотрел на Сагала без толики заискивания, как на обычного живого человека. Стены его самодельного мирка дали трещину и теперь шатались от легкого дуновения ветерка.

– Тот мальчик не виноват, что из-за взрослых оказался здесь. Его обманули, и он не знает, как себя правильно вести. Ему помочь надо.

– Тогда почему не помогаешь?

Паша опустил взгляд, пнул камень. Тот, разбивая тишину, вылетел на лед, прокатился с метр и затих мертвецом.

– Что я могу…

Сагал подошел к нему, вгляделся в щенячьи глаза. В темноте они напоминали колодцы, полные слез.

– А Таня смогла.

– Танька? – Пашины глаза увеличились в диаметре до размера объектива телескопа. – Что с ней?

Сагал рассказал.

– Девушку послушали, конечно, – Если бы не скудное освещение, на лице Паши была бы заметна стыдливая краснота. Какой же он предсказуемый.

Как и все люди.

Паша жестом пригласил Сагала к телескопу.

В окуляре сияла внушительных размеров звезда. Яркий красный центр постепенно расплывался к границам. Звезду окружали мелкие белые и голубоватые соседи.

– Мю Цефея, красный сверхгигант, – с гордостью пояснил Паша.

– Другое название – гранатовая звезда Гершеля.

– Откуда вы знаете? – удивился парень.

– Слыхал где-то.

– Звезда умирает и скоро взорвется. Надеюсь не пропустить этот момент.

– Она может взорваться и через миллион лет. Сомневаюсь, что твой приборчик столько прослужит.

– Ради такого зрелища стоит рискнуть временем. Представляете, звезда переродится, из ее останков появятся планеты, а потом и жизнь на них. Смерть породит жизнь. Это удивительно, не находите?

– Не настолько, как корабль пришельцев над небом Байкала. Кстати, чуть не забыл, я пришел вернуть тебе это.

Сагал передал ему дрон. Паша повертел его в руках. Две ножки из четырех отсутствовали, на двух других не хватало пластиковых лопастей.

– Посадка оказалась сложней взлета.

Паша безразлично швырнул дрон на камни.

– А можно вопрос?

– Валяй.

– Вас не смущает, что все так… – подбирая слова, он неловко жестикулировал. – Реалистично?

– Хм. А фокус с распиливанием девушки реалистично выглядит?

– Даже ребенок знает, что человека нельзя распилить, не убив при этом. Тут совсем другое. Этот шар в небе, трупы, похищения, чип в шее… как-то слишком сложно для подделки.

– Ты ошибаешься. Двести лет назад фокус с распиливанием делался настолько небрежно, что сейчас любой ребенок заметил бы подвох. А те неискушенные зрители падали в обморок от ужаса. Со временем публика стала опытней, наблюдательней. Фокусники, чтобы не умереть с голоду, усложняли трюк и учились лучше отвлекать внимание, а это самое главное в хорошей иллюзии.

Паша цокнул, обведя взглядом окрестности.

– Значит мы искушенные зрители, а нас дурачит фокусник.

– Искусный фокусник, – поправил Сагал.

– Какой смысл? Ради чего это представление?

Если бы Сагал знал…

Мотив любого фокусника – заработок денег путем привлечения толпы. В чем мотив мистификатора? Слава и деньги? Не похоже на то.

– Я не знаю.

– Не думал услышать такое от вас.

Они помолчали.

Дау сидел на коробке от телескопа, его голова, как затухающий маятник, постепенно опускалась. Набегался за день, бедолага.

– И все же, – нарушил тишину Паша. – Если пришельцы реальны, какое доказательство точно убедит вас?

– Такого не будет.

Паша расплылся в улыбке.

– Вот это по-вашему. Никакой им пощады.

Сагал вспомнил о рисунке трещинами на льду. Уверен ли он, что рисунок действительно существует, или это плод его фантазии? Кто-то в одном и том же скоплении облаков разглядит лицо человека, другой – животное, третий – фрукт или лик божий. Значит ли это, что водяной пар, из которого состоят облака, намеренно кучкуется в знакомые людям формы? Очевидно, образы не в облаках, а в головах людей. Мозг ищет соответствие в памяти всему, что видит. Просто передать разуму: «Я вижу несусветную бесформенную хрень» – нельзя.

Значит, Сагал ошибся и никакого рисунка нет? Ему показалось?

– А знаете, вы очень сильно на меня повлияли.

– Неужели, – Сагал подвинул трубу телескопа немного в сторону, настроил резкость.

Звездное море. Песчинки бликуют, точно подмигивают, сливаются в общую структуру, напоминая лоснящуюся белую ткань. Конечно никакой ткани нет, всего лишь еще один образ из его головы. Разве после всего можно доверять такому несовершенному инструменту, как человеческое зрение?

– Меня воспитывали бабушка с дедушкой. Всю жизнь они прожили в деревне, а на старости лет им дали квартиру в городе. Бабушка, добрая душа, постоянно тащила в дом кошек с помойки, отмывала, откармливала, а потом раздавала на рынке. Дед веселый был, любил выпить. Вечно прятал бутылки по дому: то под кровать засунет, то на антресоль закинет. А потом говорил: «пошел лампочку чинить» или «пыль выгребать». Час не слышно его, возвращается – на ногах не стоит. Бабушка все удивлялась, где он успел нарезаться. Дед отвечал ей, что у него болезнь такая специальная – организм сам производит спирт. Она наивная и верила. Дед хохотал над ней, да мне подмигивал, – Паша сам рассмеялся. Потом погрустнел. – Бабушка была очень суеверной. Постоянно ругала деда: «Не считай деньги на людях». «Посмотрелся в зеркало, когда выходил из дому?» За упавшую вилку так вообще устраивала допрос. Рассказывай, говорит, что за баба придет, – в голосе Паши появилась тяжесть. – Потом дед заболел. Врачи ставили диагноз за диагнозом, прописывали ему таблетки, а ему хуже становилось. Бабушка решила – его сглазили. Пошла по гадалкам – перебрала всех, кто был в газете. Возвращалась то с волшебным мхом, то с камнем заговоренным или с банкой святой воды. К нам домой приходили какие-то целители, мазали его грязью, поили травами, один даже током бил. Мне тогда было семнадцать. У меня и мысли не возникло, что что-то не так. Помню, как сидел возле его кровати, жег траву, читал заговоры, молился. Иногда деду становилось лучше и мы ликовали. Бабушка опять бежала к гадалкам – закрепить эффект. Потом ему становилось снова хуже. После его смерти она решила, что сглаз перейдет на внука. Стала одержима страхом за мою жизнь. Я тоже очень боялся. Замечал какие-то знаки, находил у себя странные симптомы болезней. На улицу не выходил неделями. А потом наткнулся на ваши ролики. Поначалу не верил, считал вас лжецом и завистником. Но в один момент словно проснулся. Как будто по голове стукнули кувалдой. Я понял, что деда мы убили сами – собственной глупостью. Я пробовал разговаривать с бабушкой, показал ваши ролики. Она не поверила, конечно. Мы поругались, долго не разговаривали. Она считала, что меня прокляли. Я сильно злился на нее, кричал, обвинял в смерти деда и в том, что меня втянула. У нее случился инсульт. Врачи спасли, но она осталась инвалидом. Плохо соображает, все забывает. Иногда и меня не узнает. Я поздно осознал, что ее было не переделать. Любимых надо принимать такими, какие они есть, – Паша чесал Дау загривок. Пес похрюкивал от удовольствия. – Я до сих пор нахожу в карманах сухие ветки, камешки. Так и ношу их с собой, чтобы ей было спокойней.

Внезапно со стороны озера прогремел оглушительный пушечный залп. Земля под ногами содрогнулась.

Дау подскочил как ужаленный, залился лаем и рванул на звук. Сагал не сумел его остановить. Пес выскочил на лед.

Эхо грохота, объемное и звонкое, еще секунды доносилось со стороны озера, постепенно угасая.

– Дау! Ко мне.

Сагал остановился у кромки льда. Мышцы, скованные спазмом, не позволяли сделать шаг. Земля ходила под ним ходуном, ноги проваливались в ледяную воду. Нечем дышать…

Паша вышел на лед, подхватил Дау и вернулся. Сагал взял пса на руки, потряс за загривок.

– Почему не слушаешься, засранец?

Дау рычал на озеро, пытаясь вырваться.

– Испугался, – сказал Паша. – Я, признаться, тоже никак не свыкнусь с этим грохотом.

– Сейсмика здесь мощная. Лед не выдерживает подземных толчков, разламывается.

– Лесничий мне рассказал, – Паша кивнул. – В первый раз мы с Танькой так перепугались. Думали, военные начали палить из орудий.

– Как скоро ты расскажешь ей? – спросил Сагал.

– Что именно?

– Что сохнешь по ней.

Паша засмущался.

– Я? Да, не-е. Что вы… Мы друзья со школы.

– Я вижу, как ты на нее смотришь.

– Она… даже не знаю, как объяснить. Она вся в своей диссертации, а раньше была в учебе. Ей не до этого. Ну там, отношений.

– Сама сказала?

– Вы что, и по отношениям специалист?

– В этом – точно нет. Но хорошо вижу одиноких женщин. И на тебя она смотрит не только как на друга.

– А вам вообще какое дело?

– Абсолютно никакого. Извини за дрон.

Сагал пошел в сторону лагеря.

– Нет, постойте. Извините. Эм, – Паша догнал его и несколько секунд подбирал слова. – Вы правы. Черт… Она мой единственный друг. Наверное, я боюсь, что потеряю ее, если скажу.

– Тогда не говори. Спокойной ночи.

– Да… И вам.

Сагал прошел еще немного по пустынному берегу и остановился. На мгновение ощутил на себе чужой взгляд. Огляделся. И кто на него может смотреть в такой темноте? Деревья? Сопки? Луна?

Опять эти чувства… Интуиция. Ничто иное, как самообман. Плохой инструмент, постоянно лезущий под руку.

Рисунок на льду не отпускал его мысли. Если там и есть что-то… Камень, отскочивший от воды. Именно от воды, и Сагал видел это, но предпочел не заметить.

Он вернулся. Паша разбирал телескоп.

– У тебя есть доступ в интернет? У меня ничего не ловит.

Лицо Паши растянулось в ехидной ухмылке.

– У меня всё есть. С удовольствием помогу. – Ему потребовалась пара минут, чтобы настроить спутник. – Готово. Проще пареной репы.

– Проверь одно изображение, – Сагал показал на телефоне фото с квадракоптера.

– Это вы сняли? Что это такое? – Паша пригляделся.

– Что ты видишь?

– Не знаю… Хм, геометрические фигуры. Что-то знакомое.

– И мне. Только не пойму что.

– Эти линии параллельные, а здесь вот ровные углы, тут полукруг. Это они сделали? Как?

– Забей картинку в поиск. Найдем источник, приблизимся к фокуснику.

Поисковик не нашел совпадений.

– Значит бессмысленная пурга, как и рисунки на полях, – Сагал расстроился.

– Вы показывали капитану?

– У него и так хватает фактов для генерации дурацкий теорий.

– Наверное, стоило бы ему сказать.

– Как хочешь. Можешь показать, – Сагал обратился к Дау. – Ну что, мальчик, пошли спать?

– А что, если это не рисунок? То есть смотрите. Сначала мне показалось, что это геометрические фигуры, и не более, но, если присмотреться, видна зависимость. Не знаю, как объяснить. Если убрать хоть одну линию, вся композиция развалится, – Паша и Сагал встретились взглядами. Затем Паша объяснил: – Я компьютерный дизайн изучал. Это какое-то послание, записанное языком геометрии. Как если написать цифру «3» словом «три». Смысл при этом останется тот же. Понимаете?

– Возможно, это и так.

Паша хлопнул в ладоши от радости.

– Я разберусь, обещаю. Дайте мне день, нет, полдня. Начну прямо здесь, все равно не спится.

Паша утрамбовал телескоп в коробку, сел на стул. Он был возбужден, глаза горели лунным светом.

– Не верится, что я вам помогаю. Как Робин прям. Ну, напарник Бэтмена.

– А водить снегоход умеешь?

Он кивнул.

– Завтра поедешь со мной к реке. Хочу кое-что проверить.

– А капитан в курсе?

– Ему знать не надо.

Паша сдулся на глазах.

– Он сказал, без его приказа ни шагу.

– Робину негоже выполнять приказы мистера Фриза.

* * *

Сагал поднялся по ступенькам, высеченным в пологой части склона. Замерзший грунт хрустел под ногами как картофельные чипсы. Прошлогодняя трава, нагретая на дневном солнце, иголками торчала из земли.

Лагерь освещался двумя прожекторами: один над главным шатром, другой на столбе рядом со снегоходами. Провода от обоих спускались к берегу, где в овраге тарахтел дизельный генератор. Сагал заметил часового, напарника лейтенанта. Тот стоял между палаток лицом к озеру. Неясно – спит на ходу или действительно блюдет, следя за ночным небом. Ловля НЛО – та еще скукотища. Сагалу ли не знать.

Когда теплый свет прожекторов коснулся Сагала, часовой оживился. Присмотрелся, стягивая с плеча автомат. Узнал, приветственно махнул рукой.

Дау неожиданно взбесился на руках, будто в него кто-то вселился. Сагал опустил его на землю. Пес сиганул к ближайшей сосне – справить нужду.

Не хотелось возвращаться в общую палатку. Сагалу требовалось пространство, пусть крохотное, но изолированное. Нобель-комната. Он согласился бы провести ночь и на улице, если бы не мороз. На миг он почему-то представил себя лежащим на походных носилках, накрытым брезентом. Посиневшие ноги, глаза навыкат, ссохшийся кадык…

Он отогнал дурные мысли и попытался отыскать взглядом Дау. Там, где только что был пес, дымилось утопленное в снегу пятно.

– Дау?

В ответ Сагал услышал протяжное рычание. Звук исходил не из лагеря, а со стороны прибрежной равнины, раскинувшейся на несколько сотен метров до самого леса.

Сагал различал вариации рычания Дау. Задиристо-игривое с высокими всплесками – значит пес желал внимания; восклицательное с нотками властности – требовал аудиенции в туалет, и наконец яростно-оборонительное. Именно последнее слышал Сагал прямо сейчас, то же, что он слышал вчера у дома лесничего. И это насторожило. Хотя Дау и не вышел размерами, в его крови доминировали гены хищника. Сейчас он был зол.

И напуган.

Сагал пошел на звук, постепенно ускоряя шаг. Луч его фонаря мотался из стороны в сторону как светлячок.

Нога наступила на нечто мягкое, запуталась. Сагал чуть не упал. Это был брезент, которым накрывали тело охотника. Носилки валялись тут же.

В голове Сагала возникла пугающая и одновременно абсурдная мысль. Труп самостоятельно встал и пошел разгуливать по округе. Его замерзшие конечности при каждом движении хрустят и разрушаются, застывшие мышцы и сухожилия рвутся, тело рассыпается подобно жидкому Терминатору.

То, что Сагал увидел после, заставило его отбросить в сторону фантазии. По снегу тянулась неровная глубокая борозда. Что-то крупное волокли здесь. Или кого-то…

Дау стоял в низкой стойке, широко раскинув лапы, и рычал в темноту. Спереди доносился еще один рык – низкий, тяжелый тембр. Источником был некто массивный и очень опасный.

По спине Сагала пробежал холодок.

В рассеянном свете фонаря появился здоровенный лохматый силуэт – сгорбленная спина, огромная голова и пасть, способная заглотить человеческую голову.

Медведь, заметив Сагала, опустил морду к земле, защищая свою добычу – труп охотника.

– Дау…

Пес рычал и не слушал.

Из медвежьего рта валил пар. Зверь похудел от зимней спячки, но все еще был силен. Внезапное пробуждение сделало его озлобленным и голодным.

Сагала отделяло от собаки такое же расстояние, что отделяло Дау от медведя.

Образовавшийся треугольник требовалось разрушить.

Сагал сделал шаг вперед. Медведь в ответ пошел на него.

Дау залаял и бросился на соперника, превосходящего его по массе в десятки раз. Медведь остановился, потупил взгляд на собаку. Несколько секунд оценивал угрозу, и затем нехотя вернулся назад.

Дау также отошел на исходную, все еще рыча и держа соперника «на мушке».

Медведь защищал свои полсотни килограмм пищи, несвежей, но перебиться с голодухи – сойдет. Дау хоть и глупый мелкий задира, но достаточно громкий и непредсказуемый. Но и медведь неглуп. Второй раз им может и не повезти. Медведь пришибет Дау один взмахом тяжеленой лапы, ну а Сагал станет отличным десертом.

Нужно срочно забирать Дау, возвращаться в лагерь и звать на помощь. Неужели напарник лейтенанта не слышал ничего? Сагал бы и рад заорать сейчас, но крик может стать последним.

Как бы то ни было, собаку он не бросит.

– Дау…

– Тс, – сзади послышался шепот. – Не двигайся.

Сагал повернул голову, не пошевелив при этом ни единой мышцей ниже шеи. Позади полусогнувшись стоял капитан Погребной. В одной руке держал пистолет, в другой нож.

– Стреляй, – прошептал Сагал.

– Я возьму его сам.

– Убей его! – Сагал зубами выскоблил эти слова.

Медведь зарычал и встал на задние лапы. Дау опять залился лаем, на этот раз совершенно потеряв страх.

Дальше тянуть было нельзя.

– На три падаешь в снег. Раз…

Сагал рванул к собаке. На ходу схватил Дау за холку, как кошка хватает котенка. Медведь бросился им навстречу. Из-под его лап летели фонтаны снега.

Прогремели выстрелы.

Сагал упал на снег, прижав Дау к себе. Так и лежал, пока все не стихло.

Когда открыл глаза, осознал, что живой.

Капитан Погребной стоял рядом с телом охотника. Точнее, оставшейся от него верхней половиной.

Но стрелял не он.

Сагал увидел Мандарханова. Из дула его винтовки дымило. Глаза лесничего округлились, он тяжело дышал. Еще бы, ведь ему пришлось стрелять в медведя, бывшего когда-то родным, а теперь ставшего живым воспоминанием о почившей жене.

Из лагеря прибежали остальные. Голоса перекрикивали друг друга.

– Медведь! Это был медведь?

– Кошмар!

– Кого-то убили?

– Где он?

– В лес ушел, – ответил Мандарханов, старясь унять дрожь в голосе. – Промазал я.

– Боже, – Танька закрыла ладонью лицо от отвращения, увидев останки охотника.

Брадинкин с важным видом осмотрел труп, будто собирался проверить, жив ли он. Артист, вскинув автомат с фонарем, пошел по следам медведя. Через полсотни метров остановился и крикнул:

– Следы в лес уходят.

– Тань, пошли обратно, тут нечего смотреть, – предложил Паша.

Танька согласилась и они вместе направились обратно к лагерю. Подошел Мотор.

– Ты как? – спросил он Сагала.

– Нормально.

Дау покосился на хозяина, виновато облизнувшись. В некоторые моменты Сагал просто ненавидел его. Но не сейчас.

– Почему не валил его? – спросил Мотор у Мандарханова.

– Обзор плохой был. Боялся людей задеть, – неубедительно оправдался лесничий.

– Угу. Ну, пусть будет так, – Мотор обратился к Сагалу: – Твой пес – наш спаситель. Медведь мог и в жилую палатку залезть.

– Он пришел на трупный запах, – Мандарханов посмотрел в сторону леса. – Знает, что забрал не всё. Вернется. Худой сильно, очень голодный.

– Закопать останки надо, только так запах собьем, – сказал Мотор.

Погребной подошел к ним и не говоря ни слова наставил пистолет на Мандарханова. Дуло коснулось лба лесничего.

Все застыли от ужаса. Повисла мучительная тишина.

– Товарищ капитан… – осторожно обратился Мотор.

Погребной не реагировал. Его глаза сузились до размера зрачков.

Мандарханов поднял руки сдаваясь. Ружье упало в снег.

Артист и Брадинкин застыли неподвижными тенями в нескольких метрах позади.

Мотор медленно потянул руку к пистолету Погребного.

– Товарищ капитан, не делайте этого.

Дау зарычал. Сагал закрыл ему пасть рукой.

– Еще раз встанешь на моем пути, бурят… Прикончу.

Капитан убрал пистолет в кобуру. Обернулся к Артисту и Брадинкину.

– Похоронить.

* * *

Со стороны лагеря раздался душераздирающий крик.

– Сюда! Помогите!