Текст книги "Гамбит отражений (СИ)"

Автор книги: Ник Фабер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 21 страниц)

«С.Л.К.-4» Гамбит отражений

Пролог

9 октября 785 года

Столица Рейнского Протектората – Новая Саксония.

Анхальт.

Крупный флотской бот пробивался через плотную атмосферу Новой Саксонии, оставляя за собой длинный инверсионный след, который разрезал небо. Стоило ему пройти самые верхние слои атмосферы, как его моментально окружил почётный эскорт. Восемь транс атмосферных истребителей из состава сил планетарной обороны заняли свои позиции вокруг спускавшегося к ней корабля. Их вытянутые и хищные силуэты не отрываясь следовали за ботом, сопровождая его в самый центр столицы.

Небо над Анхальтом в этот раз не было затянуто тёмными тучами. Вечерний аквамарин, поддёрнутый яркой россыпью звёзд. Столица Рейна подсвечивала всё вокруг мириадами городских огней. Город пульсировал словно мощное сердце огромного организма. Филип Штудгард смотрел на эту картину и чувствовал, как его тело едва заметно дрожит. Так было всегда. Он был одним из четырёх адмиралов, которые командовали рейнскими флотами. Одним из горстки самых могущественных людей. Именно в его руках была сосредоточена огромная мощь. Сила, способная разрушать миры и выжигать поверхность планет до состояния безжизненного стекла. Мощь Рейнского флота была тем, что должно было притворить в жизнь планы множества людей. Его планы. И вместе с тем, эта сила использовалась для защиты. Для того, чтобы миллионы людей внизу спали спокойно. Не заботясь о том, что кто-то может потревожить их жизнь.

Даже если для этого требовалось ограничить их свободу.

Военное руководство Рейнского Протектората было разделено между главнокомандующими четырёх флотов. Именно эти четыре человека, были ответственны за то, чтобы раздавить любого противника. Любого врага, который мог бы угрожать этому огромному и от того беззащитному организму, имя которому было государство. Словно иммунная система, он должен был защитить его от всех угроз. Внешних. И внутренних. И он это сделает.

Если только государство само не будет мешать.

Из динамика донёсся голос одного из пилотов.

–Господин адмирал?

Штудгард протянул руку и коснулся панели управления внутренней связью на подлокотнике кресла.

–Да Генри?

Голос в динамике на мгновенье запнулся.

–М… мы подлетаем к Рейнстагу.

Губы Филипа тронула улыбка. Его невероятная, практически граничащая с магией способность помнить имена чуть ли не каждого офицера флота, уже давно вошла в легенду. С младшими офицерами это всегда действует одинаково. Удивленые и сбитые с толку, они начинают гадать, чем именно они привлекли внимание такого человека, как Штудгард, что он знает их в лицо и по имени.

–Прекрасно, Генри,– спокойно произнёс он и отключил связь.

Филип бросил взгляд в иллюминатор, как раз в тот момент, когда челнок начал снижаться к огромному и массивному зданию. В отличие от нынешней моды на высокие, километровые башни, которые были популярны по всей освоенной человечеством галактике, сердце рейнского протектората отдавало стариной. Высокие и толстые колонны из чёрного камня. Арочные окна. Нерушимые стены из того же чёрного камня, которые делали это здание похожим на крепость.

И пустота вокруг.

Вокруг здания была создана огромная, идеально круглая площадь двухкилометрового диаметра. И это в самом центре Анхальта. Полированные белые плиты контрастировали с самим зданием рейнского правительства, в то время, как вокруг него к небу тянулись современные башни из стекла и стали. Сопровождающие их истребители, повторили манёвр челнока с идеальной точностью. Как только маленькое судно начало снижаться для посадки, они приветственно покачали крыльями и разошлись в разные стороны в одном чётком и идеальном вираже.

***

Тяжёлые двери распахнулись в стороны с такой лёгкостью, словно и не были сделаны из стальных, бронированных плит, покрытых для красоты чёрным, до блеска отполированным деревом. Штудгард шагнул в просторное помещение и остановился, сделав всего несколько шагов.

Церемониальный зал. Другим словом нельзя было бы лучше описать это место. Столь простое слово, как кабинет, никогда не подошло бы этому месту. Только не с тяжёлыми гобеленами и драпировками с рейнским гербом, которые увешивали стены. Только не с высокими колоннами, которые шли по периметру этой просторной и светлой комнаты. Только не с золотым убранством и лепниной, которая шла по потолку. Такое приземлённое и простое слово, как «кабинет» никогда бы не подошло этому сосредоточению власти и силы. И тому, кто находился в его центре.

Человек, который вызвал его, стоял в дальней части зала, у высокого арочного окна. Идеальной прозрачности стеклопласт, из которого были сделаны окна, позволял ему без каких-либо помех взирать на вечерний Анхальт.

Карл Адлер. Канцлер Рейнского Протектората. Человек правивший Рейном твёрдой рукой уже более ста двенадцати лет. Он так и не повернулся, когда Штудгард остановился и замер. Лишь едва заметно шевельнул головой, отреагировав на его появление.

–Филип. Я вызвал тебя,– спокойно произнёс он, не отрывая взгляда от площади за окном.

Штудгард чуть склонил голову.

–И я прибыл. Как вы и приказали.

По залу разнёсся тихий, едва слышный вздох.

–Верно. Как я и приказывал. Как ты объяснишь случившееся Филип?

Любой бы на месте Штудгарда в этот момент почувствовал нечто, сродни занесённому над головой топору палача. Но лицо адмирала выражало лишь непоколебимую уверенность.

–Это лишь непредвиденная ошибка, – спокойно произнёс он, – не более того.

–Ошибка, Филип? Не мне тебе говорить о том, к чему приводят ошибки. Тщательный план дал первую трещину. Твой план.

–Мои люди работают над тем, чтобы понять, как такое произошло. Действия моих офицеров были безупречны. Коммодор Дюбуа не собирался атаковать лайнер. Эта…трагедия, произошла из-за сбоя в оборудовании.

Многие бы могли подумать, что такой человек, как Адлер, никогда не стерпит оправданий. И они были правы. Но канцлер лишь продолжал смотреть на город, который жил за пределами этого чёрного дворца.

–Если это не ошибка Дюбуа, тогда чья же? Всё было рассчитано на то, что их руководство не поменяется. Случившееся же, полностью изменило баланс сил на политической арене Вердена. Бран был достаточно умён, чтобы не провоцировать нас и обходить все политические ловушки, которые мы ставили на его пути. Наша нынешняя стратегия основывалась на его осторожный действиях. И теперь, ввиду произошедших событий, она более не жизнеспособна.

–Говард Локен… – начал было Филип, но Адлер прервал его своим тихим и спокойным голосом.

–Он, неизвестная переменная. Мы не знаем, как он будет реагировать на наши действия. Более того. Разработанный план операции предполагал определённую реакцию, развитию которой поспособствовали бы наши люди.

–Тем не менее, за исключением произошедшего с верденским лайнером, операция «Барьерный риф» прошла именно так, как мы и рассчитывали . Первый этап плана закончен.

Впервые Карл Адлер повернулся к своему гостю. Это был высокий и статный мужчина. Его суровое лицо покрывала тонкая, едва заметная сеть шрамов. Современная медицина с лёгкостью бы избавила его от них, но Адлер так и не сделал этого. Они пересекали его лицо, делая его ещё более жёстким. Словно царапины на поверхности металла. Короткие тёмные волосы и спокойный, твёрдый взгляд серых, как сталь глаз, лишь дополняли образ этого сильного и несгибаемого человека. Одежда, в которую был одет канцлер Рейна, напоминала военный мундир, который носил Штудгард, но без каких-либо отличительных знаков. Адлер был единственным человеком в правительстве Протектората, который позволял себе такую манеру одежды в память о былых заслугах.

–Не мне тебе напоминать о том, что тактические успехи не способны нивелировать стратегический промах, Филип.

Глаза Штудгарда сузились.

–Война, это область случайностей, Карл,– спокойно ответил он, наконец назвав своего старого друга по имени.

От услышанного, лицо Адлера потемнело. Но мало кто в этом мире знал его лучше, чем стоявший перед ним адмирал. Филип ясно увидел промелькнувший в его глазах застарелый гнев. Но канцлер слишком хорошо играл в эту игру, что бы дать своим настоящим чувствам привиться сильнее, нежели он уже позволил.

–Случайности – редки,– наконец произнёс он и отошел от окна.– Ты не хуже меня понимаешь, что теперь действия будут развиваться не так, как мы задумывали. Теперь, когда политическая верхушка Вердена не стабильна, нам будет не просто оказать на них управляемое давление. Теперь верденцы в ярости и я понимаю их. Воля народа не позволит Локену оставить подобное без ответа.

–Можем ли мы смягчить последствия от гибели лайнера дипломатически? – задал вопрос Штудгард.

Карл впервые улыбнулся с того момента, как Штудгард вошел в зал.

–И об этом меня спрашиваешь ты Филип? Не ты ли всегда считал военные действия, лишь продолжением политики иными средствами?

Адмирал ответил на улыбку.

–Право сильного. Разве это не древнейший закон в истории человечества?

Несколько секунд двое мужчин смотрели друг на друга. Если бы в этой комнате находился ещё кто-нибудь, то он не смог бы не почувствовать то ощущение силы, которое наполняло воздух. Правитель Рейна и его вернейший цепной пёс. Лучший флотоводец государства и тот, кто считал, что приручить можно любого, даже самого дикого зверя. Они оба думали об одном и том же, но ни один никогда бы не произнёс вслух слова, которые прятались под покровом их мыслей.

–Хорошо,– наконец произнёс Адлер.– Можете начинать операцию. Сколько вам нужно времени для подготовки?

–От четырёх месяцев до полугода,– быстро ответил Штудгард,– всё будет зависеть от того, как быстро работают «их» люди. Для выполнения всех этапов операции будет очень важно создать определённые условия. И очень важна будет секретность всего происходящего. К счастью, по последним новостям из Вердена я могу предположить, что там уже сложились более чем подходящие условия. Нужно будет лишь подтолкнуть их в нужном направлении.

Карл согласно кивнул.

–Верно. И для этого, я разрешаю тебе затребовать любые средства Службы внешней разведки. Но будь осторожен. Как я уже сказал, в нынешних условиях возможность оказать на верденцев управляемое давление будет сведена к минимуму.

Перед глазами Филипа промелькнуло лицо молодого человека, с которым он встречался около двух месяцев назад. Штудгард кивнул.

–Я понял.

–Пока что,– продолжил Адлер,– мы спрячем наши намеренья за завесой дипломатии. Я постараюсь обеспечить тебе и твоим людям фактор стратегической внезапности Филип, но ты должен быть готов к любым неожиданностям.

Штудгард медленно кивнул.

–Тебе прекрасно известно, насколько важна эта часть плана. Верден должен быть взят под наш контроль. Лишь после этого мы сможем сделать шаг вперёд.

Казалось, что эти слова завершили их диалог. Словно этой репликой Адлер поставил точку в разговоре. Но Штудгард так и не шевельнулся. Карл ещё раз окинул адмирала взглядом и вопросительно поднял бровь.

–Это не будет просто, Карл. В том, что должно будет случиться, не будет ничего возвышенного. Это будет время жестокости и бескомпромиссности. Время крови. Смерти пир.

Адлер удивлённо посмотрел Филиппу в глаза и улыбнулся.

–Я мог бы услышать подобные слова от наших добросердечных членов парламента. Но я не думал, что и в твоём чёрством сердце осталось место добродетели.

–Добросердечные люди могут, конечно, полагать всё что им вздумается,– чуть резче чем ему хотелось, ответил Штудгард. – Они вольны считать, будто в мире существует некий волшебный и безопасный способ обезоружить и победить противника без пролития большого количества крови. Верить в миф о быстрой и победоносной войне. Будто это и есть истинное искусство войны. Согласен, звучит привлекательно. Но на деле… это не более чем ложь. Война, это грязное и крайне опасное дело. Никогда не стоит это забывать.

Адлер несколько секунд смотрел ему в глаза, после чего кивнул.

Он знал это не хуже Филипа.

***

25 октября 785 года

Траствейн – Прайден сити.

Стеклянное горлышко бутылки с резким, совершенно немелодичным звоном ударилось о край бокала. От резкого движения бурбон золотисто-янтарными каплями пролился на стеклянный столик, который стоял перед диваном. Напиток растянулся по нему уродливой, маслянистой кляксой. Прямо поверх множества фотографий, которые выводились на стеклянную поверхность.

Фотографии. Множество снимков и голографических проекций усеивали стекло, словно вырванные из памяти воспоминания. Их первая с Лизой вылазка на золотистой песок прайденских пляжей. Она только вышла из воды и лежала на тёплом и мягком песке, по которому рассыпались рыжие локоны её волос.

Теперь же он помнил лишь их последний поцелуй, перед тем, как отправил её умереть на эту проклятую, ледяную луну.

На следующем снимке Том стоит рядом с ней, напротив огромного обзорного экрана на орбитальной верфи, расположенной в одной из точек Лагранжа. За их спинами, в космосе неподвижно висел «Бельмонт». Этому снимку почти девять месяцев. Райн тогда впервые смог взглянуть на свой новый корабль.

Гордый и красивый эсминец, теперь представлял из себя лишь тень былой силы. Разбитый и повреждённый корпус покоился на той же самой верфи, с которой Том и Лиза когда-то смотрели на него. Насмешка судьбы или банальная случайность. А может и отражение души своего собственного капитана.

И поверхность стола заполняли десятки подобных фотографий, которые были цифровым доказательством того, что воспоминания Райна не были иллюзией. Бредом. Алкоголь продолжал растекаться по столу, закрывая снимки и искажая их. Будто жидкость хотела стереть эти воспоминания из его памяти.

И порой, ей это удавалось. Ненадолго.

Том поставил гранённую, выполненную из чёрного стекла бутылку на стол. Деревянная пробка с остатками сургучной печати лежала рядом. Лиза подарила ему её в вечер того дня, когда Лестер сообщил Тому, что отдаёт ему «Бельмонта». В тот вечер они до поздней ночи праздновали в «Королевском Коро». Райн, Лиза, Сергей, Магда Вальрен, Дэнни Нэрроуз и другие. Они сняли самый просторный из всех отдельных кабинетов, которые были в ресторане. Это не было трудностью. Рональд Эдисон, хозяин ресторана, сам был бывшим офицером флота. Когда Томас связался с ним и спросил о возможности арендовать одно из помещений в ресторане, Эдисон согласился едва услышал повод, по которому должна была состояться их небольшая пирушка. Ради этого ему пришлось сообщить кому-то, что бронь на их столик отменяется.

Рональд и сам пришёл на неё, чтобы поздравить Тома.

Они все были на одной из фотографий. Одной из множества.

У Тома никогда не было столько простых, жизненных снимков. Этих крошечных отпечатков прожитой жизни. А за прошедший год их стало столько, что они просто не помещались на умной поверхности стола и теперь сменяли друг друга в медленном танце изображений.

А теперь, только они и остались.

Том со стуком поставил более чем на две трети пустую бутылку на стол. Металлические пальцы протеза неосторожно обхватили бокал и по его стенкам пробежала сеть из мелких трещин. Но Райн этого даже не заметил. Напиток уже знакомой огненной волной прошелся по языку.

Комната, как и вся квартира, в которой жила Лиза, была погружена в темноту. Лишь отблески света от фотографий хоть как-то освещали помещение. За прошедшие два месяца, Райн впервые смог буквально заставить себя прийти сюда. Том так и не мог себе ответить, почему. Словно сделай он это, то действительно признает случившееся. И только сообщение о том, что через два дня комната будет очищена и передана другому человеку, наконец заставило его прийти, дабы собрать некоторые вещи.

Они так и не съехались. Квартира Райна находилась в этом же здании, на полтора десятка этажей выше. В подобных обстоятельствах, это казалось не таким уж и нужным. Они проводили совместные вечера, а затем и ночи то у него, то у неё. Как в тот вечер, когда они уставшие и весёлые наконец добрались домой из ресторана. Пьяные, уставшие и весёлые. Том тогда оставил подаренный Бурбон у неё. Старинная на вид бутыль стояла на одной из полок. Том порой использовал это, как шутливый предлог для очередного визита.

В тишине раздался звук его личного комма. Уже в третий раз устройство сигнализировало о полученном сообщении. Но Райн так и не притронулся к лежащему на столе устройству. Лишь ещё раз неторопливо налил себе выпить, держа бутылку протезом. В отличии от его живой руки, он не имел предательской дрожи.

Том бросил взгляд на часы. Уже совсем скоро сюда придут люди, которые соберут вещи и отправят их на хранение в одну из бесчисленных и безликих складских ячеек. Обычно в таких случаях их отправляли родственникам. Элизабет была родом с Нового Бостона и из родных, насколько знал Том, у неё осталась лишь мать, с которой та не виделась уже лет семнадцать. Лишь периодически отправляемые письма говорили ему о существовании этой связи. Лиза не могла вернуться на планету, на которой родилась когда-то. Там она всё ещё была осуждена за убийство, которое совершила в семнадцать лет.

Том решил, что заберёт лишь самое важное. Для неё. Для него. Для них обоих. Вещи, которые болезненно напоминали ему о том времени, которое они провели вместе. Сумка с этими вещами стояла рядом с диваном, на котором он сидел. Подаренный Лизой бурбон был последней вещью, которую он хотел забрать. Вот только какой был в этом смысл. Зачем хранить то, в чём уже нет никого резона. Он больше не сможет использовать коллекционный напиток, как шутливый предлог.

Подчиняясь его воле, протез вновь взял уже треснувший бокал. Второй своей рукой, из плоти и крови, Райн осторожным движением налил себе ещё одну порцию. В этот раз, бутылка предательски дрогнула. Он так и не узнал, откуда у такой девушки были столь удивительные познания в хорошем алкоголе. Бурбон ударил в нос лёгким ароматом ванили, орехов и специй. Старомодная этикетка гласила, что напиток двадцать лет выдерживали в обожжённых дубовых винных бочках. Наверное, это было хорошо. Райн не знал. Но вкус у напитка, как и у всех, которые выбирала Вейл, был великолепен.

Его личный комм в очередной раз разорвал тишину своим звуком. Том прислушивался к трелям, которые раздавались в густой тишине, которая наполняла тёмную комнату. Достав из кармана небольшой инфочип, Райн неловко бросил его прямо на умную поверхность стола. Небольшой носитель данных ударился об стекло, перепрыгнув через разлившийся алкоголь и закрутился юлой, прежде чем остановится. На его поверхности загорелся маленький индикатор, сигнализирующий о подключении. Фотографии и другие электронные следы их совместной жизни начали быстро переноситься на инфочип.

Том подождал пол минуты, пока устройство не закончило работу и одним движением опрокинул в себя оставшийся в бокале напиток. Поставив бокал обратно на стол, он забрал инфочип и пошатываясь поднялся на ноги. Взяв в руку сумку с собранными вещами, Райн под звуки комма пошел к выходу. Так и не опустевшая до конца бутылка из-под дорого Бурбона осталась стоять на столе, молчаливым напоминанием о жизни, которая была в этих стенах.

Яркий свет из коридора, залил прихожую квартиры и болезненно резанул по привыкшим к темноте глазам. Прежде чем он сделал последний шаг, чтобы навсегда покинуть эту небольшую и когда-то уютную квартиру. Райн всё-таки достал из кармана своей старой кожаной куртки коммуникатор. Стоило ему взять его в руку, как устройство моментально вывело на экран сообщение, которое он получил ещё несколько часов назад, но так и не прочитал.

Отправитель – отдел кадрового резерва флота.

Томас Райн. Согласно приказу, вы восстановлены на действенной службе. Вам приказано прибыть на базу ВКФ «Валликт» не позднее чем до 1го ноября 785 года. Вся дополнительная информация содержится в приложенном к сообщению файле.

Губы Тома тронула грустная улыбка. Всего год назад он отдал бы многое за то, чтобы увидеть эти строчки.

А теперь…

Дверь в квартиру Лизы закрылась за его спиной, отсекая эту часть из его жизни.

Глава 1

29 октября 785 года

Столица планета системы Верден – Галахд.

Долларский горный хребет.

Главный штаб флота.

Стоило его фигуре появится в коридоре, как дежурный офицер, совсем ещё молодой сержант пехотинец, вытянулся по стойке смирно.

–Встать! Смирно!

Его резкий, громкий голос пронёсся по просторному помещению, которое все называли просто – «яма». Огромный, круглый зал, к которому от прозрачных дверей из стеклопласта вела небольшая каменная лестница. Звуки отданной команды ещё не успели эхом отразиться от каменных стен зала, когда двое караульных солдат повернулись ко входу и распахнули створки дверей. Они двигались с отточенными до зеркальности движениями, словно роботы, а на их молодых и суровых лицах не появилось ни единой эмоции. Эти движения и команды были уже не раз отрепетированы и проделывались с машинной чёткостью.

Говард Локен. Новый президент Вердена, впервые вступил в святая святых главного штаба флота. За его спиной шли личные помощники, а так же новый советник по национальной безопасности. Четырнадцать офицеров поднялись на ноги и вытянулись, встречая своего нового верховного главнокомандующего.

–Вольно господа,– прозвучал спокойный и уверенный баритон Локена.– Присаживайтесь и мы начнём.

Не смотря на отданную команду, ни один из них не пошевелился, пока сам Говард не подошел к своему месту во главе массивного, овального стола и не опустился в кресло. Лишь после этого, высшие офицеры верденского флота опустились на свои места. Последним, кто сел напротив Локена, был главнокомандующий флотом Вердена, адмирал Михаил Иосифович Гаранов.

Он был высок. Почти метр девяносто пять ростом и отличался мощным телосложением. На его сосредоточенном и серьёзном лице, которое украшала начавшая седеть тёмная борода, застыла маска внимательной осторожности. Словно он каждую секунду ожидал опасности. Это было и не мудрено. Слишком много событий произошло за последнее время. Гаранов бросил короткий взгляд на Локена, вспомнив, как всего два месяца назад это же самое кресло занимал Бранн. Тогда, у них всё ещё была твёрдая земля под ногами.

–Итак,-произнёс Говард, мельком пробежавшись глазами по лежащему перед ним планшету,– я готов выслушать ваши предложения. Что мы можем использовать из репертуара моего чемоданчика?

Его слова вызвали несколько тихих смешков. Упоминание «чемоданчика», было не более чем анахронизмом давно минувших дней. Ещё в ту эпоху, когда человечество ютилось на Старой земле. Нации и государства следили друг за другом, ощетинившись баллистическими ракетами с ядерными боеголовками, потрясая ими перед друг другом, словно огромной и до безумия устрашающей дубиной.

Тогда это сработало. Стратегия гарантированного взаимного уничтожения. Огромные арсеналы ядерного оружия, мощности которых хватило бы, чтобы не единожды стереть всё живое с лица планеты. Оружие, которое за исключением одного единственного случая, так ни разу и не применили по своему прямому назначению. Даже во время последней, самой крупной войны в истории человечества Старой земли. Паназиатский конфликт. До трагедии на Марсе, он стал самым кровавым военным столкновением в истории человечества доколониальной эры. Но даже тогда, лидеры стран не решились на нанесение ядерных ударов даже на тактическом уровне.

Все боялись. Потому что знали, что за первым ударом последует следующий. Ответный. А за ним ещё один. И ещё. И ещё. И ещё. В какой-то момент, любые возможные жертвы превращаются в статистику. В простые цифры, написанные кровью на листе белоснежной бумаги. Рано или поздно, ты перестанешь задумываться. Ты уже не думаешь о том, чтобы защитить «своих». Лишь о том, чтобы как можно скорее уничтожить «чужих». В твоём мозгу лишь одна мысль. Сделать это быстрее, чем противник сделает это сам. Каскадный эффект.

Но тогда, славу богу, всё обошлось.

В «те» времена, при лидерах государств всегда находился специальный офицер с особым чемоданчиком или кейсом. Абсолютное большинство обывателей считало, что в нём находится большая, красная кнопка. Та самая, по нажатию которой, ракеты взмоют в небеса и прольются на землю ядерным дождём. Это была глупость. Всеобщее заблуждение. Чемоданчиков с такими кнопками не существовало. На самом деле, в них хранились оперативные планы. Способы силового реагирования на самые разные ситуации. Они постоянно подвергались оценке аналитиками, пересматривались и обновлялись по мере поступления всё новой и новой информации.

Таким образом, если в мире происходило что-то неожиданное, что-то требовавшее немедленного военного вмешательства, у главы государства всегда был подготовлен оперативный план или хотя бы его набросок. А точнее, несколько набросков.

Гаранов усмехнулся себе в усы. С тех пор прошло огромное количество времени, а ситуация почти не изменилась. Разве что за президентом теперь не ходит офицер с чемоданчиком. Но концепция осталась прежней.

Военные любят, когда у них есть план.

И не любят неожиданности.

–Всё будет зависеть от того, господин президент,-спокойно произнёс Гаранов,– какой именно реакции с нашей стороны вы ждёте.

Глаза Локена сузились.

–Адмирал. Вы видимо не понимаете, в какой ситуации, мы сейчас находимся.

Голос Локена был резок и раздражителен. Это заметили абсолютно все офицеры, которые сидели перед ним. Это было первое заседание комитета начальников штабов, которое назначил новоиспечённый советник по национальной безопасности Локена. О визите президента в святая святых флота в Долларских горах сообщили настолько неожиданно, что сюда успели прибыть далеко не все, кто должен был.

–Нам был нанесён предательский удар. Рейн наплевал на все правила и атаковал наши военные силы без какого-либо предупреждения. И теперь мы должны… нет! Мы обязаны ответить им.

Гаранов чуть наклонил голову.

–Я прекрасно понимаю это, господин президент. Но поспешность действий, без чёткого понимая ситуации, может повредить нам ещё сильнее…

–Адмирал. Если я не ошибаюсь, то президент Локен задал вам прямой вопрос.

Голос прервавший Михаила исходил от высокого и худого человека с чёрными, убранными назад волосами. Он сидел слева от Локена и был одет в чёрный костюм тройку и белоснежную сорочку с золотыми запонками. На его узком, лисьем лице играла легкая полуулыбка, а взгляд карих глаз взирал на Гаранова сквозь линзы очков в тонкой оправе.

–Я с вами не знаком,– спокойно произнёс Гаранов и звук его сухого голоса напоминал тот, с котором трутся друг об друга две многотонные бетонные плиты.

Губы его оппонента снова изогнулись в тонкой улыбке.

–Джино Мелар. Я новый советник президента по национальной безопасности.

Гаранов нахмурился и откинулся назад в своём кресле.

–Как я уже сказал, -продолжил советник,– президент задал вам прямой вопрос.

Локен кивнул своему советнику и вновь посмотрел на Гаранова.

–Адмирал, Джино прав. Я хочу знать, чем именно мы сможем ответить Рейну за случившееся.

Михаил проглотил ругательство, которое вертелось у него на языке.

–Всё будет зависеть от того, какого именно ответа вы ждёте от нас,– произнёс он и уже после добавил,– господин президент.

Казалось, что Локен не заметил этой крошечной паузы между репликами, но не нужно было быть семи пядей во лбу, чтобы почувствовать ту неприязнь, которую главнокомандующий верденским флотом испытывал к новому главе государства.

Это не было чем-то личным. Точнее не должно было быть. Михаил и Кеннет были давними друзьями и хорошо знали друг друга. Оба они, были словно две руки, которые действовали слаженно и знали, что именно делает другая. Сейчас же всё было иначе. Гаранов не знал, чего ждать от Локена. Говард занял этот пост в очень непростое для нации время. Что было ещё хуже, всё случившееся было полным противоречием его предвыборной кампании. В своих предвыборных обещаниях, Локен обещал сократить расходы на флот. Теперь же, он оказался в ситуации, когда этот флот может потребоваться ему столь же сильно, как и воздух.

–Я хочу симметричного ответа, адмирал,– спокойно произнёс Локен и опершись локтями о стол, сложил пальцы домиком. – Наши действия должны показать, что мы никогда не простим случившегося.

–Но эскалация конфликта…-начал было Михаил, но Локен резко прервал его.

–Сейчас не время для компромиссов, адмирал! Мы стоим на пороге кризиса. Сейчас нельзя проявлять слабость и тем более показывать её пред другими.

–Хорошо,-наконец произнёс Гаранов,– у нас есть несколько оперативных планов и концепций, которые находятся в постоянной разработке на такой случай.

Адмирал коснулся стола и над ним в воздухе сгустились несколько голографических проекций.

–Как я уже говорил, выбор оперативной концепции, будет зависеть от того, каких результатов вы хотите добиться. Согласно вашему требованию мы уже начали расконсервацию не состоящих на активной службе кораблей. Так же две недели назад мы стали восстанавливать в звании офицеров флота, которые находились в запасе и на половинном жаловании, для того, чтобы укомплектовать эти корабли командами. По оценкам наших аналитиков, для полноценного ввода в строй этих кораблей нам потребуется около трёх – пяти месяцев.

Вслед за словами Гаранова над столом стали появляться таблицы с данными. Словно невесомое подтверждение его слов, они содержали в себе материалы о всех верденских военных кораблях, которые находились на действительной службе, а так же и те, которые находились на консервации и только готовились встать в строй.

–В этот промежуток времени, наши возможности для ведения полноценных боевых действий против такого противника, как Протекторат Рейна, будут ограничены. В данный момент в состоянии полной боевой готовности находятся наш Второй флот на Траствейне. Третий базируется здесь, на Галахде, и имеет половину наличествующего состава. Четвёртый флот на данный момент распылён по космическому пространству СНП для защиты судоходства и торговых маршрутов. Как я уже говорил, корабли шестого и первого находятся на различных стадиях консервации, и водиться в строй постепенно.

Михаил наклонился над столом и посмотрел на президента.

–В данный момент, наши возможности ограничены и варианты предложенных оперативных концепций будут зависеть от того, какого именно результата вы хотите достичь.

Говард некоторое время смотрел на голографические проекции, прежде чем заговорить. Это совещание, которое должно было стать для него предметом решения рейнского вопроса, превратилось в словесную дуэль с его собственным главнокомандующим флотом.

Всё происходящее сейчас, было для Локена самым настоящим ужасом. Ночным кошмаром, который вырвался из царства снов и материализовался в чудовищную реальность. Он никогда не предполагал, что станет президентом в «такое» время. Вся его предвыборная кампания была основана на том, что существующий статус кво не будет нарушен. Этого просто не могло быть. Никто не ожидал, что подобное случится.