Текст книги "Время Зари (СИ)"

Автор книги: Неждана Дорн

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 13 страниц)

Глава 39

Тэми Норн

– С тобой всё в порядке? Ты какой-то странный сегодня! – спрашиваю я заглянувшего в гости Дейна.

– Просто устал, – отвечает он.

Да нет, не в этом дело, – соображаю я. – Такое чувство, будто у него что-то случилось. Может, с мамой опять плохо? Спросить, или не надо?

Наконец, решаюсь спросить. Даже если и так, слишком тяжело держать это в себе. Если разделить с близким, ему станет хоть чуточку легче.

– Как твоя мама? – спрашиваю я.

Лицо Дейна светлеет. Он рассказывает, что она окончательно пришла в здравый рассудок. И добавляет:

– Представляешь, она теперь настоящая христианка! И это реально помогло ей справиться с тяжким грузом всего пережитого. Она попросила меня построить ей домик где-нибудь в горах, у ручья или озера, и сказала, что будет жить в одиночестве и молиться об отце. Мы ведь не знаем, в каком состоянии души он был, когда… Вот она и решила, что будет просить Бога о нём всю оставшуюся жизнь. Сказала, что покинет своё уединение, лишь когда я подарю ей внуков. Чтобы помочь с их воспитанием и образованием. Вот только не факт, что это вообще когда-либо произойдёт.

– Ты чего, Дейн? – недоумеваю я. – Ещё там, на Старом Айрине, я так удивлялась, что ты почти нисколько не отличаешься от моих соотечественников. Ты просто замечательный во всех отношениях! Твоя избранница будет очень счастлива с тобой!

Он смотрит на меня печально и даже слегка растерянно.

– Не всё так просто, Тэми…

Мне почему-то становится неловко и я решаю перевести разговор на другую тему:

– Твоя мама, значит, теперь христианка. А ты-то сам как?

– Не знаю… Порой я склоняюсь к тому, чтобы поверить, и даже пытаюсь молиться. А иногда всё это кажется мне… нелепостью, что ли. Я знаю, нам всем нужна прекрасная светлая мечта о победе добра, правды, любви, справедливости. О бессмертии души, наконец. О том, что, пока ты не покинул этот мир, для тебя ничего ещё не потеряно.

Опять же, это хорошо объясняет, зачем человеку надо преодолевать себя, делать, что должен, а не идти на поводу у своих низменных вожделений. Вот только одной логикой христианство не понять, тут помимо рассудка что-то ещё должно включиться, а у меня этого нет. Зато в существование сил зла я точно верю, потому что столкнулся с их служителями.

– Я понимаю, – ответила я, – тем, кто со Старого Айрина, трудно уверовать. Вам ведь с детства внушают, что Вселенная возникла сама собой много миллиардов лет назад, что живые существа непонятным образом самозародились в результате каких-то химических реакций, а потом эволюционировали вплоть до человека.

– Нет, Тэми, это не мой случай. Хотя многим это действительно мешает принять идею о Боге-Творце. Только мне в детстве никто не полоскал мозги подобной ерундой. Я, конечно, слышал про эволюцию, но из всего, связанного с биологией, систематически изучал лишь анатомию и тактическую медицину. Я вообще в школу не ходил, даже в частную!

Как интересно, – думаю я.

– И ещё я тебе одну вещь хочу сказать, – продолжает Дейн. – Ты только не обижайся, Тэми! Ты знаешь, я ненавижу ложь, и всегда стараюсь говорить, как есть. Так вот, у вас тоже далеко не все люди по-настоящему верующие! Многие просто ходят молиться, потому что так принято, они к этому привыкли с детства. Они сами зачастую не понимают толком, зачем это нужно. Я ведь не только тебе вопросы задаю! Тед Лири, ты должна его знать…

– Да, конечно! – отвечаю я.

– Он тоже говорил мне об этом!

Я смотрю на Дейна, и мне нечего ему возразить. Потому что я сама по-настоящему пришла к вере только на Старом Айрине.

К нам подходит Марк тен Норн и протягивает мне сына:

– Проснулся! Я пробовал его укачать, но ему, кажется, нужно кое-что другое!

Я беру малыша. Надо его переодеть и покормить. Да и за Мирой пора зайти, она сейчас у соседки, играет с подружкой.

Марк тен Норн приглашает Дейна в сад. Посидеть и поговорить.

– Только не уходи, Дейн! – прошу я. – Пообедаешь с нами!

– С удовольствием, – отвечает он и выходит из дома следом за Марком.

По пути в спальню, которая сейчас ещё и детская, запускаю кухонный робот, уже загруженный всеми необходимыми для обеда ингридиентами.

Пока кормлю сына, думаю о своём разговоре с Дейном. Не понимаю, почему у него всё так? Что его гнетёт?

Вспоминаю наш телепатический контакт. Да он такой же, как мы! Никакой разницы. И вообще у него сознание… красивое, что ли. Нет там никаких низменных страстей, не ощущается ничего такого в принципе. Если бы было, я бы это точно ощутила.

В такие моменты, которые мы подсмотрели друг у друга, человек раскрывается полностью. Чётко и ясно видно, кто он есть.

В любом случае, это его жизнь, и ему решать. Но я могу за него молиться! Пусть у него всё будет хорошо. Он точно этого заслуживает.

Дея тен Заро буквально немеет от удивления, когда видит главу собственного клана, выходящего из моего дома. Теперь она смотрит на меня так, словно на мне лежит некий отблеск той ярчайшей харизмы, исходящей от Дейна, как свет от звезды.

Дея живёт поблизости в семье своего друга Нейка и проводит у меня много времени. Иногда даже ночевать остаётся.

Она обожает моих детей. Однажды сказала, что всегда мечтала иметь брата или сестру.

– У вас тут хорошо, – радуется она. – Дети не заперты по домам или в школах. На Старом Айрине я всегда чувствовала себя такой одинокой. Да там вообще детей столько нет, сколько здесь!

Да, я знаю, выходцы со Старого Айрина всегда удивляются, что наши города и посёлки буквально кишат весёлыми стайками детей.

Я почти каждый день занимаюсь с Деей игрой на синторе. Девочка ещё на Старом Айрине достигла в этом больших успехов и наверняка станет известной исполнительницей.

Да и в целом она очень талантливая и целеустремлённая. И работать умеет. Уже почти завершила общее образование, и я помогла ей заказать обруч для управления флаером.

Скоро начну её пилотированию учить. И Нейка тоже. Уже договорились в нашем образовательном сообществе. С двумя учениками я точно справлюсь. Тем более, они мне много с малышами помогают.

А ещё мы с Деей строим планы, как уговорить её отца взять дочь с собой на Зарю. Я даже подумываю о том, чтобы попросить Дейна на него повлиять.

Вот только совсем скоро всё моё внимание переключают на себя совсем другие вещи. Я не то, что не ожидала такого, но даже и представить себе не могла.

Глава 40

Выхожу из дома моих родителей и спешу быстрым шагом на нашу улицу, прижимая к себе сына.

– Ну почему? – горько вопрошаю я, а перед моими глазами опять встают те мерзкие сцены.

Я толкаю дверь дома, вхожу внутрь и прислоняюсь к стене. Силы окончательно покидают меня. Марку надоедает сидеть у меня на руках и он подаёт голос, начиная хныкать.

– Что с тобой? – ужасается подошедшая Нея. – На тебе просто лица нет!

Она забирает у меня сына и слегка подбрасывает его кверху, так, что он начинает смеяться.

– Ты чего, Тэми? Что-то случилось?

Я мотаю головой. Нея уходит в сторону кухни. Через несколько мгновений оттуда появляется Кейн. Подходит ко мне, берёт за руки и заглядывает в глаза. Понимаю, что мне всё-таки придётся объясниться.

– Моя сестра, Сейни… Ты знаешь, у нас всегда были сложные отношения. Но сейчас… Мы разругались в пух и прах, как в детстве!

– И это всё? – удивляется Кейн.

Я киваю.

– Как же ты меня напугала! Я думал, беда какая-то случилась.

– Беда? Я не знаю, может, это действительно беда? Я не понимаю, что происходит! Мы ведь взрослые люди.

– Из-за чего это вышло?

– Если бы я сама это понимала! Хотя, может, я действительно виновата? Не надо было рассказывать про Старый Айрин? Но ведь Сейни сама спросила меня про тен Заро и их бегство оттуда!

У меня перехватывает дыхание.

– Она назвала меня… убийцей! Но так уже было… давно… и не раз. А ещё она сказала, что я – предательница, и даже в своём доме развела целое гнездо врагов! Мне страшно, Кейн! Неужели кто-то действительно так воспринимает то, что в нашей семье люди со Старого Айрина?

– Кто-то недалёкий, может, и воспринимает. Не обращай внимания! Смотри, Геда Марн тебя в академию отправляет. А Эрви Даро тебе всё время привет передаёт. Просто думай о хорошем!

– Я знаю, мне не надо было рассказывать ей такие вещи! Она жила в своём светлом и радостном мире, а я…

– Если бы она жила в светлом и радостном мире, она бы такого не сказала! – уверенно произносит Кейн.

– Да нет, она всегда подчёркнуто дистанцировалась от войны. Не хотела знать ни о чём злом и страшном. И профессию выбрала самую мирную – производство одежды и аксессуаров. Она великолепный дизайнер! Создаёт модели. Да у неё со всего Айрина платья заказывают, прямо в очередь записываются!

Перевожу дыхание и добавляю:

– Люди же все разные, правильно? Каждый имеет право быть самим собой.

Кейн увлекает меня на кухню, где он и Нея, с неловкой пока помощью Миры, занимаются обработкой фруктов из нашего сада, чтобы потом сделать из них вкусные сладости. Сын сидит на полу, увлечённый игрой с небьющейся посудой. Вскоре к нему присоединяется и старшая сестра.

Остаток дня проходит совершенно спокойно, можно даже сказать, идиллически. Мы ужинаем, потом укладываем детей спать и идём гулять с Кейном. Даже в озере купаемся при свете звёзд.

Но произошедшее между мной и моей сестрой, словно глубоко засевшая заноза, не даёт мне покоя. В голову лезут обрывки воспоминаний из той, такой далёкой, жизни.

Я – неблагодарная тварь? Треплю нервы родителям, лишила их покоя.

Чувство обиды захлёстывает душу. Зачем она так?

Это началось… Когда это началось-то? Кажется, тогда, когда я поступила в лицей кшатри.

До этого у нас не было конфликтов. Вообще. Как в абсолютном большинстве семей на Светлом Айрине.

Почему мы вдруг начали ссориться?

Да, разногласия с родителями. Они были против моего выбора. Я тогда не знала, что за этим стоит. Выяснила уже после. Когда вернулась со Старого Айрина.

Мама никогда не рассказывала нам о своём детстве. Мы просто знали, что наш дедушка, её отец, погиб в результате вторжения.

И я не могу её за это осуждать. Наверное, так было даже лучше. Слишком страшное и преждевременное знание может надломить психику.

Тогда мне было очень больно. Я гадала, за что и почему на меня всё это свалилось. Искала причину в себе. Иногда даже казалось, что находила.

Сейни твердила, что у меня ничего не получится. Я не справлюсь и плохо кончу.

Мама не останавливала её. Разве что когда она начинала меня оскорблять или повышать голос.

Она стала делать это, когда никто не видит.

Иногда я ощущала самую настоящую ненависть. К родной сестре!

Потом, на Старом Айрине, я узнала, что это довольно типичная ситуация для духовно неразвитого мира. Там так многие живут. И даже считают нормальным. Там вообще многие полагают, что конфликты и даже войны – естественное и неотъемлемое свойство человеческой природы.

Для Светлого же Айрина это было чем-то непредставимо шокирующим.

Я боролась с собой. Не соглашалась с теми чувствами, что испытывала к Сэйни. Иногда даже себя начинала ненавидеть. Если бы не церковь и не исповедь, не знаю, выдержала бы я вообще.

Как передать словами то жуткое ощущение разрушающегося вокруг тебя мира? Крушение той сладостной идиллии любящей семьи и самого счастливого на свете детства? Да и зачем?

Я это пережила. Наверное, это сделало меня сильнее. Рано утром, когда все ещё спят, внезапно чувствую вызов на своём инте. Это Сейни!

Тихонько выскальзываю из постели и выхожу из спальни. Она спрашивает, можно ли прийти ко мне, чтобы поговорить. Прямо сейчас.

В такое время? – мысленно недоумеваю я. – Ещё только-только солнце всходит.

Меня охватывает тревога. Надеюсь, у неё ничего не случилось.

– Да, конечно, приходи! – отвечаю я.

Ничего не понимаю. Что происходит?

Пока она идёт, я беспорядочно метаюсь по дому, пытаясь собраться с мыслями. Пробую даже молиться, но и это толком не получается.

Глава 41

Сейни входит в дом. Встречаю её, веду на кухню и плотно закрываю за нами дверь. Там нас никто не услышит.

Она выглядит так, будто всю ночь не сомкнула глаз. Спросить, что с ней? Вместо этого молчу. Боюсь я с ней говорить.

– Тэми, я хочу попросить у тебя прощения! И за вчерашнее, и вообще, – чуть слышно произносит она.

– Я тоже перед тобой виновата! – отвечаю ей.

Я правда виновата. Сколько раз срывалась и начинала оскорблять в ответ. Что абсолютно недопустимо в конфликтах с близкими.

– Нет, Тэми, ты ни в чем не виновата! А я… я больше не могу! – последнюю фразу она почти выкрикивает.

Её лицо горит, а во взгляде самое настоящее отчаяние. Такое чувство, что мою сестру буквально разрывает на части. Как будто в ней совершается какая-то страшная борьба.

– Я с ужасом смотрю, куда меня привела зависть и злоба, – продолжает она.

– О чем ты, Сейни?

– Я отравляла тебе жизнь с самого детства! Прости меня. Если можешь!

– Я забыла уже давно. Все дети ссорятся хоть когда-нибудь. Ну, было, и было. Сейчас мы взрослые, и вспоминать детские обиды бессмысленно и глупо!

– Нет, Тэми! Это были не детские обиды. Это была чёрная зависть и расчётливая злоба. Я заранее придумывала, что сказать тебе, когда ты прилетишь домой из лицея!

– Сейни, не надо!

– Нет, я скажу всё! Раз и навсегда разрублю этот узел! Пока он окончательно не задушил. Когда ты пошла в лицей кшатри, я возненавидела тебя! Потому что ты сделала то, о чем я мечтала, но так и не решилась осуществить!

Это настоящий шок. Как удар молнии. Вот оно, озарение и разгадка всего.

Мне даже слов не найти. Да и всё равно ничего сказать не получится. Если бы я только знала тогда о её боли!

– Когда нам сообщили, что ты пропала без вести, я пришла в твою комнату и всё там перерыла. Я много чего повыбрасывала. А потом наткнулась на тетрадку с твоим дневником. Я начала его читать, и хотела уничтожить. Порвать на мелкие кусочки или сжечь. Но почему-то не решилась, и просто запихнула на полку за книги. Вот она, возьми! Я знаю, это будет обличать меня на Страшном Суде!

– Не надо, Сейни, пожалуйста!

– Прости меня, если можешь!

– Сейни, я люблю тебя! Помнишь, как ты меня венки плести учила? И как мы ночью убежали на озеро и купались при свете звёзд? А как ты в первый раз сама полетела на флаере и взяла меня с собой?

– Летать на флаере… Я всегда мечтала об этом, – с отчаянием в голосе произносит она.

– Но ты же и сейчас… У тебя высший уровень всё-таки, почти как у кшатри, – недоумеваю я.

– Это не то! Я о другом немного мечтала.

– Я… понимаю.

– Ты правда меня прощаешь? – спрашивает она, глядя мне в глаза.

– Да, да, да!

– Ты как ангел, Тэми! А я испакостила свою и твою жизнь, и не знаю, что мне теперь делать?

– Ну, что ты переживаешь? Это раньше, когда люди жили мало и быстро старели, такие вещи действительно были проблемой. Но сейчас-то эту ошибку легко исправить! – с улыбкой отвечаю я.

– Я думала уже пойти в лицей после семилетия младшей. Если, конечно, она не будет сильно страдать оттого, что я мало буду дома. Но как к этому отнесётся Тан?

– А он что, не знает? – удивляюсь я.

– Он вряд ли рассчитывал на такое, когда женился на мне!

Мне становится страшно. За что ей это? Ну уж нет! Я сделаю всё, что в моих силах, чтобы Сейни смогла воплотить свою мечту и сохранить счастливый брак! Мне вспомнились слова Марка: «тен Норн своих не бросают!»

– Я буду молиться за тебя и Тана! – говорю я.

Мы обнимаемся, и вдруг, словно по команде, начинаем плакать. Столько лет вражды и непонимания. Столько боли. Из-за чего?

Сейни уходит, а я беру ту тетрадь, что она принесла. Открываю её где-то на середине и читаю:

Дома очень хорошпя погода, а я не хочу никуда. Я вернулась с погружения. Там было очень тяжело. Валяюсь на кровати в своей комнате. Когда мама видит такое, она называет меня лодырем и неряхой. А мне хочется, чтобы кто-нибудь сидел рядом и держал за руку. я опять плакала. Ну почему я такое слабое ничтожество?

Завтра после храма полечу к Энни, а от неё сразу в лицей. Её родители сейчас у её старшей сестры, которая недавно родила дочку. Это хорошо, никто не скажет мне, что я неправильно живу, раз не хочу проводить воскресенье со своей семьёй.

Захлопываю тетрадь. Зачем вспоминать об этом? Ведь у меня есть Кейн и дети. Марк тен Норн, Нея. Дейн, наконец. Я принимаюсь горячо молиться за Сейни, Тана и их дочерей.

В ближайшее воскресенье на богослужении происходит такое, что потрясает весь посёлок.

Перед самым причастием священник обычно выходит исповедовать детей. У них ведь иногда случаются глупые ссоры и даже драки. Моя сестра приближается вдруг к нему и что-то говорит. Затем она выходит вперёд и объявляет, что хочет исповедаться. И что это должны слышать все.

Вздох изумления проносится по храму. Такого у нас ещё не было.

– Я тяжко согрешила, оболгав мою сестру Тэми! Я говорила многим, что она предательница и вероотступница!

До меня доносятся восклицания ужаса и недоумения.

– Я сделала компрометирующий мою сестру снимок, распечатала и повесила на её улице!

Люди смотрят на Сейни, не веря своим ушам.

– Я ненавидела мою сестру и всячески её оскорбляла, потому что завидовала! Я отравила ей жизнь! Прости меня, Тэми! Простите меня все!

Сейни падает на колени, её лицо мокрое от слёз. Я сую Марка на руки соседке, и бросаюсь к сестре. Обнимаю её, и шепчу, что давно её простила, и зачем она так?

И тут мне кажется вдруг, будто я слышу чей-то голос, обличающий меня: она, значит, грешница, а ты тут ни при чём? Тогда я говорю сестре, и это слышат все:

– Прости меня, Сейни! Я злилась на тебя, иногда даже ненавидела. Я каялась в этом, но что толку? Я лелеяла свои обиды, а твоей боли не замечала! Во мне не нашлось любви, и тебе пришлось страдать все эти годы!

Я не знаю, кто и что подумал про нас. Мне абсолютно всё равно. Кажется, я поняла, что такое мир, который может воцариться в человеческой душе.

Глава 42

Сейни Норн

Всю дорогу до дома Тан выговаривает мне:

– Зачем ты устроила это спектакль? Хоть бы о детях подумала!

– Как ты не понимаешь, Тан! – недоумеваю я. – Я порочила мою сестру перед людьми, и должна была оправдать её, чтобы услышали все. Разве я могла позволить, чтобы порождённое мною зло продолжало и дальше жалить ее?

– А мне хотелось сквозь землю провалиться! Как теперь людям в глаза смотреть?

– Теперь всё позади, теперь будет легче!

– Кому как. Ты представляешь, какие теперь разговоры пойдут?

– Тан, прекрати! Ну, пойми же ты, наконец, так больше не могло продолжаться! Столько лет завидовать, злиться, придумывать себе оправдания. И думать, что моя жизнь – это всего лишь тряпки.

Краем сознания я ощущаю, что его слова – не те, которые мне хотелось бы слышать. Но что они по сравнению с той лёгкостью, с той чистотой и тем миром, которые сейчас у меня в сердце?

Словно чёрный камень, гнетущий душу, тянущий в преисподнюю, исчез вдруг в одно мгновение. Мне так легко!

Кажется, я могу оторваться от земли и медленно подняться вверх, в сияющее ясностью и правдой небо. Как будто на мне надет гравитационный пояс.

– Мне нужно побыть одному, – говорит Тан и идёт в свою комнату.

– Всё будет хорошо, – улыбаюсь я ему. – Теперь точно всё будет хорошо!

Он лишь опускает взгляд и закрывает за собой дверь.

Не ожидал. Я понимаю. Может, надо было сначала всё ему рассказать?

Нет. Он бы наверняка начал отговаривать. А я и так еле смогла. Но я всё-таки это сделала!

Теперь только одно осталось. Сказать ему, что хочу получить новую профессию. Я боюсь, если честно. Что он мне ответит?

Пожалуй, лучше подождать. Пусть успокоится. Он и так расстроен и переживает.

Надо с детьми поговорить. Найти слова, донести до них. Чтобы они меня поняли и не повторили моих ошибок. Не хочу, чтобы они страдали.

* * *

Тэми Норн

Я не знаю, сколько продержусь в посте и молитве. Если бы не дети, могла бы долго. Но я не имею права пренебрегать ими. Да и пост с молитвой – не самоцель.

Сделаю, что смогу, – решаю я. – А недостающее Бог дополнит Своей благодатью.

Мне приходит сообщение от Лии. Она и Тед собираются ненадолго прилететь с Мирны на Айрин и думают нас навестить. С радостью приглашаю их в гости.

Когда они сворачивают в наш сад, я выхожу из дома навстречу. Ого, Лия явно ждёт ребёнка!

Я приветствую их, и тут Лия взглядывает на мужа и говорит:

– Надо же, я забыла наш подарок! Оставила там, где мы из флаера вышли!

– Ну что ж ты? – сетует Тед. – Ладно, схожу за ним!

Лия входит в гостиную. Кроме меня и Кейна там Марк тен Норн и Дейн. Наших малышей Нея взяла с собой на пляж. Ещё и Дею заодно прихватила.

Лия обводит нас умоляющим взглядом и произносит:

– Пожалуйста, не надо говорить и даже упоминать про Дарин при моем муже! Я понимаю, это звучит нелепо. Просто не хочу омрачать нашу встречу. Там погибли люди, и он винит в этом себя! Есть вещи, которые уже не исправить. Нам придётся жить с этим до конца наших дней.

– Он так боялся, что ты станешь его презирать, – говорит Дейн.

Лия оборачивается к нему:

– Как я могу его презирать? Я его жена! Понимаешь, смысл жизни – войти в Царство Небесное. А путь туда – долгий и тяжёлый! В одиночку идти по нему трудно. Если человек изнемог и упал, кто, как не супруг, поможет встать и вдохновит идти дальше? А может, и потащит на себе какой-то отрезок пути. Мы ведь даём клятву в таинстве брака быть рядом до конца наших дней, делить не только радость, но и беду.

– У аристократов то же самое! Моя мать… – Дейн осекается вдруг, встаёт, и, не говоря больше ни слова, выходит.

Мы переглядываемся в крайнем удивлении.

– Что это с ним? – спрашивает Лия.

Я вскакиваю и бросаюсь за Дейном. Бегаю по улице и зову его, но он уже успел уйти слишком далеко. А может, просто не захотел возвращаться. Опечаленная, возвращаюсь в дом.

Входит Тед и протягивает Лие сумку.

– Знаешь, кого я сейчас встретил? – спрашивает он. – Дейна тен Заро! Представляешь, он проскочил мимо, даже не узнав меня! Интересно, куда это он так спешил?

И тут он замечает наши кислые физиономии.

– Да что у вас тут происходит?

– Лучше не спрашивай… – отвечаю я. – Расскажи, как у вас на Мирне?

– У нас хорошо! Уже построили первый жилой посёлок, естественно, пока под куполом. У нас там дом теперь! И в нём должен родиться наш ребёнок!

– Уже скоро? – интересуюсь я.

– Да нет, ещё около четырёх месяцев ждать, – отвечает Лия.

– По твоему виду не скажешь! Ты уверена, что он там один? – спрашиваю я.

– Не знаю, мы просто радуемся этому, и всё!

– Смотри, будет вам сюрприз!

– Как Бог даст! Может, зайду к нашим медикам, попрошу посмотреть сканером. Уже можно на таком сроке, у малыша всё более-менее сформировано.

Лия достаёт из сумки широкий пластиковый цилиндр, ставит на стол и снимает верхнюю часть:

– Лучше взгляните на наш подарок!

На столе красуется великолепный сливочный торт, украшенный фруктами и ягодами.

– Абсолютно все ингридиенты – с Мирны! – с гордостью продолжает она. – У нас на экваторе уже злаки растут, хоть и холодостойкие. И пищефабрика по их переработке открылась. И биореакторы для мяса и молока тоже запустили. А ягоды – из нашего сада!

– Какая прелесть! – восхищённо произношу я. – Как же мы за вас рады!

– И все же, что у вас тут случилось? – не унимается Тед.

Я рассказываю про свою сестру.

– Больше всего меня беспокоит разлад в их семье! Вместо того, чтобы поддержать Сейни, Тан замкнулся в себе. И никого не желает слушать.

– Может, у меня получится до него достучаться? – предлагает Тед.

Когда мы приходим в дом сестры, у меня возникает опасение, что Тан вообще не захочет с ним разговаривать. Но, видимо, ему всё-таки надо было выговориться.

– Как она вообще могла? И зачем устроила такое позорище в храме?

– Ты считаешь себя лучше неё? Думаешь, что сам гарантирован от ошибок и падений?

– Нет, но не до такой же степени…

– Напрасно ты превозносишься над ней! Лучше пойми это сам, и сейчас! Когда тебя сбросит с пьедестала твоей гордыни в мерзкую вонючую грязь греха, будет намного больнее! Да ещё и силы ада набросятся, будут стараться добить тебя и сделать своей добычей. Например, станут убеждать, что ты обречён, и предлагать самоубийство.

Тан внезапно меняется в лице.

– Ты вообще соображаешь, как тебе повезло? – продолжает Тед. – Рядом с тобой человек, поборовший страшное искушение, сделавший осознанный выбор!

Мы уходим в надежде, что Тан его услышал.

Зря он всё-таки переживает, что подумают люди. Какая разница? Главное, чтобы своя совесть была чиста. Чтобы между тобой, Богом и ближними не было никакой лжи.

Тем более я видела, как после той исповеди некоторые подходили к Сейни и обнимали её или просто молча пожимали ей руку. Я уверена, не только я молюсь о её семье.

Той ночью я долго не могу уснуть. Я думаю не только о сестре, но и о Дейне. Что с ним творится и как ему помочь?

Я долго молюсь о нём, а потом вызываю Мари Эрн. У них уже давно тёплые дружеские отношения. И она умеет помогать людям в сложных ситуациях.

– Пожалуйста, поддержи его! – прошу я. – Он такой… Не хочет никому показывать, как ему плохо, избегает касаться этого. Я очень за него переживаю!