Текст книги "Губительные секреты (ЛП)"

Автор книги: Нева Олтедж

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 8 страниц)

– Ита-чи, – пропел он, сделав ударение на последний слог. – Пока ты с нами – клан Учиха в безопасности.

Он потрепал его по голове, но Итачи раздраженно отпихнул руку Шисуи:

– Хватит.

Шисуи звонко рассмеялся, глядя, как он убирает с лица выбившиеся из прически пряди.

– Ладно, идем. Уже почти стемнело.

Итачи знал, что Шисуи переживает. Его показная веселость была направлена исключительно на Изуми. Та чувствовала себя неловко, и друг пытался немного расшевелить ее, показать, что они принимают ее в свою компанию.

Они успели все обсудить до встречи с Изуми. Рассказ Шисуи немало удивил Итачи. Неожиданное спасение, девушка в темно-зеленом кимоно, огненный дракончик. Все это было странно и не до конца понятно.

– Я дома! – воскликнул Итачи, разуваясь.

Изуми несмело застыла у двери.

В коридоре показалась мама.

– Итачи? О, Шисуи-кун, Изуми-чан, рада вас видеть!

При виде нее Изуми немного оттаяла и тоже сняла сандалии.

За столом уже сидел отец и маленький Саске. Отец отвлекся от газеты и смерил холодным взглядом гостей. Итачи еще днем успел предупредить его о своих планах, и отец не был против. Оказалось, он даже рад, что у него есть друзья помимо Шисуи.

Под стальным взглядом главы клана Изуми побледнела. Но отец внезапно сказал, повторяя недавние слова Шисуи:

– Правильно. Здесь вы будете в безопасности.

И вернулся к газете.

Итачи скептически взглянул на него. Отец все еще искал неуловимого ночного преступника и полагал, что старший сын привел друзей ночевать в их дом потому, что он как глава клана Учиха и Военной Полиции Листа своим мастерством и силой сумел бы защитить их.

Но незримая битва за жизнь разворачивалась на слоях, недоступных Злому Глазу Фугаку. Это Итачи, ожидающий атаки гендзюцу, мог защитить Изуми, Саске и Шисуи. Отнюдь не отец. А Шисуи, в свою очередь, был тем, кто сражался на невидимом фронте за жизни остальных Учиха.

Итачи подметил, что, в отличие от отца, мать наблюдала за Изуми с подозрением. И он догадывался почему. Только этим утром она застала их с Шисуи в спальне под действием гендзюцу. Она не требовала подробных объяснений и сдержала свое слово – отец ничего не узнал об утреннем происшествии. Но теперь, когда Итачи привел Изуми, мама насторожилась.

К тому же Шисуи поклялся, что Итачи будет в безопасности. Но как насчет самого Шисуи и этой полуосиротевшей девочки? У мамы было доброе сердце, она переживала и за чужих ребят. Итачи различал в ее выражении лица откровенную досаду, что она взяла с Шисуи клятву только за жизнь своего сына.

Как ни странно, Итачи безошибочно определял чувства матери, в то время как смущение и робость Изуми все еще оставались для него загадкой.

Он невольно сознавал, что ему недоступен целый пласт человеческой жизни, как когда-то был недоступен шаринган. Как активировать шаринган, он уже знал. А вот как отыскать дорогу к тем чувствам, которые раз за разом переполняли Изуми – Итачи не имел ни малейшего понятия.

А Шисуи, кажется, понимал. Пока Изуми ужинала, погрузив взгляд в тарелку с рисом, он наблюдал за ней, и в его глазах сплетались одновременно нежность и мудрость.

Как всегда, Шисуи понимает все, а я – ничего.

Заметив взгляд, Шисуи переключился с Изуми на него и лукаво ухмыльнулся.

…сидел на коленях в собственной спальне. На футонах перед ним мирно спали друзья и маленький брат.

Саске отключился первым. Изуми заснула не сразу: она все еще испытывала неловкость и напряжение. Шисуи, как ни странно, тоже долго не мог уснуть. Его наверняка отвлекали ото сна мысли о Сае и предстоящей схватке. Как понял Итачи из рассказа Шисуи – этот бой должен был стать решающим.

Но к полуночи и братик, и друзья провалились в глубокий сон. Все, что оставалось Итачи – ощущать их ровное течение чакры и ждать. Ждать, когда провалится в гендзюцу Шисуи.

Глава 7. Собственный путь

Шисуи проснулся и встретился взглядом с Итачи. Тот за всю ночь так и не сомкнул глаз. Слева спал Саске. По правую руку белым горбиком под одеялом свернулась Изуми.

Шисуи постепенно осознавал, что произошло, и пустоту, внезапно воцарившуюся в душе, заполнял страх.

Он не провалился в иллюзию Саи.

Черт знает почему.

То ли куноичи была настроена конкретно на Итачи. То ли она испугалась их прошлого столкновения и отступила. А может, решила избежать встречи с опасным для нее противником и выбрала себе более покорную жертву. В любом случае, это означало лишь одно: среди Учиха могли быть новые смерти.

Шисуи присел на футоне, поднял с пола протектор и повязал на голову.

– Чувствую себя скверно, – признался он.

Итачи лишь кивнул в ответ. Он уже все понял.

Все утро они с тревогой прислушивались к новостям, однако ничего не происходило. Фугаку-сан за завтраком мирно пил чай. Его лицо было хмурым, как обычно, но не настолько мрачным, как в тот день, когда погиб Текка. Это обнадеживало.

Новостей не было. Смертей не было. И лишь под вечер стало известно о том, что этой ночью планируется новое внеочередное собрание клана.

Когда Итачи услышал об этом – его прошиб холодный пот.

Значит, все-таки кто-то умер. Он прямо видел, как мир, деревня и клан сухим песком убегают от него сквозь пальцы. Все их старания были впустую. Они рисковали жизнью, барахтались в сумасшедшей иллюзии, но все оказалось зря.

Клан не вытерпит новой жертвы. Это конец.

****

В зале главного здания Храма Нака было жарко. Словно электричество невидимым жалящим напряжением в воздухе струилась ненависть. Итачи различил в толпе стройную фигуру друга, который сидел неподалеку. Шисуи с самого утра замкнулся и молчал. Вот и сейчас просто сидел, прямой как струна, даже не искал глазами по залу Итачи.

Гам затих, и перед собранием встал отец. Поприветствовав братство, он начал издалека: говорил о расследовании ночных убийств Учиха и о том, что следствие зашло в тупик. А Итачи с замиранием сердца ожидал, когда отец объявит имя новой жертвы Саи.

Немного погодя Фугаку наконец перешел к главному.

– Я полагаю, вы правильно истолковали причину очередного преждевременного собрания.

Учиха тревожно загудели.

– Да, братья мои, этой ночью было совершено новое убийство.

Зал взревел.

Итачи опустил глаза в пол. Душу терзали смешанные чувства.

Зря мы затеяли все это. Стоило сказать отцу.

Взгляд невольно потянулся к Шисуи. Тот сидел все так же неестественно прямо, ожидая приговора.

– Однако, – громко возвестил отец и выдержал паузу, чтобы собрание утихло и прислушалось к его словам. – На этот раз убийца обошел наш клан стороной.

Что?

Итачи поднял голову. Он не верил своим ушам.

– Кто это? – спросил голос из зала.

– Девочка из деревенских.

По храму покатился взволнованный гомон. Началось обсуждение. Отец ждал. Он давал соклановцам время переварить новость.

Но если погибла девочка не из клана, значит, это не Коноха. Восстание откладывается.

Итачи почувствовал облегчение.

– Братья!

С татами поднялся Яширо. И что-то в его тоне Итачи решительно не понравилось.

– Они хотят сбить нас с толку! Эта смерть была подстроена намеренно, чтобы запутать Военную Полицию и…

Его голос утонул в воцарившемся хаосе.

Что он городит?

– … и чтобы забрать у нас дело! – закончил Яширо, надрывая голосовые связки, чтобы перекричать толпу.

Итачи вытер потные ладони о штаны.

Яширо сошел с ума.

Он уже не вскакивал, как в прошлый раз, чтобы высказать свою точку зрения. Он понимал, что это бесполезно.

Безумие клана перевалило за допустимый рубеж и уже не вызывало у Итачи ответной реакции. Оно просто проходило сквозь. Итачи пропускал его через себя, чувствовал, как мутится его рассудок, но каким-то образом сдерживался.

– Теперь дело о ночных убийствах ведет Анбу, – продолжал Яширо.

Я не хочу этого слышать. Не хочу.

В душе закипало отвращение ко всем этим людям. Как же они были слепы! Учиха видели лишь то, что хотели видеть: они горели желанием доказать причастность Конохи и игнорировали очевидные факты. Именно поэтому дело все еще не тронулось с места. И именно поэтому его передали в Анбу.

Прежние сомнения рассеялись. Итачи больше не считал, что они с Шисуи поступили неправильно. Да, они проиграли Сае этот бой, но у них и выбора-то не было. Кроме матери, которая верно хранила их тайну – ни один Учиха не воспринял бы угрозу гендзюцу всерьез и не стал для них поддержкой.

Он уже не слушал. Голос Яширо для него слился с шумом собрания.

****

– Шисуи…

– Это могла быть Мэй, – глухо ответил друг.

Он был непривычно бледен. И Итачи не до конца понимал, почему смерть незнакомой девочки потрясла Шисуи до такой степени. Снова тот самый недоступный пласт жизни…

– Теперь ты не сможешь сражаться с Саей. Твои техники не будут работать, – тихо предположил Итачи. – В этом дело?

– Не только.

Шисуи взъерошил волосы, прошелся вдоль обрыва и резко взглянул на Итачи.

– Я хотел найти ее.

Итачи уловил в черных глазах друга мимолетную вспышку незнакомой эмоции. От нее исходили жар и боль.

– Но теперь ты можешь точно узнать…

– Нет, – Шисуи запнулся. – Я хотел… хотел увидеть ее живую.

Итачи не знал, что сказать. Он не умел утешать людей. А когда не до конца понимаешь причину расстройства – это труднее в разы. Лучшему другу было очень больно, Итачи видел это. Но что можно было сделать?

Шисуи тем временем перестал метаться и сел на землю, округлив спину.

Над обрывом зависла яркая недозревшая луна.

– Шисуи, это могла быть не она.

Друг погрузил руки в густую траву и мелко пощипывал концы острых листов.

– Да, – ответил он, немного погодя. – Ты прав.

Но, судя по бесстрастному голосу, Шисуи в это ничуть не верил. Итачи начал потихоньку раздражаться.

– Слушай. Мы не знаем, кто такая Мэй. И мы не знаем, что за девочка погибла прошлой ночью. В Конохе много жителей.

– Но Сая убивала именно Учиха. И вдруг умирает девочка из деревни.

– Это ничего не значит, – твердо ответил Итачи и наконец решился спросить: – Почему тебя это так задело? Вы виделись всего… пару минут.

– Дольше.

– Все равно, не так уж и много.

– Я…

На мгновение Итачи показалось, что сейчас незримая сфера жизни наконец приоткроется для него.

Но друг ответил немного виновато:

– Я не хочу об этом говорить.

Итачи разочарованно выдохнул.

Когда они возвращались домой, темные улицы квартала уже опустели. Стрекотали сверчки. Горящие окна чужих домов отбрасывали на дорогу пятна света.

Шисуи собирался снова попытаться проникнуть в гендзюцу Саи. Был только лишь один способ узнать, погибла ли Мэй этой ночью: наведаться в иллюзорный мир. Если Мэй там – значит, она в порядке. Если Мэй там нет, то вполне возможно, что их худшие опасения подтвердятся.

Намерение друга встревожило Итачи. Если Мэй действительно погибла, то техники Шисуи могли не работать. Это было слишком опасно, но другого выхода он не видел, а с Саей нужно было что-то решать.

– Ты знаешь, я немного подозреваю твою девушку, – неожиданно признался Шисуи.

– Изуми – не моя девушка, просто друг, – машинально поправил Итачи.

– Ну да, – согласился Шисуи, как ни в чем не бывало и ехидно добавил: – Но при слове «девушка» ты сразу подумал о ней.

Даже сейчас, угнетенный и опечаленный возможной смертью своей новой знакомой, он умудрялся его подкалывать.

– А ведь мне не удалось провалиться в иллюзию именно в ту ночь, когда она пришла к тебе ночевать, – не унимался Шисуи. – Смекаешь? Что если…

– Что-то в этом есть, – перебил Итачи, сделал вид, что глубоко задумался и с наигранной серьезностью продолжил развивать идею: – Если Сая – это Изуми, то можно попробовать поймать ее в гендзюцу в реальности. И тогда во сне…

– Ловить своих девушек в гендзюцу уже становится обычным делом, мм? – невесело произнес Шисуи, вспомнив о чем-то своем.

– Мы просто друзья, – с раздражением повторил Итачи.

– Ну да.

Шисуи потрепал его по голове, и Итачи покорно стерпел.

Пускай. Если ему от этого легче, то пусть подкалывает, портит мне прическу. Я не против.

У дома их ждала Изуми. Обняв руками плечи, она одиноко стояла у стены с клановым гербом. Итачи вспомнил, что звал ее к себе ночевать и сегодня, но собрание выбило его из колеи, и он совершенно позабыл об этом.

– Готовь гендзюцу, – заговорщицки шепнул Шисуи, нависнув над плечом.

Итачи отодвинул от щеки физиономию друга, который жарко дышал ему в ухо.

Изуми заметила их и встрепенулась.

– Прости, что так поздно, – смущенно пробормотал Итачи.

– Ничего, Итачи-кун.

Ночь была прохладной. Столько ждать его здесь поздним вечером, в одиночестве, на холоде.

Почему она ждала?

****

Шисуи, скрестив ноги, уселся прямо на полу и положил руки на колени. Он не собирался ложиться спать. Из жертвы Шисуи превратился в охотника. Сая могла намеренно не включать его в свою иллюзию, а терять еще одну ночь не хотелось. Они и так ходили по краю. Сегодняшняя новость об убийстве вполне могла обернуться гражданской войной, если бы погибшим был выходец из клана Учиха.

Изуми и Саске уже заснули. В комнате было темно.

Шисуи выпрямился, сделал глубокий вдох и прикрыл веки. Медитация. Он намеревался сам отыскать гендзюцу Саи.

Глаза застелила тьма. Шисуи отпустил все чувства и расслабился. Он слышал, как тихо шевельнулся Итачи, как сопел Саске, уткнувшись носом в подушку; в саду звонко постукивала о камень бамбуковая трубка шиши-одоши. Шисуи чувствовал свое тело. Ток чакры, течение крови. Сердце билось чудовищно громко. Едва заметная пульсация в ладонях и стопах, животе, в щеках и губах теперь стала ощутима, а потом плавно отступила.

Сознание проваливалось глубже, оставляя окружающий мир где-то далеко-далеко. Шисуи не следил за временем. Быть может, он сидел так всего минуту, а может и несколько часов. Звуки выцвели и затихли, ощущение тела тоже пропало напрочь.

Только тьма и тишина. И намеки на слабые неуловимые образы.

Глубже. Еще глубже.

Стук.

Он открыл глаза.

Полутемная комната.

Сгорбленная тень, сидящая на полу, – Итачи.

Бамбуковая трубка в саду слишком громко стукнула о камень, и Шисуи потерял концентрацию.

Чертов фонтан.

Он вздохнул.

– Не выходит?

– Нет.

– Попробуй еще.

Итачи верил в него. А вот Шисуи изначально сомневался, осуществима ли его задумка: отыскать путь в гендзюцу самостоятельно.

Он опять расслабился.

Звуки. Стук шиши-одоши. Биение сердца. Тьма.

И вновь мгновения сливались в часы, а сознание Шисуи таяло в черноте, становилось легким, словно перышко, но не взлетало, а наоборот падало. Все глубже и глубже. Куда-то в теплые объятия голоса, который звал его по имени.

Глава 8. Десять метров в диаметре

Создать целый мир внутри нашего…

Способности Саи были просто феноменальными. Шисуи уже сомневался, гендзюцу ли это? Возможно, это была комбинация гендзюцу с какими-то другими техниками?

Мысли мешали медитации. Последние отголоски беззвучных рассуждений растаяли. Слишком ничтожный, чтобы двигаться или как-то влиять на окружающую черноту, он не чувствовал тела, только легкость.

Тьма была живой. Шисуи всматривался в нее и понимал, что эта чернота вокруг не пуста. Что-то неуловимое сквозило в ней. Энергия? Из чего вообще был соткан этот мрак?

Ощущение времени окончательно его покинуло. Он пытался отринуть себя, прощупать слой, на котором Сая творила свое искусство. Едва различимым шелестом прокатывалось в нем имя, которое звучало то ли у него в голове, то ли снаружи, в комнатке, где остался дежурить Итачи.

«Учиха Шисуи».

Шисуи попытался ухватиться за него, но имя окончательно обратилось шелестом и растворилось в тишине живой темени. Мрак пощипывал его тонкими электрическими разрядами.

И вдруг все закружилось. Он вернулся из черноты и ощутил свое тело: пульсацию крови, стук сердца, тяжесть собственной плоти, расплывающуюся боль в темечке и чью-то руку на плече.

Уже рассвело. Итачи, невыспавшийся и встревоженный, сидел перед ним на коленях и заглядывал ему в лицо. Чуть поодаль, свернувшись клубочком под одеялом, спала Изуми.

В глазах друга читался вопрос с легкой толикой надежды, но главное Итачи уже понял, только ждал подтверждения.

Шисуи вздохнул и покачал головой.

– Ничего не вышло.

****

Ино сидела на поваленном каменном столбе, вросшем в землю до половины. Разогретый на солнце камень был горячим и приятно грел зад.

Она ковыряла пальцем ямки на выщербленной поверхности, в то время как отец нудно вещал что-то про технику переноса сознания. Перед ним, преданно заглядывая в глаза, стоял Хибари – мальчишка вполовину старше нее – и впитывал в себя каждое слово.

Ино тоже полагалось впитывать. Не за горами было время, когда и ее бы стали на практике обучать клановой технике. Однако то время еще не пришло, и нудные россказни отца Ино не впечатляли. Она хотела пойти гулять, но долг удерживал ее на полянке для тренировок. Отец сказал, ей будет полезно понаблюдать, и подмигнул, намекнув, что ему требуется помощь. Он дал ей старые наручные часы и сказал следить за временем, если Хибари промахнется.

Ино чувствовала себя важным звеном тренировки Хибари, хоть и мысли ее витали далеко от площадки. Пока она тут грела задницу на камне, эта широколобая могла наткнуться на Саске-куна, и заветная любовь Ино навсегда бы досталась сопернице. Широколобая… Будь Сакура и вправду дурнушкой, Ино не стала бы рвать с ней отношения. У уродины не было бы шансов на Саске-куна. Но Сакура была достойной соперницей, и это будило в ней зверя.

– …ты слушаешь?

Она перестала ковырять выемку.

– Ну да. Я все слушаю.

– Противник не будет оставаться неподвижным. Битва всегда происходит в динамике. Если промахнешься, твое сознание не вернется в тело несколько минут. Для обычного сражения шиноби это почти вечность. Если тебя не подстрахуют товарищи, ты погибнешь, а даже если подстрахуют – ты станешь для них обузой. Потому мы и тренируемся…

Голос отца снова стал уплывать куда-то на фон, а Ино погрузилась в свои мысли. Клановая техника – это преимущество. Она может выглядеть круто, но…

Толку с дурацкой техники, из-за которой я стану обузой? Р-р.

Ино вяло наблюдала за тренировкой. Хибари пытался поймать своего учителя в фокус сомкнутых в печати рук, но отец постоянно перемещался, пусть и не быстро, и мальчишка просто водил руками в воздухе, никак не решаясь применить технику. Тренировка стала увлекать Ино. Наблюдать за тем, как другие работают, всегда приятно.

Наконец Хибари рискнул: сосредоточенно поджал губы, нахмурился, и Ино поняла, что он собирается перенести свое сознание в ее отца именно сейчас. Тело мальчишки обмякло и шлепнулось в траву.

Отец остановился.

Получилось?

Отец сделал пару шагов к бесчувственному телу Хибари.

– Получилось? – нетерпеливо спросила Ино уже вслух.

– Нет. Промахнулся.

Ино поежилась, оглядывая зеленую полянку, залитую рваными пятнами солнца.

– И… где он теперь?

Отец серьезно посмотрел на нее.

– Где угодно. Подождем. Пару минут, и его сознание вернется в тело. Следишь за часами?

Ино поспешно вытянула из кармана тяжелые мужские часы. Их циферблат был размером с ее ладошку.

– Ха-ай!

Секундная стрелка завершила круг. Ино, беззвучно шевеля губами, отсчитывала капающие мгновения. Стрелка завершила еще один круг. Ино пытливо взглянула на мальчишку. Тело Хибари оставалось неподвижным.

– Па-ап?

Отец нахмурился.

– Уже должен был вернуться.

Он перевернул ученика на спину и похлопал по щекам. Хибари не отреагировал. Ино взволнованно глянула на часы. Секундная стрелка добегала еще один круг.

****

Пример Шисуи пробуждал в Мэй непривычную смелость. После его ухода она долго игралась со свечой, пытаясь сотворить дракончика, но такой, как у Шисуи, все равно не получался. Шисуи создавал его в мельчайших деталях: коготки, пластины на спине, чешуя… То ли у него было не так печально с воображением, то ли каким-то образом получалось лучше контролировать огонь.

Под действием фантазии Мэй огонь изменял форму и вытягивался, отращивал себе намеки на лапки и усы и тут же срывался в обычный огонек свечи, теряя с таким трудом созданные очертания.

Что-то тяжело плюхнулось в самое сердце.

Новая жертва.

Мэй подскочила и привычно стукнулась головой о потолок пещеры. Потирая макушку, подошла к одной из стен и силой мысли отворила в ней дверцу.

За дверью развернулась бездна. В ней переливались и смешивались краски, возникали и тут же растворялись случайные образы людей, мест, явлений природы. Сая отдыхала. Во время отдыха она не могла полностью контролировать их мир, и он терял формы.

Значит… это не Сая перенесла его к нам? Тогда как он попал сюда?

В любом случае, стоило попытаться спасти мальчика, пока его не заметила Сая. Мэй сглотнула. Шагать в бездну всегда было страшно. Она решалась всего несколько раз: когда пыталась спасти тех мальчиков.

У меня получалось тогда. Я смогу.

Она выдохнула и сделала шаг.

Дверь исчезла. Вихрь красок и образов прошивал ее насквозь и пытался растворить в себе без остатка, лишить воли, раздробить ее слабую личность и переварить, как переваривал тех, кого Сае уже удалось убить.

Мэй давно заметила: чем больше Сая убивала, тем ярче и натуральнее становился мир. И тем сложнее было им управлять.

Перед глазами мелькнул воспоминанием огненный дракончик Шисуи.

Мэй открыла глаза. Ее воля захватила вихрь, вторгшийся в личность, и сумела немного подавить… Совсем чуть-чуть. В то время, как Сая способна была контролировать все, Мэй доставался жалкий клочок в десяток метров диаметром.

Ноги коснулись бетонных плит с гладкими краями и желтыми макушками одуванчиков внутри земляных швов. Шаткий островок опоры десять метров диаметром закрепился, и Мэй огляделась кругом. Она каким-то образом чувствовала того мальчика, который свалился к ним сам по себе. Даже не могла объяснить как. Просто знала.

– Э-эй!

Ее крик прокатился по измерению и утонул где-то в далеких красках. Потерянный мальчик откликнулся. Она не слышала его голос, но теперь они оба чувствовали присутствие друг друга. Мэй знала: мальчишка потянется к ней. В океане хаоса он наконец нашел за что ухватиться.

Давай. Быстрее. Успей!

Над головой раздался нарастающий вопль, и прямо на бетонные плиты свалился светловолосый мальчишка. Он больно ушибся и потер разбитые колени.

– Ай-йя-яй.

Мальчик вдруг замер, глядя на нее снизу вверх.

– Эй, а ты кто вообще? И… э-э… где я?

– Как ты попал сюда?

– Использовал технику.

– Какую?

– Переноса сознания. И промахнулся, судя по всему. Ты галлюцинация, да?

– Идиот, ты погибнешь! Если Сая тебя…

Краски кругом рассыпались. Хаос на глазах преображался в деревню Скрытого Листа. Людей кругом не было. Дороги заросли травой. Окрепшие деревья, выросшие давным-давно где ни попадя, разрушали корнями дома. Безжизненное кладбище, отданное на откуп природе – любимый пейзаж Саи.

Черт.

Мэй сжала кулаки и огляделась кругом. Поросшая сорняками дорога не примыкала к ее плитам вплотную. Вокруг островка с одуванчиками пролегала широкая щель – граница между крохотным клочком, отведенным для нее, и царством Саи.

Сая остановилась на границе и с сомнением взглянула на мальчишку, которого Мэй пыталась закрыть собой. На ее угрюмом лице не было ни злобы, ни привычного самодовольства. Мэй понимала почему. Сая привыкла все контролировать. Всех жертв она вытягивала в их мир самостоятельно, когда жители Скрытого Листа погружались в сон и их сознания теряли крепкую связь с телом. Добровольно сюда попадал только один человек: Учиха Шисуи. И Сая его боялась. Теперь она наверняка размышляла: если этот мальчик точно так же сумел выбраться в их мир самостоятельно, не мог ли он так же сопротивляться ее силам, как и Шисуи?

Голос Саи дрогнул:

– Это еще кто?

Мальчик, кажется, стал понимать, что они с Саей не галлюцинации, и насторожился.

– Ты! Я к тебе обращаюсь, – прикрикнула Сая, склоняя голову чтобы высмотреть парнишку за плечом Мэй. – Как твое имя?

– Яманака Хибари. – Мальчик поднялся на ноги и вышел из-за спины Мэй. – Да кто вы такие?

– Яманака, – настойчиво повторила Мэй, игнорируя вопрос Хибари. – Он Яманака. Не Учиха. Отпусти его, Сая!

Сая цыкнула и скривилась.

– Нет.

– Он ничего тебе не сделал.

– Отдай его.

Сая подступила ближе.

Мэй лихорадочно ощупала границы их мира. Когда-то ей удалось открыть дверь и вытолкнуть во внешний мир Учиху Итачи. Удастся ли такое с Хибари?

– Он попал сюда самостоятельно. Выберется – расскажет другим. Расскажет Учихе Шисуи.

– Тем лучше.

– Он все разрушит!

Воздух всколыхнула жадность. Мэй чувствовала ее также отчетливо, как если бы эта жадность исходила из глубин ее сердца, а не Саи.

Она вдруг поняла.

– Дело… дело уже не в мести, так ведь? – проговорила она медленно.

Сая хмурилась.

– Верно.

– Тебе просто нравится убивать, – развивала мысль Мэй.

– Жизнь – мощная штука. Чем больше жизней я топлю в своем мире, тем реальнее он становится. Мне нужна его жизнь. Плевать, Учиха он или Яманака.

– Что происходит? – встревожился Хибари.

Мэй крепче сжала кулаки. Судя по решимости Саи, ей предстояло выдержать нелегкую битву. Заведомо проигрышную. Десять метров в диаметре – ничто по сравнению с целым миром.

****

Третий сидел на подушке и курил трубку.

Итачи присел на одно колено, склонив голову. Пряди волос закрывали ему обзор. Он не видел лица Сандайме, только чувствовал терпкий запах табака да косился на Шисуи время от времени. Шисуи в такой же позе присел рядом с ним.

– Вот как. Гендзюцу? – хрипло сказал Третий.

– Хай, – подтвердил Шисуи.

Они погрязли в этом всем настолько глубоко, что отступать было глупостью и трусостью. Но их приватное расследование зашло в тупик. Им нужна была помощь, и Итачи в глубине души молился, чтобы Третий и правда помог им. Он был уверен в себе и в решении Шисуи, но происходящее на собраниях сеяло в его душе зерна сомнений.

Мы – Учиха. У Военной Полиции отобрали дело, а мы даже не Военная Полиция. Что, если он откажет и запретит…

– Поместить несколько людей одновременно в одно гендзюцу. Гм. – Третий закусил трубку. – И ты говоришь, Шисуи-кун, что отыскал способ управлять им? Значит, шаринган все-таки способен сопротивляться.

– Это случайность, Хокаге-сама, – скромно ответил Шисуи. – Мне просто повезло. Куда более опытные пользователи шарингана погибли.

– Да, Текка… Гм. Это нужно обдумать. Шиноби, способный создавать такие иллюзии… Спасибо за информацию, Шисуи, Итачи. Я дам вам знать.

Итачи поднялся на деревянных ногах.

Только бы он разрешил нам.

Отказ Сандайме означал чью-то новую гибель, а Итачи не хотел больше смертей.