Текст книги "Эксперт № 10 (2014)"
Автор книги: Автор Неизвестен
Жанр:
Публицистика
сообщить о нарушении
Текущая страница: 5 (всего у книги 9 страниц)
Качество стейков зависит от соблюдения стандартов (например, от поддержания в камере необходимой температуры и влажности), объясняет управляющий. Они существуют даже для прожарки мяса. Есть еще стандарты оснащения оборудованием, работы официанта, подбора официантов (возраст от 24 до 28 лет, знание английского не ниже intermediate, обязателен опыт работы в других ресторанах). «В Goodman стандарты более жесткие, в других ресторанах группы – менее, – говорит Александр Крылов. – Мы можем взять человека и без опыта работы, но в другой ресторан. Скажем, новый сотрудник поступает в “Колбасофф” и, если хорошо себя зарекомендует и мы увидим его желание работать, мы возьмем его в Goodman».
Поваров в Goodman стараются отбирать уже в кулинарных училищах. «У нас есть договоры с училищами о стажировке учащихся в наших ресторанах, – рассказывает Крылов. – А после перехода в штат повар, как и все, кто приходит к нам работать, проходит обучение в университете компании». У каждого курса есть общая (лекции о компании, ее концепции) и специальная (профессиональные дисциплины) составляющие. «Два раза в год каждый сотрудник проходит аттестацию, – продолжает управляющий. – Помимо баллов там всегда указаны рекомендации. По рекомендациям сотрудникам могут назначить соответствующие тренинги».
Стандартизация бизнес-процессов пришла в Goodman, видимо, совсем недавно, уже после того, как основатель компании отошел от дел. По словам Зельмана, он фактически перестал вмешиваться в работу ресторанов сетей Goodman, «Колбасофф», «Филимонова и Янкель» примерно три года назад. Разное отношение к этому вопросу видно уже по реакции на него управляющего и Михаила Зельмана. Если создатель ресторанов Goodman с плохо скрываемым раздражением бросает фразу, что «менеджерам, официантам и поварам надо просто хорошо делать свою работу» и «не может быть, скажем, бизнес-процесса чистки зубов», то Александр Крылов подчеркивает необходимость стандартизации и формализации работы.
Рост текучки кадров с 4–5 до 12–13% вызван как раз изменениями в стиле работы, признается директор компании: «В 2013 году ушло больше сотрудников, чем раньше, потому что мы поменяли подход к бизнесу». Однако смена части персонала, по мнению Крылова, сети не повредила: «Я считаю, что у нас в этом году произошел определенный прорыв. Мы поменяли команду менеджеров, стали больше думать над продажами, над соблюдением стандартов – наши стандарты хороши, надо только их выполнять. Не все, к сожалению, были к этому готовы».
Здесь не любят слово «клиент»
Текучку кадров в Goodman, кстати, официально называют «стабильность кадров». Термин придумал еще Зельман. «Я руководствовался поговоркой “Как вы яхту назовете, так она и поплывет”», – вспоминает он. Примерно так же сильно, но уже по другим соображениям, здесь не любят слово «клиент». «Клиент – это что-то бездушное, да и слово это придумали люди бездушные, – говорит Александр Крылов. – У нас в Goodman не клиенты, у нас – гости. Гость – это тот, в ком есть душа».
Душа душой, однако и для работы с гостями есть определенные стандарты. «Существует множество способов сбора отзывов: книга жалоб и предложений, менеджер ресторана, сайт, – рассказывает Крылов. – В каждом ресторане есть еще и специальный менеджер по работе с гостями. Существует алгоритм работы – как должны отрабатываться и передаваться руководству отзывы. В течение двух дней менеджер обязан ответить гостю на его обращение. Далее назначается ответственный за отработку жалобы, который должен принять меры и сообщить, что сделано для того, чтобы отрицательное впечатление гостя изменилось на положительное. Гость, как правило, приглашается в ресторан на ужин».
Если гость не совершил преступления, он всегда прав. «Если речь не идет о криминале, мы стараемся все конфликты решать в стенах ресторана», – заверяет Крылов. Но в каждом случае вышколенные сотрудники Goodman не спешат шуметь или вызывать полицию. «Недавно по нашим ресторанам начал ходить злостный неплательщик, – говорит генеральный управляющий. – Человек освободился из мест лишения свободы. Приходит, очень много кушает, а потом говорит: “Делайте со мной что хотите”. Стараемся его просто не пускать». Такая миролюбивая политика привела к исключительной лояльности посетителей ресторана: «Были случаи, когда гость скандалил, дебоширил, а потом уходил. Но в ста случаях из ста такие люди возвращались к нам на следующий день, чтобы уладить проблему».
У Goodman сложилась постоянная и стабильная клиентура: по данным «Арпиком», число гостей ежемесячно обновляется не более чем на 10%. При этом Крылов, который лично работает с отзывами, помнит большинство жалоб и происшествий, затрудняется привести пример какого-либо серьезного предложения клиента относительно улучшения сервиса или меню. «Было как-то предложение ввести летние коктейли, которое мы с удовольствием реализовали, – говорит он через некоторое время. – Больше ничего более или менее серьезного не было. Наверное, нашим гостям нравится и наше меню, и наше обслуживание».
Печать настоящих вещей Елена Николаева
– На что делаете ставку? – Рынок молодой, но очень стремительно развивается, и мы одни из первых, кто начал этим заниматься в России. У нас сильная команда, умные процессы по lean startup, мы хорошо знаем, что делаем, куда двигаться и как развиваться.
section class="box-today"
Сюжеты
Эффективное производство:
Белорусский калий пришел в Россию
Крест для агрария
Ответный удар «Фосагро»
/section section class="tags"
Теги
Эффективное производство
Инвестиции
Эффективное управление
/section
Упустила ли Россия революцию в 3D-печати? Пока нет. Однако при склонности отечественного бизнеса жить так, будто времени не существует, и стремиться к сиюминутной выгоде на давно изживших себя мощностях есть риск, что крупные предприятия пропустят момент, когда производство изменится до неузнаваемости. Хотя, конечно, традиционные заводы 3D-принтеры не вытеснят. Последствия их распространения в перспективе пяти—десяти лет будут следующие: упростится и ускорится цепочка создания и производства продуктов; сократятся сроки доставки, в том числе деталей, подлежащих замене; сменится географическое размещение заводов: за счет сокращения персонала и площадей появится возможность быть ближе к потребителю; появятся шансы у молодых, гибких компаний.
figure class="banner-right"
figcaption class="cutline" Реклама /figcaption /figure
И поскольку на старте решения «от головы до хвоста» идут быстрее, шансы стартапов в этом секторе увеличиваются в несколько раз. У тех, кто не готов вкладывать большие суммы в закупку оборудования, есть другой весьма перспективный путь: стать посредниками между разработчиками, пользователями и владельцами промышленных 3D-принтеров.
Путем создания инфраструктуры, или, как теперь модно говорить, экосистемы, пошли основатели онлайн-платформы для персональной 3D-печати – компания 3DPrintus. Настоящие самолет или танк, конечно, не сделают, но вот любую небольшую модель, фигуру, идею – воплотят. Дизайнеры нарисуют, а партнеры компании – владельцы дорогих профессиональных машин – материализуют. Причем в любом цвете и материале. Маржинальность этого бизнеса, кстати, на уровне 30–50%.
Особенности объемной печати
Существуют профессиональные 3D-принтеры – стоимость начинается от 100 тыс. долларов, они имеют внушительные габариты и требуют дорогих расходных материалов. «Бытовые» принтеры, работающие по технологии FDM, – настольные аппараты, их простейшую разновидность можно приобрести примерно за 500 долларов. Это примерно как сравнивать профессиональный фотоаппарат и камеру телефона – разница в качестве, возможностях, цветах и материалах существенная, но пользоваться можно.
Одни 3D-принтеры печатают металлом, другие – пластиком, третьи делают прототипы из гипса. Материалов множество. При виде аппарата в действии захватывает дух: буквально на глазах из ниоткуда вырастает объект – бери и пользуйся. Заводские установки, с помощью лазера наращивая слой за слоем, создают детали из порошка – пыли. Любительские получают вещь, нагревая материал и оказывая на него давление.
Константин Иванов, 26; образование: Международный институт рекламы
Но чтобы напечатать объект, его нужно сначала смоделировать на компьютере. А для этого, в свою очередь, необходим специальный софт. «Мы сделали платформу для 3D-печати персонализированных товаров. То есть разрабатываем популярные шаблоны, которые можно дополнить своими деталями и “пожеланиями”. Мы также помогаем клиенту разработать его идею с нуля. И от картинки на мониторе переходим к ее материальному воплощению. Заказ размещаем у наших партнеров – владельцев промышленных 3D-принтеров. И через семь—десять дней клиент получает готовое изделие. Можно скачать модель и распечатать самому. В любом случае платформа – старт для энтузиастов», – объясняет суть идеи 3DPrintus Константин Иванов .
Проект запущен в начале 2013 года. Сооснователи 3DPrintus – Константин Иванов, Евгений Гинзбург и Дмитрий Масленников – состыковали нарастающий спрос на персонификацию окружающих вещей и массовое распространение принтеров объемной печати. «Изучили зарубежные проекты, наиболее успешные из них работают уже несколько лет – это shapeways.com, i.materialise.com, sculpteo.com, twikit.com. Поняли также, что развиваться в направлении России никто из них не собирается – в основном из-за логистики. В марте начали анализировать рынок, проверять, как люди реагируют на предложение. Практически в ручном режиме вели проект до лета. Собрали несколько сотен подписчиков, и стало ясно, что рынка пока нет и его предстоит долго раскачивать. Поначалу думали о печати кукол – уменьшенной копии человека, но потом поняли, что это слишком нишевый продукт. Однако уже летом начали набирать команду и пытаться выполнять заказы», – вспоминает Иванов.
Для всех участников проекта это не первый бизнес. В стартап-тусовке они люди известные. Константин, например, с 18 лет участвовал в нескольких проектах, таких как дизайн-студия и digital-агентство. Дмитрий и Евгений работали над стартап-акселератором «МетаБета», который и выступил посевным инвестором, выделив 3DPrintus порядка 20 тыс. долларов. Летом 2013-го «МетаБета» совместно с «Яндексом» организовали летний лагерь и конкурс проектов. Идею с 3D-печатью представили на конкурсе – и вышли в финал. К осени 3DPrintus получил инвестиции на 130 тыс. долларов еще из двух источников. Тогда, набрав полноценную команду, начали работать всерьез. Для себя компания определилась с тремя реперными точками: 1) создать продукт; 2) сформировать сообщество; 3) наладить партнерство как с разработчиками моделей, которые могли бы их выставлять для скачивания за роялти, так и с владельцами промышленных печатных устройств.
Клиенты и их выгода
Евгений Гинзбург, 30; образование: МГУ им. М. В. Ломоносова
Направлений работы у 3DPrintus два: b2с и b2b. Первое должно приносить много недорогих заказов, второе – отличаться большим бюджетом и постоянством. Для малого бизнеса как распространение 3D-принтеров, так и работа со специализированной платформой для моделирования, позволяющей к тому же попасть с единичным заказом на промышленный аппарат, действительно открывает большие перспективы. Дело в том, что дороже всего обходится разработка первой мастер-модели, ведь ее нужно сконструировать. Остальные – это стоимость расходного материала и оплата услуг посредников, мелкие изменения ценник почти не увеличивают. В целом 3D-печать финансово оправданна, если создавать до ста одинаковых маленьких объектов. Более массовый заказ лучше размещать на профильных предприятиях.
В списках клиентов b2c – дизайнеры, архитекторы, скульпторы, инженеры, геймеры и желающие напечатать необычную вещь, например в подарок. Это может быть и крупный корпоративный заказчик, который решил проявить оригинальность. b2b-клиенты – девелоперские и инженерные компании, банковские группы, макетные мастерские.
Отдельная ниша – владельцы домашних 3D-принтеров. Пока что это дорогие игрушки. Но качество их печати и возможности растут быстрее, чем, скажем, появляются новые модели смартфонов. При этом стоимость аппаратов и расходных материалов падает. Скорее всего, уже в течение пяти лет в развитых странах «объемник» будет стоять в каждом доме. При этом модели вещей, как и сегодня, придется где-то брать. И основатели 3DPrintus рассчитывают удовлетворить намечающийся ажиотажный спрос.
Среди особенно запомнившихся заказов Константин Иванов называет монеты из латуни с логотипом непризнанного мировым финансовым сообществом биткоина, выставочную модель машины «Волга-21» длиной почти полметра, миниатюрные «макинтоши», изготовленные к 30-летнему юбилею этого компьютера. Менее затейливых проектов – сотни. Это и персонифицированные чехлы на смартфон, и оправы для очков «под себя», и логотипы компаний… Конечно, в большинстве своем идущие в объемную печать фигурки – потребительский фан, продукт настроения. Однако, например, изготовление одной детальки для замены в каком-нибудь бытовом аппарате может сэкономить время и продлить жизнь гаджету.
Стоимость заказа формируется в зависимости от того, с чем пришел в 3DPrintus клиент. «Заказчиков условно можно разделить на два вида: профессиональные дизайнеры, у которых уже есть готовая 3D-модель, и частные клиенты и компании, у которых есть только идея того, что им необходимо напечатать. Цена для первых формируется исходя из стоимости 1 куб. сантиметра объема 3D-модели из выбранного материала. Для вторых – из стоимости 3D-моделирования и 3D-печати за объем», – рассказывает Константин. На этом варианте монетизации, по его словам, 3DPrintus не останавливается. «Начали мы с агентской модели, а сейчас переходим на построение e-commerce-платформы для клиентов и дизайнеров, где берем комиссию за покупку моделей, их 3D-печать и заказ 3D-моделирования в сообществе дизайнеров».
Обоюдная выгода
Дмитрий Масленников, 25; образование: РГУТиС
Покупать собственные 3D-принтеры создатели платформы 3DPrintus пока не собираются.
«Для этого придется привлекать порядка десяти миллионов долларов, которые будут окупаться несколько лет. Поэтому нам важно раскачать рынок. Сейчас его почти нет, но впоследствии он станет драйвером и нашего роста», – объясняет стратегию Константин Иванов. С владельцами промышленных аппаратов оказалось выгоднее наладить партнерство. Не все их мощности загружены, и около двух десятков производств в России, Латвии, Белоруссии и на Украине выразили готовность сотрудничать. Однако, по словам Константина, основных партнеров пять: «С ними отработаны бизнес-процессы и лучшие цены, которые мы и транслируем клиентам со своей маржей. А на нашей стороне – весь маркетинг и клиентский сервис».
Дизайнеры же, которые размещают свои 3D-разработки, получают роялти с каждого скачивания. Все довольны. А основной куш снимает посредник, то есть 3DPrintus. Казалось бы, на несуществующем рынке нет и профессионалов, которые смогли бы делать модели, пригодные для скачивания и воплощения в жизнь. Но Константин уверяет, что люди шли к ним сами, загоревшись идеей. Дело в том, что специалистам в смежных областях, которые обращаются к объемной печати, необходимы лишь дополнительные навыки: «Например, скульпторы. Они существовали в цифровом мире, но делали это на экране. Дизайн всегда привязан к методам производства. Придется переучиваться. Это недолго – достаточно потренироваться на пяти—десяти моделях. Софт может автоматически исправлять некоторые ошибки. При этом дизайнеры могут монетизировать свои разработки, каждый раз получая роялти. Хотя и эту систему у нас в стране нужно налаживать. Создать модель можно и не имея начальных навыков. Просто понадобится больше тренировок», – объясняет Иванов.
В перспективе, кстати, предприниматели надеются доработать софт до автоматического расчета заказа. Тогда клиенту достаточно будет загрузить готовую модель, нажать на кнопку и отправить заказ на производство. А 3DPrintus только упакует и доставит.
Калькулятор
В штате 3DPrintus 12 человек. Это бизнес-девелоперы, менеджеры по работе с клиентами, маркетологи, разработчики и дизайнеры, специалисты по SMM & PR. Скорее всего, все они получают небольшую зарплату за обещание больших перспектив. Больше всего денег, по словам Константина, идет собственно на команду, которая делает весь бизнес, разработку технологической платформы, порядка 20% съедает реклама. Среди инструментов – социальные медиа, e-mail-маркетинг, контекстная реклама, выставки и конференции, партнерские программы.
Средний чек 3DPrintus в b2c-сегменте – 4,5 тыс., в b2b-сегменте – 25–50 тыс. рублей. Ежемесячный прирост клиентов – 30%. Однако на точку безубыточности проект еще не вышел: месячный оборот – около 100–200 тыс. рублей, ожидаемый прирост – 20–30%. По словам Иванова, «при наших средних чеках и 100–150 заказах в месяц это достижимо». Маржа в этом бизнесе высокая: «Так как мы имеем дело с промышленным 3D-производством, себестоимость у нас сильно зависит от используемой технологии и материала 3D-печати. Маржу мы держим на уровне 30–50%».
Резюме
Зачастую многие компании, несколько опередившие рынок, не доживают до накатившей волны спроса. Но рынок 3D-печати растет, по разным оценкам, на 50% в год, так что дождаться массового спроса проект, по всей видимости, сумеет.
Когда говорят пушки, музы молчат Александр Ивантер
Вокруг масштабной чиновничьей концепции развития Дальнего Востока разворачивается нешуточная аппаратная борьба. Анализ содержательных развилок федеральной политики в отношении макрорегиона отодвинут на задний план
section class="box-today"
Сюжеты
Экономический потенциал регионов:
Маховиков ушел к Басаргину
Не уничтожать – уживаться
Если бы я знал, где здесь дверь
/section section class="tags"
Теги
Экономический потенциал регионов
Дальний Восток
Политика в регионах
Бизнес и власть
Инвестиции
Долгосрочные прогнозы
/section
Концепция развития Дальнего Востока, предложенная осенью прошлого года полпредом президента в ДФО вице-премьером Юрием Трутневым и главой Минвостокразвития (МВР) Александром Галушкой , начинает обрастать подробностями. Они были доложены авторами концепции на совещании у премьер-министра Дмитрия Медведева 5 февраля. Институциональное ядро конструкции составляют так называемые территории опережающего социально-экономического развития (ТОР) – принципиально улучшенный аналог нынешних особых экономических зон (ОЭЗ), cо сверхльготным финансовым (налоговым, таможенным, тарифным) и административным режимом функционирования, конкурентным в сравнении с лучшими практиками специальных зон Китая, Японии, Тайваня, Гонконга и Сингапура. В одном только Приморском крае МВР планирует создать двенадцать таких зон, причем осторожные возражения членов правительства и ряда экспертов о необходимости их предварительной обкатки на какой-то одной экспериментальной территории идеологи концепции отвергают – они предпочитают руководствоваться принципом «либо все, либо ничего».
figure class="banner-right"
figcaption class="cutline" Реклама /figcaption /figure
Не менее масштабны планы тандема Трутнев—Галушка и в отношении «надстройки» над ТОРами. Предполагается, что новое ОАО «Развитие Дальнего Востока» займется собственно созданием этих зон, управлением ими, девелопментом инвестиционных площадок. Капитализацию акционерного общества в размере 69 млрд рублей предлагается провести в течение трех-пяти лет за счет средств федерального центра (бюджета, суверенных фондов, целевой эмиссии облигаций под госгарантию – возможны варианты). В придачу должны быть созданы два территориальных агентства: по привлечению инвестиций и поддержке экспорта, а также по развитию человеческого капитала. Наконец, ныне существующий Фонд развития Дальнего Востока и Байкальского региона следует передать в подчинение и оперативное управление от Внешэкономбанка МВР, при этом докапитализировав его за счет государственных средств до 100 млрд рублей (нынешний уставной капитал – 15,5 млрд рублей).
Есть еще длинный перечень административных полномочий, которые МВР намерено сосредоточить в своих руках на подведомственной территории, отобрав у других ведомств. Мы не станем утомлять вас деталями. Гораздо важнее другое: вся эта пирамида грандиозных чиновничьих конструкций, которую планируется полить живительной влагой десятков миллиардов рублей из карманов налогоплательщиков, зиждется на крайне невнятном содержательном фундаменте. Четкая концепция бизнес-начинки ТОР, механизмов их создания и развертывания либо в принципе отсутствует, либо так и не донесена до широкой публики. Весьма показательно, что стенограмма упомянутого совещания у премьер-министра на официальном сайте ограничена вступительным словом Дмитрия Медведева. Участники мероприятия в неофициальном порядке говорили о жестком противоборстве внутри кабинета по поводу столь необычной и весьма конфликтной аппаратной инициативы «дальневосточников».
Придатки и придатки
Надо сказать, что экономическое содержание ТОР претерпевает определенную эволюцию. Если в момент первоначального вброса концепции (октябрь 2013 года) речь шла о том, что эти зоны должны быть ориентированы на экспорт продукции (по умолчанию – преимущественно сырьевой) в страны АТР, то в нынешней редакции целевой функцией ТОР называется «организация несырьевых производств, ориентированных в том числе на экспорт». Такая «подвижность» концепции не может не вызывать настороженности относительно качества и глубины ее проработки авторами.
Есть много вопросов к концепции и у экспертов. «Меры, работающие на “открывание” экономики Дальнего Востока глобальным инвесторам, считаю правильными. Но! Почти все льготы предполагаются за счет региональных бюджетов: налоги на прибыль, имущество, земельный налог. Опять доброта федералов за чужой счет, – считает директор региональной программы Независимого института социальной политики Наталья Зубаревич . – А инфраструктуру кто будет улучшать? У регионов совсем нет на это денег. Опыт проекта “Сахалин-2” показал, что это может делать сам инвестор – у себя точно не разворует. Нужно обсуждать этот вопрос. Кроме того, пугает запланированное количество зон. Потренируйтесь сначала “на кошечках”, отработайте инструменты поддержки. Ну и конечно, нельзя передавать Фонд развития Дальнего Востока Минвостокразвития. У него нет даже той минимальной входной экспертизы окупаемости и качества проектов, которую обеспечивает ВЭБ. Министерство, распределяющее деньги на инвестпроекты, намного хуже банка».
Полпред президента в Дальневосточном федеральном округе Юрий Трутнев: «Если мы сможем создать и задействовать передовые модели развития на Дальнем Востоке, потом их вполне можно будет тиражировать на других территориях страны» (из интервью газете «Коммерсантъ» 17.02.2014)
Фото: РИА Новости
Безусловно, в принципе нет никаких оснований стыдиться сырьевой специализации макрорегиона. Богатства недр и близость к быстрорастущим азиатским рынкам – два очевидных конкурентных преимущества Дальнего Востока, которыми странно было бы не воспользоваться. Сегодняшнее недропользование – это и есть «сложная экономика», напичканная хайтеком и использующая труд высококвалифицированных специалистов. Чтобы перестать быть сырьевым придатком, надо сначала стать им, убеждали нас руководители крупных майнинговых компаний, работающих в ДФО, в процессе подготовки предыдущей публикации, посвященной анализу концепции развития макрорегиона (см. «Свободно конвертируемый округ», «Эксперт» № 44 за 2013 год).
Мы готовы согласиться. Правда, с одной оговоркой: чрезвычайно важно с самого начала заботиться об удлинении цепочек создания стоимости, уходе от экспорта необработанного сырья, переходе к его высокотехнологичной добыче и углубленной переработке, с одной стороны, и о максимизации мультипликатора от сырьевых проектов к местной несырьевой экономике – с другой. Близкую по смыслу идею развития инновационно-сервисных «дуг» вдоль границы с Китаем давно продвигает директор Института экономических исследований ДВО РАН академик Павел Минакир .
Именно такой сценарий – выращивание на сырьевом фундаменте целых отраслей с высокой добавленной стоимостью – удалось реализовать Австралии, Канаде, в последнее десятилетие в значительной степени и Бразилии, которые уже язык не поворачивается назвать чьими-то сырьевыми придатками.
«Будет ли способствовать концепция ТОРов решению задачи выстраивания и удлинения цепочек создания стоимости от сырья к более высоким переделам? Может быть, да, а может, и нет, – рассуждает Павел Минакир. – Кооперация производств зависит от множества обстоятельств, среди которых технологическая конкуренция на рынке, доступный масштаб производства, экономический, трудовой и технологический потенциал конкретной территории. Но главное, такие цепочки – это элемент корпоративной политики на конкретных отраслевых рынках. Потому они могут иметь смысл, а могут и не иметь по сугубо технологическим причинам. Сам по себе льготный режим создать сие счастье не может».
Льготный режим и конкуренция в этом деле с Сингапуром и Шанхаем – это замечательно, но реальная конкуренция на инвестиционном рынке вовсе не сводится к соревнованию на ниве налоговых льгот и административных барьеров, это соревнование может привести к успеху только при прочих равных, а «прочие равные» – сравнительные издержки производства, сравнительный масштаб производства, сравнительная квалификация труда, сравнительное качество инфраструктуры, сравнительные условия доступа на рынки сбыта, рынки денег, капитала и технологий. Выстраивание всех этих составляющих требует серьезной, кропотливой работы, причем не с абстрактными инвесторами, а с конкретными хозяйственными субъектами.
На посту сопредседателя «Деловой России» Александр Галушка руководил разработкой мер по улучшению бизнес-климата. Теперь ему представляется возможность реализовать свои наработки в отдельно взятом макрорегионе
Фото: РИА Новости
В частности, требуется синхронизация наращивания глубины использования сырьевого потенциала с инвестпрограммами естественных монополий. Простой пример. Если при прокладке магистрального газопровода Сахалин—Владивосток был бы предусмотрен 300-километровый отвод до Советской Гавани, тамошняя портовая ОЭЗ могла бы иметь совсем другие перспективы развития. Электростанция, которую там надо строить, потребовала бы капзатрат в разы меньших, чем расчетные нынешние. Появилась бы возможность создавать современные химические производства в рамках действующего нормативного режима ОЭЗ.
Мимо несырьевых анклавов
Нельзя забывать и об анклавах высокотехнологического бизнеса принципиально несырьевой природы. В ДФО они развиваются на базе выживших советских промышленных заделов в сфере военно-промышленного комплекса. Наиболее удачные и яркие примеры – входящий в корпорацию «Сухой» Комсомольский-на-Амуре авиазавод (КнААЗ), осуществляющий финальную сборку истребителей семейства «Су» и нового регионального лайнера SSJ-100, и Арсеньевская авиационная компания «Прогресс» им. Н. И. Сазыкина, производитель боевых вертолетов Ка-52. Понятно, что оба предприятия являются высококооперированными, но цепочки их поставщиков географически не локализованы, они простираются далеко за рамки их субъектов федерации и даже ДФО. Оба бурно развиваются. «Объем производства на КнААзе растет на 20–30 процентов в год, трудовых ресурсов не хватает, сейчас мы рассматриваем возможность создания производственных парков на свободных площадях других заводов в городе. Туда можно было бы перенести выпуск некоторых комплектующих, разместить механосборочное производство», – сообщил в декабре хабаровским журналистам первый заместитель краевого правительства Александр Левинталь .
Альтернатив государственному выращиванию преимуществ для несырьевых производств на Дальнем Востоке нет. Вплоть до целиком придуманных государством отраслей. Пример – выращивание орхидей на Тайване, с абсолютного нуля до нескольких миллиардов долларов экспорта. У нас же будет вместо орхидей штуковина покруче – космодром Восточный в Амурской области. Вице-премьер Дмитрий Рогозин посетил стройку на прошлой неделе и распорядился увеличить число задействованных на ней рабочих с 5 до 15 тыс. человек. Правда, идеи Рогозина создать вокруг космодрома полноценный ракетно-косметический кластер, а городок Углегорск превратить «в город космической интеллигенции» кажутся нам утопическими: неоправданно велики затраты на перенос научно-инженерных школ и компетенций высокоточного машиностроения.
В любом случае очевидно, что развитие несырьевых анклавов в ДФО никак не вписывается в концепцию ТОР, остается за ее рамками.
Директор Института экономических исследований ДВО РАН Павел Минакир: «Кооперация производств зависит от множества обстоятельств, среди которых технологическая конкуренция на рынке, экономический, трудовой и технологический потенциал конкретной территории»
Фото: РИА Новости
Новый транш не помешает
Весьма характерно отношение к разбираемой концепции представителей бизнеса, работающих в регионе. Многие из тех, к кому мы обращались за комментариями при подготовке этой статьи, воздерживались от определенных высказываний, предпочитая дождаться конкретных решений правительства в отношении предложений Трутнева и Галушки. Но преобладали все же позитивные отклики. И это понятно: зачем «париться» по поводу чиновничьей вербальной мишуры, если дело идет к тому, что та или иная порция федеральных денег так или иначе «качнется» в регион? Предыдущая инъекция ресурсов из центра в подготовку саммита АТЭС в 2012 году подпитала многие местные бизнесы, но самостоятельной волны роста вслед за собой не вызвала. После завершения саммита и строительства нефтяной трубы Восточная Сибирь – Тихий океан инвестиции в ДФО грохнулись на 20%. Поэтому новая подкачка из центра будет как нельзя кстати. «Словесная оболочка, в которую завернута стратегия тандема Трутнев—Галушка, не играет особой роли, – рассуждает президент Ассоциации добытчиков минтая Герман Зверев . – Посмотрите планы народнохозяйственного развития СССР. Главное не в эпитетах, которые звучали на партийных съездах, а в наборе конкретных экономических проектов. В нашем случае все также будет определяться набором проектов, которые Трутнев посчитает приоритетными и которые будут обеспечены реальными деньгами из федерального бюджета. Увидим проекты – поймем логику развития».
