Текст книги "Блэйд: Троица"

Автор книги: Наташа Родес

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 15 страниц)

Борясь с охватившим ее ужасом, Самерфилд медленно повернулась на шум, поднимая пистолет дрожащей рукой.

Зоя неслась по коридору, рыдая от страха, когда крики ее матери эхом разносились по доку. Она бросилась в ванную и заметалась, дергая дверцы шкафчиков и срывая белье в неистовой попытке найти достаточно большое место, чтобы спрятаться.

Она увидела решетку нагревателя в душевой и, плача, кинулась к ней. Зоя рванула ее, но та держалась крепко. Девочка встала на колени на сырой пол и рванула еще раз. Страх придал ей сил. Решетка заскрежетала и пошла свободно. Вырвав фильтр, Зоя проверила, достаточно ли широк проем, и быстро, как только могла, проскользнула внутрь.

Развернувшись, она дотянулась до решетки и закрыла ее.

Зоя ждала в темноте металлического прохода. Там было горячо и тесно, и у нее сразу же начался приступ клаустрофобии. Было тихо. Девочке казалось, что снаружи слышно ее бурное сердцебиение, отдававшееся эхом в полированных стальных трубах.

Пульс Зои забился еще быстрее, когда она подумала об этом. Девочка втиснулась дальше в проход. Все ее мысли сосредоточились на крошечном прямоугольнике света, просматривавшемся через перекладины решетки. Она видела только белый кафельный пол и кусок открытой двери, ведущей в коридор.

Никогда не закрывай дверь за собой. Так учила ее мать. Они часто играли в прятки – как для удовольствия, так и с практической целью. Самерфилд хотела быть уверенной, что, если Зое будет что-нибудь угрожать, девочка не растеряется. «Если за тобой охотятся, – говорила мать, – не вздумай прятаться за закрытой дверью. Преследователь обязательно захочет ее открыть, как голодный человек – запечатанную банку бобов.

И тогда они поймают тебя».

В отличие от большинства пятилетних детей, Зоя знала, кто такие «они». Ей было всего три года, когда банда вампиров ворвалась в их дом и разорвала отца на куски.

Девочка помнила его крик – самое страшное, что она слышала. Она не знала, что люди могут издавать такие звуки, особенно такой большой человек, как ее папа. Прежде Зоя не знала, что такое смерть. Но, лежа той ночью в своей розовой постели среди куколок и мишек, она натянула на голову одеяло и в ужасе закричала. Она запомнила сильный запах крови, когда мать выхватила ее из кроватки и побежала.

Вампиры погнались за ними, пытались высадить дверь в подземный гараж, где они укрылись. Зоя помнила, что была почти оглушена грохотом металла, а мать прижимала ее к задней стенке, пытаясь защитить собственным телом. Адские отродья не смогли прорваться сквозь толстую металлическую дверь. Банда наконец сдалась и удалилась, оставив им маленький подарок – внутренности отца, развешенные на рождественской елке у дома. Зоя отчетливо помнила, как запекшиеся внутренности висели на елке, будто кровавые гирлянды.

Это был единственный раз, когда она обрадовалась, что мать слепа.

С того дня многое изменилось. Именно поэтому сейчас Зоя втиснулась в трубу, а не пряталась в шкафу или под кроватью.

Лунный свет отражался от кафеля за черным квадратом решетки. Девочка смотрела на него как загипнотизированная. Она пыталась не дышать, опасаясь, что дыхание выдаст ее.

Тишина.

А затем… шаги.

Зоя подавила желание закричать и забилась дальше в трубу, вжимаясь, насколько могла, в заднюю стенку. Через решетку она увидела, как пара мужских ботинок появилась снаружи в дверном проеме.

Кому бы они ни принадлежали, он, кажется, тоже прислушивался.

Малышка в страхе закрыла рот рукой, когда ботинки двинулись в ванную – прямо к ней. В последний момент они взяли левее, по направлению к душу. Затем послышался шум – мужчина начал рыться в открытых шкафах и кабинках душа, как будто что-то искал.

Искал ее.

Зоя в ужасе смотрела, как ботинки снова подошли к решетке, на этот раз ближе. Они остановились на секунду, показавшуюся ей бесконечной, и Зоя сильно зажмурила глаза. Она не могла этого вынести.

Наконец ботинки застучали по кафельному полу и двинулись от нее по направлению к двери. Девочка с облегчением сделала выдох, который так долго сдерживала, и открыла глаза.

Темное лицо прижалось к решетке, уставившись на нее.

Зоя закричала.

Мужчина с ревом вырвал решетку из стены. Засунув голову в отверстие, он силился пролезть внутрь, пытаясь дотянуться до ребенка. Но его тело было слишком велико и прочно застряло в проходе.

Выбравшись назад, он встал на колени и засунул в отдушину правую руку, пытаясь вытянуть ее как можно дальше. Когтистая рука устремилась к Зое. Девочка заплакала и вжалась в заднюю стенку трубы.

Она беспомощно смотрела, как пальцы чудовища тянутся к ней, заслоняя свет…

Затем они остановились, схватив воздух в нескольких футах от ее лица.

Он не мог дотянуться.

Зоя перевела дыхание. Она получила отсрочку.

Вдруг послышался звук треснувших хрящей. Рука изменила форму, тонкие кости выдвинулись из плоти. Девочка с ужасом смотрела, как пальцы начали расти.

Зоя закрыла глаза и снова закричала.

Черный «ленд крузер» медленно катился по пустынной верфи. Он повернул к докам и, хрустя гравием, поехал на стоянку. Блэйд вылез из машины.

Абигайль внезапно остановилась и на мгновение замерла. В воздухе как будто звучало странное эхо, хотя ему не предшествовало никакого шума. Блэйд нахмурился, закрыл машину и поспешил вслед за Абигайль, спускавшейся к доку. Свет в помещении не горел. Чутье Блэйда подсказывало ему, что здесь что-то не так. Он положил руку на плечо Абигайль, призывая ее остановиться.

Было слишком тихо.

Абигайль посмотрела на Блэйда. Не сказав ни слова, она щелкнула выключателем.

Ничего не произошло. Электричество было отключено.

Оба они инстинктивно выхватили оружие, пригнулись и двинулись вперед. Абигайль сняла пистолет с предохранителя и проскользнула в коридор. Что произошло? Либо Хеджес опять сжег генератор, пытаясь сделать печенье на паровом прессе, либо случилось что-то ужасное.

Девушка запретила себе думать о самом страшном. Она сосредоточилась на том, чтобы не отставать от Блэйда. Пошарив за дверью лаборатории, охотник снял с крючка фонарь и включил его, заливая комнату потоком желтого света.

Абигайль в ужасе открыла рот; сердце ее, казалось, выскочит наружу. Лаборатория Самерфилд была полностью разрушена, как будто по комнате прошелся торнадо. Компьютеры разбиты, даже самые тяжелые полки с оборудованием опрокинуты, столы и стулья перевернуты. Казалось, тут похозяйничал буйный сумасшедший.

Абигайль повернулась к Блэйду, страх холодным металлом перехватил горло;

– Кинг…

Они бросились в лазарет. Кинга не было. Здесь царил такой же разгром, как в лаборатории. Двигаясь как во сне, охотники отправились на склад.

Когда они открыли дверь, Абигайль отпрыгнула назад, зажимая рот рукой, чтобы не закричать.

Бетонный пол был залит кровью. Останки Декса и Хеджеса валялись по всему помещению, как бракованное мясо на полу скотобойни.

Девушка замерла, чувствуя, как волна холода заливает ее.

Этого не может быть.

Ее как магнитом притягивали разорванные останки товарищей. Взгляд скользнул по блестящим внутренностям, которыми был усыпан весь пол. Она знала, что не должна смотреть, что будет жалеть об этом тысячами последующих ночей, но не могла удержаться.

Она никогда не могла привыкнуть к таким вещам. Все было так, как будто кто-то воплотил худший из ее кошмаров и показал его в мельчайших деталях. Абигайль нутром чувствовала, что может прийти день, когда вампиры найдут их, но она не могла представить себе ничего подобного.

Блэйд шагнул вперед и мягко положил руку ей на плечо. Абигайль резко отстранилась от него. Пусть не думает, что она раскисла. Ей надо видеть это, чтобы найти в себе силы и уничтожить убийцу, кем или чем бы он ни был.

Что-то хрустнуло у нее под ногами. Абигайль посмотрела вниз и увидела часы Хеджеса, плавающие в луже крови в нескольких ярдах от окровавленного обрубка его кисти. Все внутри сжалось, она почувствовала, как волна ослепляющего гнева прокатилась в ее душе. Это было не просто убийство. Это была садистская бойня. Негодяй явно наслаждался своим злодеянием.

Здесь было слишком много крови, больше чем могли вместить два человеческих тела.

Девушка застыла, пораженная ужасной мыслью.

– Зоя! Где Зоя?!

Блэйд и Абигайль со всей тщательностью обыскали штаб-квартиру: ванную, гараж, каждый уголок и трещинку.

Никаких следов девочки не было.

– Где она?

Абигайль показалось, что весь мир рушится, пока она обшаривала здание, бросаясь в каждую дверь, каждый чулан. Сотни ночей она просыпалась под знакомые звуки, доносившиеся из мастерской, где Хеджес и Декс шутили и подкалывали друг друга, под успокаивающее щелканье клавиш Самерфилд, которая допечатывала свой отчет в соседней лаборатории. Все это было таким привычным. Казалось, что так было всегда и всегда будет.

В глубине души Абигайль всегда сознавала, что жизнь «гуляющих ночью» недолговечна, но ежедневная рутина придавала ей иллюзорное ощущение неуязвимости.

ГЛАВА 16

Кинг медленно приходил в себя, начиная при этом понимать три вещи.

Во-первых, у него болела голова.

В этом не было ничего необычного. За всю жизнь его «вырубали» больше раз, чем он мог сосчитать. В результате череп Кинга стал немного толще черепа нормального человека и чуть лучше защищал мозг. Парень обычно приходил в себя от сотрясений с головной болью и странным желанием наесться вяленого мяса.

Черт побери, никто не совершенен!

Во-вторых, у него болели запястья.

Опять-таки, это не всегда было плохо. Девочки-официантки из «Дог-хауса» ночью превращались в настоящих дьяволиц, иногда – в прямом смысле этого слова.

В-третьих, у него было очень странное чувство, что кто-то щекочет ему щеку кусочком холодной и мокрой наждачной бумаги.

Какого дьявола?..

Кинг беззвучно вздохнул. Если сложить все вместе, то можно предположить, что либо он прошлой ночью развлекался с этими самыми девочками, либо с ним случилось нечто настолько ужасное, что об этом даже подумать страшно.

Он слегка сдвинулся в сторону, стараясь найти более удобную позу. Голова пульсировала тупой болью, которая, казалось, пронизывала все его тело – от макушки до подошв сапог. Нечто неприятное притаилось под поверхностью его сознания, как окурок в полупустой банке пива. Он знал, что если хотя бы чуточку задумается над этим, то очень огорчится.

Дело было дрянь. Все-таки придется проснуться.

Кинг издал громкий стон, как человек, который намерен страдать так громко и надоедливо, как только это возможно.

Затем он устало приоткрыл один глаз.

Головокружение завертело его мозг, в то время как глаза прямо противоречили тому, что говорило тело. Он не лежал, а сидел, и бетон, который он полагал находящимся под ним, на самом деле поддерживал его спину. Руки были связаны за спиной, и он замерзал, продрогнув до костей от чересчур усердной работы кондиционеров.

Где рубашка? Кинг был уверен, что надел этим утром рубашку. Что, во имя всего святого, происходит?

Какой-то урод раздел его до пояса и приковал цепью к колонне.

Кинг оглянулся вокруг, изо всех сил надеясь увидеть танцующих девушек, желательно раздетых и покрытых взбитыми сливками с ароматом вишни.

Когда же он всмотрелся в окружающую обстановку, преждевременная улыбка сползла с его лица. Пленник находился в большой, тускло освещенной комнате. Несмотря на роскошь, это место выглядело так, будто через него недавно пронеслось стадо быков. Богатый ковер был порван в нескольких местах, и картины вкривь и вкось висели по стенам, которые также были испещрены дырами с кулак величиной. Одно из закрытых ставнями окон было разбито вдрызг, и каменная статуя лежала на осколках дорогущего стеклянного стола.

Пока Кинг в замешательстве таращился по сторонам, что-то теплое потекло по его лбу. Парень зачарованно наблюдал за тем, как большая капля крови проползла по его носу.

Из ниоткуда появился крошечный розовый язычок и слизнул каплю.

От неожиданности Кинг открыл второй глаз. Маленький пушистый шпиц стоял рядом на задних лапах, положив передние Кингу на грудь. Собачонка с энтузиазмом слизывала кровь с его лица.

Парень отвернулся и услышал в ответ тихое хриплое рычание. Подняв веко, Кинг скосил глаза вниз на меховой шарик, по недоразумению называвшийся собакой.

– Прочь отсюда, дворняга.

Он был не в том настроении, чтобы говорить любезности. Нужно убраться отсюда и отыскать Блэйда, чтобы предупредить его об Уистлере, прежде чем…

Шпиц вновь зарычал, на этот раз громче. Через миг раздался странный звук, звук разрываемой плоти. Тонкая кровавая полоса побежала по морде собаки, будто ее разрезали невидимым ножом. Со страхом Кинг наблюдал, как порез распространился на всю крошечную львиноподобную морду – будто статуя треснула пополам при землетрясении.

От страха Кинг резко дернулся назад. Нижняя челюсть зверюги с влажным чмоканьем вывернулась наизнанку. Она разложилась по обеим сторонам от собачьей головы, наподобие двух половинок банановой шкурки. Колючий шипованный стебель дьявольского вида выстрелил из разверстой пасти и с жадностью потянулся к Кингу, который с криком прижался к колонне.

– Господи Боже!

Тишина вокруг взорвалась смехом. Громадная фигура Гримвуда выступила из дверей и дернула мутанта за поводок. Изукрашенные татуировками мускулы вампира вздулись от напряжения, удерживая крошечную тварь, которая дернулась вперед и в ярости защелкала зубами. Из-за колонны возникли Эшер и Дэника, глупо хихикающие, как две школьницы.

– Какого хрена? Что за черт? – Кинг с изумлением взирал на троицу вампиров, его сердце молотом стучало в груди.

Эшер мягко выступил вперед.

– Его зовут Пакмэн. Мы экспериментировали с внедрением гена вампиризма в другие живые существа.

Пока Кинг таращился на него, Эшер нагнулся над рычащей адской псиной и пригладил шерсть на ее голове. Тварь втянула обратно свой змеиный язык и закрыла пасть, свернув ее половинки на место, подобно замысловатому оригами.

Шпиц поглядел вверх на Эшера, высунул язык и часто задышал от счастья.

Кинг был вне себя.

– Так вы сотворили собаку-вампира, черт ее подери?

– Да. Круто, правда? – хихикнул Гримвуд.

– Зависит от того, кого ты спрашиваешь. Мне ясно видно, что у этой псины член побольше, чем у тебя.

– А когда, мать твою, ты видал мой член, урод? – Гримвуд размахнулся и врезал Кингу.

Кинг дернулся и кивнул на Дэнику.

– Ой! Это я ей говорил, а не тебе!

Самодовольная ухмылка Дэники испарилась, она сделала шаг вперед и ловко ударила Кинга металлическим каблуком, острым, как стилет. Затем с выражением притворной заботы на лице, она присела, чтобы рассмотреть рану.

– Бедный маленький Кинг. Ты выглядишь таким безумным. – Она стерла кровь со рта Кинга и, повинуясь внезапному побуждению, коснулась своего языка окровавленными кончиками пальцев. – Что-то ты стал мягче на вкус, дружочек. Кушаешь мало жирных кислот?

Пленник, не решаясь ответить, лишь бросил на нее свирепый взгляд.

– Серьезно, – продолжала Дэника, – ты пробовал есть скумбрию? А озерную форель?

Кинг взглянул на нее.

– А ты не хочешь свалить отсюда на хрен?

Дэника на миг нахмурилась, а затем рассмеялась.

– О, позже у нас будет время поиграть в доктора, поверь мне. – Она нагнулась, глаза вампирши блеснули, когда она бросила оценивающий взгляд на мускулистый торс Кинга. – Но сейчас нам надо поговорить. – Дэника подняла его подбородок, и улыбка исчезла с ее лица. – Расскажи о биологическом оружии, которое вы создавали.

Кинг незаметно проверил на прочность наручники.

– Я могу поведать тебе две вещи. Ничтожество и дерьмо. И ничтожество только что покинуло здание.

Гримвуд огромными шагами пересек комнату и резко схватил Кинга за горло.

– А ну, говори быстро, ты, чертов псих!

Кинг задергался, судорожно глотая воздух.

Вампир слегка ослабил хватку.

– Ладно, с оружием дела обстоят так… – Пленник закашлялся. Дэника и Эшер в нетерпении наклонились вперед.

Кинг сплюнул кровь на пол и ухмыльнулся.

– Это формула новой шоколадной глазури. В два раза больше шоколада, вполовину меньше калорий. Плюс к тому помогает предотвратить кариес…

Гримвуд двинулся, чтобы снова схватить его за горло, но Дэника подняла руку, остановив огромного вампира на полпути. Она пригнулась к Кингу, мягкая улыбка играла на ее устах.

– А ты смелый, дружочек. Этого у тебя не отнимешь. – Вампирша пододвинулась ближе, лаская его лицо. – Но, несмотря на весь твой кураж, я знаю, чего ты на самом деле боишься. Что будет для тебя больнее всего.

Улыбка застыла на лице Кинга, веселье медленно улетучивалось из его глаз.

Дэника мягко провела рукой по его щеке, мурлыча, словно кошка, и, слегка касаясь губами его уха, прошептала:

– ТЫ ведь не хочешь снова стать одним из нас, не так ли?

На скулах Кинга заиграли желваки. Он резко отвернулся, не желая, чтобы Дэника увидела страх в его глазах.

Вампирша взяла пленника за подбородок своей изящной рукой и повернула лицом к себе. Она жестко улыбнулась и прошептала:

– Сейчас я снова тебя укушу, Кинг. А затем оставлю здесь, пока ты будешь перевоплощаться. – Она нежно откинула нависающие на глаза пропитавшиеся кровью волосы Кинга. – Я буду наблюдать за тобой каждый день, а жажда будет все нарастать и нарастать. А затем, когда ты больше не сможешь ее выносить…

Дэника кивнула фигуре, стоявшей в тени. Перед Кингом появился Дрейк, крепко державший в руках Зою. Изо рта маленькой девочки торчал кляп, она была до смерти напугана.

– …Я приведу к тебе эту крошку, чтобы ты насытился, – продолжила Дэника. Она нежно провела пальцем по линии его подбородка. – Тебе это понравится, Кинг? Тебе будет приятно отнять у нее жизнь?

Кинг отвернулся и крепко зажмурил глаза.

Дэника улыбнулась.

– Вот теперь мы к чему-то приходим, мой щеночек.

Абигайль стояла у верстака с инструментами в мастерской и молча перетягивала тетиву своего лука.

Столы вокруг нее были усыпаны самым разнообразным оборудованием: там лежали пресс и шкалы для лука, зажим для тетивы, набор гаечных ключей. Глаза слипались, но девушка упрямо продолжала работать, она всецело сосредоточилась на работе, стараясь не думать о событиях прошедших часов.

Из всего нового высокотехнологичного оружия, которое Хеджес сделал для нее, Абигайль предпочитала лук. Об этом свидетельствовало невероятное количество оборудования, запасенного для поддержания его в рабочем состоянии. В штаб-квартире «гуляющих ночью» была даже специальная комната, где Абигайль могла потренироваться в стрельбе. Там стояли разнообразные мишени – от простых досок с «яблочком» посередине до специальных армейских мишеней для снайперов.

Значительную часть времени, проведенного с «гуляющими ночью», Абигайль посвятила совершенствованию навыка стрельбы из лука. Дизайн оружия она предложила Хеджесу шутки ради и была удивлена и обрадована, когда конструктор сумел воплотить его в жизнь.

Сейчас Абигайль глядела на любимое оружие, затягивая крошечные винты, скреплявшие всю конструкцию воедино. Ее лук отличался от традиционного. Он был немного легче (поскольку сделан из титана), но при этом намного мощнее и чутче. Струна была настолько точно подогнана, что секундной потери внимания хватало бы, чтобы искалечиться, поэтому Абигайль пришлось упорно учиться контролировать свои рефлексы. Она единственная из «гуляющих ночью» умела правильно пользоваться луком. Декс был слишком силен и имел склонность резко дергать тетиву, а Кинг был слишком нетерпелив и отдавал предпочтение огнестрельному оружию. Он всегда говорил, что очень крут, но стрелял как чучело…

Абигайль быстро прогнала прочь мысль о Кинге. Ей нельзя отвлекаться.

Абигайль всегда умела хорошо обращаться с луком. В детстве она получила от отца игрушечный лук и стрелу. Это был дешевый пластиковый лук с нейлоновой тетивой, но девочка удивила и в конце концов начала раздражать маму тем, что повсюду брала его с собой. Местные кошки скоро научились обходить стороной дом Абигайль, потому что она постоянно тренировалась в стрельбе, пока отчим не конфисковал лук, чтобы спасти последние из оставшихся комнатных растений от окончательного уничтожения.

Но девочка всегда находила его, пробираясь сквозь дебри сервантов и забираясь на вершины платяных шкафов, чтобы вернуть свою любимую игрушку. Однажды отчим устал от этой негласной совместной маленькой игры и выбросил лук в мусорную корзину. Абигайль расстроилась, но не так сильно, как родители, когда через три дня обнаружили у порога настоящий деревянный лук вместе с колчаном стрел и человекоподобной мишенью, на которой был парик цвета волос приемного папаши.

Как любой отец, Уистлер всегда хотел уберечь свою дочь от опасностей, сохранить от ужасов этого мира. Но в то же самое время он наверняка понимал, что делать из Абигайль «девочку в футляре» – далеко не лучший способ добиться этого. После того как были убиты его родные, Уистлер порвал все связи с Абигайль и ее матерью, боясь за их безопасность. Долгие годы девочка ничего не знала об Уистлере.

Тем не менее у Абигайль было постоянное ощущение, что он рядом, возможно, даже наблюдает за ней. Она день и ночь тренировалась в стрельбе из лука, отчаянно желая помочь своему отцу убить монстров, которые уничтожили другую его семью.

Когда после многих лет поисков она наконец смогла выследить Уистлера, тот запретил ей даже приближаться к вампирам, но потом увидел, что она может вытворять со своим луком…

Отец настоял на том, что если она так горячо желает помочь ему, то должна присоединиться к команде, которую он собирает – к «гуляющим ночью». Тогда эта компания была скорее кучкой изгнанников, форменным сбродом беглецов от своего собственного прошлого, объединенных только общей мечтой покончить с тварями, которые разрушили их счастье. Уистлер помог им найти берлогу, где можно было обосноваться для проведения операций, дал полный доступ к базам данных и научил убивать вампиров.

«Эти люди пригладят за тобой», – настаивал он. Было слишком рискованно брать дочь к себе. Если бы Абигайль попала в плен к вампирам, сурово выговаривал Уистлер, то он с готовностью отдал бы свою собственную жизнь и, может быть, даже жизнь Блэйда, чтобы спасти ее. Это был слишком большой риск.

Кроме того, отец подозревал, что Абигайль не одобрит их привычки каждую неделю смотреть фильм ужасов и устраивать вечера поедания кэрри.

В общем, с «гуляющими ночью» она будет в безопасности, и ей не придется проводить все свое время, вычищая закаменевшие крекеры из-под диванных подушек. Они объединят свои силы, чтобы создать мощное секретное оружие против вампиров, с помощью которого можно будет продолжить борьбу, даже если что-то случится с ним и Блэйдом.

Это был самый компромиссный вариант, который он мог придумать.

Абигайль глянула на лук, борясь с неожиданно нахлынувшим приступом страха. Она покрылась гусиной кожей. Отец погиб всего лишь два дня тому назад, а «гуляющие ночью» уже были на грани разгрома.

Они отсутствовали всего один час…

Девушка тряхнула головой. Она не могла себя винить за это. Окажись Абигайль здесь во время бойни, скорее всего, она также была бы убита. Это не ее вина.

Так почему же, черт возьми, она чувствовала себя такой виноватой?

Абигайль вытащила крошечную отвертку и начала тихо и сосредоточенно работать над своим луком, перенастраивая подставку для стрелы. Слезы защипали глаза, и она сердито утерла их, чтобы видеть свою работу. Если Кинг все еще жив, то ей понадобится каждый миллиметр точности.

Тьма за пределами мастерской задвигалась, и в дверном проеме появился Блэйд – тень посреди тени. Какой-то миг он наблюдал за работой Абигайль, не уверенный, будет ли его появление расценено как вторжение. Девушка вертела в руках лук уже больше часа. Чем она таким занимается?

Блэйд прислонился к металлическому косяку и стал наблюдать за работой Абигайль. Ее голова была наклонена, ловкие пальцы производили незаметные манипуляции в электронном измерителе натяжения тетивы.

Охотник откашлялся. Абигайль взяла в руки тряпку для протирки линз и начала протирать окуляры электронного прицела, установленного на луке.

Блэйд нахмурился. Почему она игнорирует его? Девушка почти ни слова не сказала ему с тех пор, как они обнаружили тело Самерфилд. Охотник почувствовал, что нужно прервать молчание. Нравится им это или нет, но они были всем, что осталось от команды.

Он вновь прокашлялся, на этот раз чуть громче, и неприветливо произнес:

– С тобой все в порядке?

– Все нормально. – Ответ Абигайль был чисто автоматическим, но тон оказался резче, чем она хотела. Девушка кашлянула и стала пристально изучать тряпку, чтобы скрыть проступившие слезы. – Просто уйди.

Блэйд кивнул про себя. Абигайль хотела, чтобы ее оставили в покое. Он ведь не совсем уж бесчувственный.

Охотник развернулся, чтобы уйти, но запнулся в проходе, борясь с самим собой. Он оглянулся на Абигайль, которая, склонив голову, снова начала протирать окуляры лука. Воспоминание вдруг искрой вспыхнуло у него в голове, заставив грустно улыбнуться.

Какой отец, такая и дочь. Он знал Абигайль не так давно, но уже смог углядеть у нее отцовские черты характера. Уистлер был таким же упертым, когда надо было выражать свои эмоции. Очень часто Блэйд возвращался ночью с работы и находил старика распростертым перед их крошечным черно-белым телевизором с бутылкой шотландского виски в одной руке и пачкой выцветших фотографий в другой. Заслышав звук хлопающей входной двери, Уистлер запихивал фотографии под подушку и быстро вытирал слезы рукавом рубашки или какой-нибудь ветошью.

Насколько Блэйд знал, он все еще скорбел по погибшей семье. Но старик держал свои чувства под жестким контролем, пряча их за привычной грубостью. Он хотел, чтобы Блэйд считал его сильным, думая, что это сделает сильнее самого «гуляющего днем». Но на самом деле это сделало охотника таким же черствым, плохо подготовленным к встрече с ситуациями, отличавшимися от охоты, убийства и походов в магазины за покупками.

Жизнь Блэйда была полна негативных эмоций. Но с течением времени охотник все больше игнорировал их, воспринимая как часть своей работы.

Не то чтобы ему было все равно. Убить упыря. Спасти девочку. Доставить ребенка в больницу. Спалить дом. Когда дело доходило до охоты на вампиров, Блэйд был лучше всех. Но от проблем эмоционального плана он старался убежать. Умирающих жертв он передавал медперсоналу больниц наподобие живых посылок. Его ум уже планировал следующую операцию, а руки отмывали кровь с одежды и клали в рот таблетки, чтобы выбить из головы предсмертные крики.

Блэйд смотрел, как Абигайль взяла в руки гаечный ключ и начала настраивать рукоятку своего лука. Его первым и самым сильным побуждением было оставить девушку в одиночестве, чтобы с ней поговорил кто-нибудь другой.

Но охотник задержался в дверях. Все «другие» были уже мертвы.

Проклятье.

Блэйд на минуту задумался, непривычно замешкавшись. Он почесал голову, затем снял темные очки и потер пальцами глаза. Что бы Кинг сказал в подобной ситуации?

В конце концов он повернулся к Абигайль и дал ей единственный совет, который смог придумать.

– Не дай этому обернуться против тебя, – просто произнес он.

– Уже обернулось, – сказала Абигайль, не поднимая глаз.

Блэйд поднял брови кверху. Он не ожидал услышать ответ, тем более так быстро. Как будто девушка желала, чтобы он заговорил.

Охотник увидел, как она положила тряпку. Все еще отвернувшись, она облокотилась на верстак и выглянула в темноту за окном.

– Сколько я себя помню, в моем сердце всегда сидела эта скорбная заноза. – Абигайль говорила тихо, и Блэйду пришлось напрячься, чтобы ее расслышать. Она вновь подняла тряпку и стала вертеть ее в руках, отщипывая с краев крошечные, не видимые глазу ворсинки. – До тех пор, пока она там, я сильна. Я неприкасаема. Но когда я ее вытащу… – Абигайль обернулась к Блэйду лицом, подняв на миг глаза, – я погибну.

Затем она вернулась к своей работе, как будто Блэйда в мастерской и не было.

Охотник ушел так же тихо, как пришел.

Абигайль подождала, пока затихнут шаги «гуляющего днем», встала и быстро пересекла зал, подойдя к стрельбищу. Пошарив в колчане, она вытащила стрелу, вложила ее в лук и натянула тетиву. Она точно прицелилась в объемную человекоподобную мишень, привязанную к сетке в конце галереи. Время, казалось, застыло, пока она наводила перекрестье прицела на цель, лук гудел от напряжения.

Затем она спустила тетиву.

В-в-в-у-у-у-у-х-х-х! Стрела пролетела через мрачное помещение и погрузилась в воображаемую грудь чучела, прямо напротив сердца. Абигайль бросила взгляд на стоявший рядом хронограф, соединенный с баллистическим компьютером. Скорость стрелы составила двести сорок футов в секунду.

Неплохо.

Девушка выстрелила опять. Двести шестьдесят девять.

Лучше, но все еще недостаточно хорошо.

Триста футов в секунду.

Триста пятнадцать.

Триста тридцать…

Компьютер ритмично пищал, когда Абигайль вновь и вновь натягивала тетиву своего лука, пока она в конце концов не остановилась, схватив рукой воздух. Колчан был пуст.

Амазонка бросила взгляд на мишень, в геометрическом центре которой торчала дюжина стрел, образовавших подобие креста.

Так сойдет.

Блэйд стоял у открытого входа в доки и ждал Абигайль, напрягая все органы чувств. Дул легкий ночной бриз, но охотник, привыкший к сухой жаре города, находил его неприятно холодным и сырым. Он заерзал, плотнее запахивая длинный кожаный плащ и перетаптываясь с ноги на ногу.

Абигайль меньше двадцати минут назад позвонила другу, который сказал, что найдет место, где они могут пожить. Очевидно, этот парень сейчас ехал, чтобы забрать их, и Блэйд желал, чтобы он поспешил. Чем быстрее они уберутся отсюда, тем будет лучше. Все здание пропахло кровью, и Блэйд с отвращением обнаружил, что этот запах провоцирует у него чувство голода. Если бы Абигайль могла заглянуть в его голову, то она, наверное, пронзила бы одной из своих стрел его все еще бившееся сердце.

Блэйд поглядел вверх на ночное небо. С этого момента они должны были постоянно находиться в движении. Они не могли оставаться в своей старой штаб-квартире, поскольку она была раскрыта. Вампиры подобны мошке, запусти одну в дом – за ней последуют другие. Им придется переночевать у друга Абигайль, а на следующий день вернуться, чтобы начать долгий процесс переноса всего снаряжения «гуляющих ночью» куда-нибудь в другое место.

Блэйд задрожал от холода. Теперь он находился на неизведанной территории. Единственная причина, по которой охотник остался здесь так долго, заключалась в том, что он хотел убедиться, что Абигайль в безопасности. Уистлер непременно попросил бы его об этом.

Девушка вышла и направилась к нему, держа в руках лук и скромных размеров мешок с провизией. Почему-то она казалась спокойнее и выше ростом.