Текст книги "Девушки из бумаги и огня"
Автор книги: Наташа Нган
сообщить о нарушении
Текущая страница: 20 (всего у книги 21 страниц)
Глава тридцать вторая
Танец, который мы исполняем в новогоднюю ночь, называется теланганг – то есть танец обнажения. Танцуя, мы по одному срываем с себя золотистые покровы. Каждый слой одежды нужно изящно отбрасывать в сторону движением, которому нас долго учила мадам Чу, – так, чтобы шелковое полотно красиво летело по воздуху, создавая арку пронизанного светом золота. Последний слой шелка скрывает лишь тонкую нижнюю рубашку, сквозь которую отчетливо проступает нагое тело. Майна, как лучшая танцовщица нашей группы, должна была занимать центральное место в танце и завершающим движением бросить свой последний покров в сторону Короля, но так как Майны сегодня с нами нет, ее роль достается Ченне. Она грациозно порхает по сцене, ее смуглая кожа отсвечивает золотом в отблесках множества огней. Но когда она срывает свой последний покров и отточенным движением посылает его на колени Королю, я вижу, что он неотрывно смотрит на меня.
Не сводит с меня темных яростных глаз.
Мне адресует кривую угрожающую усмешку, обнажающую зубы.
Ненависть пульсирует внутри меня, похожая на биение черного горячего сердца. Пусть у меня больше нет оружия, зато у меня остались мои руки.
Во время ночных тренировок Майна научила меня нескольким эффективным приемам, которые можно выполнить голыми руками. Удар, нанесенный в правильное место с верно рассчитанной силой, может временно вывести из строя даже лучшего воина. Если даже мне не удастся вырубить Короля, я выиграю пару секунд, чтобы добраться до кинжала под его одеждой.
Мы покидаем сцену под бурные аплодисменты. Снова оказавшись за кулисами, я пробираюсь сквозь толпу горничных, не обращая внимания на удивленные взгляды девушек, и бросаюсь в зал в чем была, в крохотной облегающей золотой сорочке. По крайней мере, в таком виде мне, если что, будет легче убегать, чем в узком неудобном платье ципао.
Кто-то окликает меня по имени, и я оборачиваюсь.
За мной следом спешит Аоки.
– Что с тобой? – задыхаясь, спрашивает она. Ее лицо еще горит после танца. Она лучится радостью, выглядит… настоящей королевой.
Я обхватываю ее за талию, притягиваю к себе.
– Я тебя люблю, – говорю я подруге на ухо.
Она отшатывается.
– Леи, что на тебя нашло?
Я вымученно улыбаюсь.
– Ничего. Просто хочу скорее пожелать Королю счастливого Нового Года.
– Но…
Я убегаю от нее раньше, чем она заметит слезы, готовые брызнуть из глаз.
Король все еще стоит на балконе, вокруг него возится слуга, поправляя его праздничный наряд. Я медленно приближаюсь, стараясь придать лицу спокойное выражение и скрыть истинные чувства. Король видит мое приближение, и его взгляд становится жестким. А потом он взмахом руки отсылает слугу. За его плечом стоит Наджа, которая подозрительно щурится при виде меня. Генерал Ндезе тоже неподалеку, но сейчас он слишком занят – кокетничает со стайкой дворцовых наложниц, которые хихикают в ответ на его грубые шутки. Я вижу облако шелковых черных волос, разметавшихся по обнаженным плечам: Зелле – она главная среди его собеседниц. Она запрокидывает голову, мелодично смеясь, и коротко встречается со мной взглядом. То ли мне кажется, то ли она и впрямь чуть заметно кивает мне головой.
– Леи-чжи, – вальяжно приветствует меня Король, когда я подхожу совсем близко. Его позолоченные рога сверкают в свете фонариков.
Я кланяюсь.
– Мой Король, надеюсь, вам понравилось представление? Пусть даже нам и не удалось поразить вас нашей наготой, которую вы уже столько раз видели в собственных покоях…
Его улыбка становится еще более напряженной.
– Возможно, даже больше раз, чем ты думаешь, – отзывается он холодно. – Но чрезвычайно приятно наблюдать за реакцией окружающих, которые все до единого до сегодняшней ночи были лишены такого удовольствия. Жаль, – добавляет он низким голосом, напоминающим рычание, – что твоей любовницы сегодня нет среди нас.
Сердце пропускает несколько ударов.
Я поднимаю брови, стараясь унять дрожь в голосе.
– Простите, мой Король, я не в силах понять, что вы имеете в виду. Мой единственный любовник сейчас стоит здесь, предо мною, – я приближаюсь еще на шаг и касаюсь его груди ледяными пальцами.
Краем глаза я замечаю, что Наджа подается вперед. Но останавливается, когда Король поднимает руку.
Я не отвожу от него взгляда.
– Простите, мой Король, что в ночи нашего уединения я не была с вами достаточно честной. Я… я попросту боялась. Должна признать, что сначала я и вовсе не желала такого образа жизни. Но после нашей первой истинной ночи вдвоем, после первой близости мои чувства полностью переменились. И мои… желания. – Я перемещаю руку к своей собственной груди, прижимая ладонь к сердцу, потом опускаю ее ниже, еще ниже, вдоль живота – пока она не останавливается на треугольнике между бедер.
Он молча следит за моими движениями.
Я поднимаю пальцы к губам, легко целую их. Горло саднит.
– Прошу вас, – шепчу я умоляюще. – Не могли бы мы с вами ненадолго уединиться? Чувства переполняют меня. Я должна открыть их вам, единственному, кто может их утолить, мой Король.
На краткую секунду я думаю, что это не сработает. Голова идет кругом от этой мысли: если сейчас не получится, то что же делать?
Но губы Короля разъезжаются в ленивой улыбке.
– Я знал, что в конце концов ты войдешь во вкус, Леи-чжи, – он расправляет плечи и берет меня под локоть – чуть крепче, чем я ожидала. – Давай прогуляемся по саду. Это достаточно уединенное место.
Он разворачивается и ведет меня по лестнице вниз, за ним спешит несколько слуг и охранников, но он отмахивается от них.
Наджа заступает ему путь.
– Мой Король, позвольте…
– Оставь нас, – рычит он, и она отходит в сторону.
Мы спускаемся по ступеням, я оглядываюсь через плечо и вижу белую лису, которая смотрит нам вслед ледяными серебряными глазами. Даже когда мы сворачиваем за угол, я все еще чувствую спиной ее взгляд, как холодный лунный свет сквозь облака.
Король уводит меня в глубину темного сада. Здешние сады куда более густые и дикие, чем обычно принято в Хане, кроны огромных баньянов и багряников переплетаются у нас над головами, образуя свод, сквозь который с трудом проникает свет звезд. Дорожку под ногами освещают далекие отблески дворцовых фонарей, тени чередуются с озерцами света. Розовые листья гибискуса, цветы магнолии, синие орхидеи, красный жасмин… Мы идем по тропе к озеру, заросшему огромными кувшинками. Их сладкий медовый запах наполняет воздух. Каждая кувшинка слегка мерцает, как живая звезда, посреди темных листьев, и я чувствую исходящее от них легкое тепло магии.
Король бросает на меня взгляд.
– Нравится?
– Они прекрасны, – искренне отвечаю я.
Он до сих пор не отпустил моей руки. Мы приближаемся к кромке воды, и он притягивает меня к себе, свободной рукой берет за подбородок.
– Прекрасны, говоришь? – шепчет он, улыбаясь, и на миг я думаю, что сейчас он меня поцелует.
А потом его улыбка превращается в злобный оскал.
– Прекрасная маленькая лгунья, – выплевывает он мне в лицо.
Я отшатываюсь, как от удара.
Пытаюсь отстраниться, но его хватка слишком крепка.
– Что… что вы имеете в виду, мой Король? – лепечу я. Но не успеваю договорить – его пальцы смыкаются у меня на горле. С ревом он вздергивает меня в воздух, поднимая над водой. Стайка птиц, щебетавших на берегу, с паническим шумом поднимается и улетает в ночное небо.
– Я имею в виду, что знаю о тебе правду, Леи-чжи, – хрипит Король. – А ты как думала? Что меня так просто обмануть? Я Король, я всех вас вижу насквозь!
Я задыхаюсь, тщетно цепляясь за его руку. Со стороны павильона доносятся звуки веселой музыки, она пульсирует у меня в ушах в такт тугим молоточкам крови, в такт тяжкому дыханию Короля.
– Грязная шлюха! Как же вы отвратительны, девки, которые готовы раздвинуть ноги перед любым ничтожеством! Или это дает вам почувствовать себя желанными? Любимыми? Набить себе цену? – он заходится хриплым хохотом, который отдается в моих костях. – Впрочем, неважно. Причины меня не интересуют. Меня интересует только наказание.
– Ты… ублюдок, – выдавливаю я из последних сил.
С ревом он впечатывает меня спиной в ствол ближайшего дерева. Боль пронизывает меня насквозь, в глазах темнеет.
Когда из темноты снова проявляется лицо Короля, я вижу свисающую с его нижней губы нитку слюны, пульсирующую на виске вену.
– Я привез сюда твоего папашу и его драную старую рысь, чтобы они увидели, как ты умрешь. Ты ведь уже догадалась, верно? Но публичная казнь не так интересна, потому что мне придется расправиться с тобой чужими руками. – Зубастая ухмылка, от уха до уха. – Нет, так будет лучше. Я могу как следует поразвлечься. По одной переломать все косточки в твоем теле, пока ты от боли не забудешь собственное имя!
Он снова с размаху ударяет меня о ствол дерева. Я прикусываю язык, рот наполняется кровью. По щекам катятся потоки слез. Но боль только помогает мне сосредоточиться, обостряет решимость. Напоминает, зачем я здесь.
Возбуждает мою ненависть и обращает ее в оружие.
Я плюю ему в лицо кровавой слюной.
– Ты можешь меня убить, – шиплю я, выдавливая слово за словом, – но их ты не остановишь. Они уже идут за тобой.
Единственное чувство, которое ясно отражается на его лице при этих словах, поражает меня. Потому что это ужас.
Он замирает, слегка ослабляя хватку.
– Так ты знаешь. Ты все знаешь. – Пауза. А потом он повышает голос до крика: – Говори! Кто они? Кто смеет плести заговоры против меня?!
Кровь струится по лицу. Я моргаю, чтобы яснее видеть.
– Давай же, – хриплю я. – Убей меня. Потому что я все равно тебе ничего не скажу.
С оглушительным ревом он бросается вперед и нагибает меня к воде, погружая в пруд мою голову.
Я задыхаюсь…
Отплевываюсь…
Вода наполняет рот и горло, разрывает мне грудь. Я отчаянно бьюсь в его руках, пытаюсь пинаться, но Король все держит мою голову под водой. Перед глазами расплываются вспышки темноты, сердце колотится, колотится, колотится…
Он рывком вытаскивает меня на сушу, и я бессильно повисаю в его руках, откашливаясь и выплевывая воду, мои зубы стучат.
– Кто они? – снова спрашивает он. – Отвечай! Ханно? Клан Кошек? Что они замышляют?
Я скалюсь в жалком подобии улыбки.
– Ты умрешь раньше, чем это узнаешь.
На этот раз я уже жду того, что будет: ледяной воды, наполняющей горло. Но от этого пытка не становится легче. Волосы плавают над моей головой по поверхности пруда, щеку задевает какая-то скользкая тварь, проплывшая мимо. Он держит меня под водой дольше, чем в первый раз, пока тьма не начинает заливать мой разум.
Выдернув из пруда мою голову, Король швыряет меня себе под ноги. Мои пальцы беспомощно впиваются в землю, цепляясь за ледяную траву. Я пытаюсь найти опору, но едва умудряюсь чуть приподняться, как он опрокидывает меня обратно пинком в живот.
Я снова падаю с беззвучным криком боли. Что-то внутри трещит – наверное, ребра.
Еще один удар, и я просто умру. Не выдержу.
Он низко склоняется надо мной, пригвождая к земле, удерживает мои руки над головой. Его дыхание выходит изо рта и носа облачками пара.
– Еще раз спрашиваю тебя, Леи-чжи, – говорит он медленно, почти спокойно, хотя в глазах его пляшет безумие. – Если ты снова откажешься отвечать, я отправлюсь обратно на бал и притащу сюда твоего отца и старую рысь, и убью их у тебя на глазах. Это заставит тебя заговорить?
Я рычу от бессильной ярости, пытаясь вырваться, но он прижимает меня к земле всем своим огромным весом, и я беспомощна против него, я совершенно ничего не могу, я бесполезна, я проиграла этот бой, как я вообще смела думать, что способна победить… Но тут…
Какой-то шум. Тяжелое дыхание бегущего. Крики, приближающиеся шаги.
Кто-то бежит к нам по дорожке сада.
Король оглядывается как раз вовремя, чтобы нож, летящий из мрака, вошел ему точно в правый глаз по самую рукоятку.
Глава тридцать третья
Зелле выскакивает на поляну, когда Король отшатывается от меня. Кровь потоком струится по его лицу.
– Давай! Надо закончить, что начали! – кричит она отчаянно.
За ней следом несется Наджа.
Белая лиса невероятно быстра. В два прыжка она настигает Зелле, распахнувшееся на бегу сари летит за ней, как два крыла. Одним быстрым движением она хватает Зелле сильными когтистыми лапами и ломает ей шею.
Я слышу этот ужасный звук – сухой громкий хруст.
Я с трудом поднимаюсь на ноги. Наджа поднимает глаза на меня, бросая труп Зелле на землю. Вдали слышатся бряцание оружия, крики, треск огня. Со стороны дворца видны отсветы пламени, озаряющие небо красными и оранжевыми всполохами.
Парящий Чертог охвачен пожаром. Во дворце идет бой.
Мне становится очень больно.
Мы проиграли.
Я встречаюсь глазами с Наджей и забываю обо всем, кроме ярости, ненависти, ужасной скорби. В ушах звенят последние слова Зелле – такие простые, такие ужасные.
«Надо закончить, что начали!»
Я бросаюсь на Короля. Трава залита его кровью, я оскальзываюсь, но это работает на меня – я падаю прямо на него. Оглушенный болью, он замечает меня на секунду позже, чем нужно, но этого достаточно. Он тянется к рукояти кинжала, торчащего из глазницы, но я успеваю первой и выхватываю оружие, чтобы глубоко вонзить клинок ему в горло.
Изумление. Его первая реакция – глубокое изумление.
Вторая – звериная ярость.
Он пытается отшатнуться, но я давлю на рукоять обеими руками, пальцы скользкие от крови, но я наваливаюсь всем телом, пытаясь вогнать сталь как можно глубже. Мы падаем, я оказываюсь сверху и давлю, давлю, давлю всем весом на нож. Он издает жуткие звуки, булькающие, какие-то младенческие. Он содрогается, закатывает глаза. Пытается отбиваться. Даже самые слабые, конвульсивные его удары достаточно болезненны, но я не обращаю внимания на боль, стискивая зубы и продолжая начатое.
Левый глаз Короля, вылезающий из орбиты, – голубой, пронзительный. Правый – сплошное кровавое месиво.
Я рычу, как дикий зверь, давя на нож, углубляя и расширяя рану. Клинок двигается с трудом, натыкаясь на кости и сухожилия, но я чувствую, что они поддаются, чувствую, что все глубже вгрызаюсь в плоть. Кроме булькающих хрипов, доносящихся из горла Короля, я слышу еще какой-то звук – высокий отчаянный вопль, и сначала думаю, что это кричит Наджа, но потом понимаю, что звук исходит из моего собственного горла.
Это я, я кричу, убивая его.
А потом я вспоминаю.
Наджа. Да, Наджа. Она рядом.
* * *
Мой бой с Королем, должно быть, длился не дольше нескольких секунд. Я бросаю взгляд через плечо и вижу за спиной белую лису. Ее острые когти вонзаются в мою плоть, разрывают плечо. Она отшвыривает меня в сторону и бьет ногами, но у меня нет сил, чтобы откатиться или блокировать ее удары, я задыхаюсь и почти ничего не вижу. Боль разрывает меня, уничтожает, в глазах мелькают белые и оранжевые всполохи, темное небо распахивается, чтобы принять меня в себя, поглотить целиком. Я понимаю, что сейчас умру, и это худшее, что я когда-либо испытывала.
– Отвали от нее, дрянь!
Этот голос… яркий, как сон… не может быть…
Я не вижу ее, пока она не отрывает Наджу от меня, и даже когда вижу, не сразу узнаю. Лицо Майны – не бесстрастная маска сосредоточенного воина Сиа, каким было той ночью в театре. Ее лицо искажено дикой неконтролируемой яростью. Она одета в кожаные доспехи поверх красной туники и штанов. Отступив на шаг, она выхватывает из ножен две катаны.
– Я говорила Королю, что это ты, – рычит Наджа, уклоняясь от удара.
* * *
Они сражаются бешено, беспощадно. Наджа дает своему демоническому, животному началу полную свободу и дерется как дикий зверь. Дворцовая телохранительница с безупречными манерами исчезла – передо мной совершенно другое существо. Ей даже не нужно оружия – она сама оружие. Она дерется когтями и зубами, совершает стремительные броски, как живой ветер.
Бой настолько быстр, что я не в силах за ним следить. По поляне словно носятся два вихря, в воздух взлетают капли крови, слышатся звуки ударов.
– А он еще защищал тебя! – шипит Наджа с ненавистью. Ее рот красен от крови – клинок Майны рассек ей щеку до самой губы. Она блокирует серию ударов Майны и наносит удар ногой снизу вверх, так что Майна вынуждена уклониться. – Даже когда узнал, что ты изменила ему с этой золотоглазой шлюшкой, он все равно не захотел казнить тебя, потому что ты дочь Ханно, который столько для него сделал. Поэтому он просто отослал тебя домой, услышав о смерти твоей матери. Он проявил верность и милость к твоему клану – милость, которую ты не заслужила!
Майна сжимает оружие белыми от напряжения пальцами.
– Верность? – выкрикивает она. – Милость? Да он понятия не имеет, не знает, что это такое!
Она делает выпад, Наджа успевает вовремя отскочить.
– А твой народ знает? – выдыхает она.
– Они думали, что знают. Но в результате страшных потерь поняли, что это большая редкость в нашем мире.
– Смешно, правда? Потому что теперь они сами пытаются научить этому других.
Майна наносит удар, но белая лиса быстро оправляется после него, и на этот раз ей удается ударить Майну локтем в челюсть. Я слышу ужасный хруст, вижу кровь.
– Дрянь, – выдыхает Майна.
Наджа хохочет.
– Где твои манеры, Бумажная шлюха?
Майна подается вперед. Один из ее мечей задевает плечо Наджи, и белую шерсть лисы пятнает яркая кровь. Шипя от боли, та отшатывается, но вновь наносит Майне удар в лицо ногами, и голова Майны откидывается назад. Они обе снова встают в защитные стойки, часто дыша и сплевывая кровь.
А потом Наджа бросает взгляд на меня. Глаза ее расширяются.
– Берегись! – визжит она.
Майна резко разворачивается ко мне, опуская мечи на полдюйма, и открывается для того, чтобы Наджа атаковала.
Но я успеваю понять, чего добивается белая лиса, за секунду до ее атаки, и бросаюсь вперед. Мы сталкиваемся с ней в броске, но я гораздо слабее, и она просто отбрасывает меня с дороги, ее когтистые пальцы целятся мне прямо в горло…
– Майна! Леи!
Наджа отвлекается на звук нового голоса, не успев завершить удар.
На поляну выбегает Кензо, обеими руками сжимая длинный бамбуковый шест. С концов шеста капает кровь.
– Бегите! – кричит он нам. – Времени больше нет!
– Так это ты! – яростно выдыхает Наджа.
И бросается на него, атакуя его серией ударов ногами и когтистыми руками. Кензо отражает ее удары шестом, но она в безумном гневе теснит его.
– Бегите! – еще раз повторяет он.
Майна медлит, не в силах его оставить.
– Кензо, но…
– Быстро! Я сказал, быстро!
Майна переводит дыхание, теряя драгоценные секунды. А потом, стиснув зубы, убирает мечи в ножны и хватает меня за руку.
– Бежим, – говорит она, и мы рука об руку несемся по саду, озаренному пламенем пожара, и за спиной я слышу крики Кензо и Наджи, сражающихся насмерть.
* * *
Майна тащит меня за собой в сторону Парящего Чертога. Деревья мелькают перед глазами, потом редеют, и я вижу пожар, возносящийся к небесам купол бело-рыжего огня. Гудение огня похоже на крики живого существа. На его фоне слышатся и другие звуки – звон клинков, топот копыт, вопли.
Вот оно и сбылось – предсказание мастера Тэкоа. Ночь дыма и огня, дворец, разрушающийся изнутри, и все это – из-за единственной девушки, в крови которой течет живое пламя.
Меня мутит. Я вот-вот упаду в обморок. Я никогда не хотела, не планировала ничего подобного…
– Что… тут… произошло? – с трудом выдыхаю я.
– Наше прикрытие пало, – кричит в ответ Майна. Ее длинные волосы взметаются у нее за спиной. – Кто-то нас выдал! Ты вовремя успела перехватить Короля… – она сжимает мою руку, кровь бешено пульсирует в жилах. – Ты смогла, Леи. Ты убила его!
– Но теперь королевский двор знает, кто в этом замешан! Все плоды ваших долгих трудов, все старания сохранить это втайне…
– Об этом мы будем беспокоиться позже, когда выберемся отсюда!
– Почему ты здесь?! Ты не должна была возвращаться, Майна! Нельзя было так рисковать!
– Я не могла не вернуться, – яростно отзывается она и впервые за этот ужасный вечер смотрит мне в глаза. – Я должна была убедиться, что ты выживешь!
Мы уже у самой ограды сада. Теперь под ногами не скользкие камни, а гравий. Пруд блестит ярко-оранжевым, отражая отсветы пожара, по его поверхности расходятся круги, из воды выскакивают рыбы, испуганные тем, какой горячей стала вода. Хлопья пепла сыплются на воду откуда-то сверху – подобие черного ненастоящего снега.
Майна тащит меня к восточному берегу пруда. Наконец мы не бежим, а просто идем быстрым шагом, и мне удается хоть немного перевести дыхание, и шок отступает, уступая место боли. Раны, которые нанесли мне Король и Наджа, начинают гореть, и с каждым шагом боль все нарастает. Я стискиваю зубы, чтобы не выдать себя стоном.
– Как мы собираемся отсюда выбраться? – спрашиваю я.
– Так же, как я сюда попала, – отвечает Майна, оглядываясь на горящий дворец, и пламя пожара бросает алые отсветы на ее лицо. – Улететь.
Мы сходим с тропы под сень деревьев. Пригибаемся, чтобы ветки не хлестали по щекам. Земля под ногами неровная, из нее выступают наружу древние корни, и я сосредотачиваюсь на том, чтобы не упасть.
Я слышу звук раньше, чем успеваю рассмотреть существо, ожидающее нас. Этот звук – шорох огромных расправляемых крыльев. Майна окликает его и в ответ слышится громкий хрипловатый голос.
– Ну что, ты ее нашла?
Майна тянет меня за собой, и мы выходим на поляну в маленькой рощице.
– Меррин, познакомься с Леи.
Ветер срывает с магнолий лепестки, и они бело-розовым вихрем носятся по поляне. Некоторые из них застревают в темно-серых перьях огромной птицы, поднимающейся, чтобы нас поприветствовать. Это демон-филин, самый большой птицедемон, которого я встречала в жизни. У него умное лицо, обрамленное совиными перьями, птичьи черты соседствуют с человеческими. Глаза у него ярко-оранжевые. Как и у мадам Химуры, у него длинные руки, похожие на человеческие, но покрытые прижатыми к ним перьями с черными кончиками. Он прижимает локти к бокам, так что крылья простираются всего на половину поляны, но все равно это впечатляющее зрелище. От него исходит сила, магическая мощь, взгляд выпуклых глаз пронизывает насквозь.
– Меррин?.. О… очень приятно, – лепечу я.
Он шутливо кланяется мне.
– К вашим услугам, красавица. Но, боюсь, у нас нет времени на церемонии. Нам сто́ит поторопиться, – он поворачивает круглую голову и смотрит себе за спину. – Кто-то приближается, и я сомневаюсь, что это делегация с цветами и поздравлениями.
Он расправляет огромное крыло, и Майна помогает мне забраться ему на спину. Там есть кожаное седло. Я пытаюсь двигаться осторожно, чтобы не причинить ему неудобств. Перья на спине мягкие, почти как пух. Меррин смеется раскатистым смехом.
– Не стоит так осторожничать, дорогая. Мне случалось ловить на обед мышей, которые весили больше тебя.
Майна садится за моей спиной, обхватывая меня ногами, и наклоняется вперед, чтобы держаться за переднюю луку седла.
– Готова? – спрашивает она меня, но я не успеваю ответить. Меррин подается назад.
Слышны крики, торопливые шаги.
Звон оружия.
– Держись! – кричит Майна, крепко прижимаясь ко мне всем телом, когда Меррин отталкивается когтистыми ногами от земли. Я чувствую, как напрягаются под перьями его мышцы.
Через секунду в нас летит залп стрел, и филин отклоняется в сторону, чтобы увернуться. Одна стрела задевает мою щеку, вспарывая кожу. Меррин взлетает, распахнув крылья, касается крылом верхушки деревьев, а потом стремительно набирает высоту. Пара секунд – и мы уже выше деревьев, вокруг лишь ночной воздух и облака, подсвеченные серебристым лунным светом.
Я всегда хотела испытать чувство полета, узнать, каково это – танцевать в воздушных потоках… Но реальность не имеет ничего общего с моими фантазиями. Меррин летит стремительно, могучие крылья вздымаются и опадают, я отчаянно цепляюсь за седло, боясь не удержаться и соскользнуть.
Далеко внизу пылает дворец – море огня и света. На меня накатывает острое чувство облегчения.
Нам удалось уйти.
Мы свободны.
И тут Майна кричит:
– Берегись! Справа!
Я смотрю направо – и вижу их: целый отряд птицедемонов Лунной касты. Их, кажется, больше двух десятков. Я различаю некоторых из них – сокол, ворон, орел, гриф… Из всех представителей Лунной касты птицедемоны выглядят самыми чужеродными с их оперенными телами, с клювами на человекоподобных лицах. Вид стольких птицедемонов сразу, яростных, с широко распахнутыми руками-крыльями повергает меня в ужас.
Они быстро догоняют нас, не отягощенные пассажирами. Хотя Меррин больше любого из них, они все равно ужасают – все в них выдает хищников: горящие желтые глаза, кривые блестящие клювы. Все одеты в доспехи, в острых когтях блестит оружие.
– Вот ублюдки, – цедит Меррин.
– Это Цумэ, – кричит Майна. – Королевский элитный отряд птицевоинов.
– И, конечно, – поясняет Меррин на лету, – я постоянно получаю от капитана приглашение вступить в их славные ряды. Сколько раз мне пришлось отвечать отказом? – он ненадолго умолкает, что-то подсчитывая, а потом говорит: – Извините, девочки!
И резко складывает крылья.
Мы несемся вниз, стрелой падаем на землю. Я съезжаю с седла Меррину на шею, визжа от страха. Наше падение столь стремительно, что ветер вот-вот сорвет меня со спины филина, но Майне удается держаться, она обхватывает седло ногами и держит заодно и меня. Отряд Цумэ устремляется за нами.
Крыши горящего дворца приближаются с огромной скоростью, но Меррин не замедляет полета.
– Мы разобьемся! – в ужасе ору я.
Ни Меррин, ни Майна не отвечают. Я зажмуриваюсь, уверенная, что последнее, что я вижу в жизни – это покатая крыша пагоды внизу…
И тут Меррин выходит из пике и взмывает вверх, не теряя ни секунды.
Это движение настолько неожиданно, что нас с силой отбрасывает обратно в седло. Нас так тряхнуло, что я думала, что руки выскочат из плечевых суставов, однако мы умудряемся удержаться, только ахаем. Где-то под нами слышатся удары тяжелых тел о землю, треск деревьев, крики боли.
Некоторым Цумэ не удалось вовремя притормозить.
Но кое-кто все же смог это сделать.
Они продолжают погоню. Демон-сокол, возглавляющий отряд, испускает пронзительный боевой клич. Он догоняет нас и, взмахнув окованным в железо когтем, вспарывает Меррину бок. Вскрикнув, филин дергается от боли, но быстро восстанавливает равновесие и мчится вперед, внезапно резко повернув на огромной скорости.
Ужасный треск позади – это сокол с разгона впечатался в стену здания.
Меррин бешено петляет между крышами, под нами размазанными цветными всполохами проносятся площади и сады дворца. Впереди встают дворцовые стены. Снова резкий разворот в последнюю секунду – и птицедемоны на полной скорости ударяются о черный камень, я слышу, как трещат их ломающиеся кости. Я пытаюсь оглянуться и краем глаза замечаю, как с яростным карканьем падает на землю демон-ворон с переломанными крыльями.
Под нами темно-зеленым маревом проносится бамбуковый лес. Стоило нам покинуть территорию дворца, и мы оказались в настоящей темноте. Меррин держится низко, над самыми верхушками деревьев, время идет, но никто из Цумэ не пытается нас догнать. Тогда Меррин распахивает крылья и взмывает вверх, к облакам.
– О боги, – сварливо вздыхает он, пока мы летим среди влажного облачного тумана. – После этой истории они с головой завалят меня приглашениями к ним вступить.
Я неуверенно хихикаю.
Кожа горит, исхлестанная ветром. Я вспоминаю, что из одежды на мне по-прежнему лишь остатки танцевального костюма – крохотная шелковая тряпочка, только больше не золотистая. Она теперь совершенно красная, пропитанная кровью – и моей, и кровью Короля.
– Ну как, сейчас подходящий момент, чтобы поздравить тебя с днем рождения? – спрашивает Майна, и я смеюсь дрожащим смехом. Майна наклоняется к моему уху. – Он ведь у тебя с собой? – на этот раз ее голос совершенно серьезен.
Я даже не переспрашиваю, о чем она. И так понятно.
– Да.
Она целует меня в щеку, ее горячее дыхание согревает мне лицо.
– Когда приземлимся, сможешь его открыть.
Я чувствую на шее тяжесть цепочки – медальон словно вдруг стал тяжелее. Он болтается у меня на груди поверх платья, качаясь в такт размеренным взмахам крыльев Меррина. Столько лет я мечтала об этом дне, жаждала узнать, что приготовила для меня судьба, какой мир – мой собственный мир – сокрыт в медальоне. И вот этот день пришел, и я лечу в небесах, пахнущих гарью и завершением прежней жизни… И я совершенно не уверена, что хочу узнать, что там внутри.
Предполагалось, что после убийства Короля мы тихо и незаметно сбежим из дворца. Лишний шум мог выдать участие Ханно в заговоре.
Но все вышло так, как вышло, и исход событий очевиден. Будет война.
