Текст книги "Девушки из бумаги и огня"

Автор книги: Наташа Нган

сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 21 страниц)

Глава двадцать шестая

На следующее утро Аоки приходит ко мне в спальню – как раз когда я стою на пороге, собираясь отправиться к ней.

– Прости меня, – говорит она, едва дверь открывается.

Собственно, мы обе говорим это одновременно.

Я обнимаю ее, и она смеется, обхватив меня руками за шею и пряча лицо у меня на груди.

– Я боялась, что это окажется труднее, – приглушенно смеется она, уткнувшись мне в плечо.

Я крепче обнимаю ее.

– Нет, это должно было оказаться проще! Я так сожалею обо всем, что наговорила тебе, Аоки.

Мы размыкаем объятия, и она неуверенно улыбается мне. Но взгляд остается серьезным.

– Просто обещай мне, Леи, обещай, что вы будете осторожны! Я не вынесу, если с тобой что-нибудь случится… И вот еще что. Я подумала, что тебе нужно заранее знать об этом. Король сказал мне, что завтра собирается вызвать тебя.

Я чувствую себя так, как будто меня ударили камнем в живот. Я вспоминаю, как выглядела Майна прошлой ночью, синяки на ее коже, ее отважные слова, учащенное дыхание.

– Ты собираешься ей об этом сказать? – спрашивает Аоки, словно читая мои мысли.

Я качаю головой и через силу улыбаюсь.

– Кстати, ты многое пропустила. Пока ты была у Короля, я подружилась с Блю, теперь она моя лучшая подруга, и мы вместе основали общество поклонников мадам Химуры. Наш клуб называется «Веселые клювики».

Аоки наконец улыбается во весь рот.

– Меня примете?

* * *

На следующий день, как и предупреждала Аоки, королевский гонец приносит бамбуковую дощечку с моим именем. Я беру ее из рук мадам Химуры, которая что-то говорит мне, но я не понимаю ни слова. Сил хватает только на то, чтобы не смотреть на Майну. Я чувствую ее взгляд – он похож на зов, на который я всегда стремлюсь ответить, подобен песне, которую я всегда готова подхватить. Но сейчас я смотрю только себе под ноги, пока мадам Химура отсылает остальных девушек прочь.

Я чувствую, что Майна еще здесь. Она медлит в дверях.

– К тебе это тоже относится, Майна-чжи, – сурово окликает ее женщина-орлица.

Пауза. Звук закрывающейся двери. Мы с мадам Химурой остаемся наедине.

– Итак, – произносит она.

Я поднимаю глаза, и ее желтый немигающий взгляд встречает мой золотой.

– Ты сама знаешь, что с тобой будет, если ты снова меня подведешь.

– Да, – шепчу я сквозь зубы.

Она подхватывает трость и стучит ей об пол.

– Рика! Проводи Леи на урок йору.

* * *

Я немного нервничаю – мне предстоит увидеться с Зелле после того, как она подловила меня за неподобающим занятием в Ночном Доме… Однако Зелле приветствует меня очень тепло, в ее обращении нет ни тени обиды или гнева.

– У меня до сих пор не было шанса тебя поблагодарить, – говорю я, присаживаясь напротив нее на татами. – Ну, за то, что ты не сказала госпоже Ацзами о том, что я делала в ее кабинете…

Зелле пожимает точеным плечиком.

– Если бы я донесла, у меня самой было бы больше проблем, чем оно того стоило. И я не могу тебя винить за желание узнать о судьбе твоей матери. – Она продолжает после короткой паузы: – Мне жаль, что результат поисков оказался не таким, на какой ты надеялась.

Я быстро опускаю глаза.

– Спасибо.

– Знаешь, я тоже очень рано потеряла маму.

Я вскидываю голову.

– Ты… ты тоже? Правда?

– Да. Моя мать была куртизанкой, как и я. Была привезена во дворец, чтобы удовлетворять желания демонов-извращенцев, которых влечет к Бумажной касте… как сейчас делаю я. Госпожа Ацзами постоянно снабжает нас лекарствами, чтобы не допустить беременности, но микстура порой дает сбой, а когда куртизанка беременеет и рожает ребенка, ее прогоняют и больше не допускают к работе.

– И что с ней стало?

– После того, как она родила меня, ее подарили одному из чиновников в Цзяне в качестве поощрения. Я никогда ее не видела.

Я чувствую в груди огромную пустоту.

– Мне так жаль, – говорю я, но Зелле лишь встряхивает темными кудрями, и на ее губах играет тень обычной озорной улыбки.

– Ничего. Такова дворцовая жизнь.

– Ты… когда-нибудь думала о том, чтобы сбежать отсюда? – спрашиваю я осторожно.

Глаза Зелле вспыхивают.

– Я думаю об этом каждую секунду.

Я даже не представляю, что на это можно ответить, так что некоторое время мы просто сидим друг напротив друга и молчим. Наконец Зелле нарушает молчание.

– Я слышала о Марико.

Я киваю. С того самого утра меня не перестают преследовать крики Марико. И взгляд ее глаз, опустевших от отчаяния, когда доктор наконец отпустил ее, убирая окровавленный нож.

– Такое случается не в первый раз, – говорит Зелле. – Некоторым девушкам удается сохранить в тайне свои отношения, но большинство попадается. Я сама несколько раз едва не попалась.

Мой рот сам собой открывается от изумления.

– Так у тебя был любовник?

– Конечно. И не один, а сотни – это ведь моя работа, ты не забыла? – она подмигивает мне, но ее лицо остается напряженным. – Шучу, я имела в виду любовника, которого выбрала сама, а не очередного клиента.

– И что… что с ним случилось?

Она отвечает не сразу.

– Он умер.

– Ох. Я так… так сочувствую!

– Все в порядке, – слегка пожав плечами, отвечает она. – Я научилась с этим жить. В любом случае, если бы он все еще был жив, рано или поздно мы бы попались. И сейчас оба были бы мертвы.

Мы снова умолкаем. Зелле чувствует мое настроение, потому что не давит на меня и не стремится скорее начать урок. Сегодняшний день – самый холодный с начала зимы, ветер леденит кожу, но в комнате Зелле очень тепло, свет фонариков осыпает бликами ее волнистые волосы и серебряную вышивку на кимоно.

Пока мы молчим, на меня постепенно накатывает странное бесшабашное чувство. Я почти не спала предыдущие две ночи, снова и снова прокручивая в голове мысли о Майне, о плане покушения, обо всем. В первую ночь мне казалось – все, что мне удалось создать вместе с Майной, мой внутренний образ сильной, отважной девушки, которой я так стремилась стать, – все это навеки утрачено. Единственное, о чем я могла думать – это о том, как силен Король и как хрупка по сравнению с ним Майна, всего-навсего человек, не демон. И как глупо было мечтать, что мы можем противопоставить Королю свою любовь и надежду на лучшее будущее. Но когда Аоки сказала, что Король собирается меня вызвать, я провела всю ночь в раздумьях о том, что если мы будем бездействовать и терпеть, вся наша жизнь окажется безнадежным ожиданием того, что нас снова заставят делать нечто отвратительное. Через год нас выдадут замуж за каких-нибудь генералов или оставят при дворе в качестве куртизанок, танцовщиц, актрис, владелиц чайных или модных салонов… Но все равно мы будем, подчиняясь чужой воле, заниматься тем, чем не хотим. И у нас никогда не будет собственной жизни – только ее жалкая тень.

Когда я впервые поцеловала Майну, я уже приняла решение, что не позволю никому распоряжаться моим будущим. Пусть тогда я этого и не осознавала, но первый поцелуй стал моим обетом. Печатью на договоре. Обетом, данным даже не Майне, а себе самой.

Нет, я не останусь рабыней до конца жизни.

– У меня… тоже кое-кто есть, – внезапно говорю я, ожидая реакции Зелле. Не знаю, как так вышло, слова сами срываются у меня с языка. – Я имею в виду… любимый человек.

– Знаю, – улыбаясь краешками губ, отвечает она.

Глаза мои невольно расширяются.

– Неужели так заметно?

– Это было заметно еще на нашем первом уроке, Девятая, – кивает Зелле. – Но с тех пор ваши отношения перешли на следующую стадию, верно?

Я могу только кивнуть.

– Ты любишь и любима.

Ответ легко срывается с моих губ:

– Да.

Переводя взгляд на окно, Зелле тихо вздыхает, сжимая руки на коленях.

– Даже не знаю, что тебе сказать. – В ее голосе звучит тяжесть, которая словно давит ей на плечи. – Я могла бы сказать, что желаю вам счастья, всего счастья, возможного на этом свете – и я действительно его вам желаю. Конечно, желаю. Но ты – Бумажная Девушка, Девятая. Наложница Короля. А это значит, что ты должна принадлежать ему – и никому другому.

Сама не знаю, какой реакции я ожидала, но явно не такой.

– Но ведь ты сама говорила, что мои чувства и мысли принадлежат только мне и больше никому, – сдавленно шепчу я. Из всех людей на свете уж она-то должна была меня понять!

– Так и есть, Девятая. Но я имела в виду лишь то, что у тебя всегда остается что-то, что Король не в силах у тебя отнять. А вот взаимная любовь… она только все осложняет.

– Так было и у тебя? Любовь все осложнила?

– И продолжает осложнять до сих пор. Влюбиться по-настоящему – это самая большая ошибка, которую может совершить женщина вроде нас с тобой.

– Я не согласна.

Зелле поднимает брови.

– В самом деле? В таком случае расскажи, что ты сама думаешь о любви.

– Любовь необходима, – выпаливаю я. – Она могущественна. Возможно, любовь – это самое важное, что есть на свете… для женщин вроде нас с тобой. – Я вспоминаю улыбку Майны, запах ее кожи, то, как идеально соединяются наши тела. – Любовь – это единственное, что дает нам надежду. Единственное, что каждый день дает нам силы жить.

– А как насчет ночей? Ночью любовь тоже дает тебе силы жить?

– Думаю, скоро мы это узнаем наверняка.

Впервые за время нашего знакомства черты Зелле искажает что-то, похожее на гнев.

– Только не вздумай снова его отвергнуть, Девятая. Тебе придется это перетерпеть. Спрячь свои чувства куда-нибудь подальше, слышишь? Потому что если он узнает, что ты отдалась кому-то другому, на этот раз он тебя просто убьет.

– Пусть попробует, – говорю я, почти не веря, что это мои собственные слова. – Возможно, кое-кто доберется до него раньше.

Слова срываются с языка прежде, чем я успеваю за ними уследить.

Зелле удивленно моргает.

– Я… я хотела сказать, – поспешно бормочу я, – что я не собираюсь допустить этого по отношению к себе.

– Не собираешься, значит. Хорошо. Каков, в таком случае, план? – спрашивает она. – Как ты, лично ты, собираешься противостоять Королю? Ты не воин. Ты никогда не держала в руках оружия. Насколько я помню, ты была травницей, работала в аптеке…

Ее слова ранят меня, хотя я понимаю, что она не хотела быть со мной жестокой.

А потом мои губы раздвигаются в улыбке. Потому что Зелле права – я действительно была травницей, и довольно неплохой. Возможно, именно это сейчас меня и спасет.

* * *

Я продумываю свой план в паланкине по пути назад в Бумажный Дом. Вчера, когда Аоки сказала мне, что Король планирует вызвать меня к себе, я думала, что придется просто как-то перетерпеть этот кошмар. Майна сказала, что покушение состоится уже скоро. Так что, возможно, это будет мой единственный визит в его покои, а потом я стану свободной. Я приготовилась к боли, решила, что стисну зубы и просто это переживу. Именно поэтому я вчера избегала Майны, старалась не смотреть ей в глаза, боясь увидеть в них тоску, которая сделала бы предстоящее еще труднее для меня. Мне и так было почти невыносимо… Но случайные слова Зелле о моем прошлом травницы вдруг напомнили мне, что существует способ помочь себе.

Да, убить Короля мне, может, и не под силу, но, по крайней мере, обездвижить его я могу. Возможно, даже докажу этим Майне, что я не такая уж бесполезная и способна помочь с покушением.

– Мне нужна твоя помощь, – говорю я Лилл, входя в свою комнату. Я говорю быстро, чуть задыхаясь, и хватаю горничную за плечи. – Я верно помню, что в Бумажном Доме есть сад с лечебными травами? Сад, примыкающий к кухне. Мне срочно нужно туда заглянуть. Прямо сейчас.

– Но за вами уже пришли служанки…

– Подождут. Скажи им, что мне нехорошо, что мне нужно чуть-чуть отдохнуть и прийти в себя.

Лохматые оленьи ушки Лилл трепещут от волнения.

– Может быть, лучше позвать доктора?..

Я улыбаюсь ей, хотя из-за бешеного сердцебиения у меня дрожат губы.

– Ты разве забыла, что я сама – травница и выросла при аптеке? Я просто хочу быстро подобрать себе лекарство, чтобы успокоить нервы ради встречи с Королем. – Она все еще выглядит растерянной, и я настаиваю: – Ты же помнишь, как скверно все получилось в прошлый раз? После этого я хочу как-то оправдаться перед Королем, впечатлить его. Понимаешь, что я имею в виду, Лилл? Мне нужно немного, всего несколько особых травок. Чтобы успокоиться и как следует подготовиться к встрече.

Лилл широко улыбается.

– Так бы сразу и сказали, госпожа! Я всегда готова помочь вам чем угодно, чтобы вы вернули расположение Короля!

Я ласково обнимаю ее, пытаясь заглушить чувство жгучей вины.

* * *

Проходит несколько часов. Небо усыпано яркими холодными звездами, зажигаются фонари. По дворцовым площадям носится ледяной ветер. На этот раз к Королю меня сопровождают пятнадцать стражей. Я с трудом сдерживаю нервный смех – настолько это нелепо выглядит: пятнадцать вооруженных до зубов демонов против единственной девушки, одетой в тонкое шелковое плате, единственное оружие которой – горстка трав, спрятанных в складках оби.

Отряд охраны возглавляет майор Кензо Рю – он же «волк Майны», как я его про себя называю, причем не без ревности. Когда мы подходим к дверям королевских покоев, он берет меня под локоть, притягивает к себе чуть ближе, чем следовало бы, и я чувствую его мускусный звериный запах. Он напоминает мне о долгих летних днях, о высокой траве на лугах за деревней, о том, как пахнет нагретая солнцем земля. Хотя я уже видела Кензо вблизи несколько раз, это мой первый шанс рассмотреть его как следует. Он довольно молод для столь высокого звания, всего лет на десять старше меня. Его приятное умное лицо с длинной, похожей на волчью, челюстью покрыто короткой серой шерстью, такая же шерсть виднеется между частями доспехов. Над верхней губой у него колючие собачьи усики.

Конечно, за последние месяцы я почти привыкла иметь дело с самыми разными представителями Лунной и Стальной каст, но все равно его хищное лицо пугает меня.

Лучше бы все же оказалось, что он не влюблен в Майну и никогда не был в нее влюблен, в приливе черного юмора думаю я. Потому что я могу уклониться от любой войны, кроме войны за ее сердце. А с таким соперником мне точно не справиться.

Остальные охранники расступаются, пропуская нас вперед. Волк ведет меня к покоям Короля, поддерживая за локоть с неожиданной мягкостью, которая удивляет в воине такого сложения.

– Прости, я не могу поступить иначе, – тихо шепчет он перед тем, как открыть двери.

Я невольно вскидываю голову, и он предостерегающе сжимает мою руку.

– Здесь и у стен есть глаза и уши, – едва слышно говорит он, и голос его, низкий и хриплый, кажется мягким, добрым и сочувственным. – Извини за то, что я должен отвести тебя к Королю. Мне жаль.

– Надеюсь, это в последний раз, – так же тихо отвечаю я.

– И я надеюсь, – говорит он, бросая на меня проницательный взгляд серо-голубых глаз, прежде чем постучать.

Глубоко вздохнув, я переступаю порог, и двери за спиной шумно захлопываются. Я стою одна в полной темноте. Пульс частит, кровь стучит в ушах. Некоторое время я не могу заставить себя сдвинуться с места, просто пытаюсь восстановить дыхание и хоть немного успокоиться.

– Не стоит от меня прятаться, Леи-чжи.

Гулкий голос Короля заставляет меня вздрогнуть. Я невольно отступаю, и звук шагов порождает в темных высоких сводах громкое эхо. Схватившись за свой оби, я нащупываю в складках пояса нечто ободряющее – маленький сверток из листьев.

«Желания невозможно обуздать». Так он сказал мне, когда я впервые оказалась здесь.

Ну что же, Король, сегодня тебе предстоит узнать, что истинная любовь способна противопоставить твоим желаниям.

Его покои – точно такие, какими я их запомнила. Свечи мерцают алыми пятнами, густой запах благовоний вызывает тошноту. Но что-то все же изменилось, и я ясно это чувствую, подходя к Королю по холодным каменным плитам пола. Он сидит на троне и мрачно наблюдает за моим приближением.

Я иду.

Когда я впервые пересекала этот зал, у меня колени подкашивались от ужаса – такого сильного, что мне едва удавалось держаться на ногах. Тогда страх отравлял меня изнутри, проникая в каждую клеточку тела. При этом часть меня стремилась порадовать Короля, оправдать его ожидания, я хотела быть хорошей Бумажной Девушкой, коль скоро других путей для меня не существует… Теперь все иначе. Я иду к его трону с осознанием, что та часть меня уже мертва, а ее место занято ярко горящим пламенем.

– Я и не пыталась от вас спрятаться, мой Король, – громко говорю я, и мой голос отдается эхом от стен. – Я просто… готовилась к встрече с вами.

– Ты все еще меня боишься?

Голос его звучит угрожающе. Да, ему явно хочется услышать страх в моем голосе.

– Да, – отвечаю я, ненавидя себя за то, что это все еще правда.

Он усмехается широкой кривой усмешкой, однако я вижу в ней напряжение, что-то дикое, напоминающее мне его развязное бахвальство на празднике койо. Его черное кимоно распахивается на груди, обнажая покрытое волосами мускулистое тело.

Мой взгляд падает на кувшин саке на столике у трона.

– Иди сюда, – приказывает он.

Я едва успеваю согнуть колени, чтобы сесть на подушку у его ног, как он хватает меня за воротник и притягивает к себе – так резко, что я вынуждена выставить вперед руки, чтобы не удариться лбом о массивный золотой подлокотник трона.

– Все эти формальности излишни, Леи-чжи, – ухмыляясь во весь рот, рычит он. – Я ведь уже видел тебя голой, если ты не забыла. Ты можешь притворяться какой угодно скромницей, но я-то знаю – вам, Бумажным Девушкам, одно только нужно. Настолько, что вы готовы раздвигать ноги перед простыми солдатами! Представляешь? – он повышает голос, брызжа мне в лицо слюной. – Лечь с ничтожным солдатом после того, как делила ложе с Королем!

От его дыхания разит алкоголем. Я стискиваю зубы, когда он рвет на мне воротник, обнажая шею и грудь.

Я не могу отвести глаз от кувшина саке. Если бы хоть немного протянуть время, завести разговор, как в прошлый раз… Тогда мне удалось бы осуществить мой план!

– Мадам Химура выгнала Марико из дворца, – шепчу я, пытаясь его отвлечь. Голос дрожит от гнева и страха. – И доктор вырезал у нее на лбу символ, означающий «гниль». Чтобы все знали, что она сделала…

Смех Короля гулко раскатывается по пещере.

– Отлично, эта дрянь получила по заслугам! Тот, кто осмелился меня предать, не может надеяться избежать кары!

– И многие осмеливаются предавать вас, мой Король? – стараясь не выдать себя дрожащим голосом, спрашиваю я.

– На удивление многие. Казалось бы, мой народ должен испытывать ко мне великую благодарность за все, что я для него сделал. За богатства, которые я с ним разделил, за безопасность, за покой! За все мои заслуги в борьбе с Порчей! – он низко наклоняется ко мне, водит мозолистым пальцем по моим щекам. – Скажи-ка, Леи-чжи, а лично ты благодарна мне за то, что я тебе дал?

– Конечно, благодарна, – дрожащим голосом лгу я.

– Тогда докажи мне это. Покажи, как велика твоя благодарность.

Краем глаза я вижу кувшин саке, думаю о травяном сборе, наскоро перетертом пальцами, о том, как травяная пыль падает в прозрачную жидкость и оседает на дно…

– П-позвольте мне станцевать для вас, – начинаю я, подходя на шаг ближе к столику. – Мадам Чу как раз научила нас прекрасному танцу, который должен вам понравиться… Позвольте налить вам немного выпить, пока я буду танцевать…

– Хватит!

Рев Короля так ужасен, что ноги примерзают к полу. Он перехватывает мою руку, которая уже потянулась к кувшину, и сам хватает кувшин так резко, что чашечки разлетаются в стороны и разбиваются о каменный пол. Пламя свечей трепещет на осколках.

– Если тут кому-то и нужно выпить, так это тебе! Если ты, дура, и правда считаешь, что я тебя сюда позвал поплясать!

Он хватает меня за лицо, силой открывает мне рот – и льет саке прямо в горло. Я захлебываюсь, алкоголь обжигает пищевод, рвется наружу, и меня тошнит, потому что глотать с такой скоростью я не могу, но Король только смеется и продолжает лить саке, пока моя одежда и волосы не намокают.

Когда кувшин пустеет, он отшвыривает меня в сторону, и я стою на коленях, не в силах сдержать кашель и тошноту.

– Ты думала, я не понял, что ты задумала? – рычит он. – Нет, Леи-чжи, от меня ничего не спрячешь! Это ведь мой дворец. Мое королевство!

От его голоса сотрясаются стены. Пламя свечей дрожит. Я с трудом поднимаюсь на ноги, отчаянным взглядом окидывая осколки на полу, лужицы саке. Больше здесь не осталось напитков, в которые я могла бы подмешать свои травы – те, которые я собрала в саду при кухне, призванные вызвать спазмы в желудке Короля и, таким образом, помешать ему двигаться всю оставшуюся ночь.

Я пытаюсь убежать, но успеваю сделать лишь несколько шагов, когда его огромные ручищи хватают меня за плечи.

Король швыряет меня на пол, так что у меня трещат кости. Боль растекается от затылка по всей голове.

Его тень накрывает меня, он грубо срывает с меня одежду руками и зубами и наваливается сверху. Прежде чем войти в меня, он приближает губы к моему уху и тихо, нежно шепчет, словно поет безумную колыбельную:

– Я, лично я, отправил ту экспедицию в твою деревню. А потом солдаты доложили мне, что женщины, которых они там захватили, плохо себя вели, и они были вынуждены всех их убить. Думаю, среди них была и твоя мать.