Текст книги "Девушки из бумаги и огня"

Автор книги: Наташа Нган

сообщить о нарушении

Текущая страница: 18 (всего у книги 21 страниц)

Глава двадцать девятая

Подготовка к Лунному Балу начинается за день до наступления Нового Года. Как только мы просыпаемся, нас сажают в паланкины и везут в Главные королевские бани. Это четырехэтажное здание, центральный банный зал разделен на отсеки. Расположенные по периметру верхних ярусов балконы украшены цветными лентами. В облаках пара я улавливаю знакомые травяные запахи – календула, ягоды годжи, страстоцвет. Нас приводят к огромному бассейну в центральном отделении, в который льется горячая вода. Трое имперских шаманов благословляют купальню, и мы друг за другом входим в воду. Шаманы поют дао, и магия мягким золотом оседает на нашей коже. Это символический обряд полного очищения, призванный освободить нас от грехов, совершенных в уходящем году, прежде чем мы вступим в новый.

Я сдерживаю мрачную усмешку. Знали бы они, что замышляем мы с Майной! Единственное, чем мне помогает ритуальное омовение, – оно успокаивает боль в мышцах, которая постоянно мучает меня с тех пор, как мы начали по ночам тренироваться.

Вернувшись в Бумажный Дом, мы проводим следующие несколько часов, встречаясь с придворными предсказателями, докторами ци и жрецами. В Новый Год исполнится полгода нашему служению в качестве Бумажных Девушек. Результаты нынешних обследований помогут составить план занятий на будущий год – ведь пройдет еще полгода, и мы перестанем быть наложницами Короля и обретем другие придворные роли. Или – в нашем с Майной случае – мы могли бы обрести такие роли, да только мы не планируем оставаться при дворе.

Я встречаю Майну в коридоре, когда наши горничные разводят нас по кабинетам для последних сегодняшних испытаний. Майна посылает мне полную скрытого смысла улыбку, и мое сердце вспыхивает от радостного возбуждения. Когда мы расходимся, она успевает быстро пожать мне руку.

Ко времени, когда обследования заканчиваются, сгущаются сумерки. Окрестности погружены во тьму, звезды скрыты за тяжелыми тучами. Лилл переодевает меня к ужину, а я смотрю в темное окно, и во мне растет тревога.

Завтра. Это случится завтра.

Остался всего один день.

– Вы хорошо себя чувствуете, госпожа? – спрашивает Лилл, ловко украшая шпильками мою прическу.

Я обвожу языком губы.

– Просто нервничаю перед завтрашним балом.

– Не нервничайте, не стоит! Я слышала, что Король приготовил лично для вас какой-то сюрприз!

Хотя Лилл улыбается и хочет меня порадовать, от ее слов веет холодом. Завтра – худший момент для каких бы то ни было сюрпризов. И что бы Король ни приготовил для меня, я уверена, что мне это не понравится. Единственное, что между нами есть общего – это стремление бороться за то, что мы считаем своим, и завтра вечером я собираюсь доказать ему, что способна сражаться.

Когда я прихожу к мадам Химуре, двор освещен сотнями фонариков и свечей. Над головами натянута сеть мерцающих огоньков. Павильон в центре сада задрапирован тяжелыми бархатными завесами, чтобы было теплее, и горничная приподнимает завесу, помогая войти. Изнутри слышатся голоса девушек.

Я вхожу и сразу ищу взглядом Майну, но ее пока нет.

Мадам Химура жестом приказывает мне занять место рядом с Блю.

– Я как раз рассказывала девушкам о символическом значении ужина. Сегодня вы будете есть только сырую пищу, чтобы очистить организм и приготовить свои тела к принятию свежего притока новогодней энергии ци.

Сырую пищу. Нечего сказать, отлично. Вряд ли я смогу заставить себя как следует поесть.

– Теперь, когда все вы наконец собрались, – продолжает она, – я введу вас в курс завтрашнего празднества. Рано утром вы…

– Все? Разве мы не ждем Майну? – перебиваю я ее.

Мадам Химура щурится в мою сторону.

– Мы, – подчеркнуто говорит она, – больше никого не ждем.

– Что вы имеете в виду?

– Майне пришлось покинуть дворец.

Я чувствую себя так, будто меня ударили в живот.

– Мать Майны этой ночью была убита, – продолжает мадам Химура. – По этому поводу Король приказал временно вернуть Майну в семью. Когда она вернется, в точности неизвестно.

– Как? – в ужасе выдыхаю я.

Аоки вздрагивает и неловким движением опрокидывает бокал сливового вина на пол. Часть вина выливается на платье Ченны, и сразу подбегает горничная, чтобы убрать осколки и вытереть разлитое. Я задыхаюсь, тщетно пытаясь успокоить бешеное биение сердца. Я понимаю, что Аоки пыталась меня остановить, прежде чем я чем-нибудь выдам себя, но хотя остальные девушки заняты беспорядком на столе и разлитым вином, я ловлю на себе пронзительный взгляд Блю, жесткий и всепонимающий.

– Так-так, – говорит она шелковым голосом. – Я же давно говорила – ты из тех, кто ненавидит мужчин.

* * *

После ужина я, едва держась на ногах, спешу к себе в комнату.

– Что случилось? – в страхе спрашивает меня Лилл.

Я не отвечаю. Доковыляв до окна, я тяжело приваливаюсь к подоконнику и часто дышу. Мне никак не удается наполнить легкие воздухом, он кажется плотным, как свернувшееся молоко. Лилл пытается меня успокоить, ей даже удается украсть для меня с кухни бокал сливового вина, но алкоголь лишь обостряет мою и без того огромную тревогу.

Наконец горничной удается уложить меня в постель. Я лежу под одеялом, не в силах унять дрожь.

– Пожалуйста, госпожа, постарайтесь уснуть, – умоляет Лилл. – Завтра не случится ничего страшного! Просто праздничный бал. Тут не о чем волноваться!

Я киваю, притворяясь засыпающей. Но стоит горничной выйти за порог, я тут же откидываю одеяло и вскакиваю.

Один день, ведь оставался всего один день! Продержаться один день, не выдать никому наших тайн – и мы бы навеки покинули дворец.

Мы были бы свободны.

А теперь мать Майны убита – я даже думать боюсь, кем именно и по какой причине, – а самой Майны здесь нет, и у меня нет никакого способа с ней связаться. И в довершение всего Блю, из всех людей на свете именно Блю знает о наших отношениях. В любой момент она может выдать нас Королю, и нам конец. Мое поведение с ним только послужит для него подтверждением. Он сразу поверит доносу.

Меня посещает еще одна мысль, настолько болезненная, что я сгибаюсь пополам, как от удара: возможно, в следующий раз мне предстоит увидеть Майну только в день нашей казни.

Я думаю о последней нашей встрече сегодня в коридоре. О быстром ласковом пожатии ее руки. Оно длилось лишь мгновение. Вдруг это последняя наша встреча в жизни? Последнее прикосновение друг к другу?

Стены комнаты душат, я не могу больше здесь оставаться. Майны нет в Бумажном Доме, и в ее отсутствие ноги несут меня к единственному человеку во дворце, которому я доверяю.

Аоки потирает глаза, я ее разбудила.

– Леи? – бормочет она, садясь. – Что случилось?

– Не могу заснуть.

Она накидывает мне на плечи меховое одеяло. От нее пахнет сном, теплом и безопасностью, и я молча прижимаюсь к ней, зажмурившись, чтобы не расплакаться.

– Мне очень жаль Майну, – тихо говорит она. – Как ужасно, что такое случилось с ее матерью!

Я киваю.

– Наверное, это обычное дело, когда кланы посылают к своим соперникам убийц… Но все равно – поверить не могу, что это могло случиться с кланом Ханно! Самым приближенным к Королю кланом людей. Он ведь даже назначил Ханно особую охрану из своих солдат…

– Может, один из этих солдат и был убийцей, – горько шепчу я.

Аоки замирает.

– Я понимаю, что ты расстроена, но все-таки думай, что говоришь! Это же невозможно…

– Так уж и невозможно? Ты уверена?

– Леи, – терпеливо отвечает она, – Король и клан Ханно всегда, уже две сотни лет, поддерживают друг друга! С чего бы Королю обращаться против своих союзников?

Однако чем больше я обдумываю эту версию, тем убедительнее она мне кажется. Люди Короля могли убить мать Майны, чтобы этим кое-что сказать Ханно. Возможно, Король подозревает о заговоре. И если он каким-то образом заподозрил, что в этом участвует Майна, он мог приказать убить ее мать в том числе для того, чтобы убрать девушку из дворца. Смерть члена семьи – единственная причина, по которой Бумажную Девушку могут отпустить домой.

Я ухожу из комнаты Аоки в еще худшем состоянии, чем была. Мой разум разрывается от сотни вопросов, и я так занята всем этим, что войдя в спальню, даже не замечаю, что в ней кто-то есть.

Покрытая шерстью рука зажимает мне рот.

– Ни звука, – рычит низкий голос.

Глава тридцатая

Кензо не отпускает меня достаточно долго – пока мы, выйдя наружу, не удаляемся глубоко в сад, под сень темных деревьев. Наконец он убирает руку, и я часто дышу, приходя в себя. Пар от дыхания клубится белыми облачками. Я не сразу замечаю, что Кензо одет в парадные шелковые одежды – должно быть, пришел за мной прямо с королевского банкета. С предпраздничного ужина.

– Ты меня так напугал! – сдавленно кричу я, едва ко мне возвращается способность говорить.

– Извини, – искренне отвечает он. – Но это был единственный способ поговорить с тобой наедине и не поднять тревоги. Я собирался встретиться с Майной и обсудить последние детали завтрашних действий. А потом услышал новости. И довольно долго выжидал момента, чтобы пробраться к тебе.

Я моргаю.

– Но зачем? Зачем было пробираться ко мне?

– Все должно идти так, как запланировано, Леи. Только вместо Майны убить Короля придется тебе.

Долгая пауза. Потом я нервно усмехаюсь.

– Не самое лучшее время для шуток. Но ты же не серьезно.

– Серьезнее некуда.

– Послушай, ты знаешь, что я хочу помочь, но…

– Ты не ожидала, что тебе самой придется пачкать руки?

Я стискиваю зубы от обиды.

– Я не ожидала, что эта часть плана ляжет именно на меня. Вашим последним кандидатом, насколько я помню, была дочь клана Сиа, которую тренировали с младенчества, чтобы воспитать идеальную убийцу, богиню мести.

Ветер подхватывает мои волосы, заставляя их танцевать вокруг головы. Я запахиваю халат, дрожа от холода.

– Мы можем поменять план с учетом твоих возможностей, – говорит Кензо.

Я таращусь на него во все глаза.

– С учетом моих…

– Послушай, все готово. Тебе просто придется занять в плане место Майны. Сам план тебе уже известен. У тебя, как и у Майны, есть все шансы оказаться с королем наедине, заставить его ненадолго отпустить стражу и утратить бдительность, а это очень важный момент. Именно ради него Майна потратила столько усилий, чтобы создать с Королем видимость близких отношений. Только Бумажная Девушка может убить его так, чтобы мы не утратили свои позиции при дворе и не выдали свою причастность к заговору. У тебя достаточно мотивов, чтобы убить его. Это будет выглядеть как личная месть.

Меня словно кто-то душит. Я с трудом подбираю слова.

– Но… но Майна же вернется рано или поздно, так? Она вернется, и мы сможем попробовать снова…

– Нет времени, – отвечает Кензо. Хотя он говорит тихо, голос его бьет, как кнут. Кензо приближается, кладет руки мне на плечи. – Послушай меня, Леи. Подготовка к завтрашнему вечеру заняла у нас много лет – почти всю жизнь Майны. Наконец мы вышли на финишную прямую. Ты знаешь, скольким мы ради этого пожертвовали. Никогда еще мы не были так близки к завершению. Если упустить момент, другого шанса может и не представиться.

– Что… ты имеешь в виду?

– Король становится подозрительным. Боюсь, что клан Ханно теряет свое влияние на него. После того покушения он жаждет мести, рвется поскорее найти придворных, которые в этом участвовали, и расправиться с ними. Он знает, что предатели находятся во дворце, рядом с ним. Я думаю, что его подозрения распространяются, в том числе, и на меня.

– А я думала, ты – один из его доверенных советников…

Кензо кивает.

– Так и есть. И на завоевание этой позиции ушло много лет и усилий. Но в последнее время Король с недоверием относится ко всем моим советам. Порча только усиливается, и он убежден, что причиной тому – гнев богов. Что они карают королевство за слабость его как правителя. И чтобы продемонстрировать богам свою мощь, он все чаще и яростнее прибегает к насилию. – Кензо на миг прикрывает глаза рукой. – Все очень непросто. Я постоянно пытаюсь склонить его к более мягким мерам, но… мне нужно сохранять положение. Это важнее всего остального. Меня тошнит при мысли обо всех смертях, которым я послужил причиной, – он отворачивается и горько усмехается. – Ты же знаешь, что при дворе существуют штатные палачи. Назначив вместо них исполнителями казни меня, Наджу и Ндезе, Король хотел этим заявить, в том числе, и нам самим: не смейте вставать у меня на пути, не вздумайте ослушаться моих приказов. Иначе вот что с вами будет.

– Но если он сомневается в твоей верности, – спрашиваю я, – почему он до сих пор держит тебя в советниках?

– Потому что он отлично понимает – если подозреваешь кого-то, приблизь его к себе, вблизи за ним будет легче наблюдать. Знаешь, каким образом его предок приблизил к себе Ханно? – Я качаю головой, и Кензо рассказывает: – Ханно были одним из сильнейших кланов во всей Ихаре до возвышения Короля-Быка. Им принадлежала вся территория Хана. Отсюда и происходит их имя – это соединение двух самых древних и знатных фамилий региона: семейства Хан и семейства Но. Король-Бык был родом из южной Цзяны. В Хане у него не было никакого влияния. Ему удалось получить контроль только потому, что Ханно выступали за равенство между людьми и демонами. Они принимали в своих землях кланы беглецов и кочевников и развивали связи между разными кастами. Но Король-Бык использовал все свои силы, чтобы как можно скорее возвыситься среди демонов Хана. И чем же он отплатил клану Ханно за их милости? Конечно, предательством. – Глаза Кензо вспыхивают. – Он поднял против Ханно кланы демонов, манипулировал ими, научил их жаждать власти, а потом с их помощью захватил эту самую власть.

– И после этого Ханно продолжали оставаться его союзниками?

– Ночная Война истощила Бумажную касту, Леи. Годы сотрудничества и договоров с демонами пошли прахом в мгновение ока. Конечно, некоторые кланы и так были на ножах друг с другом, но теперь у демонов появилась объединяющая их сила, у них появился повод заключать союзы внутри своей касты и поддерживать мир между собой, чтобы захватить контроль над Бумажной кастой. Последний союзник, которого желали для себя Ханно, – это демон, который их самих предал. Однако предки Кетаи понимали, что в этом новом мире им не выжить без его поддержки. Им нужно было выиграть время, чтобы восстановить силы. Так что они явились к нему как просители, раболепствовали перед ним, и Король-Бык не устоял при виде своих врагов, вчерашних господ, которые на коленях умоляли его о милости.

– А он не боялся, что, в конце концов, они поступят с ним так же и предадут его? – спрашиваю я.

Кензо смеется.

– Такой надменный, обуреваемый гордыней военный вождь, как Король-Бык, и представить этого не мог. Все, что он в тот момент видел – это выгоды от союза с Ханно, их связи и влияние среди людских кланов, которые можно было использовать. И посмотри, чего он в результате добился. Выиграть войну – одно дело, а поддерживать мир в государстве, как следует управляя им, – совсем другое.

Я смотрю на него, и мои глаза слезятся от ветра.

– Значит, Ханно планировали месть на протяжении двух веков? – Я снова вспоминаю легенду о Чжокке, который вслепую рыщет по небесам в поисках Алы.

– А сколько лет смогла бы прождать ты, чтобы отомстить тому, кто обманом отнял у тебя королевство? – спрашивает Кензо. – Тому, кто до основания разрушил все, что ты так долго и терпеливо строила? Тому, кто убил тысячи твоих сородичей, и при этом смеялся от удовольствия? – Ненависть в его голосе подобна раскатам грома, она заполняет воздух между нами, проникает в мою кровь, как электрический разряд. – Я мог бы прождать всю жизнь, чтобы расквитаться с врагом, причинившим боль единственному моему любимому человеку. А сколько можно ждать, чтобы отомстить за целое королевство?

Я думаю о маме.

И о Майне.

– Двести лет в такой перспективе кажутся не очень долгим сроком, верно? – произносит волк в ответ на мое молчание. И мрачная улыбка приподнимает уголки его губ.

– Но что… что будет потом? – спрашиваю я. – Когда им наконец удастся отомстить? Если речь об одной только мести…

– Конечно же, нет, – перебивает он. – Ханно всегда были рядом с Королем, видели его управление страной изнутри. Помимо того, что им требовалось время на восстановление военной мощи, у них была еще одна причина ждать так долго – они хотели знать, к чему это приведет. Но правление Короля-Демона только подтвердило, что вернуть себе трон просто необходимо. Прежде каждой из восьми провинций управляли разные кланы, общие соглашения заключались на совете их глав, и агрессивная политика была совершенно не нужна. Но после централизации власти выяснилось, что Королю нужны безжалостные законы, чтобы не допустить развала страны. Военная мощь, шпионская сеть, казни на месте преступления – вот такими инструментами поддерживал Король свою власть. А теперь, когда пришла Порча, стало еще хуже, – он переводит дыхание. – Майна говорила, что ты родом из небольшой деревни в Сяньцзо. Возможно, тебе как уроженке такого мирного и тихого места, трудно все это понять…

У меня перехватывает горло.

– Десять лет назад на мою деревню напали королевские солдаты. Они забрали и мою мать.

– Значит, и тебе известно, что значит терять любимых, – мягко говорит Кензо, и я киваю в ответ.

Он с неожиданной нежностью берет меня за руки. Мои ладони тонут в его огромных, обросших шерстью лапах, но я чувствую лишь покой и защищенность, будто со мной рядом сильный старший брат. Он подходит ближе, и его теплый звериный запах напоминает мне о доме, так что я невольно глотаю слезы.

Мы с Майной никогда не обсуждали своих планов после того, как сделаем свое дело и сбежим из дворца. Это значило бы искушать судьбу. Но у меня есть и еще одно желание, кроме желания всю жизнь быть рядом с ней. Я хочу вернуться домой, в Сяньцзо, и снова увидеть папу и Тянь.

Может быть, мы с Майной могли бы остаться с ними жить. Моя семья пережила столько ударов, столько раз была разбита, но мы доказали, что умеем выживать и зализывать раны. Исцеляться.

– Майна полностью доверяет тебе, – говорит Кензо, его серо-голубые волчьи глаза сверкают. – Она верит в тебя, а значит, и мы все в тебя верим. – Он сжимает мои пальцы. – Ты готова сделать это ради нас, Леи? Ты готова убить Короля?

И хотя все это ужасает меня, и единственное, что мне сейчас нужно – чтобы из-за кустов вышла улыбающаяся Майна и сказала, что она никуда не делась, и все это лишь чудовищный розыгрыш, – я ни секунды не медлю с ответом.

– Готова.

Кензо сжимает мои руки так крепко, словно запечатывает их клятвой.

– Тогда идем, – говорит он – и тянет меня к темному лесу.

Я спотыкаюсь, стараясь не отставать, но он не замедляет шага.

– Куда ты меня ведешь?

– Пришло время показать мне, чему ты научилась у Майны.

Мы выходим на поляну. Тяжесть черной ночи давит на нас, словно рука одного из небесных богов. Кензо выводит меня на середину, и я думаю, что он хочет что-то сказать – в конце концов, я только что согласилась на убийство. Но вместо этого он наносит мне быстрый удар – такой же неожиданный, как было в первую ночь нашей тренировки с Майной.

Я ахаю, отступая на шаг.

– Подожди! Я не…

Он в ответ наносит мне быстрый удар ногой, не слишком сильный, но все же чувствительный.

– Король ждать не будет, – просто говорит он.

– Думаешь, я не знаю? – огрызаюсь я.

Новый удар, на этот раз в бок. Я теряю равновесие и падаю, скорее от неожиданности, и шумно выдыхаю сквозь стиснутые зубы: я больно приземлилась на копчик.

– Майна только намечала удары! – восклицаю я обиженно.

Он смотрит на меня жестким взглядом.

– Король так делать не будет. – Он протягивает мне руку, помогая подняться. – Завтра в это же самое время ты окажешься наедине с ним, а он, в отличие от меня и Майны, не будет с тобой церемониться. И не отступит. Ты должна быть готова к настоящему бою. Как только он осознает твои намерения, он будет пытаться убить тебя, и тебе понадобится вся твоя сила и ловкость, чтобы остаться в живых.

– Тогда зачем было меня просить – если ты все равно считаешь, что у меня нет шансов?

– Я не считаю, что у тебя нет шансов, – отвечает он. И продолжает чуть мягче, встретив мой недоверчивый взгляд: – Я лишь считаю, что твои шансы невелики. Но это намного больше, чем ничего – и это все, чем мы располагаем.

Он отводит взгляд и возится со своим оби, чтобы распахнуть кимоно и показать мне кожаную перевязь на бедре. На ней висит кинжал. Я успеваю разглядеть красивую резную нефритовую рукоять, прежде чем он кладет на эту рукоять свою лапу и вынимает кинжал из ножен. От шороха обнажаемой стали по спине пробегает дрожь.

– Все члены королевского совета носят на теле такие кинжалы, – объясняет Кензо. – Король – не исключение. Я передам тебе оружие для завтрашнего бала – оно должно быть небольшим, чтобы тебе было легче его спрятать. Но на случай, если ты каким-то образом его лишишься, или мне не удастся тебе его передать, или Король сумеет отнять его раньше, чем ты им воспользуешься, у тебя должен быть запасной план. Тебе следует завладеть кинжалом Короля и им же нанести удар.

Я смотрю на сверкающее лезвие. Мысль о том, как оно пронзает шкуру Короля, проникая сквозь плоть, погружаясь все глубже, кажется нереальной, чем-то вроде странного сна.

Кензо убирает кинжал в ножны и отходит на шаг, раскинув руки.

– Давай, попробуй. Отбери у меня кинжал.

Мои первые шаги кажутся просто жалкими. Кензо легко пресекает все мои попытки подойти к нему вплотную, и за несколько минут я успеваю вспотеть, несмотря на холод, и начинаю задыхаться.

– Может, ты и права, – разочарованно говорит он после моей очередной неудачной попытки, когда я валяюсь на мерзлой земле, куда он меня без труда отбросил. И на этот раз мое приземление не было безболезненным.

Я с трудом поднимаюсь на ноги.

– Что ты имеешь в виду? – огрызаюсь я, потирая ушибленный бок.

– Твои слова о том, что у тебя нет шансов. Возможно, ты и правда безнадежный случай.

– Я знаю, зачем ты это говоришь, – отвечаю я.

Он склоняет голову к плечу.

– И зачем же?

– Майна тоже так делала. Пыталась меня разозлить. Но она хотя бы иногда меня целовала.

– И как, поцелуи помогали?

Его губы слегка кривятся в усмешке. Я тоже усмехаюсь, несмотря на усталость, и вскоре мы оба хохочем, дикое эхо нашего смеха раздается между деревьями в пустом темном лесу. На глаза мне наворачиваются слезы, и через мгновение смех отступает. Кензо видит это и тоже умолкает, и в его глазах появляется мягкое, странное выражение, неизвестно почему напоминающее мне Майну – то, как она смотрела на меня за секунду до поцелуя или сразу после него. Выражение уязвимости, открытости, надежды… И прежде, чем я успеваю понять, что делаю, я бросаюсь на Кензо как молния. Он опаздывает всего на долю секунды, и я успеваю оттолкнуть его, и когда его рука хватает меня за воротник, я сильно ударяю его в шею ребром ладони и в тот же миг бью коленом между ног. Хватка его слабеет, и я, скользнув руками ему под одежду, нахожу рукоять кинжала.

Я скатываюсь с него, снова хохоча во все горло – на этот раз торжествуя, – и поднимаю кинжал к небесам.

– Я сумела! – кричу я прерывающимся голосом. Я пытаюсь вытереть лицо рукавом, потому что из глаз снова текут слезы, но все равно не могу перестать смеяться, размахивая над головой клинком. – Я… я это сделала!

Кензо улыбается мне – улыбкой такой же безрадостной, как и мой истерический смех.

– Да, – говорит он. – Ты это сделала. Ты сумела. – Он берет меня за руку, держащую кинжал, подносит к своей шее, приставляет острие клинка к ямке между ключицами. – Только не забудь последнюю часть плана, Леи. Постарайся завтра целиться именно сюда. – Он сжимает мои пальцы, так что резная рукоять впечатывает в них свои узоры. – Не забудь – как можно глубже, и не останавливайся, пока кинжал не войдет полностью.