Текст книги "Девушки из бумаги и огня"
Автор книги: Наташа Нган
сообщить о нарушении
Текущая страница: 17 (всего у книги 21 страниц)
Глава двадцать седьмая
Даже охранники не в силах скрыть потрясения, когда видят, в каком состоянии я, едва переставляя ноги, выхожу из королевских покоев.
Не представляю, как долго я там пробыла. Может быть, прошло всего несколько минут.
А может – целая жизнь.
Как много нужно времени, чтобы сломать человека? Забрать его волю, погасить его пламя, размозжить ударами кулаков его любовь?
Когда двери за моей спиной затворяются, колени мои подкашиваются, и ко мне бросается волк Майны. Он успевает подхватить меня раньше, чем я падаю, и осторожно поднимает на руки. Остальные охранники молча смотрят ему вслед, пока он несет меня по коридору. Накидка, в которую я кое-как завернута, намокла от крови, изорвана в клочья, и я, словно сквозь туман, замечаю, что слуги, встречающиеся нам по пути, поспешно отворачиваются и прячут глаза.
Я пытаюсь заговорить, но из горла вырывается лишь хрип.
– Они… тебя… заподозрят.
– Нет, – отвечает Кензо. – Не заподозрят. Ты не первая Бумажная Девушка, которую уносят из королевской спальни в таком состоянии.
– Ненавижу его, – шепчу я.
Волк не отвечает, только чуть сильнее прижимает меня к груди, и за пару секунд до обморока я успеваю понять, что так он выражает согласие.
* * *
Когда я прихожу в себя, волка рядом нет. Ни его, ни его успокаивающего запаха. Вокруг слышится шелест голосов. Я чувствую легкое пожатие женской руки. Должно быть, меня отнесли в Бумажный Дом. Пытаюсь пошевелиться, но боль разрядами бьет по всему телу, и я понимаю, что лучше не двигаться. Раньше, кажется, было не так больно… Мой разум предпочел заблокировать, стереть из памяти все, что происходило после того, когда Король силой взял у меня то, в чем я так долго ему отказывала.
Да, это так и есть – взял. Это был грабеж. Грубое лишение чего-то очень важного.
Я открываю глаза, и даже это больно.
– Она пришла в себя!
Первое, что я вижу перед собой, – лицо Аоки. Оказывается, это ее рука ласково сжимала мое запястье, пока я была в забытьи. Она склоняется надо мной, глаза широко распахнуты – зеленые озера. Потом она отстраняется, и я вижу лицо Майны.
У нее такие глаза, что больно смотреть.
– Мне ужасно жаль, – говорит она, прижимаясь лбом к моему лбу.
Я быстро обвожу языком пересохшие губы.
– Волк, – шепчу я, – это он…
Она бросает на меня предостерегающий взгляд.
– Ты имеешь в виду майора Рю? – я киваю. – Да, это он принес тебя сюда, нес на руках от королевских покоев.
Я снова прикрываю веки.
– Как это благородно с его стороны, – лепечет Аоки.
Я слышу звук открывающейся двери.
– Госпожа, доктор сейчас придет. Он долго не задержится, но сейчас он должен вас осмотреть.
Сердце сжимается при звуке голоса Лилл. Пусть даже мой план провалился, все равно это она помогла мне при его подготовке.
И тут я вспоминаю: мой план… травы… сверток с травками!
С ядовитыми травками.
Я резко сажусь на постели. Боль выстреливает по всему телу сотней стрел. Аоки и Майна осторожно укладывают меня обратно, успокаивают, но я отталкиваю их руки, глаза мои пылают ужасом.
– Где мой оби? – хриплю я.
– Леи, тебе нужно отдохнуть, не волнуйся так, – уговаривает Аоки.
Я пытаюсь кричать громче, почти что визжу.
– Где моя одежда?
Лилл кладет в изножье узелок, в свете фонарика видна вышивка – цветы и лозы, переплетающиеся зелено-пурпурным узором…
– Это все, что было на вас при возвращении, – лепечет горничная, протягивая мне изорванное платье.
Тело сотрясается от рыданий. Я откидываюсь на спину и в отчаянии закрываю глаза.
– Леи? – быстро спрашивает Майна, наклоняясь ко мне. – Что такое?
– Мой оби, – шепчу я обреченно. – Он пропал.
* * *
Чтобы объяснить Майне, в чем причина моего ужаса, мне приходится подождать, пока доктор и шаман осмотрят меня и примут необходимые меры. Шаман использует магию исцеления, чтобы свести шрамы и кровоподтеки, а это дело небыстрое. Наконец Аоки и Лилл уходят спать, и только тогда я могу рассказать Майне о своем неудавшемся плане отравить Короля.
Едва я заканчиваю рассказ, она выпускает мою руку и быстро спрашивает:
– Значит, травы до сих пор там? В складках твоего оби, в покоях Короля?
Я киваю.
– Если он их обнаружит… если хоть кто-нибудь их обнаружит…
– Да, я знаю.
Она укоризненно качает головой.
– Леи, о чем ты думала?! Ты не должна была так рисковать!
– Я думала только, – с трудом выговариваю я, отводя глаза, – что не вынесу его прикосновений, что хочу любым способом избежать…
Майна меняется в лице.
– Леи…
– А еще я думала, что ты меня поймешь.
– Я понимаю. О боги, конечно же, понимаю! – ее прохладные пальцы ласкают мои щеки, она наклоняется, чтобы поцеловать меня. – Ты же знаешь, как сильно все это меня ранит. Но если бы тебе все же удалось отравить его, неужели ты думаешь, что придворные врачи не поняли бы в два счета, что именно произошло?
Я открываю рот, чтобы ответить… и закрываю его.
– И дело не только в том, что на тебя пало бы первое подозрение, что уже достаточно плохо, – продолжает она. – Ты бы поставила под угрозу весь наш заговор! Все, чего нам уже удалось достичь. Охрану Короля немедленно усилили бы, наложили бы временный запрет на вызовы Бумажных Девушек… Могли бы даже отменить Лунный Бал!
О боги. Я была так занята тем, чтобы избежать ночи с Королем, а заодно доказать Майне, что я тоже чего-то стою… что совершенно не подумала, как мои планы могут повлиять на готовящееся покушение! К глазам подступают жгучие слезы. Сорвать весь заговор – это последнее, чего бы мне хотелось!
– Я… я просто не просчитала таких последствий.
Майна ласково обнимает меня, перебирает руками пряди волос.
– Ох, Леи, мне так жаль. Если бы существовал хоть какой-нибудь способ избавить тебя от этого ужаса, спасти тебя вчера ночью…
– Я должна вернуть свои травки, – говорю я, отстраняясь. – Мне нужно сейчас же пойти к Королю. Придумать любой предлог…
Она придерживает меня за запястья.
– Нет. Даже не думай. Это только возбудит подозрения, – она прикрывает глаза, задумавшись. – Я пошлю весточку Кензо. Возможно, у него получится проникнуть в покои Короля и забрать сверток раньше, чем Король его обнаружит.
– Думаешь, может сработать?
Она кивает и улыбается мне.
– Это же Кензо. Он найдет способ.
Я отвечаю улыбкой на ее улыбку, но губы растягиваются с трудом, словно после прошлой ночи это движение стало для них неестественным. И улыбка гаснет, как только я вспоминаю слова Майны, сказанные пару минут назад.
– Лунный Бал, – шепчу я.
– Что такое с Лунным Балом?
– Ты испугалась, что могут отменить Лунный Бал. – Выражение ее лица становится напряженным, и я понимаю, что моя догадка верна. – Именно тогда все и должно произойти, верно? Таков ваш план.
Молчание. Наконец она кивает.
– Кензо сказал мне об этом совсем недавно, как раз когда принес тебя. Все готово. Все спланировано.
У меня перехватывает горло.
– Но ведь до бала осталось всего четыре недели!
Майна кивает.
– Да. Он состоится в новогоднюю ночь.
– И в мой день рождения, – с моих губ срывается короткий смешок. – Вот, оказывается, какой подарок ты мне приготовила. Теперь, главное, не погибни в процессе, а то подарок мне совсем не понравится.
Я думала, это смешная шутка, пусть даже жестокая. Но Майна так резко сжимает зубы и отводит глаза, что я понимаю… кое-что еще.
– Боги, – я вскакиваю на ноги, кровь пульсирует, закипая. Майна пытается перехватить меня, но я ударяюсь спиной о стену, отчаянно тряся головой. – Скажи мне, прошу тебя, что план предусматривает твой побег! Что они собираются вытащить тебя оттуда!
– Они… они попытаются, Леи! Сделают все возможное.
В этот миг раздается звук утреннего гонга. Мы смотрим друг на друга в молчании, пока коридор наполняется звуками шагов и голосов.
– Значит, ты считаешь, что почти наверняка попадешься, – говорю я.
– Леи…
– Скажи мне правду! Ты считаешь, что у тебя нет шанса выжить? Что тебя непременно схватят, когда ты все-таки его убьешь?
Она медлит с ответом, но все-таки кивает.
– Да, я так думаю.
Ее голос очень тих, но слова рассекают мое сердце, как меч.
– Так вот почему ты не хотела мне говорить. Ты знала, к чему это все приведет… и не хотела… ранить меня…
Она лишь молча кивает.
Мне больно дышать, каждый вдох разрывает легкие, однако я пытаюсь сделать еще один вдох… и выдохнуть… и снова вдохнуть. С каждым новым вдохом я чувствую возвращение огня – алого пламени, которое пылало в моей крови, когда я вчера ночью входила в покои Короля. Пламени моей любви к Майне, которое поет в жилах у нас обеих, когда мы прижимаемся кожей к коже, и наши сердца бьются в такт.
– Позволь мне помочь тебе, – говорю я, делая шаг вперед. – Ты собираешься убить Короля, а я собираюсь помочь тебе, чем смогу.
Ее лицо каменеет.
– Я тебе уже говорила, Леи. Нет.
– Да, – я сокращаю дистанцию между нами, беру ее за руки, переплетаю наши пальцы. – Когда мир не дает тебе выбора, ты выбираешь сама. – Я повторяю ее же слова, сказанные в саду. Кажется, что это было очень давно. – А это мой выбор, Майна. Король причинил мне много боли. Он причиняет боль тем, кого я люблю. И если мы его не остановим, он продолжит причинять боль, и я не знаю, как долго смогу это выдержать. Я собираюсь помочь тебе, а потом мы обе выберемся отсюда на свободу – живыми. Чего бы это ни стоило.
Я вижу, как сильно она хочет отказать мне, возразить…
– Он лично отдал тот приказ, – продолжаю я, не давая ей шанса заговорить. – Он мне сам… сказал. Это он отдал приказ совершить набег на мою деревню. Он, а не его предшественник!
Я чувствую на щеках влажные дорожки слез. Майна нежно вытирает их и прижимается ко мне. Мы целуемся – долго и глубоко, и этот поцелуй проникает в мое тело до кончиков пальцев, до самой сердцевины бытия. Я чувствую этот поцелуй всей душой. На несколько мгновений мы видим перед собой возможность будущего – совсем другого будущего, в котором мы вольны быть вместе, быть свободными, не бояться, что наша любовь приведет нас к гибели.
Когда я была маленькой, я слышала в пересказе Тянь один из древних Ихаранских мифов из хроник «Маэ» – историю о том, как был создан наш мир: «Битва небесных богов». Согласно хроникам, в начале времен небеса были сплошным океаном света. Не было разницы между звездами, луной, облаками и пространством между ними: все сияло. А потом явился Чжокка, Вестник Ночи.
Он позавидовал сиянию небес и возжелал его. Он был из богов Земли, потому и возненавидел небесных богов, которые танцевали в высоте, купаясь в неугасимом свете. Он пожелал присвоить свет, сделать его только своим, но так же сильно он желал и лишить небесных богов этого света. Он собрал войско самых темных тварей из земных глубин и пошел войной на небеса.
Битва длилась не меньше столетия. Небесные боги отважно сражались, но Чжокка и его темное войско в конце концов одержали победу, и, торжествуя, Чжокка поглотил весь небесный свет.
И в мире воцарилась тьма.
Но Чжокка от гордости стал безрассуден. Так как света больше не осталось, он не смог разглядеть Алу, Богиню Луны, которая потихоньку подобралась к нему. Она убежала и затаилась во время великой войны, увидев, что в открытом сражении Чжокку не победить, и долго ждала удобного момента. А потом вынула свой острый серп, бросилась из темноты на Чжокку и разрезала ему лицо, заодно ослепив его.
И тогда через слезы, вытекшие из глаз Чжокки, вернулось немного света, и капли слез превратились в звезды. А Чжокка обречен вечно рыскать по небу, вслепую разыскивая Алу, чтобы ей отомстить.
Не знаю почему я вспоминаю эту легенду сейчас, когда держу Майну в объятиях. Я с детства задумывалась о том, как выглядело беззвездное небо, полное тьмы, пока Ала не разрезала Чжокке лицо. Я никогда не могла представить себе такой абсолютной темноты. Но вчера ночью я ее почувствовала.
Король-Демон и есть Чжокка, Вестник Ночи, стремящийся поглотить весь свет, до которого может дотянуться. А Майна – это Ала: луна, белый свет, единственная, кто знает, как вернуть звезды на мое опустевшее небо.
– Я хочу тебе помочь и буду это делать, – говорю я, когда мы наконец отрываемся друг от друга. – Я помогу тебе убить его, Майна. Я так решила.
На этот раз она кивает.
Глава двадцать восьмая
В нашем королевстве есть древняя пословица: «Тот, кто жаждет мести, должен загодя выкопать две могилы». Я уже приготовилась выкопать одну могилу для Короля-Демона, а вторую – для девушки, которой я была. Той, что жила как будто в полусне… пока не полюбила. Той, что попрекала Аоки ее любовью к Королю, к размеренной дворцовой жизни, при этом с удовольствием примеряя эту жизнь на себя.
Больше не будет никаких примерок и полумер. Никакого полусна.
Я не хочу, чтобы моя жизнь была легкой. Я хочу, чтобы она была осмысленной.
Теперь я знаю план убийства. Майна рассказала мне все, позволив участвовать в тайных встречах с Кензо. Майне потребовалось немало времени, чтобы убедить Кензо, однако, в конце концов, он согласился принять меня в число заговорщиков, признав, что мое положение Бумажной Девушки дает мне определенные преимущества. Например, я могу отвлечь Короля, чтобы Майна успела подобраться к нему поближе. Немного, но хоть что-то: я рада, что могу помочь хотя бы такой малостью. Чем более четко все пройдет на балу, тем больше шансов, что Майна выйдет из этой переделки живой.
Каждые несколько ночей мы с Майной, набросив на плечи меховые плащи, выбираемся из дома в лес и встречаемся там с Кензо. Он рассказывает нам последние придворные новости – в список приглашенных на Лунный Бал внесены изменения, Порча усугубляется, в некоторых провинциях вспыхивают бунты… Важно только то, что может повлиять на наш план. Наша ежедневная рутина ничем не отличается от прежней, и я плыву в этом потоке, почти не участвуя в нем. Все мои мысли сосредоточены на приближающемся новогоднем бале, так что душевных сил на что-то еще просто не остается. Новогодний бал приобретает в моем воображении цвет – ослепительно-белый, слепящий глаза, как свет, играющий на острие клинка.
Всего через несколько недель я окажусь на Лунном Балу. Моя задача – отвлечь охранников Короля и окружающих его слуг, а Майна тем временем уединится с ним и вонзит клинок ему в сердце.
* * *
Однажды утром Лилл говорит мне:
– Совсем недолго осталось, госпожа.
Она укладывает мои волосы, завязывая их в обычный пучок на макушке. Я подскакиваю на месте, так что она невольно путается пальцами в длинных прядях.
– Что… что ты имеешь в виду? – выдыхаю я.
– Ваш медальон со Дня Благословения, конечно же, – удивленно отзывается она. – Насколько я помню, вы родились в новогоднюю ночь?
Она смотрит на шкатулку в углу комнаты. Нам не разрешается носить украшения в повседневной жизни, так что я храню свой медальон в шкатулке.
Сейчас он кажется мне еще одним атрибутом прошлой жизни. Жизни, с которой я распрощалась. А значит, ему место в могиле, вместе с моим прошлым «я».
– У вас есть какие-нибудь идеи или ожидания на его счет? – спрашивает Лилл.
Я стараюсь изобразить улыбку.
– Что угодно подойдет, лишь бы был еще и праздничный торт, – шутя, отвечаю я, и Лилл смеется.
Но правда в том, что я прекрасно знаю, какой символ должен храниться в моем медальоне. Что за надежда там сокрыта. Надежда, которая никак не сочетается с жизнью во дворце.
Свобода.
* * *
Однажды ночью мы с Майной выбираемся из дома на знакомую поляну. Я жду, что сейчас мы, как обычно, встретимся с Кензо, но волка нет. Я спрашиваю Майну, когда он придет, но она качает головой.
– Сегодня его не будет. Нынешняя вылазка – только для нас двоих. Я должна тебя кое-чему научить.
Тихая зимняя ночь. Лес объят безмолвием, вокруг вздымаются высокие деревья, сквозь кроны пробиваются лучи лунного света. В темноте неожиданно резко кричит ночная птица, и я вздрагиваю, а потом крепче заворачиваюсь в меховую накидку.
– Именно ради таких случаев, – с улыбкой говорит Майна, – мы с тобой и будем сейчас тренироваться.
– Что ты имеешь в виду?
– Если произойдет что-нибудь неожиданное, ты должна быть к этому готова. Кензо собирается дать тебе оружие – какой-нибудь небольшой кинжал, который нетрудно спрятать. Но если ты его потеряешь, или если он по какой-то причине не сможет тебе его передать, ты должна знать, как защитить себя голыми руками. Ты когда-нибудь занималась боевыми искусствами?
Я поднимаю брови.
– А ты как думаешь?
– У нас осталось только две недели. Нам придется постараться, чтобы ты овладела хотя бы основами.
Майна встает в стойку, слегка согнув колени и подняв руки ладонями вперед. Я должна скопировать ее позу, потому что, похоже, именно этого она от меня и ждет, и начинаю это делать, но она вдруг бросается на меня, выбрасывая правую руку мне прямо в лицо.
Я невольно зажмуриваюсь, ожидая вспышки боли… и изумленно открываю глаза, потому что удара не последовало.
Рука Майны замерла прямо у меня над головой, готовая ударить. Но она медленно опускает руку.
– Как ты это сделала? – выдыхаю я.
Она улыбается уголком губ.
– Ты разве забыла, что я из клана Сиа? Я никогда не причиню тебе боли, Леи. Обещаю. Но ты должна реагировать так, будто я представляю реальную опасность, действовать, как ты бы действовала в настоящем бою.
Она снова атакует без предупреждения. На этот раз удар направлен мне в живот. Я уже чуть более подготовлена, и поэтому пытаюсь отскочить, но она набрасывается на меня, не переводя дыхания, и я не успеваю отшатнуться – ребро ее ладони легко прикасается к моему левому плечу.
– Погоди, – прошу я ее, но Майна снова наносит удар – вернее, намечает его. На этот раз она бьет ногой, а потом в перекате хватает меня за лодыжку, и я падаю навзничь на заиндевевшую траву.
Она наваливается сверху.
– Не ты ли говорила, что не причинишь мне боли? – возмущаюсь я.
Она только усмехается.
– Я уронила тебя только затем, чтобы сделать вот так.
Ее губы накрывают мои. Знакомый жар наполняет меня, пока мы целуемся, сплетаясь языками, жадно лаская губы губами, прижимаясь друг к другу телами. Я уже не чувствую под собой мерзлой земли, не слышу зловещего шума зимнего леса – его заглушает шорох одежды, частое дыхание, пока мы сливаемся воедино, углубляя поцелуй…
Когда она откатывается в сторону, мы обе задыхаемся.
– И что, каждый шифу поступает так с учениками? – ехидно интересуюсь я. – Если да, я очень хочу учиться.
– Готова преподать тебе хоть тысячу таких уроков, как только мы выберемся отсюда, – отвечает Майна, вскакивая на ноги и протягивая мне руку, чтобы помочь подняться. – Но прямо сейчас нужно сосредоточиться. Я сделала то, что сделала, чтобы ты почувствовала уверенность в себе, ощутила единство со своим телом. Эту же страсть, которой в тебе так много, нужно вкладывать и в бой, чтобы победить.
Я открываю рот, чтобы возмутиться, но она снова смеется и легким движением с разворота бьет меня в плечо.
– Эй, полегче, – ворчу я.
– Это и есть «полегче», – отвечает она без улыбки.
Через несколько минут, которые ощущаются как несколько часов, я уже сгибаюсь пополам, едва дыша, и в боку страшно колет. Только что мне удалось отразить один из ударов Майны – впервые за все это время. Я уклонилась от удара ногой, который был направлен мне прямо в голову, и успела толкнуть ее плечом. Конечно, я ее едва задела, и она умело падает на землю и тут же вскакивает. У меня получилось! Я попала!
– Замечательно! – искренне хвалит она. – Ты молодец!
– Спасибо, – выдыхаю я, хватая воздух ртом.
Она сокращает дистанцию между нами. Протягивает руку и гладит меня по щеке, приподнимает мое лицо за подбородок.
– Леи, я не шучу, ты правда молодец. Ты гораздо сильнее, чем я была когда бы то ни было.
Я закатываю глаза.
– Ну зачем ты надо мной смеешься? Это же ты воин, а я – никто.
– Я воин только потому, что меня к этому готовили с детства. Сколько я себя помню, меня обучали сражаться. Учили быть храброй и не бояться боли. А ты сама отыскала отвагу у себя внутри. Вот это – настоящий боевой дух, – она отводит взгляд, и ее голос становится отстраненным. – Знаешь, – тихо заканчивает она, – отступить еще не поздно. Я пойму, если ты откажешься в этом участвовать.
Я притягиваю ее к себе.
– Я никогда не откажусь участвовать в том, что обещает свободу. Для нас обеих.
Следом за этими словами приходят и другие – три простых слова, вечных слова, трепещущих на кончике языка. Но с той самой ночи, когда мы признали друг перед другом свои чувства, эти слова ни разу не вырывались наружу. Какой бы отважной меня ни считала Майна, во мне недостаточно храбрости, чтобы просто произнести их вслух. Так что я снова приникаю губами к ее губам, надеясь, что она почувствует эти слова в моем поцелуе – «я люблю тебя», потому что это правда. Я люблю ее и нуждаюсь в ней, и ужасно боюсь, что эта неделя скоро кончится, потому что после этого наши жизни навсегда изменятся. И часть меня не может перестать думать, что наши жизни изменятся вовсе не так, как мы мечтаем и надеемся.
