Текст книги "Красный волк (СИ)"

Автор книги: Наталья Свидрицкая

сообщить о нарушении

Текущая страница: 26 (всего у книги 27 страниц)

Глава двенадцатая
Арена.

Появление Дома Мессейс; то, что бывший киборг, пропавший вместе с Гритом, оказался Кровью мероканского Дома Вера, и готовность этого самого Дома взять его под свою защиту; наконец, странные события на Въерре и непонятное даже младшим лордам Кинтаны поведение Понтифика – всё это взбудоражило Кинтану так, как эту спокойную планету не лихорадило с последней войны. Происходили какие-то неслыханные и опасные вещи. То, что мероканские Дома будут мстить Понтифику, если окажется, что события на Въерре происходили с его ведома, казалось очевидным всем, кроме, кажется, самого Понтифика – а о чём думал он сам, оставалось тайной даже для его жены. Она знала о пагубной страсти своего мужа, и каждый день со страхом ждала, что это будет раскрыто; но теперь он переходил все границы. Ужасное это было чувство: знать, что происходит, и не иметь никакой возможности что-то исправить. Ей казалось, что Союз в тупике, выхода из которого нет. Мероканские Дома не уступят; кортиане подержат их; Бард и Шхар только и ждут, чтобы Корта откололась от Союза, и последуют за ними. Союз распадётся, и Лига набросится на них, легко уничтожив по одному. Без мероканского космического флота Кинтана не сможет защитить и себя, и Савалу, и беззащитную Раббе, жители которой не строили кораблей и не умели воевать. Мероканцы не придут на помощь Кинтане, если выяснится, что кинтаниане повинны в гибели мероканцев на Въерре.

А самое ужасное – она не знала, насколько эти упорные мерзкие слухи о причастности к трагедии её мужа правдивы! Она не была уверена в нём. Он вышел из – под её контроля и постепенно превращался в безумца, готового рухнуть в пропасть самому и увлечь за собой целые миры. Она винила себя, как всякая благородная леди. Когда она просмотрела момент, в который он начал принимать пска?.. Она сделала, что могла, узнав правду; но теперь поздно. Пятеро детей! Алита сумет позаботиться о себе, но как быть мальчикам?! Сыновья такого отца – это же клеймо на всю жизнь!..

Осень заканчивалась; в садах острова Факиа пахло горечью отцветающих трав. Леди Факиа всегда любила это время, тихое, покойное, туманное, золотистое; но теперь всё, что она прежде любила, только сильнее подчёркивало, чего она может лишиться в любой момент. Всё, что доставляло удовольствие, теперь причиняло боль. Каналы; одинокие изящные деревья, изогнувшие свои ветви так картинно и изысканно; скользящие по безмятежным гладким водам узкие лодочки с высокими носами – всё это казалось чужим и даже враждебным. И если бы не мучительные мысли о детях!..

Появление в саду сестры Арины облегчения не сулило. Проблема лорда Оша, племянника, была одной из самых тяжёлых; в последнее время ясно стало, что она тесно связана с остальными, и обсуждать её леди Факиа не хотела. Теперь она понимала, что Ош с самого начала знал и про Мессейс, и про Кайла Ивайра; он понимал, чем это грозит, и не сказал никому и ничего! Впрочем, вряд ли это что-то изменило бы. Если бы он открыл на Савале, кто был с Ва Вера, что произошло бы? Она много раз думала об этом, пытаясь смоделировать ситуацию, и каждый раз приходила к выводу, что скорее всего, это обернулось бы катастрофой для всех. Мероканцы всё равно поднялись бы против Кинтаны, так как Вера взяли этого преступника, Кайла Ивайра, под свою защиту, как свою Кровь, и покушения на священные права Озакх не стерпели бы. Кипы и так поторопились – ой, как поторопились! – с этим Шейнаном; если бы она знала, что задумал её муж, она остановила бы его! Да, он двойник Л: вара; но изолировать его можно было бы иначе, не привлекая к этому отпетого преступника Вая, не устраивая такой шумихи, не вступая в смертельную конфронтацию с мероканскими Домами. Такое было чувство, что Понтифик сделал это… намеренно; да, намеренно, чтобы поссориться с мероканцами и развалить Союз на пороге войны. От этой мысли было так страшно, что внутренности свёртывались в узел и начинали мелко трястись.

Но она была леди; на лице её не отражалось ни тени настоящих чувств, даже перед сестрой. Она протянула к той руки и улыбнулась нежно, по-родственному, встречая сестру в гостиной с раздвинутыми створками окна-двери от пола до потолка. В её доме царила тишина, в отличие от мероканских домов, где всегда было шумно, играла музыка и за окнами голосили гленки; на гладкий пол террасы, опоясывающей дом, и частично – гостиной, падали изумрудные блики света, проникающего сквозь листву густо оплетающих решётку террасы цветущих лиан. Тишину нарушали только щебет и пение птиц и насекомых, тихие и мелодичные. Обе леди были в белом; леди Факиа была по-домашнему, в белом платье без украшений, подчёркивающем её угловатую некрасивую фигуру, леди Арина была в белом брючном костюме. Как настоящие кинтанианки, они не красились, не делали причёсок, не пытались никак подчеркнуть свои достоинства или скрыть недостатки – это считалось среди них вульгарным и низким, не достойными настоящей леди ухищрениями. Но не смотря на полное отсутствие каких-либо украшений, они выглядели внушительно и стильно, благодаря величавости и надменности своего облика. Леди Арина, когда-то сильно пострадавшая в Геште, до сих пор носила шрамы, рубцы и швы на всём теле, в том числе и на лице, но никто не посмел бы назвать её уродиной, настолько гордо и уверенно она держалась и несла свои увечья.

Усадив гостью, леди Факиа приступила к церемонии приготовления традиционного напитка, подаваемого близким родственникам; это было настоящее священнодействие, во время которого жестами своих больших, но очень изящных рук она задавала тон будущей беседе и всей встрече. Непосвящённый был бы просто заворожен красотой движений, но леди Арина читала их, как книгу. Она видела, что сестра её подавлена и грустна, и не хочет беседовать на серьёзные темы. Деликатность не позволяла ей пренебречь желанием сестры; но она уверена была в то же время, что поможет ей своим советом, снимет напряжение и смягчит боль. Она прекрасно понимала, что творится с сестрой, и так же боялась поступков своего зятя; но так же она понимала и страх сестры за детей, и то, что если они скажут ЭТО вслух, даже наедине, пути назад не будет. Нужно было искать другие пути, и будучи прекрасно воспитанной и образованной кинтанианкой, она этот путь нашла.

Приняв напиток обеими руками, как чашу с причастием, она произнесла только что сочинённую похвалу изумрудным бликам света на полу – настолько тонкую, что я даже не буду пытаться её перевести. Короткая и ёмкая, как японские танка, она несла в себе массу намёков, скрытых течений и имела даже не двойное, а тройное и далее, дно. Леди Факиа, как опытный в этом смысле дайвер, почти мгновенно ответила таким же глубоким и тонким воспоминанием о капле росы в сердце паутины, сотканной на засохшем цветке.

– Эта печаль, – пригубив напиток, сказала леди Арина, грустно и нежно улыбнувшись сестре, – похожа на ту, что я испытала, глядя на голубые травы Мехротры, волнуемые ветром. Это очень печальная планета, не смотря на покой, что царит там вечно. Вечный покой печален, ведь его желают умершим.

– Мехротра, – даже не дрогнув, ответила леди Факиа, – действительно, очень печальная планета. Я не была там никогда, но в моём сердце отпечатался облик печальный, таинственный и немного странный. Но в то же время я связываю его в моём сердце с надеждой. Ведь Мехротру почитают все, даже мероканцы.

– Как странно. – Заметила леди Арина. – Вчера я размышляла над тем, что эти друзья-соперники Кинтаны даны нам Провидением не случайно. Мудрость Провидения несомненна, и они возможно, учат нас терпению, способности не терять надежду и идти на компромисс?

– Возможно… – Задумчиво ответила леди Факиа. – Благодарю тебя за прекрасные слова, Арина. Как раз сегодня они были мне так нужны!

Визит был завершён, как положено, со всеми необходимыми церемониями и положенными фразами. Леди Факиа чувствовала даже лёгкую дрожь, как в юности, от радости и воскресшей надежды. Мехротра! Словно сквозь тьму и холод отчаяния забрезжил огонь. Ведь это выход, и какой!..

Связавшись с Роном Леа, Ив знал уже через четыре дня, где скрывается Вай Атт. Теперь осталось самое сложное: как добыть его оттуда, получив при этом неоспоримые доказательства его преступной деятельности? Сдать его кипам они не хотели; в таком случае сложно было бы рассчитывать на то, что они когда-нибудь позволят мероканцам его увидеть и с ним говорить. Нужно было сделать так, чтобы мероканцы, а не кипы, арестовали Вая, и желательно с таким доказательством его вины, с каким ничто не могло бы поспорить. Это был самый быстрый и надёжный способ оправдать и вытащить Шена, так, по крайней мере, казалось Иву и Кейву с Анной. Ведь формально кипы держали его в тюремном терминале как раз за те преступления, в которых его якобы обвинил и за которые пытался задержать Вай; если же останется только родство с Л: варом, то за это кипам придётся задержать и остальных Мессейс, чего они сделать в создавшейся ситуации не решатся. Всё казалось просто, и дело было за малым: как получить эти самые доказательства? С этим возникла проблема.

Вообще-то, теоретически всё и здесь было просто: нужно было купить у Вая либо пска, либо, что надёжнее, клона женщины-мероканки. Только вот практически осуществить это было почти нереально. Мероканцу Вай никогда такого клона в здравом уме и твёрдой памяти не продаст. Нужен был либо шхарианец, либо гаранин; никого похожего в данный момент под рукой не было. Ив подумал про своих приятелей с Ариги, но Арига находилась в месяце пути от нужного места, а времени было мало. Прыгнуть через пространство Гроома с Агой и раббианами на борту Арига не могла; рассчитывать на них было нечего. Ив, тем не менее, выхода другого не видел, и тут Кейв предложил отправить на терминал к Ваю Оша. С того момента, как Ва назвала Оша сексуальным, Кейв вообще начал смотреть на друга косо; между ними возник холодок. Ош, как человек гордый и довольно-таки замкнутый, после единственной безуспешной попытки выяснить, что происходит, сам отдалился от Кейва. Но оба они это не афишировали, и странное их отчуждение стало заметно только в момент обсуждения создавшейся ситуации. Даже Анна посмотрела на Кейва с изумлением, когда он вдруг сказал:

– А что мы гадаем и мучаемся, у нас ведь есть кинтанианский лорд, который пожил на Савале и узнал вкус подобных развлечений. Его желание заполучить достойную замену савалянке вполне естественно.

– Ты о чём? – Ив единственный не понял, о чём он.

– О женщинах особого склада, конечно. Тех, которые относятся к мужчине, как к своему господину, и всё такое. Ни на одной из развитых человеческих планет такую не найдёшь.

Ив вспыхнул и вскинулся, но Ош опередил его; лицо его потемнело, но сказал он совершенно спокойно:

– В этом есть резон. Мне Вай может и поверить.

– Я против этого. – Категорично заявил Ив. – Это издевательство!

– Почему? – Приподнял бровь Кейв. – Ош сам говорит: в этом есть резон. Ему лучше знать!

– Я был там! – Воскликнул Ив. – А ты не был!!! Женщины особого склада…

– Ивайр! – Перебил его Ош. – Так думают все, кто там не был; Кейв прав. Вай Атт наверняка думает так же, и поверит мне.

– А если не поверит?.. Этот терминал принадлежит гаранской мафии; ты вынужден будешь прилететь туда совсем один!

– Если не поверит – тем хуже для них. – Спокойно сказал Ош. – Или ты сомневаешься в способности клык-офицера справиться с такой ситуацией?

– Да ведь дело не в этом… – Растерянно произнёс Ив. – Дело ведь в тебе!

– Я переживу. – Ош встал. – Всё так; кроме меня всё равно этого сделать некому, и дело с концом.

Анна молча смотрела на Кейва и на Оша, не совсем понимая, что происходит. Её встревожило и испугало происходящее, но она пока боялась вмешиваться. Ив явно был рассержен, и это пугало её ещё больше; с самого начала она боялась размолвки между Кейвом и Ивом. Теперь она видела и могла оценить тонкую политику Ива, который ухитрялся балансировать на грани и сохранять дружеские отношения с Кейвом, но это понимание и было сутью её страха. Она видела, сколько делает Ив, видела, что это ради неё, была бесконечно благодарна ему за это, и тем сильнее был её страх, что Кейв всё равно всё испортит. Ей тогда придётся умирать от стыда за него, метаться между ним и Ивом, в тщетных попытках что-то вернуть. Именно в тщетных. Ни Ив, ни Кейв не были людьми, готовыми поступиться своими принципами и своим достоинством. Она уже жила так, метаясь между мужем и друзьями, пока постепенно не лишилась друзей, а потом и мужа. Теперь она изменилась, очень сильно, стала сильнее, твёрже, последовательнее, лучше умела постоять за себя, меньше боялась обидеть… Но любила по-прежнему слепо и яростно. Ну, знала она, кто такой Кейв, знала лучше, чем Ив! Но именно поэтому в любви её к нему была какая-то фанатичность. Она готова была защищать его от всего мира, ведь больше никто не стал бы этого делать. Он был клык-офицер, сильный, практически, супермен, но у него было хрупкое сердце, кусок льда, который так легко было разбить, и это было бы уже навсегда! Она видела, что его никто не любит. Пилоты не относились к нему с открытой неприязнью, но и не баловали дружелюбием. Он словно в вакууме находился, с ним никто не стремился сблизиться, в общей компании он был один. Он никак не показывал, что для него это хоть что-то значит, но Анна чувствовала, что он сознает свою обособленность и где-то в глубине души страдает и сильнее ожесточается. Где-то глубоко подо льдом тлела искра тепла, и вот за эту искру Анна и готова была биться один на один с любым врагом, с любой бедой, с любыми помехами. Вот только объяснить этого даже Иву не могла, потому, что всё это было так тонко, так смутно, на уровне интуиции и подсознания. Она просто безумно жалела и любила своего брата, и стремилась его защищать.

Ив с Ошем и Тайнаром уже обсуждали детали предстоящей операции, а Анна всё не могла прийти в себя. Ей хотелось сразу же поговорить с Кейвом, но она не решилась уйти вслед за ним – а Кейв ушёл сразу. Ош сделал вид, что не заметил этого, только Ив проводил его непонимающим и недовольным взглядом. Анна пыталась слушать, что говорят Ош и Тайнар, но не могла сосредоточиться.

А они спорили. Ив настаивал на том, что Ош полетит не один, а Ош возражал, что тогда лучше вообще не лететь. Тайнар предложил сделать так: Ош прилетит на терминал, а через полчаса после него возле терминала выйдет Грит. Ив не хотел оставлять Оша одного даже на полчаса; но в итоге ему пришлось уступить – и согласиться даже продлить время до часа, так как получаса Ошу могло не хватить на то, чтобы договориться с Ваем и совершить покупку. Вместе они отправились в ангар, готовить корабль для Оша, оставив Анну наедине со своими сомнениями и страхами.

Терминал, на который прилетел Ош, был небольшой отдалённой станцией, которой пользовались только те, кто летел со Шхара на Биафра. Шхар был самой криминальной планетой Священного Кинтанианского Союза; законы, принесённые сюда кипами, не распространялись за пределы крупных мегаполисов. Жёсткий матриархат, царивший на Шхаре, как и его противоположность на Савале, развращал одних – властью, других – бесправием. Гаране чувствовали себя на Шхаре, как дома, не смотря на достаточно крутые и жёсткие меры кипов; и этим маленьким и отдалённым терминалом открыто владел гаранин, Мел Саар.

Раса древняя, как раббиане и мероканцы, гаране имели собственный, весьма своеобразный облик. Довольно высокие, но коренастые и громоздкие, гаране чем-то похожи были на мифических земных гномов: с крупными чертами лиц, большими руками и ногами; но уродливыми их нельзя было назвать. В грубо сделанных и смело вылепленных лицах самых красивых гаран было своеобразное и непередаваемое очарование; а цвет глаз у них бывал и вовсе невероятным: тёмно-фиолетовым, сиреневым, ярко-жёлтым. Эти цвета были их отличительной чертой – как чёрный и карий цвета, свойственные только землянам, лунно-серый, свойственный только мероканцам, пепельно-коралловый, встречающийся только среди кинтаниан, или оранжевый, свойственный только шхарианцам… Мел Саар был обладателем ярко-фиолетовых глаз, тёмно-рыжих волос и смуглой, золотисто-оливковой кожи; родился он в космосе, на терминале, давно, ещё во времена его детства, разгромленном и «очищенном» кипами, потому отличался от гаранцев, родившихся на Шхаре или Савале (где они тоже неплохо чувствовали себя), более изящным и тонким сложением. В общем и в целом, его могли счесть красивым без всякой натяжки на любой человеческой планете. Повадками и мимикой он очень сильно напоминал сытого наглого кота; больше всего он походил на Джона Траволту в его самых отрицательных ролях. Лорда Оша он пригласил к себе сам, сразу же, едва тот покинул шлюз и появился в накопителе. Встретил, развалившись в кресле, кошачьей улыбочкой и наглым мурлыканьем:

– Самый знаменитый и скандальный кип Вселенной – на моём терминале и без охраны! С ума сойти! По какой нужде? И как тебя величать теперь, когда лордства твоего ты почти лишился?

– Можешь называть меня Свари ох’нер Тэют ох’Калькхэн, если хочешь.

– Хм. – Глаза Мела смеялись. – В конце концов, «почти» – не считается, лорд Ош, не так ли?

– Может, хватит приветствий?

– Как скажешь. Выпьешь? Закусишь?

– Спасибо, сыт. Но если случится заглянуть тебе в мой дом, я и выпью, и разделю стол с тобою. – Ош ясно выразил собственные мирные намерения и своё неверие в благожелательность Мела, и тот оценил – разулыбался ещё более сытой, ещё более наглой, но при том и обаятельной улыбкой:

– Ну, и правильно, никому верить нельзя. Оружие-то сдал?

– Уж ты-то знаешь, что это фикция для нас, кипов.

– Знаю. – Глаза Мела на миг смеяться перестали. – Говори. Я не кинтанианка, церемонии разводить и изъясняться намёками не намерен; ходить вокруг да около не стану. Что привело тебя сюда?

– Мне нужна женщина. – Непринуждённо ответил Ош. – Такая, к каким я привык на Савале: послушная, я бы даже сказал, покорная, без амбиций и претензий. Я теперь временно веду жизнь скитальца, и по известным причинам приобрести такую на Въерре или другом большом терминале не могу.

– И с чего же ты взял, что такую можешь найти именно здесь? – Прищурился Мел.

– Умоляю, Мел, раз уж мы заговорили без обиняков, не виляй зря! Всей Вселенной уже известно, что именно здесь находится Вай Атт; я на твоём месте уже давно перепрятал бы его. Но пока ты этого не сделал, я хотел бы воспользоваться его услугами в деле приобретения, скажем так, утешения в моих печалях. Он мог бы хорошо подзаработать – я на всякий случай ещё с Пскема прихватил солоночку. А посреднику я, пожалуй, шепнул бы на ушко кое-что такое, о чём хотелось бы знать каждому мало-мальски соображающему живому существу в этой Вселенной.

– С чего бы я поверил тебе и тем паче, стал посредником? Ты – кип.

– Я – беглец. Преданность и честь – вещи святые, но они совершенно не окупаются. Все мои попытки остаться чистым ни к чему не привели. Я ещё не определился: может, последую за Рэном и его подобными, но уже точно не вернусь на Кинтану. И ты же должен понимать: в моём случае такой мелочью, как подстава Вая, себя не реабилитируешь. Я хочу того, чего хочу: приобрести клона. Поможешь? Если не поможешь – я поищу другое место.

Мел думал. Слова Оша были абсолютно логичны: Мел не видел никакого изъяна, но чувствовал. Он хорошо чувствовал людей, а Ош не был похож на человека, ушедшего в отрыв. В нём не было надлома, какой был в тех редких кипах, что, как печально известный лорд Рэн, рвали с Кинтаной и шли на корабли контрабандистов. Напряжение и злость были, а надлома – не было. Ош оставался самим собой, и это настораживало. Но сведения… Это был такой товар, ради которого в данный момент можно было рискнуть всем.

– Сведения. – Наконец сказал он.

– Женщина. – Возразил Ош.

– Хорошо. – Мел шевельнул ладонью, и активировал голографическую панель внутреннего вызова, непрозрачную со стороны – так, что Ош никак не мог увидеть, что на ней изображено. – Вай, спустись ко мне с образчиком товара… Конечно. – Он помолчал, наблюдая за происходящим на экране, потом спросил, обращаясь к Ошу:

– Тебе всё равно или девственницу?

– Последнее. – Не дрогнув, ответил Ош. – Я, знаешь ли, подержанными вещами брезгую.

– Прихвати не початый товар. – Сказал Мел. Ещё несколько секунд понаблюдал за происходящим на экране, потом сказал:

– Вай сейчас придёт. Закончит, так сказать, проверять качество… Не хочешь посмотреть?

– Нет. – Ответил Ош. – В категорию зрителей я ещё не перешёл. Предпочитаю сам.

Лицо Мела на миг исказилось от злобы, но в следующий миг он снова по-кошачьи улыбнулся:

– Приятно пообщаться с тобой, кип. Редко среди вас встречаются языкастые – обычно кипы скучны до оскомины. Так-таки и не хочешь выпить? Обижаешь!

– Волнуюсь перед свиданием. – Ош уселся в низкое кресло, широко расставив длинные ноги и сцепив пальцы перед грудью.

– Яда нет, если что. – Начал выходить из себя Мел. Спокойно наблюдая за ним неприятно понимающим и бесстрастным взглядом, Ош даже чуть-чуть усмехался, что было особенно противно.

– Не смеши меня. Яд для мутанта – средство от запора.

– Я что-то не пойму тебя. – Улыбка окончательно сошла с лица Мела. – Ты не самоубийца?

– Ещё не знаю. – Откровенно ответил Ош. – Я же сказал: не определился. Но тоска по женской ласке говорит об оптимистическом, в основном, настрое.

– А ты слышал, – зачем-то сказал Мел, – что клонов изготавливают из матрицы возлюбленной твоего папаши?

– Слышал. Не волнуйся, у меня нет комплексов по этому поводу. Я родителей не помню. Скорее, даже любопытно.

– Неужели правда, – спросил Мел, – что у кипов нет души?

– Откуда мне знать?

– Действительно… – Пробормотал Мел. Странное чувство его охватило. Это была ЕГО позиция – спокойной иронией выводить из себя ёрничающих перед ним клиентов. Лорд Ош был спокоен, холоден, смотрел на него вполне равнодушно, с умеренным любопытством, но Мела не покидало чувство, что в душе он насмехается над ним. Он следил за ним, пытаясь заметить хоть малейший признак нервозности: напряжение, дрожь мускулов, – и ничего не видел даже своим наметанным глазом. Лорд Ош был совершенно спокоен и, судя по его виду и позе, чувствовал себя комфортно. Мел поверил наконец – Ош вполне его убедил; но теперь получалось, что он сам по себе и уязвим.

Ош услышал приближение тех, кого ждал, задолго до того, как нано-стена растаяла и пропустила Вая Атта и девушку в розовом костюме, высокую, тоненькую мероканку с красными волосами, подстриженными «каре», и яркими синими глазами. Вид у неё был невинный, но чуть выступающая нижняя губа придавала её лицу немного высокомерное выражение, что в сочетании с природным изяществом и своеобразной красотой делало её очень запоминающейся. Ош встал из кресла, едва она вошла, сказал:

– Замечательно. Это именно то, о чём я мечтал всю свою жизнь.

– Сведения. – Повторил Мел.

– После того, как девушка будет в моём корабле.

– А это мы решим после того, как выясним, что такое ты хочешь нам предложить. – Нагло заявил Вай. Его искусственные глаза выглядели совсем, как настоящие; если бы Ош не знал о них, ни за что бы не догадался. И вряд ли Вай догадывался, что Ош знает.

– По-моему, ты чего-то недопонимаешь, Вай. – Широко улыбнулся Ош, уже поняв, что сейчас произойдёт, и почти радуясь этому.

– Боюсь, это ты не понимаешь. – Покачал головой Вай. – Тебе бы помягче быть, поприятнее. Глядишь, и повезёт.

– Это ты правильно делаешь, что боишься. – Сухо сказал Ош. – Чутьё имеешь, однако.

Вай был уверен в себе, а главное – в него верил Мел. Может быть, Вай несколько раз сталкивался с кипами, которых смог одолеть; Ош знал, что он очень серьёзно тренировался в своё время, как многие его Касты, кому не давало покоя их положение. Но они не знали, кто он – имена и титулы клык – офицеров держались в строжайшей тайне, только офицеры Челюсти и ближайшие родственники, да и то не все, знали истину. Иногда даже такую тайну трудно было сохранить, и информация просачивалась, но про Оша всё-таки известно ничего не было. Слишком высоким было его происхождение, слишком влиятельными – родственники. Он был правнуком и внуком Понтификов, и племянником супруги Понтифика; единственный наследник древнейшего и знаменитого рода правителей провинции Калькхэн, – подобных ему на Кинтане было не больше десятка, и, вполне осознавая собственную значимость, они обычно не рисковали своей драгоценной персоной до такой степени. Лорд Ош был в этом смысле исключением и большой загадкой.

– Здесь очень скучно живётся, Ош. – Сказал Мел. Дёрнул девушку за руку, привлекая к себе. – Ты же понимаешь, Ош, что слухи о том, что таких клонов – сотни, сильно преувеличены. На самом деле то, что продаётся на терминалах всем желающим, это бионики. Безмозглые и недолговечные. Настоящий клон, как вот эта крошка, растёт столько же, сколько обычный человек; это дорогой товар, эксклюзивный. Редкий. И стоит такая девушка очень дорого.

– Цена. – Холодно сказал Ош.

– Твои сведения – товар тоже дорогой и важный, Ош. – Продолжал Мел. – Но этим ты оплатишь свой беспрепятственный отлёт отсюда.

– Не понял? – Ещё холоднее спросил Ош.

– А что непонятного? – Не выдержал Вай. – Мы не знаем, насколько твои сведения на самом деле ценные и важные. Может быть, им уже красная цена – копейка? Может быть, об этом уже известно многим? И тебе не жаль проболтаться после того, как ты столько потерял за них и столько молчал. Кто спорит? Но отдавать тебе неизвестно, за что, такой лакомый кусочек, это уже извини.

– Мы понимаем, – мягко, прямо-таки медовым голосом произнёс Мел, – что с материальными ценностями у бедного скитальца туговато. Но, повторяю, здесь так скучно порой, что любое зрелище будет стоить очень дорого. Особенно – арена.

–Ты хочешь, чтобы лорд провинции Калькхэн дрался на арене? – В глазах Оша зажегся красный огонёк.

– Конечно, хочу! – Вскричал Мел. – И ещё как хочу!!!

– Не боишься? – Поинтересовался Ош.

– Есть немного, но не слишком. – Откровенно признался Мел. – Знаешь, есть ведь необходимые меры предосторожности. Зато девочка будет твоя.

– Я могу отказаться?

– Боюсь, что нет. – Мел источал мёд и млеко. – Так дела не делаются. Ты слишком много видел, и ты сам по себе, уж извини, слишком много стоишь. Так или иначе, ущерб, хоть бы и моральный, я намерен компенсировать. Ты уже соглашайся, Ош.

– С кем драться?

– Желающих целая очередь. Мы отбираем лучших, чтобы зрелище было впечатляющим. Не переживай, мы тебя недостойными соперниками не унизим!

– А если что-то пойдёт не так, – со странной улыбкой спросил Ош, – не закричишь, не заплачешь, мамочке жаловаться не побежишь?

– Это мои проблемы. Очень опрометчиво ты поступил, Ош, прилетев сюда один, без охраны и нормального оружия. Очень!

Меры предосторожности Мел принял стандартные: арена, на которую в лифте поднялся Ош, была окружена нано-стенами. В то же время Оша никто не обыскал; удовлетворившись отсутствием оружия, его отправили сюда одного, что было глупо, а со стороны Вая, уже получившего урок от Шена, глупо вдвойне. «Дети!» – Усмехнулся Ош про себя, оглядываясь посреди овальной ярко освещённой арены.

Впрочем, когда появились соперники, самоуверенность Мела стала понятна: по его задумке, у Оша не оставалось никаких шансов. Одновременно с разных сторон на арену вышли семеро соперников Оша: высокая рыжеволосая шхарианка с двумя мечами, похожими на японские катаны, вся в ржаво-чёрной замше, густо усыпанной серебром, подчёркивающей, а кое-где и вызывающе открывающей достойные преклонения прелести; два гаранина, массивных, мускулистых, в коже – у одного из них был страховидный двуручный топор невероятных размеров, у второго – две причудливо изогнутых секиры; три кинтанианина Средних Каст, одетые свободно и практично, с оружием простым с виду, но очень опасным: в одной руке широкий кинтанианский нож, почти меч, на другой – либо щиток с магнитными заклёпками, либо «когти» – перчатки со стальными лезвиями. Седьмым был рыцарь Агой, с разномастным пучком волос убитых им соперников на кожаном шлеме и с невероятным по красоте и чудовищным по смертоносности зигзагом белого металла в руке: культовый меч, так называемый «Коготь Сакирш-ш». Такой меч могли носить только Дети Сакирш-ш – высшие воины Агой. Вряд ли этот был из них, подобный воин не вышел бы на арену никогда… впрочем, клык – офицера здесь тоже не должно было быть.

Уверенные в этом, первыми в атаку бросились гаране. Движения Оша можно было проследить только в замедленном повторе: падая под сверкающие лезвия секир и топора, он крутанулся на руке, ножами, выскочившими из космических ботинок, ударил по ногам гаранина с топором, свалив его, подхватил в полёте топор; вскакивая и одновременно уворачиваясь от сверкающих катан, он опять крутанулся между нападающими, топором почти небрежно снёс наискось часть черепа вооружённому ножом кинтанианину и выпрямился в стороне, уже вооружённый топором и ножом. Двое убитых ещё умирали в собственной крови; покалеченный гаранин пытался приподняться, отчаянно ругаясь и требуя помощи. Шхарианка, взмахнув катаной, прекратила и его жалобы, и просьбы. С вызовом посмотрела на Оша. Она была очень красива. Матриархат Шхара был иного рода, нежели женская власть Кинтаны – в отличие от кинтанианских леди, шхарианки своей красотой не пренебрегали. Вообще, культ сексапильности и чувственной власти над противоположным полом на Шхаре был так же силён, как и на Земле. Зена, королева воинов, вместе с Рыжей Соней удавилась бы со злости, увидев эту воительницу, в которой сексапильность сочеталась с волей, холодным умом, властностью и мастерством. Земные амазонки – одна из распространённых мужских фантазий о дикой воительнице, которая в итоге покоряется сильному мужчине, – в подмётки ей не годились. Она настолько верила в свою власть и в превосходство женщины над мужчиной, что была для Оша менее серьёзным противником, чем могла бы быть.

Не смотря на то, что безоружный кинтанианин только что, не напрягаясь, в мгновение ока убил двоих из них и завладел их оружием, они ещё не поняли, что происходит. Впрочем, насторожиться это их заставило, и во второй раз на Оша напали только гаранин с секирами и двое кинтаниан. Атаку они построили грамотно; будь Ош даже суперменом, ему не удалось бы увернуться и избежать хотя бы одного из нападающих. Он и не уворачивался, а устремился им навстречу. Ему надолго запомнилось выражение лица гаранина, который вложил всю мощь удара туда, где Ош должен был очутиться, продолжая свой стремительный бросок, и со свистом разрубил секирами пустоту. А Ош, застывший в середине стремительного броска, тут же ударил, обеими руками, топором вспарывая грудную клетку гаранина, а ножом пронзая горло одного из кинтаниан. Завершая движение и бросая оружие, в прыжке, разворачиваясь, он ногой сломал шею последнему из кинтаниан и подхватил его нож, уклоняясь от сверкающего вихря, в который превратились катаны.