Текст книги "Красный волк (СИ)"

Автор книги: Наталья Свидрицкая

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 27 страниц)

А тот даже не замечал, что происходит. Его мучило настырное, как зуд, желание рассказать, причём немедленно, как он ещё мальчишкой подрался на Корте с кинтанианским подростком и выбил ему два зуба, за что схлопотал от отца первую в жизни оплеуху вместе с обидным словечком «недоумок».

Ему так хотелось немедленно покаяться, что он задёргал Оша, тащившего его на плече куда-то в лабиринты Внешнего города, и тот приостановился, поставив Ива на ноги и заглянув тому в лицо. Ив тут же повис на нём и красочно, многословно, подробно, а главное – беззвучно, рассказал кинтанианину обо всех своих грехах, включая кражу фруктов в Саисе.

– Развезло-то тебя как, а? – Ворвался вдруг в блаженную тишину голос Оша, хлестнув по нервам, как бич. Ив дёрнулся, чуть не упал, и Ош заботливо поддержал его. Иву казалось, что тот кричит, на самом деле тот чуть слышно шептал:

– Я и забыл, как вы, мероканцы, на это реагируете! Да и доза была моя, не твоя… Хорошо, что ты её с поганкой маленькой разделил. Поделом ей.

Зная, каково сейчас Иву, он оглядывался в поисках подходящего убежища, в котором мог бы оказать мероканцу посильную помощь. Мальчик, который догнал его, об этом не знал, и воскликнул, запыхавшись:

– Давайте за…

Пощёчина Оша заставила его замолчать, но было уже поздно: Ив упал на колени, а из его ноздрей и ушей тонкими струйками потекла кровь.

– Тихо! – Чуть слышно, но зло, прошептал Ош. Снял с себя мундир и, укутав голову Ива, снова взвалил его на плечо. – Сейчас для него каждый звук – как удар! Крик может убить его!

– Пойдёмте со мной! – Прошептал мальчик, мигом простив Ошу удар. – Я вас спрячу! Он тоже пришелец, да? Мне всё равно, он хороший…

В крохотной каморке, куда мальчишка завёл его, Ош осторожно осмотрел Ива, который всё ещё был без сознания. Вытер кровь, снова, тщательно заткнув ему уши, укутал голову толстым шарфом, который принёс хозяин. Больше он ничего не мог для него сделать. Вышел с мальчиком на крыльцо. Тот рассказал ему всё: в какой гостинице остановились Лари и Ва, про Колотушку, про ворота… «Почему мне так не везёт? – Думал Ош, спрятав лицо в ладони. – Всё, вроде, начинало складываться удачно. Что делать – то?»

У него был один путь: вернуться с Ивом в посольство. Отдать его мероканцам, демонстративно, на глазах у кипов, и погубить себя теперь уже окончательно. Его не оставят даже на Савале после такого демонстративного пренебрежения Кинтаной. Особенно после того, как станет известно, кто такой Ив, кем он был, и кто он теперь. Почему-то его это не волновало. Но существовала другая опасность. Тарва устроит настоящую бурю, когда станет ясно, как всё обострилось. Теперь она почувствует себя обязанной вступиться за него, сочтёт это делом чести. То, что произойдёт после того, как мероканский Командор открыто выступит против кинтанианских властей, сложно будет как-то замять или спустить на тормозах. А в том, что она это сделает, Ош теперь не сомневался…Как не стать жертвой её благородства и чувства вины, он не знал.

Но можно было поступить иначе. Рискованно, крайне рискованно, но если сделать всё быстро, был шанс. Он мог на самом деле отправиться с Ивом на север, к копям, и украсть там челнок, который вынесет их с Ивом в космос. К тому моменту туда должен был подойти Грит, а чтобы он подошёл, нужно было сообщить ему, что Ив на Савале. Это должна была сделать Тарва. Решено. – Ош встал, кивнул мальчику:

– Как тебя зовут, малой?

– Раски.

– Значит, так, Раски. – Ош принял окончательное решение. – Найди Лари, барона Варта, и приведи ко мне. Быстро, очень быстро. Бегом!

Мальчик исчез. Ош вернулся к Иву, проверил пульс и давление. Мероканец на удивление хорошо чувствовал себя для мероканца, подвергшегося воздействию сильного наркотика. Он опять спас Ошу жизнь… Потому, что нейтрализатор в его крови просто взорвался бы, попади туда и наркотик.

Раски вернулся через час, вместе с Лари. Ош договорился, что Лари отведёт Ва в посольство и сделает так, чтобы она встретилась с Тарвой. Жучка с просьбой сообщить на Грит об Иве и его бедственном положении он передал ему же. Ива было решено вывезти из Рюэль в фургоне, помеченном знаком заразной болезни; такие фургоны пропускали беспрепятственно и почти не досматривали. Сам Ош собирался выбраться из Рюэль отдельно, наследив, но не попавшись, что было не лёгкой задачей. Это было крайне важно: жизнь Ива сейчас зависела от него одного, а от Ива зависело, будет ли Грит союзником Кинтаны в грядущей войне. В сущности, Ош и теперь действовал в интересах Кинтаны, парадокс был лишь в том, что Кинтана ему этого не простит.

К вечеру у Оша были благоприятные новости, опять таки принесённые Раски: Тарва и Ва уже покинули Савалу и вернулись на Адрию, которая и не собиралась покидать орбиту без Ива. Если Тарва получила жучка, то уже точно сообщила Гриту координаты Ива. Нужно подождать немного и продержаться, не попавшись кинтанианским особистам и тем, кто продолжает охотиться на него. Ситуация для них складывалась крайне скверная, и Ош даже усмехнулся, представив, как они теперь будут объясняться с мероканскими Домами и объяснять Общине арест Ва. Жаль, он при этом присутствовать не будет!

Оказывается, он на самом деле немного утратил форму – выбраться из Рюэль и наследив, и не попавшись, оказалось трудновато. Зато ему нечего было терять, и лёгкость, зародившаяся в нём, как только он понял это, несла его как бы сама по себе. Всё равно уже ничего нельзя было исправить, и оставалось только доделать то, что он начал.

Лари блистательно справился со своей задачей. Ош нашёл в условленном месте фургон с надписью «ЗАРАЗА», спящего там мероканца и двух скакунов, весело поедающих заваренное зерно. Сам он, как и договаривались, должен был засветиться совсем в другом месте. Ош, который в своё время тщательно изучал топографию окрестных мест, будить Ива не стал, а направился, дав скакунам прикончить зерно, по тропинке в ущелье, которое знали немногие, и которое должно было окончательно скрыть его от всяческих средств слежения. Им предстояло путешествовать налегке, ничем не отличаясь от местных, по самым глухим и труднодоступным местам, там, где даже если их и увидят обожающие доносы глаза, то выдать всё равно не успеют.

Проснувшись уже в сумерках, Ив чувствовал себя так, как сам Ош с глубокого похмелья, и даже хуже. Головная боль была такой сильной, что каждое движение причиняло неслыханные страдания, усугубляющиеся тошнотой и внутренней дрожью. Толку с него было – ноль. Он даже не отреагировал на маяк, который Ош сунул прямо к его носу, и попросил слабым голосом его убить.

– Ну, и хилый же вы народ, мероканцы. – Хмыкнул Ош. – Я сколько раз болел с похмелья, и ничего, не умер. Даже работу работал. Ну, ничего. Я спёр универсальную аптечку из посольства, и там случайно есть то, что тебе поможет. – Ловко прижал к запястью Ива крохотную капсулу. – Сейчас станет полегче.

– Что делать будем? – Хрипло спросил Ив, чувствуя первые признаки облегчения.

– А не знаю точно. – Легко ответил Ош. – Попытаемся выбраться. Думаю, Командор свяжется с Гритом, и тот скоро будет здесь. До того момента нам надо выбраться с Савалы. Я не хочу, чтобы Грит начал буянить здесь и палить по кинтанианским терминалам и кораблям. Лучше всего нам будет, вырвавшись в космос, сразу сдаться мероканцам на Адрии.

– А Шен?

– О нём не беспокойся. Это… связано с тем, что я знаю. Поверь, о нём больше незачем беспокоиться ТЕБЕ.

– Понятно. Частично. – Задумчиво произнёс Ив. На самом деле он, как и Ош, нисколько не боялся за себя. Он был истинным мероканцем и теперь, почувствовав за собой поддержку Дома, не боялся абсолютно ничего.

Тарва была, напротив, в крайней растерянности. Сведения, которыми её загрузила Ва, её чуть ли не напугали. Про Кайла Ивайра она знала; но то, что он был членом команды беглых преступников; то, что существует ещё один двойник; то, что ради поимки этого двойника кинтаниане убивали гражданских, и странным образом это связывалось с желаниями Понтифика, оказалось слишком даже для неё. А что будет, когда Дом Мессейс в лице Анны и Кейва объявятся и заявят о своих правах? Куда катится Союз? Что произойдёт, когда Дом Вера предъявит претензии Понтифику? Кому объявят вендетту Гемы за жизнь Тина? Ва не знала, она всё ещё была в шоке и горела жаждой мести. Ей было всё равно, но Тарва была человеком другого масштаба. Она-то как раз понимала, что ссора мероканцев и кинтаниан в первую очередь выгодна Лиге и приведёт к гибели и тех, и других.

Ремонт Грита подходил к концу. Мероканцы трудились не хуже земных китайских рабочих, быстро, качественно, неутомимо. При этом они успевали посмотреть всё, что можно было, на Грите, пообщаться, посплетничать, полюбоваться звёздами, слетать на ближайшую планету, устроить совместный ужин в «Цветке ветра»; успевали, работая, шутить и смеяться, прикалываться друг над другом, на что мероканцы коричневой расы были великие мастера и охотники, и чего только они не успевали за день! Сравнительно не много их было на Грите, но толпу они ухитрялись создавать на посольском уровне изрядную. Анна теперь получала такую порцию мероканского, что самой было дико. Мероканцы обожали поговорить о том, кто с кем в родстве, кто какого Дома, обсудить дела Домов, и горели желанием помочь двоим Мессейс акклиматизироваться в Общину. Причём мало кто из них заботился поинтересоваться, нужна ли этим Мессейс их помощь. В эти дни Анна и Кейв сблизились сильнее, чем за все предыдущие, именно потому, что отдыхали в обществе друг друга от шквала внимания и заботы.

Не смотря на то, что всё, вроде бы, складывалось удачно, Анна чувствовала всё возрастающую тревогу. Ей казалось, что они не успевают; от Тарвы не было никаких вестей, но это было нормально, они так и договаривались, и вести, напротив, могли быть только плохие. Анна ловила себя на том, что не просто их боится – уверена в них и ждёт, как чего-то решённого. Тревога нарастала, и Анна стала плохо спать. А однажды её среди ночи вдруг разбудил и вызвал в крипт Грит.

В эту ночь она опять не могла уснуть. Ощущение было сродни тому, что многие чувствительные люди ощущают перед грозой или бурей: её угнетала тишина апартаментов, что-то давило и тревожило. Тревожно стало и от вызова Грита; в коридорах было пусто, полутемно и очень тихо. Покрытие пола не позволяло услышать даже шелеста шагов, как бы тихо здесь ни было. Гул лифта показался Анне райской музыкой. Она вошла в крипт, уселась в кресло, и то нежно подхватило и обволокло её.

– Что с тобой, Грит?

– Я боюсь. – Честно ответил корабль. Анна даже вздрогнула.

– Чего?

– Не знаю. – Сказал Грит после небольшой паузы. – Что-то произошло.

– Где?

– В космосе. Как это называется? Искажение. Прошло искажение. И пропало, но что-то изменилось. Осталось. Я прыгал в другое место, но попал сюда; что-то изменилось уже тогда, и теперь снова.

– Может, это из-за травмы, Грит?

– Нет. Я восстановил систему ориентации и навигации в первую очередь. Если бы это было так, я не боялся бы, а просто просил бы помощи, ремонта. Что-то происходит с космосом.

– О Боже. – Устало произнесла Анна. – Я просто не представляю, как мне реагировать на это. Как объяснить другим.

Она ещё посидела в крипте, разговаривая с кораблём и по мере сил стараясь успокоить и обнадёжить его; но саму Анну его слова сильно встревожили.

. Кейв, когда на следующий день Анна попыталась поговорить с ним о своих ощущениях, её не понял; и не мудрено – она сама себя не понимала. Ей даже слова подобрать для своих чувств было очень сложно.

А потом ей приснился первый сон.

Ей снилось, что она стоит на берегу кортианского моря. Под ногами – серый песок, за спиной – папоротниковые джунгли. Над головой – ослепительное синее небо. Но Анне, наблюдавшей эту райскую картину, было до тошноты страшно. Она смотрела на небо, в котором было что-то ядовитое, что-то ртутное, и в голове постепенно накапливался давящий страх. Виски ломило. Она не смотрела в море, но знала, что там происходит. Она видела морских быков, покрытых страшными язвами; быки из последних сил выбрасывались на песок, и металлическое сияние на глазах сжигало их, превращая в смердящие остовы. Верхушки деревьев, пальм и папоротников сохли, корни гнили. Анна, не отрываясь, смотрела в небо, пока глаза не начали болеть и слезиться. Тогда она увидела чёрную рябь. Небо линяло.

Проснувшись, она почувствовала, что плачет. Подушка была мокрой от слёз, голова болела, виски ломило. Она ощущала себя переполненной этим страшным сном, она помнила его так ярко, как не помнила действительные события. Сон казался явью, настолько он был ощутим, почти вещественен. До вечера Анна носила его в себе, пытаясь как-то освободиться, забыть, выбросить из головы, но не смогла, и рассказала Кейву.

– Странно. – Согласился он. – Странно и страшно. Но это от страха. Такие сны, о гибели планеты, снятся всем, кто живёт под гнётом грядущей войны. Всем, кто знает, как погибли Мерак и другие планеты. Я тоже часто вижу эти сны.

– Но это не было связано с Л: варом. – Печально возразила Анна. – Это было в небе… в воздухе. Не могу сказать точнее.

– Бедная девочка. – Сказал Кейв мягко. – Ты слишком долго жила в космосе. Слишком много мы говорим о войне, о гибели, о разрушении. На тебе лежит такой груз ответственности. Прилетим на Корту, и купим остров в океане, с пляжами, лагуной, джунглями. Будем жить, как овощи, загорать, есть, спать и купаться, по крайней мере, пару месяцев. Это нас обоих должно излечить от лишнего напряжения.

– Здорово. – Пискнула Анна, пряча лицо у него на плече. – Я просто не могу этого дождаться…

Но сказала она так исключительно, чтобы сделать ему приятное. Сон не хотел сдаваться, не позволял отнестись к себе, как к результату стресса. Тем более, что следующей ночью она снова увидела то же самое.

К вечеру Ош и Ив спустились в долину, покрытую выгоревшей жёлтой травой. Иву уже было намного лучше; он увереннее держался в седле и даже получал удовольствие от путешествия. Возможно, он и не мог вспомнить ничего о своём существовании на Биэле и терминалах Лиги, но какая-то часть его всё равно это помнила. Наверное, поэтому он испытывал такое острое наслаждение от простора, движения, ветра и свежих запахов степи? Скакуны неутомимо покрывали километр за километром своей мягкой нетряской рысью, а одинокие фермы, окружённые сложенными из круглых коричневых камней изгородями, садами и хозяйственными постройками, набегали на них, и, мелькнув мимо, исчезали из виду. Пару раз они останавливались, чтобы освежиться, немного отдохнуть и дать отдохнуть скакунам; расположившись в траве под корявыми деревьями с раскидистыми плоскими кронами, они пили, отдыхали и наблюдали за обитателями ферм, давшими им этот временный приют. И всегда поблизости вертелись девицы и женщины, не сводившие с Ива восхищённых взоров. В этом было что-то чрезмерное, и Ош сразу же почувствовал это. На одной из ферм, последней в этот день, стремительно гаснувший, Ив, измучившись от жары, попросил у хозяйки ведро воды, снял майку и вылил воду на себя. Сие действо, а более того – зрелище выливающего на себя воду Ива привело женское население фермы в экстаз. Служанка, нёсшая по двору корзину с мокрым бельём, споткнулась и села на землю, молоденькая хозяйская дочка упала в обморок, а сама хозяйка утешилась тем, что надавала обеим пощёчин и расплакалась от полноты чувств. Под недобрыми взглядами мужчин Ош и Ив торопливо покинули ферму и уже в темноте добрались до опушки леса, где и решились переночевать.

– Что ты с ними вытворяешь? – Спрашивал Ош. – Святые небеса! Да они просто шалеют при виде тебя. Это было всегда с тобой, или Шитаха что-то подмешал в твою кровь?

– Никогда этого не было. – Отвечал смущённый Ив. – Я всегда был обыкновенным, не красавец и не урод, мероканец, каких сотни было на севере Мерака. К тому же, метис, это не считалось в моё время чем-то привлекательным, скорее, наоборот. Знаешь ведь, мероканцы страшные шовинисты.

– Знаю; но если отринуть предрассудки, то… впрочем, здесь их не меньше, и по мнению этих людей, ты варвар, дикарь. Тем более странно! Я уже приглядываюсь к тебе, и даже принюхиваюсь, но пока ничего не обнаружил. А сам ты что чувствуешь? Ну, как тебе женщины, ты меня понимаешь?

– Как обычно. – Ив чуть покраснел. – Некоторые волнуют, красивые цепляют посильнее, всякие… мысли появляются, фантазии… Ну, так всегда было, я не чувствую, чтобы здесь что-то изменилось.

– Ничего не понимаю. – Хмыкнул Ош каким-то своим мыслям. – Может, всё дело в том, что ты практически новорожденный, и твой запах или что ещё сводит их с ума? А может, Шитаха специально наделил тебя такой привлекательностью, только зачем?

Ив ничего не ответил, но насторожился. Впрочем, путешествие, хоть и утомительное, доставляло ему огромное удовольствие, и он скоро забыл о своей тревоге. Ош согласился рассказать ему, как встретился с киборгом и ади на Пскеме, посчитав, что там нет ничего секретного, и красочным рассказом о нападении мутантов занимал Ива всю дорогу до поляны над ручьём, где они решили наконец заночевать.

Здесь были какие-то развалины, каких много было в этой неспокойной стране, но трагедия случилась давно – остовы сгоревших домов поросли дикими высокими травами, не осталось никаких следов насилия и убийства, никаких костей, только передняя стена сгоревшего храма, почему-то уцелевшая и почти не тронутая, напоминала о произошедшем. Под защитой этой стены Ош и Ив быстро соорудили себе лежанки из веток и травы, накормили скакунов, развели огонь. Ош выдал Иву брикет сухой пищи и водяную таблетку, а сам, нанизав на прут кусок мяса и дольки каких-то местных овощей, начал сноровисто поджаривать это всё. Ив уселся напротив, скрестив ноги. Потянулся к аппетитно пахнущему мясу, но Ош отвёл руку с прутиком, прищёлкнул языком:

– У-у. Сухой брикетик и таблетка. Я адаптирован, а ты – нет.

– А я – офт. Я могу камни грызть.

– Когда брикеты кончатся, набьёшь рюкзачок, я подскажу, какие повкуснее. А я камни не грызу, так что мясо – мне.

– Жадина. – Ив с надеждой понюхал брикет. – Даже запаха еды нет… – И под разглагольствования Оша об ароматах камней откусил кусок. Некоторое время они дружно ели каждый свою порцию с аппетитом здоровых молодых людей, долгое время проводивших на воздухе. Нисколько не наевшись, Ив снова начал домогаться мяса, в итоге остатки шашлыка полетели в костёр, и Ошу пришлось догоняться таким же сухим брикетом. В конце концов они удобно устроились на своих травянистых лежанках, и Ив заметил:

– Жаль, что ты не можешь рассказать мне ничего про Грита. Мне страшно важно узнать хоть что-то.

– Важно. – Задумчиво согласился Ош. – И не только тебе.

– Ты хоть намекни.

Ош усмехнулся. Грустно. Точно так же сведений о Грите у него домогалась Тарва: «Хоть намекни!»

– Любой намёк – это детонатор. – Сказал он немного погодя. – Сейчас вся Вселенная пронизана напряжением, все ждут. По отдельности известно всё: что он украден; что сделали это Вэйхэ, использовав двойника; что что-то у Вэйхэ сорвалось. Думаю, многим уже известно про киборга и про офта. Известно уже многое, но целой картины не видит никто, кроме меня. Любой, самый невинный и тонкий намёк породит цепную реакцию; факты накрепко свяжутся друг с другом и станут очевидны.

– Что произойдёт тогда?

– О, очень многое. – Вздохнул Ош. – Пострадает моя семья. Пострадает Кинтана, если Грит сгинет в космосе, а это сейчас реально, как никогда. То есть, он никогда уже не придёт на помощь моей планете, когда начнётся последняя война, а она начнётся уже очень скоро, в этом не сомневается никто. Начнётся и облава на тебя, мероканец, чего я бы на твоём месте опасался.

– Но я ничего не помню! – Ив даже сел. – И вспомнить не в состоянии! Шитаха пичкал меня наркотиками, пытал электрошоком, и ничего! То есть, это, видимо, необратимо, и… – Он запнулся, поражённый внезапной мыслью. – Или дело не в том, что я помню, а во мне самом?

– Могу сказать только одно. Ты самый везучий человек во Вселенной, мероканец!

– Ты называешь это везением?! – Обиделся Ив.

– Когда вернёшься туда – скажешь мне это сам.

– Ладно. Я напомню…

– Т-с! – Ош в мгновение ока очутился на ногах. – Помолчи-ка…

Ив затаил дыхание. Глаза Оша поблёскивали красным из тени, как у сиамского кота. С виду вполне нормальные люди, если не считать роста и странного слабого мерцания кожи и волос, кинтаниане были мутантами, и их чувства намного превосходили чувства людей других рас. Даже скакуны почувствовали что-то намного позже, чем Ош. Бесшумно и быстро он уничтожил следы костра, поднял скакунов, и вместе с ними и Ивом скрылся в зарослях.

И только несколько секунд спустя Ив тоже услышал то, что встревожило Оша: шелест, топот и какие-то сдавленные не то рыдания, не то стоны. Через несколько минут на поляну выехали четыре всадника в кожаных доспехах; один из них вёз поперёк седла женщину, соломенные волосы которой свисали вдоль чёрного плеча скакуна. Двое спешились и стащили женщину на землю. Ив напрягся. В свете луны хорошо видны были юное лицо девушки и огромный живот – она была на последних неделях беременности. Легко преодолевая её слабое сопротивление, люди в доспехах скрутили её руки за спиной и накинули петлю на шею. В этот миг на поляне перед ними возник высоченный мужчина с белыми длинными волосами и горящими красным огнём глазами. Девушка, увидев его, потеряла сознание; убийцы отпустили её, отступая, и она упала на землю. Ив, бесшумно появившись позади, захватил одного, другого – они, не успев даже вскрикнуть, упали рядом. Ножи сверкнули в руках Оша, и оба всадника, так же не успев издать ни звука, свалились с животных с ножами во лбу. Ив поднял на руки девушку, а Ош забрал своё оружие, и оба они быстро покинули поляну перед неведомым храмом, выстроенным, видно, в недобрый час: не в первый раз проливалась кровь у его дверей.

Первым на берегу какого-то ручья в значительном удалении от места убийства остановился Ош. Склонился над девушкой. Над ними, давая ровный яркий свет, повис энергетический шарик. В этом свете мероканец и кип смогли хорошо рассмотреть лицо савалянки, спасённой ими от лютой смерти.

Она была очень красива. Её заплаканное, измученное, измождённое лицо словно светилось изнутри и было полно особой, трогательной прелести, свойственной только таким существам, расцветающим на один краткий миг, чтобы захиреть от жестокого обращения, частых и неудачных родов, болезней и элементарного несоблюдения личной гигиены. Ей было не больше пятнадцати, и это был самый пик цветения; мимолётное торжество красоты. Бедно и грязно одетая, беременная, голодная, она, тем не менее, была хороша, как ангел.

– Вот-вот родит. – Сказал Ош, не в силах скрыть печаль. – Не обморок, уже бы рожала. Придётся принимать роды. – Он посмотрел на Ива. С сомнением. – Нужны горячая вода, чистые полотенца и лекарства… Нет у меня ничего для неё! И в травах их я ничего не смыслю… Всё время собирался изучить, и так и не собрался. Проклятье!

– Я могу помочь? – Спросил Ив.

– Можешь. Подержишь, где нужно. Потом поедешь дальше, по дороге, в первой же деревне или на первой же ферме достанешь полотенца, горячую воду, а если повезёт – и повитуху. Вот тебе деньги, – он вручил Иву две желтые монеты, – любой савалянин за них маму родную в бордель продаст, не говоря уже о воде и полотенцах.

Через несколько минут девушка, уже относительно чистая, в одной холщовой рубашке, спала, укрытая курткой Ива. Обморок перешёл в сон, и Ош, как смог, помог ей не проснуться раньше времени. А Ив, собравшись, двинулся в путь. Светало; дорогу он нашёл быстро, и привела она его не на ферму, а в небольшую деревню. Несмотря на ранний час, на улице уже копались дети, а перед таверной лежали скакуны в богатых и не очень богатых сбруях. Ив остановил своего там же, и несколько детей подбежали ближе, чтобы поглазеть на странного путника: высокого, смуглого, в кожаной жилетке на голое тело, высоких сапогах и широких ярких штанах, и почти безоружного – ножи, рукояти которых торчали у него за плечами, здесь оружием не считались. Поначалу дети намерены были подразнить странного путника, но заробели, увидев татуировку у него на плече: страшный и словно живой зверь оскалил на них страшенные клыки. Казалось, что он шевелится и дышит сам по себе, когда незнакомец двигает рукой. Не обращая на них никакого внимания, незнакомец вошёл в таверну и становился на пороге, привыкая к тусклому свету и давая возможность присутствующим рассмотреть себя.

Они ожиданий не обманули – таращились во все глаза. Настораживали его внешнее благородство и осанка, выдававшие человека высокого происхождения, и отсутствие оружия. Оно, это отсутствие, никак не вязалось в средневековом сознании с полным внутреннего достоинства разворотом плеч, хорошо развитыми мышцами рук, смелым взглядом и высоко поднятой головой. Такую уверенность могли бы дать меч, шпага или секира, ну, или колдовство?

– Хотите выпить, синьор, поесть или снять комнату? – Вежливо спросил хозяин.

– Мне нужна женщина. – Ответил Ив. По таверне побежали смешки и шепотки.

– Бывает, и не так прижмёт. – Флегматично заметил хозяин скорее остальным, чем Иву. – Вас какие интересуют?

– Такая, что разбирается в травах и могла бы принять роды. Я заплачу.

– Здесь только одна повитуха: Лоти, экономка Игирмы.

– Где я могу её найти?

– Зачем господину искать самому? Я отправлю человечка в крепость. Пусть господин посидит, выпьет, закусит. На кухне готовятся утренние блюда.

Ив сел за свободный стол, заглянул в тут же образовавшуюся перед ним кружку. Судя по резкому запаху, там был алкоголь.

– Мне бы кипячёной воды. – Сказал Ив, отставляя кружку. Хозяин повёл бровью, и кудрявый мальчишка мигом поменял кружки перед Ивом. Ив бросил в воду дезинфицирующий шарик, как-то не относя пока откровенные насмешки окружающих на свой счёт.

Высокий парень в кожаных латах, обильно усеянных металлическими клёпками и шипами, с конкретно брутальной внешностью, подошёл к столу, за которым устроился Ив, нарочито громко лязгая всеми металлическими частями сапог и одежды. Не спрашивая разрешения, уселся напротив. Так же демонстративно отстегнул и бросил на стол богатые ножны с широким коротким мечом, брякнул кружкой со спиртным. Ив с интересом осмотрел меч, потом с тем же искренним интересом посмотрел парню в глаза. Тот прищурил их, упиваясь своей крутизной.

– Ты откуда свалился, человечек? Говоришь с акцентом, кожа смуглая, одет, как пугало. Кто ты?

– Я мероканец. Вряд ли ты знаешь, что это значит.

– Верно. Но видишь ли – здесь не любят цветных. А больше того здесь не любят наглых цветных.

– А мне какое дело? – Чуть приподнял левую бровь Ив.

– Какое. Тебе. Дело. – Парень нехорошо ухмыльнулся. – Я надеялся на такой ответ от тебя. Видишь ли, каждая цветная тварь должна знать своё место. Если ты не знаешь, я покажу.

– И?

– На заднем дворе у корыта! – Рявкнул парень, хватанув кулаком по столу. – Сам пойдёшь, или вышвырнуть тебя?!

Ив не ответил и не пошевелился. Пауза начала затягиваться, и у парня глаза стали наливаться кровью. Он начал подниматься, но для чего, навеки осталось тайной: Ив единым молниеносным движением перехватил его руку, прижал к столу и вонзил меж пальцев нож – так быстро, что никто не успел заметить, когда он выхватил нож из-за спины.

– Я тебя прекрасно слышал. – Мягко сказал он. – Сегодня я уже убил в лесу двух очень крутых человечков. Не хотелось бы превышать норму.

Нож вонзился в стол почти на две трети. Ив легко выдернул его и вложил, не глядя, в ножны. Парень плюхнулся на скамью, не сводя глаз со своей руки. Нож Ива даже не поцарапал пальцев. В таверне повисла нехорошая тишина. Хозяин вытирал и выставлял посуду, демонстративно не глядя в сторону опасного пришельца.

– Я же прикончу тебя, сволочь. – Сказал парень. – Я порву тебя в клочья, тварь! Ты мертвец уже, синяк позорный!

Ив допил воду и неожиданно, без размаха, засадил парню кружкой по зубам. Раздался тошнотворный хруст, кровь брызнула на стол.

– Выбирай слова. – Тихо сказал он. – Обращаясь к человеку Высокой Касты. Моему Дому три тысячи лет; мои предки были судьями, правителями и военачальниками, когда твои зубами выкусывали блох и чесали за ухом задней лапой. Не слышу! Что?!

Невнятное бормотание через кровавые пузыри и пену было ему ответом. Парня трясло от боли: Ив сильно разбил ему челюсть.

– Я не слышу! – Повысил голос Ив.

– Прости, господин… – Парень сполз на пол и скорчился в поклоне.

– И не пресмыкайся перед сильным. – Ив встал. – Имей гордость. Я требовал только вежливости.

Хозяин метнулся к нему, убрал стул, наполовину загораживающий проход, поклонился, разведя руки. Немногочисленные посетители опускали головы к тарелкам и кружкам, страшась привлечь к себе внимание. Может, пришелец и не был колдуном, но такой быстроты и точности никому здесь видеть ещё не приходилось.

Ив был уже у двери, когда на пороге появился новый персонаж: молодой савалянский барон. Тонкий и стройный, светловолосый и голубоглазый, он напоминал клинок. Ему было не больше двадцати, но в этом мире ранних смертей он уже считался зрелым мужчиной. Такие же юные, но искушённые мужчины создали рыцарство на Земле когда-то. По-юношески жестокие и романтичные, они возвели свою юношескую романтику в культ, переживший их эпоху и очаровывающий их потомков и свежестью своей, и своим максимализмом. Что-то подобное возникло уже на Савале, и перед Ивом сейчас стоял яркий последователь этого культа. Вызывающе-цветной герб на тёмно-коричневой одежде был таким же, что и у кожаного латника; украшенная драгоценными камнями шпага на боку достойна была самого знатного вельможи.

– Доброе утро, чужеземец. – Приятным низким голосом произнёс он, глядя, тем не менее, очень холодно и жёстко.

– И тебе того же. – Сдержанно ответил Ив.

– Мне стало известно, что какой-то даме нужны услуги повитухи.

– Это так; и время не терпит.

– Поблизости нет ни одного дома, который мог бы приютить знатную даму, кроме Игирмы, моей крепости. Я хотел бы… – Взгляд его упал на избитого латника, и барон переменился в лице.

– Крон? – Произнёс требовательно.

– Я немного рассказал ему о вежливости. – Пояснил Ив. – У него с этим проблемы.

Ноздри барона дрогнули и раздулись:

– А ты знаешь, чужеземец, что я здесь – закон, и правила вежливости объясняю я?! Крон – мой человек, и морду ему, коли будет нужда, тоже я бью?!

– То есть, – очень вежливо, но тоже холодно спросил Ив, – если бы я не смог дать ему сдачи и валялся сейчас избитый на заднем дворе, ты сделал бы это за меня?