Текст книги "Родственнички (СИ)"
Автор книги: Наталья Шитова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 7 (всего у книги 15 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]
Марина отшатнулась, бросилась бежать к двери, но споткнулась о загнувшийся край паласа и упала.
– Ты хоть под ноги смотри... – раздраженно проговорил Артем, не двигаясь с места. – Убьешься еще...
Она заплакала, поспешно поднялась на ноги и, подхватив свою шубку, распахнула входную дверь.
– Да брось ты, не переживай так! Уж что-что, а замуж тебя кто-нибудь возьмет... -
– со смешком прокричал Артем ей вслед.
Еще никто не обходился так с Мариной. Никто так не унижал ее. Но даже если бы кто другой позволил себе нечто подобное, огорчения было бы максимум на пару часов. Но чтобы именно Артем – такой чудесный, такой любимый!
Она плохо помнила, как в тот день вернулась домой.
Ей было так больно, так нестерпимо больно, что Марина не скоро решилась смотреть людям в глаза. Ей казалось, что по одному ее виду все вокруг должны были понять, что с ней произошло.
Когда Марина поняла, что беременна, она даже не огорчилась, приняла как должное, как наказание за наивность и глупость. Прервать беременность было еще не поздно, но Марине в то время было совершенно все равно. Родители Марины были сражены наповал таким чудовищным легкомыслием. Как это они не доглядели, что их хорошая девочка прижила ребенка, да пустила коту под хвост свою жизнь и свою будущую карьеру?! То ли им, то ли себе назло ребенка Марина оставила. На втором курсе где-то в середине первого семестра она родила мальчика, а затем разыскала в пригороде дальнюю родственницу и ушла из родительского дома подальше от ежедневных упреков.
Время шло, и мало-помалу произошедшая история стала представляться Марине в ином свете. Конечно, оправдывать Артема в своих глазах она не собиралась. Хотя кто знает, что с ним случилось накануне последнего разговора, почему он вдруг перестал изображать доброго друга и нежного любовника и спустил на Марину всех собак своего похмельного раздражения? Марина не пыталась задумываться об этом. Она не простила его, но решила больше не мучить себя и не упиваться собственным унижением. Она просто усвоила урок, поклялась отставить в сторону романтические бредни, свою слепоту и наивную глупость. Если даже самые необыкновенные, самые лучшие из мужчин следуют только инстинктам, щиплющим их ниже пояса, стоит ли горевать о несостоявшейся любви? Больше ни один парень, каким бы красавцем и умницей он ни был, не сможет ее заморочить. Раз уж мужская половина человечества собралась доверить Марине Казаковой лишь свои вонючие носки, а не послать ли их подальше вместе с их носками?..
Костя с громким стуком уронил на пол свою авторучку и вывел Марину из ленивого оцепенения.
– Ты, наверное, есть хочешь? – спохватилась Марина.
– Нет, не хочу, – возразил Костя, нагибаясь за ручкой. – Меня Саша уже накормил.
– Чем это? – подозрительно уточнила Марина.
– А рыбой... – хитренько улыбаясь, сообщил Костя. – Да нет, не бойся! Это были всего лишь макароны. А с утра мы с ним на стадион ходили. Там были показательные выступления по единоборствам... Знаешь, как интересно?!
– Что ж там интересного?
– Это ж так здорово! Я тоже так хочу: пяткой в ухо дать, если что! – воодушевился Костя. – Саша сказал, что меня к своему знакомому тренеру по таэквондо отведет...
Марина только покачала головой.
Костя снова склонился над тетрадкой. Его непослушная белая-белая челка опять упала на глаза, закрывая черные-черные ниточки бровей.
* * *
Иван чувствовал себя проштрафившимся подчиненным на ковре у строгого начальника. Все это наверняка так и выглядело. Иван молча сидел на стуле, покорно опустив голову, и изучал свои ногти. А плотный коренастый Максим нервно ходил туда-сюда по небольшому пространству, ограниченному подоконником, диваном и телевизором.
– Нет, ну ты подумай, сволочь какая, к ребенку приставать! Бывает же еще такая мразь на свете! – Максим возбужденно покачал головой. – Уж сколько я всяких сволочей перевидал, все равно не перестаю поражаться! Знаешь, Ваня, ты, скорее всего прав.
– В чем?
– Ни о каких убытках, ни о каком бизнесе тут и речи нет, – пояснил Максим. – Если у предпринимателя все более-менее законно, нет причин сворачивать дело после элементарной проверки. А рыльце у него самого в пуху, то не такой он дурак, чтобы настырничать... Деньги этому подонку, скорее всего, совершенно не нужны. Он прекрасно понимает, что у школьницы не может таких денег, и взять ей их негде.
– Ну и что же ему надо?
– Как что? – Макс гневно сдвинул густые черные брови. – Попользовать он решил твою Аленку. Девчоночка-то, насколько я помню, была симпатичная, а сейчас, должно быть, и вовсе красавица. Вот и хочет частями за ночь списывать. Пока не сочтет, что долг назначенный отработан...
Иван вскинул голову, но Максим успокаивающе поднял руки:
– Не дергайся. Поговорю с твоей Аленкой, выясню, где этого рэкетира недобитого найти можно. Пошлю за ним двух хлопчиков в масках и с автоматами. А потом ему лично объясню, с кем он связался, и все будет в порядке. Не переживай. Ты правильно сделал, что мне позвонил. Мне тут хлопот ровно на пять минут.
– Да, пожалуй, все действительно просто, – с облегчением произнес Иван. – Спасибо тебе.
– И тебе.
– А мне-то за что? – удивился Иван.
– За то, что вспомнил о старом друге, – усмехнулся Максим. – И знаешь, буду тебе благодарен еще больше, если ты теперь объяснишь мне, что с тобой стало.
Этого вопроса Мазин боялся, но знал, что его не избежать. Максим всегда был дотошным. Если ответов на свои вопросы он не получал сразу, брал жертву измором. Наверное, это качество весьма помогало ему в работе.
– Все в порядке, Макс, – улыбнулся Мазин в ответ. – Ничего особенного со мной не стало.
– Да ну? Ты себя в зеркале давно видел? – насупился Максим.
– Недавно.
– Ну и что ты там видел?
Иван не ответил, встал, отставил в сторону стул и сказал бодро:
– Я сейчас чайник поставлю и будем кофе пить. Тебе, как всегда, двойную дозу?
– Двойную, двойную. А ты не уходи от ответа, Мазин, – проговорил Максим ему в спину. – Я уж не стал сразу вопросы задавать, но скажу откровенно: я даже не узнал тебя на пороге. Ты что, болен?
– Был. Уже поправляюсь, – нехотя отозвался Иван, выходя в коридор и направляясь на кухню.
За спиной он сразу же услышал тяжелые шаги Томчака.
– Да ты не молчи, рассказывай, – окликнул он Мазина.
– Эта история уже стара, Максим. Ну, получил несколько ударов куском трубы по голове, только и всего... – нехотя пояснил Иван.
– За что?
– Ни за что. Так получилось.
– Любопытно, – протянул Максим, устраиваясь на любимом Аленкином стуле и вытягивая ноги поперек кухни. – Ни за что трубой по голове не колотят. Куда ж ты влез со своими изысканиями? Взломал чьи-нибудь жуткие секреты?
– Ну что ты, Макс, я давно не балуюсь хакерскими штучками, – скромно отозвался Иван.
– Потерял интерес или больше не уверен в собственных силах? – усмехнулся Томчак.
– Ни то, ни другое... – нехотя пояснил Иван.
Электрический чайник вскипел почти мгновенно, и Иван приготовил Томчаку кофе двойной крепости. Поставив перед Максимом парящую чашку, Иван присел за стол, понимая, что расспросы друга на этом не кончатся.
– Видишь ли, Макс... Через Интернет можно влезть в Лондонский банк или Пентагон, но моим здешним клиентам это не надо. У них запросы примитивнее. Чаще всего это узко специфическая информация, получить которую легальным путем невозможно.
– Например?
Иван пожал плечами:
– Так, на первый взгляд ерунда всякая... Например, на толкучке можно приобрести свежие диск с базами данных. Тут тебе и городское управление внутренних дел, и сотовые операторы, и вообще что угодно. Само по себе это не слишком дорого и доступно почти каждому. Но от такого диска есть толк только тому, кто ищет что-то конкретное: знаешь фамилию – найдешь адрес. Или наоборот. А вот если задача поставлена не в лоб, нужна программная обработка...
Максим отнял чашку от губ и заговорщицки прищурился:
– Ванька, но ведь те субъекты, которые желают получить закрытые сведения, несомненно предполагают использовать их затем для противозаконных деяний. И ты даже способен сообразить, для каких именно.
– Не-е, – покачал головой Мазин. – Ничего не знаю, ничего не вижу, ничего не слышу. Просто обрабатываю данные по запросу. Это самая дешевая работа. А если кто-то хочет большего, нужно идти дальше. В Питере есть несколько человек, у которых можно прикупить файлы... ну, например, агентств недвижимости, страховых контор, нотариусов...
– Ой-ой-ой... – тревожно прошептал Максим и поджал губы.
– Это сырье много дороже. При нашем низком уровне информатизации и нехватке оргтехники интересующие базы данных зачастую находятся на отдельных компьютерах или в локальных сетях, не имеющих физического выхода в глобальную сетью. Будь ты хоть гениальный хакер, но если чья-то машина не висит в сети, ты бессилен. Ловкие люди просто воруют файлы в непосредственном контакте с рабочим компьютером. Я не такой ловкач, я покупаю то, что уже украдено. Если клиенту требуется аналитическая выжимка, я обрабатываю данные. Стоимость заказа может составлять сумму, достаточную для полного счастья...
– У тебя опасный бизнес, Мазин, – вздохнул Максим. – Очень опасный.
– Я не отвечаю за намерения моих клиентов. Это все равно что продавать топоры. Продавец топора не виноват в том, если покупатель зарубит соседа.
– Разница в том, Ваня, что продавать топоры законом не запрещено, – пояснил Томчак. – Ты что, собственной головой эту разницу не прочувствовал?
– Мне просто не повезло. Я живу уединенно и редко встречаюсь со своими клиентами лично. Случайно оказался в минуту обострения чужих противоречий не в том месте и не в то время... Вот мне и досталось за компанию.
– За компанию? Ну, допустим. И долго ты провалялся? – сочувственно уточнил Максим.
– Полтора месяца.
– Какой ты худой стал... Сколько килограммов скинул?
– Восемьнадцать.
Томчак только покачал головой:
– Нет, Мазин, ты не дважды, ты трижды свинья. Как ты думаешь, смогу я теперь спать спокойно?
– Здравствуйте! Ты здесь при чем? – удивился Иван.
– Мне давно надо было нарушить наше взаимное молчание. Если бы я был в курсе твоих дел, я не позволил бы тебе так влипнуть...
– Глупости какие-то, – проворчал Иван. – Ты что, провидец? Можешь предугадывать полеты кирпичей?
Максим уткнулся в чашку с кофе, и на лице его и вправду появилась удрученная гримаса.
– Нет, с кирпичами у меня не очень, – наконец заявил он. – Но тебе что, трудно было дойти до телефона и снять трубку? Трудно было позвать меня?
– Вот именно, – нехотя подтвердил Иван. – Очень трудно. Даже разговаривать, не то что ходить.
Максим тяжело вздохнул, надув щеки и кряхтя, потом словно с опаской покосился на Ивана:
– Ванька, на тебя же смотреть страшно!
– Страшно – не смотри! – буркнул Иван. Упреки начали ему надоедать. Максим в запале мог вынуть душу своими заклинаниями, забыв о том, что даже его справедливые слова ничего уже не поправят.
– Так почему же ты все-таки ко мне не обратился? – обиженно покачал головой Томчак, прикончив кофе.
– А что бы ты мог сделать? – рассердился Иван. – Черепушку свою мне подарил бы для пересадки? Что теперь об этом говорить? Залатали меня кое-как, и на том спасибо!
– Да я вижу, как тебя залатали, – тревожно протянул Максим, напряженно вглядываясь в лицо друга. Карие глаза излучали искреннюю тревогу. – А Артем? Тоже ничего не знает?
– Тоже.
– Почему?
– Ты знаешь, почему! – закричал Иван, потеряв терпение.
– А-а, из-за Светланы, наверное, – протянул Томчак.
– Да при чем тут она? – отмахнулся Иван.
– Ну Артем как-никак увел ее у тебя...
– Черта с два увел бы, если бы я не сдался и не позволил бы ему это сделать! – проговорил Иван. – Я сам виноват. Знал ведь, что ничего хорошего из их брака не получится. Так и вышло. Сначала он задурил ей голову, заморочил, а когда наскучила, бросил! Ему, небось, не в первый раз такие штучки с женщинами проделывать!
– Он ее бросил? Ой ли? – покачал головой Максим. – А не наоборот? Мне почему-то казалось, что как раз наоборот...
– А ты кто ему?! – вскипел Иван. – Адвокат?
– Я его друг. И твой вроде бы тоже. Знал бы ты, как мне противно! Взрослые мужики не смогли поладить из-за бабы... Тьфу! – в сердцах сплюнул Максим.
– Почему из-за бабы?! Я же сказал: Светлана тут ни при чем...
Раздался короткий и резкий звонок в дверь.
– Аленка, наверное, – проговорил Иван, переводя дыхание. – Так... Мы с тобой спокойны и довольны друг другом. Когда будешь с ней говорить, Макс, не пугай ее всякими кошмарными историями.
Он поднялся со стула и побрел в прихожую.
Вместо сестренки за дверью Иван обнаружил Артема Николаева. Это было настолько неожиданно, что Мазин некоторое время молча рассматривал загорелого и модно одетого франта. Тот тоже довольно внимательно изучал хозяина квартиры, озадаченно хмурясь.
– Долго проживешь, – процедил Иван вместо приветствия.
– Хотелось бы, – сдержанно кивнул Николаев. – Впустишь?
– Проходи. В кухню, – махнул рукой Иван.
Артем молча вытер ноги о резиновый коврик и направился в кухню. Оттуда раздались удивленно-восторженные возгласы, и когда Иван появился следом, Томчак и Николаев уже отхлопали друг друга по плечам и, судя по всему, были очень довольны встречей.
– Ванька, ты что, специально устроил сюрприз для старых друзей? – усмехнулся Максим.
– Не обольщайся, Макс, – покачал головой Николаев. – Какой там сюрприз? Помнится, Мазин в последний раз на прощание обещал меня с лестницы спустить, если я еще раз здесь появлюсь. Я уже был готов...
– Прекратите, ребята! – строго сказал Томчак. – Нечего с порога поминать старые ссоры!
– Ну отчего же? Если Николаев настаивает... – буркнул Иван.
– Да ни на чем я не настаиваю! – возразил Артем.
– Как хочешь, – пожал плечами Мазин.
Раздражение не проходило. Иван не был уверен, что у него хватит сил спустить бывшего приятеля с лестницы. А очень хотелось. До сих пор. Жаль, Максим не дал бы довести дело до рукоприкладства.
– Артем, откуда такой шикарный нездешний загар в октябре? – поинтересовался Томчак.
– Две недели на Кипре был, – отозвался Николаев. – Только вчера прилетел.
– Ты молодец, старик, что зашел, – с улыбкой проговорил Максим. – Это каким же ветром тебя занесло в родные края?
– Похоронным. Братишка мой, Володя Панин... Ты, Макс, наверное в курсе...
– Ах, да. Панин. Верно, я и позабыл, он же твой родственник... – протянул Томчак. – Жаль паренька. Я его немного знал.
Максим замолчал. Николаев все также серьезно и нетерпеливо смотрел на Томчака, словно ждал продолжения.
– А от меня ты что хотел? – вставил Иван.
Артем медленно перевел на него взгляд.
– Ничего. Проведать приехал.
– Меня? – изумился Иван. – С чего бы?
– Замучила ностальгия по босоногому детству, – печально съязвил Артем. – Просто заехал, давно ведь не виделись. Хотел спросить, как здоровье...
– Ага, – кивнул Иван. – Здоровье у меня, Николаев, что надо. Одним словом, не дождешься.
– Ну и слава Богу, – невесело усмехнулся Артем. – Я почему-то, как только тебя увидел, сразу так и понял: у этого парня все пучком...
– Ну и дальше-то что? Что вы оба ко мне привязались? – Иван завелся с пол-оборота. Ему вдруг стало совсем тошно. Мелкой дрожью запульсировал желудок, застучали в висках молоточки. Иван понял, что если сию же секунду не примет лекарство, то сдерживать свое раздражение он сможет не дольше пары минут.
– Вообще-то я рассчитывал, что смогу нормально поговорить, – Артем тревожно взглянул на Томчака, ища поддержки.
– Так! – Томчак резко хлопнул в ладоши. – Не будем начинать все сначала!
– Я ничего не начинаю, – возразил Георгий. – Но я помню, кого из вас двоих я приглашал, а кого нет.
Артем сдвинул брови и сделал шаг к двери:
– Максим, я тебя внизу в машине подожду...
– Стоять! – зычно скомандовал ему Томчак.
Артем покорно замер у косяка и с вызовом сунул руки в карманы.
– Подраться я вам все равно не позволю, – строго сказал Томчак. – И вообще, мужики, что за детский сад? Что ты, Ванька, дергаешься?
Артем вдруг хмыкнул:
– Не спрашивай его, Макс. Что толку? Видишь, он уже на людей кидается. Мне и правда лучше уйти. Укусит ведь... Когда несколько лет беседуешь только с мониторами, извилины начинают постепенно распрямляться. Я давно говорил, что ты, Мазин, тронешься тут взаперти со своими компьютерами. И вот свершилось...
– А ты меня жить не учи! – буркнул Иван.
– Научишь тебя, как же! – фыркнул Николаев. – Ты вечно в каждом слове подвох ищешь. Тебе ведь самому от своих комплексов тошно, разве нет?
Иван зажмурился и сжал кулаки.
– Вон пошли оба! – закричал он, не слыша собственного голоса. – Хватит меня учить! Делайте карьеру, бегайте по бабам, только меня не трогайте! Почему вы оба до сих пор не можете оставить меня в покое?
– Ваня, Ваня, остынь... – тревожно произнес Томчак, и его негромкий, но твердый голос вывел Ивана из истерики.
Он открыл глаза.
Артем стоял перед ним и глядел растерянно. Кажется, он даже хотел прикоснуться к Ивану, но боялся сделать еще хуже.
– Успокойся, – осторожно обронил Николаев. – На твой покой никто не покушается...
– Сядь, Ваня... – Максим подвинул к ногам Ивана табурет и с силой нажал на его плечи.
Иван сел, в отчаянии скорчился за столом, обхватил голову руками, чувствуя, как его бьет нервная дрожь.
– Извините меня, ребята... – заикаясь, проговорил он. – Извините. Теперь со мной такое бывает...
* * *
Марина дожевала бутерброд и отодвинула от себя чашку и тарелку. Теперь надо встать, взять посуду и отнести на кухню, вымыть ее и убрать. Но делать ничего не хотелось. Будь дома Костя, пришлось бы, подавая положительный пример, соблюдать дисциплину. Но сын, сделав уроки, сразу же убежал к другу, живущему в доме напротив. И Марина, позволив себе проявить малодушие, послала к черту все домашние хлопоты, откинулась на спинку стула и прикрыла глаза. Больше всего на свете ей хотелось сейчас сгинуть, испариться, исчезнуть... Желательно надолго. Но не тут-то было. Завтра снова на работу, за стол в углу. Снова видеть вокруг себя все тех же коллег, к которым не испытываешь ни капли симпатии, а порой даже и ни капли уважения...
Опять поминутно будет открываться дверь кабинета, и самые разнообразные личности будут входить и выходить, приносить и уносить бумаги, задавать вопросы и отвечать на них, каяться и обвинять, льстить и угрожать, плакать и сыпать матом... Словом, кто на что способен и кто какой способ общения предпочитает. А ей, Марине, все это выдерживать, не показывая своим видом, что двоим из трех посетителей она с мстительным наслаждением вцепилась бы в глотку.
Марину уважали, считали опытным, знающим работником, ставили в пример другим ее выдержку и хладнокровие. Она не то чтобы гордилась этим, но была довольна такими оценками. Они означали, что ее усилия увенчались успехом. Выдержка и хладнокровие стали ее, можно сказать, личным фирменным стилем.
Когда-то эмоциональная, суетливая, не умеющая скрывать свои чувства девушка превратилась наконец в женщину, о которой никто не мог наверняка сказать, что хорошо ее знает. Даже Володя, человек, с которым она в последнее время встречалась так часто, как ни с кем и никогда, много раз сокрушенно допрашивал ее о том, что у нее на самом деле на уме. Но это Марина не доверяла никому.
Она не задавалась целью покорять разборчивые мужские сердца. Просто ей не хотелось больше оказаться перед ними безоружной. Небольшая работа над собой, и Марина перешла из категории тех, кого берут замуж стирать носки, в категорию тех, кем вольно или невольно восхищаются, тех, о ком, наконец, против своей воли задумываются, кого пытаются разгадать.
Как оказалось, для того, чтобы подать себя в таком виде, когда никто не в силах тебя раскусить и проглотить, требуется не так уж и много.
Великолепный Артем Николаев давно дал Марине понять, что какое бы нежное, трепетное и доброе сердечко не трепыхалось под слоем жира, какая бы светлая и умная головка не венчала пышные телеса, толстуха останется толстухой. Может быть, этот урок, а может тяжелая депрессия и нервное напряжение первых лет в роли молодой одинокой мамаши сделали свое дело. Марина совершенно изменилась внешне. Года через два куда-то вдруг делись лишние килограммы, а вместе с ними скованная походка, неловкие позы и вечный страх показаться смешной и нелепой.
Из опыта своей первой любви она вынесла твердое убеждение, что никому и никогда не стоит раскрывать душу. Чем шире раскроешь, тем больше плевков достигнет цели. Не произноси лишних слов, не показывай своего настоящего отношения к чему бы то ни было, и ни у кого не возникнет соблазна повернуть все против тебя. Словом, не будь дурой.
Она стала осторожной и недоверчивой. Десять раз взвешивала свое мнение о человеке, прежде чем приходила к заключению, что именно следует ему рассказать, а о чем он и догадываться не должен.
Она частенько ловила на себе чужие взгляды. Многие лебезили перед ней, осыпали комплиментами, галантными приглашениями и фривольными намеками. В подавляющем большинстве эти ухажеры в ее глазах гроша ломаного не стоили. У Марины Казаковой по-прежнему были высокие запросы. Если человек до нужного уровня не дотягивал, он был неинтересен ей. Если же попадался достойный мужчина, а такие, как ни странно, иногда встречались, Марина никогда не теряла трезвость рассудка. Серьезной привязанности она боялась, а потребности лечь в постель хоть с кем-нибудь, как-нибудь, где-нибудь она не испытывала.
Коллеги судили-рядили, гадали между собой, с каким же таким тайным секс-гигантом втихаря спит их одинокая сослуживица. Они были уверены в существовании такого любовника. Они ни за что бы не поверили, что его нет.
Иногда ей казалось, что она слишком зациклилась на своей первой и единственной неудаче. То ли излишне злопамятный характер Марины был тому виной, то ли ее упрямство, с которым некому было бороться, но мало-помалу Марина стала ощущать себя закоренелой мужененавистницей.
Это ее немного пугало. Как разумная и любящая мать, она должна была восстановить должный баланс в воспитании, но не знала, как это сделать. Как сделать счастливым мальчика, живущего с одинокой матерью. Выйти замуж для того, чтобы Костя вырос настоящим мужчиной? Когда ее боль была еще сильна, такой эксперимент вряд ли имел бы успех. Сейчас, когда остались по большей части лишь неприятные воспоминания, выходить замуж ради сына было уже поздновато.
Знакомые много раз пытались посватать Марину. Женихи попадались разные: худые и пузатые, на "Запорожце" и на "Вольво", с недостроенной фазендой на шести сотках и с немного неоконченной диссертацией, с хорошо подвешенным языком и с похотливым взглядом. Выбрать было из чего. Но все эти странные субъекты, озабоченные и не очень, ничего не смогли пробудить в ее наглухо закрытой душе.
Даже Володя, умный, образованный, трогательно заботливый и такой по-детски беспомощный, не смог отогреть Марину. И уже никогда не сможет.
Она с ужасом поняла, что поддавшись обаянию молодого человека, приняв его ухаживания, позволив ему ежедневно вываливать на нее свои проблемы, она невольно повторяет уже пройденное ею одиннадцать лет назад. Только на этот раз она, Марина, выступает в роли циничной обаятельной стервы, из жалости пустившей искренне влюбленного мальчика в свою постель.
Она уже давала себе слово как можно скорее оборвать все это. Она не хотела, чтобы затянувшаяся влюбленность Володи принесла ему в итоге жестокое разочарование. Но данное себе слово Марина ни разу не попыталась сдержать. Оттолкнуть Володю не было сил. Кто-то постарался за нее, кто-то размозжил ему голову и избавил Валю от необходимости причинять ему боль.
И она много раз ловила себя на мысли, что испытывает облегчение. Это приводило в отчаяние еще сильнее, чем горечь потери. И Марине казалось, что Саша Капралов, ее давний друг, сосед и помощник, видит ее состояние и как нельзя лучше понимает его.
Вспомнив об Александре, Марина очнулась, выпрямилась и поднялась со стула. Бог с ней, с посудой. До утра не убежит. А вот Сашу надо было бы поблагодарить за то, что целый день пронянчился с Костей.
Она встала, вышла в коридор и подошла к двери напротив. Коротко постучала. Никто не отозвался. Это означало, что Александр, скорее всего, пытается выспаться перед ночной сменой.
Марина с сожалением вздохнула, постояла несколько секунд и уже повернулась, чтобы уйти, как вдруг дверь распахнулась, и Александр встал на пороге, встревоженный и напряженный.
– А, Маринка... – растерянно улыбнулся он. – Заходи.
Он закрыл за ней дверь и с размаху бросился на кровать поверх сбитого покрывала.
Марина обошла единственное кресло в углу у окна и села на вытертый подлокотник.
Комната Александра была раза в четыре меньше ее жилища.
Кроме огромной и нескладной кровати, вечно застеленной кое-как, старого шкафа, бельевой тумбы, двух полок, телевизора и кресла, сюда больше ничего нельзя было втиснуть.
Кто-то тяжело прошел по коридору, и Александр бросил подозрительный взгляд на дверь.
– Ты кого-то ждешь?
– Ага, жду. Неприятностей. Гороскоп у меня на сегодня плохой... – лениво отшутился Александр. – Как твои дела?
– Нормально.
– Усталая ты какая-то... – озабоченно пробормотал он. – Небось, домой к Панину ходила?
В который уже раз Марина отметила, что Капралов словно в какое-то волшебное зеркало наблюдает за ней, заранее зная, что она собирается делать или откуда вернулась.
– Спасибо, что с Костей побыл... – отозвалась она. – Только не понимаю, зачем ты его все таскаешь по этим секциям...
– Он мальчик гибкий, с хорошей реакцией. И не трус. Остается только технике научить, – серьезно сказал Александр.
– А не рано?
– В самый раз. И не волнуйся, я его в плохие руки не отдам, – добродушно проговорил Александр. – А ты лучше о себе беспокойся. Вот я, например, недавно наблюдал в окно, как тебя из "Опеля" высаживал какой-то беловолосый хлюст в пижонском прикиде. Это кто еще?
– Старый знакомый.
– Что-то не больно он старый, – задумчиво сказал Александр. – Впрочем, твое дело...
– Прекрати, – покачала головой Марина.
В дверь резко постучали.
Александр встал с кровати и открыл.
На пороге стоял плотный и высокий рыжеватый мужчина в неплохом длинном темном плаще и светлом кашне на шее.
– Что надо? – грубо бросил Александр.
– Ты знаешь, – таким же тоном парировал гость.
– Проваливай, – приказал Александр и сделал попытку захлопнуть дверь, но мужчина в плаще подставил ногу и, сделав шаг в комнату, стремительным резким толчком толкнул Александра в грудь.
Тот, видимо, не ожидал от непрошенного гостя такой прыти, не удержался на ногах и, отлетев назад, неловко упал на кровать.
Гость вошел в комнату, захлопнул дверь и привалился к ней спиной. Только тут он заметил стоящую в углу Марину. Лицо его перекосилось, он стиснул зубы и, глядя на поднимающегося с кровати Александр, процедил:
– Гони должок, и я уйду. Последствий не будет.
– Пошел ты..... – и Александр, нимало не смутившись присутствием Марины, объявил, куда следует идти гостю.
– Это ты зря. Будет только хуже, – злобно высказался мужчина. – Гони должок.
Он выглядел внушительно и грозно. Капралов, несмотря на больную руку, поддерживал неплохую форму, но в сравнении со здоровым крупным мужчиной он явно проигрывал.
– Я тебе ничего не должен, – отрезал Александр и осторожно перевалившись через кровать, встал в полный рост.
Марина встала со своего места, и мужчина вытянул палец в ее сторону:
– Если хочешь, чтобы твоя баба не пострадала, лучше не артачься. Видал я наглецов и покруче тебя. Ты просто придурок, если решил, что меня можно так легко подставить...
Александр тревожно стрельнул глазами в сторону Марины и медленно перевел дыхание.
– Марина, выйди, пожалуйста... – спокойно сказал он.
Повинуясь его голосу, Марина пошла мимо разъяренного незнакомца к двери. Тот неожиданно протянул руку, схватил Марину за локоть и резко толкнул ее к стене. Марина вскрикнула, попыталась высвободить руку, но жесткие пальцы больно стиснули ее локоть.
– Отпусти ее! – тихо, но гневно проговорил Александр. – Пусть она уйдет!
– Или то, что мне нужно, через секунду будет у меня, или ты пожалеешь, что... – начал нападавший.
Договорить он не успел. Александр стремительно вскочил на кровать, отделяющую его от незнакомца и Марины, и прыгнул на нападавшего сверху, сбивая его с ног.
Они завозились на полу, и Марина на мгновение даже зажмурилась от ужаса, до того остервенелые хрипы и стоны испускали дерущиеся.
Она сама не заметила, как незнакомец остался лежать вниз лицом с заломленными за спину руками. Александр пинками заставил его подняться, выволок его в коридор и, насколько Марина могла судить по звукам, донесшимся с лестницы, спустил непрошеного гостя по ступенькам...
Он вбежал обратно в комнату и бросился к Марине.
– Как ты? Очень испугалась?
– Если честно, то не успела. Быстро ты его оформил... – пролепетала Марина. – Ты, оказывается, профи...
– Может быть, когда-то и был им, – покачал головой Александр и, бережно обняв Марину за плечи, усадил ее на край кровати. – Посиди, успокойся. Он не вернется.
– Кто это, Саша? Что он хотел от тебя?
– Понятия не имею. Впервые его вижу.
– Он говорил "должок". Ты что, деньги ему должен?
– Ничего я ему не должен. Вот еще выдумала! – проворчал Капралов. – Ошибся он адресом...
Марина постепенно приходила в себя. Локоть слегка поднывал от резкого удара о стену, и Марина принялась легонько растирать его.
– Больно? – забеспокоился Александр. – Надо было ему покрепче дать, скотине! Шляются всякие, не квартира, а черт знает что. А если бы меня дома не было?
– Слушай, Саша, может все-таки заявить на этого типа? А то вдруг он еще заявится?
– Если он ко мне заявится, прибью.
– А если ко мне? – с опаской уточнила Марина.
Он с беспокойством передернул плечами:
– Ну, не знаю... Вообще-то все может быть. Слушай, Маринка, помнишь, ты говорила, мент какой-то тебе телефон давал для связи, если что...
– Ну да. Только он, Саша, не занимается хулиганами. Он только экономическими преступлениями...
– Маринка, мент он и есть мент. Позвони ему. А то не дай Бог, и за тобой, как за Паниным кто-нибудь поохотиться вздумает... – Александр серьезно посмотрел Марине в глаза. – Ты слышишь, что я говорю? Звони прямо сейчас!
* * *
Артем потоптался вокруг машины, но торчать под окнами мазинского дома на всеобщем обозрении ему надоело, и он забрался в салон, уселся поудобнее и принялся терпеливо ждать.
Абсолютно ничего сегодня не клеилось. Вместо того, чтобы спокойно побеседовать с Мазиным, Артем невольно довел его до нервного срыва. Он не собирался этого делать, намерения его были мирными. Но видимо полоса пошла не та...
