355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Наталья Шитова » Отступник » Текст книги (страница 1)
Отступник
  • Текст добавлен: 3 октября 2016, 18:30

Текст книги "Отступник"


Автор книги: Наталья Шитова



сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 22 страниц) [доступный отрывок для чтения: 9 страниц]

Шитова Н
Отступник

Глава 1. Четырнадцатое июня. Поздний вечер. Кшан

Смеркалось как-то на удивление быстро. Лес погрузился в темноту, и прямо перед глазами Кшана повисла неодолимая пелена, которая совершенно не давала ничего разглядеть. Веки тяжело и с болью поднимались, и тут же глаза снова беспомощно закрывались. Бок жгло, словно в тело втыкали толстый раскаленный прут, и кровь, все еще сочащаяся из раны, липкими теплыми струйками стекала по правому бедру.

Кшан считал, что ему конец. Даже более того: он это просто-напросто знал. И он искренне не понимал, почему еще жив. Ему казалось, что он уже давно должен был умереть. Еще минута, ну от силы две, и он беспомощно уткнется лицом в муравейник или в мшистую кочку, и больше не встанет никогда. Так и случалось: Кшан поминутно падал. Уверенный, что каждое очередное падение – это конец, он все же пытался снова встать и не уставал удивляться, что это получалось, хотя раз от разу было все труднее и труднее.

«То, что я делаю, невыносимо и бесполезно…» – в который раз повторял он себе. Тем не менее, он был еще жив, а пока он был жив, стоило идти вперед. Кшан был упрямым парнем и привык бороться до конца.

Кшан знал, что о нем помнят, его возвращения ждут, и он снова вставал и шел. Падал, вставал и шел… Опять падал и опять вставал… Выбора не оставалось.

Кшан едва ориентировался, ему все время казалось, что он не узнает своего леса, и только в редкие моменты, когда ему удавалось осилить боль и слабость, он видел, что не сбился с дороги. Вот здесь, за соснами, начинается тропинка… А потом опушка леса… Дикий луг с высокой густой травой…

Он падал, подползал к деревьям и снова поднимался, цепляясь за стволы.

Все мускулы его от неутихающей боли были постоянно напряжены. Руки ныли, и мышцы пальцев непроизвольно выталкивали ногти наружу, и Кшан обдирал древесную кору длинными узкими лентами… Он бормотал слова молитв и просил прощения, поглаживал покалеченные стволы, утешая деревья, и прижимался к ним лицом, пытаясь сам обрести немного сил.

Слышали ли его деревья? Он был уверен, что да. Они слышали и прощали.

Они делились своей силой, и Кшан, поднявшись на ноги, стремился, как можно скорее, сделать еще несколько шагов… Всего лишь несколько неровных неуверенных шагов… Три, два… Да хотя бы один шаг успеть сделать, пока боль снова не швырнет его на землю.

Выйдя на опушку леса к неглубокому овражку, за которым уже заметна была протоптанная через дикий луг тропа в деревню, Кшан не поверил своим глазам. Неужели больше половины пути он уже осилил? Но тут же его замутило от слабости, и он рухнул в высокую траву.

Упав на самом краю тропы, он полежал немного и с трудом приподнялся на руках. Ветер взметнул вверх его густые, растрепанные, грязные волосы и обжег лицо. Из потухших зеленых глаз брызнули слезы. Откуда вдруг взялся этот вихрь? Внезапные порывы ветра не давали усталым слезящимся глазам рассмотреть местность, как следует. Но он, сощурившись, все-таки стал осматриваться…

Отсюда, с поляны, которой заканчивался лес, хорошо был виден правый, крутой берег Нерша, обрывающийся к воде невысокими взгорками. Тоненькая полоска песчаного пляжа и неглубокие сухие лощины, что спускались к воде там, где лес вплотную подступал к реке…

Крайнего дома деревни еще не было видно отсюда, но Кшан знал, что он уже рядом. Осталось совсем немного. С трудом опустившись на траву и перевернувшись на спину, Кшан принялся восстанавливать дыхание, готовясь через несколько минут снова подниматься и идти. Интересно, как это у него получится? Так темно в глазах и так больно…

Кшан покосился на свой растерзанный бок и ужаснулся. Он понял, что чудом проделал даже эту часть пути… С такой страшной раной не живут так долго. Почему-то Кшан искренне был убежден, что дела его совершенно безнадежны. И крови столько потерял, и боль такая нестерпимая… И беглого взгляда достаточно, чтобы каждому стало ясно: внутренности разворочены. А это значит, что если ему тотчас же никто из сородичей не поможет, конец будет неотвратим. Поэтому он шел и падал, шел и падал…

У него было, ради кого делать это. Но сейчас он был один. Рядом не было никого, кто мог бы попытаться спасти Кшана. Но, может быть, даже хорошо, что все так получилось. Влип, так хоть сам. Хорошо еще, что Цьев спасся…

Кшан обычно никогда не ходил за овраг один. С ним всегда был кто-нибудь из друзей. Так было легче и безопаснее. И сегодняшним вечером Кшан никак не смог отвязаться от прилипшего к нему братишки. Кшан всегда с сильной неохотой брал его с собой, хотя и никогда не показывал этого. Конечно, Цьев уже не ребенок, но Кшан до сих пор трясся над ним и берег его от опасностей всеми доступными ему способами. Времена, когда братишку можно было слегка вздуть за непослушание и посадить под засов в землянке, прошли. С семьнадцатилетним подростком так просто не справишься. Это не только само по себе несколько затруднительно, но и просто смешно. Во всяком случае, теперь Кшан если и применял к брату силу, то только тогда, когда у него не хватало слов от возмущения и гнева, а такое с крайне терпеливым Кшаном случалось редко. Сегодня же Цьев просто умолял его взять его с собой, и Кшан не смог найти разумной причины для отказа…

А беда все же пришла. Опасность того, что их тропы выследят, была всегда. Она, эта опасность, возникла не сегодня и никогда не проходила.

И так трудно предугадать, когда удача повернется спиной. Никогда не знаешь в точности, что у людей на уме…

А на уме у них сегодня было дурное. Засада ждала Кшана и Цьева почти у самого оврага, у той лощины, что вела из чащи. Люди были на этот раз без собак, но с каким-то оружием и с целым множеством кольев. Кшан принял молниеносное решение и сразу же отдал брату короткий приказ. Они разделились и бросились наутек в разные стороны: Цьев налево к Нершу, а Кшан выскочил прямо на засаду, понадеявшись на свое умение быстро бегать по лесу.

Преследователи не сразу поняли, что произошло и, прежде чем тоже разделиться, сначала кинулись за выбежавшим прямо на них Кшаном…

Длинный, острый, свежевыструганный кол… Кшану казалось, что он все еще пронзает его тело, и это несмотря на то, что через несколько секунд после удара, Кшану удалось освободиться от этой прожигающей внутренности иглы…

Откуда потом взялись у него силы убежать с той поляны, где его настигли убийцы? Не иначе великий Нерш одарил Кшана своей милостью, зная, что на берегу Цьев будет в тревоге ждать старшего брата…

С одной стороны, Кшан благодарил судьбу за то, что попался один. С другой же стороны, будь рядом братишка, он помог бы. Сам Кшан никак не мог дотянуться языком до своей раны. Он пробовал мочить слюной ладонь и прикладывать ее к ране, но это помогало лишь первых пару минут: после от потери крови и растущей слабости ему становилось все хуже и хуже, во рту пересохло, и он уже не смог бы даже сплюнуть…

Стараясь не думать о боли, он прикинул, как бы сообщить о себе сородичам. Но даже до оврага было далеко, а уж тем более до Логова. Кшан сделал все, чтобы увести людей подальше от оврага и его тайных троп. Человеческая деревня теперь куда ближе, чем дом… Каким все же чудом удалось ему отбиться от преследования? Его не стали даже добивать, решив, что он уже не жилец, и люди бросились разыскивать второго беглеца. Вот удивились они, наверное, вернувшись, чтобы забрать свою жертву, и никого не обнаружив на залитой кровью поляне…

Мысль о брате, о том, что вся орда убийц бросилась в погоню за ним, неожиданно испугала Кшана. Ох, как принялся он укорять себя, призывая на свою разгоряченную голову проклятие Нерша! Ему показалось вдруг, что он совершил непоправимую ошибку, сначала взяв брата с собой, а затем бросив его… А что, если люди все-таки догнали и убили Цьева? Хотя в то, что какой-либо человек мог бы догнать Цьева в лесу, верилось с трудом. Другое дело, если Цьев с его непредсказуемым характером почуял неладное и, вернувшись назад, попал в руки людей сам…

Кшан закрыл лицо ладонями и зашептал молитвы. Он просил духов стихий и великую реку защитить Цьева. Духи уже не могли спасти самого Кшана. Даже, если бы захотели. И Нерш уже сделал для него все, что мог.

Теперь молись не молись, а шанс оставался только один – пробираться в человеческую деревню, в тот единственный дом, где ни Кшану, ни другому из его сородичей никогда не откажут в помощи…

Опираясь на руки, он медленно сел и поджал ноги, чтобы вставать было удобнее. Стало уже совсем темно. И странные порывы ветра до сих пор время от времени принимались трепать высокую траву на лугу.

Кшан провел рукой по волосам. Спутанные, мокрые от пота, перепачканные… И руки не поднимаются, как следует, чтобы заплести их хотя бы в самую простую корону… Кшан попробовал выплести на виске мягкий жгутик в два сложения, но невыносимо зажглась в боку боль, и руки бессильно упали. Нет! Ничего не выйдет!

Сколько же времени он тащился сюда из леса? Час? Нет, наверное, дольше. Облизывая сухие губы, Кшан с горькой усмешкой подумал о том, как быстро из молодого парня, полного сил, он превратился в жалкую, совершенно обессилевшую развалину…

Он хотел встать на колени, но сильное головокружение заставило его снова опуститься на землю. Кровь вытекала из глубокой раны в боку уже не так обильно, но Кшан знал, что сам остановить ее не сможет. Потеряно ее уже столько, что теперь невозможно будет обойтись без помощи.

Он лежал, глядя в ночное небо немигающими глазами. Ему захотелось остаться здесь, в густой, еще свежей, сочной траве, и успокоить, задурманить себя, чтобы не чувствовать приближения смерти. Уж так хорошо было здесь, на опушке леса… Даже острая боль, казалось, меньше беспокоила его, как только он поднимал глаза к небу.

Но он снова с грустью подумал о том, что наплевать на себя было бы верхом легкомыслия и неблагодарности. Где-то рядом Цьев ждет его… Не столько ради себя, сколько ради него, надо было держаться.

Собрав силы, он встал на колени и прижал ладонь к ране. Но кровь стекала вниз лениво, и ему не удалось ничего набрать в пригоршню… Он только вымазал ладонь в липкой теплой буро-красной жидкости. Вздохнув, Кшан тщательно облизал ладонь и сглотнул кровавую слюну. Но этого было мало, безнадежно мало, чтобы придать себе сил… Может быть, прокусить себе руку и пососать немного? Нет, это бессмысленно: простой перекачкой остатков собственной крови из своих вен в свой же желудок никак себе не поможешь.

Он встал на ноги. Ветер уже почти утих, напоследок слегка разметав его перепачканную и изорванную одежду. Короткая, по пояс, холщевая куртка без застежки надулась парусом на спине. Кшан бросил взгляд на свои босые ноги и сбитые в кровь колени: тонкие узкие шерстяные брюки не выдержали многочисленных падений и протерлись на коленях… Это все пустяки. О, великий Нерш, какие это пустяки в сравнении с тем, что случилось…

Кшан еще раз коснулся раны и немного оттянул от нее набухшую ткань майки. Задержав дыхание, он шагнул вперед, но оступился и упал снова.

Нет, так не пойдет… Если не идти, хотя бы проползти немного. Ведь недалеко же.

Сейчас он поползет в деревню, оставляя за собой кровавый след, по которому за ним придут люди… Этого нельзя допустить, иначе Кшан не только найдет свою смерть, но и подставит под удар верного друга. Значит, силы нужно вернуть немедленно. Через боль, через муку. Вернуть хоть немного сил. Ну и что, если это только что не получилось?.. Надо пробовать еще раз. Нерш велик и милостив, он опять поможет…

Запрокинувшись на спину, Кшан вскинул руки к голове. Онемевшие, плохо гнущиеся пальцы потянули прядку слипшихся волос. Закусив губы, чтобы удержать рвущийся наружу стон, Кшан принялся выплетать Жгут силы. От боли перед глазами заплясали аляповатые разноцветные пятна, но чем ближе к концу пряди двигались похолодевшие пальцы Кшана, тем все заметнее ощущался долгожданный прилив сил.

Завязав узелочек на конце Жгута, Кшан выхватил еще одну прядь волос и принялся за второй Жгут… Этого хватит минут на десять, чтобы пройти до спасительного дома и, крепко зажимая в это время рану, не оставлять следов…

Руки Кшана двигались к концу второго Жгута все быстрее, несмотря на изнуряющую боль… Да, после такой пытки даже сложная корона не поможет, но главное – выиграть у смерти немного времени именно сейчас…

Кшан медленно сел. Неловко сработанные жгуты торчали в разные стороны и напоминали, наверное, первые самостоятельные попытки малышей… Но зато Кшан твердо прижал руку к ране и, скрипнув зубами, встал на ноги.

С трудом выпутывая босые ноги из высокой и очень густой травы, он нетвердо пошел вдоль тропы. Через полсотни шагов вновь обретенных сил не хватило, и Кшан соскользнул вниз, обдирая спиной бересту с березы. Отняв ладонь от раны, он с отчаянием смотрел, как кровь снова проливается на землю. Послав проклятия своим мучителям, Кшан снова притиснул ладонь к боку.

Встав на колени, он медленно пополз к деревне, время от времени все-таки поднимаясь почти в полный рост и делая несколько шагов. Рану теперь он зажимал сильно, и как ему казалось, весьма надежно. Он уже даже не чувствовал, как время от времени между пальцами его онемевшей от напряжения ладони вытекают и капают на траву темно-красные капельки, едва заметно помечая его путь…

Глава 2. Четырнадцатое июня. К полуночи. Лида

Автомобиль плавно покачивало. Вжавшись в сидение, Лида всем телом ощущала каждое движение, каждый легкий толчок. Выключив плейер, она закрыла глаза и постепенно слегка задремала. Лида никогда прежде не думала, что можно так устать от езды на автомобиле в качестве пассажира. Но вот подходили к концу долгие часы путешествия, а Лида уже не могла больше бороться с усталостью. Полулежать с закрытыми глазами, откинувшись на сидении, оказалось куда приятнее, чем пялиться на ночное шоссе. Никогда Лида не стремилась иметь автомобиль, и как выяснилось, очень правильно делала.

Вот бы поспать под этот ровный гул двигателя… Но непривычная обстановка и слегка затекшие мышцы этому не способствовали. Нормально уснуть Лиде так и не довелось, но в то же время она по-настоящему наслаждалась возможностью немного посидеть в тишине и покое.

Очень необычным казалось ей то, что позади не слышно такой привычной и такой невыносимо надоедливой болтовни сына. Он тоже почему-то никогда не спал на ходу, переносил автомобильную качку хорошо, и поэтому, когда его брали с собой, трещал без умолку так, что о радио можно было забыть навсегда… Но сейчас в салоне автомобиля было, действительно, странно и непривычно тихо.

Громкий щелчок в наушниках и…

– … джи-и-и-и-зу-у-ус ту э ча-а-айлд… – застонал Джордж Майкл на всю катушку прямо Лиде в уши. Она резко выпрямилась, поспешно шелкнула кнопкой плейера и уставилась в насмешливые и ласковые темные глаза водителя:

– Сережка, ты с ума сошел! – гневно возмутилась она. – Заикой сделаешь! Что у тебя за шутки дурацкие?!

– Ты уже почти час спишь, как ангел. Я долго смотрел и любовался. Но оказалось, что мне не под силу вести машину под гнетом такого соблазна! – рассмеялся Сергей, отворачиваясь на дорогу.

– Да не сплю я, – проворчала Лида и уселась поудобнее. – Не получается.

– Устала? – заботливо спросил Сережа. – Тогда извини, что немного пошумел… Замучал я тебя этой дорогой…

– Ничего страшного. Это с непривычки, – Лида притворилась вежливой. Ты вот весь день на шоссе смотришь, а выглядишь весьма бодро…

Сергей пошевелился, перемещая по рулю свои большие ладони, на которых от напряжения долгой дороги уже вздулись синие вены, и покачал головой:

– Тебе кажется. Я тоже жутко устал. Но осталось совсем немного, километров пять, не больше. Спать ты сегодня будешь, как убитая… И хоть место будет новое, тебе понравится дом, я уверен. Он и раньше был ничего, крепкий, а Валяй за ним следит по-настоящему. Он писал, что прошлым летом еще раз хорошенько подлатал его…

– Ты говорил, – холодно перебила его Лида. – Раза четыре.

Сергей был из той породы людей, которые любят несколько раз рассказывать одно и то же. Вряд ли применительно к молодому, бодрому мужчине это свойство характера можно было объяснить склеротическими явлениями. Напротив, Сергей прекрасно помнил, кому, что и сколько раз он рассказывал. Но он, видимо, считал, что предыдущий рассказ собеседником подзабыт, и что напоминание будет обязательно интереснее, содержательнее и ярче.

– Я помню, что говорил, – обиженно отозвался Сергей. Он притормозил и резко свернул с шоссе на грунтовую дорогу. – Ну вот, мы на финишной прямой. Правда, скорость придется сбавить, тут всю жизнь такие жуткие колдобины были… Хорошо еще, что июнь сухой выдался, а то могли бы завязнуть в какойнибудь самой большой в Европе луже… Жаль, что уже так темно, ты посмотрела бы, как здесь красиво. Сколько раз я приезжаю сюда, не устаю восхищаться… А вид на реку – это что-то неземное. Мне всегда было обидно, что я не пишу стихов, не рисую, и даже не умею фотографировать… Это очень бы пригодилось. Река всегда очень красива. Она видна из окон мансарды… Когда мы приезжали сюда на лето, нас с Валяем всегда поселяли наверху. По утрам мы выпрыгивали из окна вниз на траву и убегали на реку купаться… Валяй всегда легкий был, а во мне уже лет в десять было килограммов сорок. Ну вот так и выпрыгивали из мансарды: впереди Валяй, как мотылек, а за ним я на манер бегемота… Пока я однажды не сломал ногу, неудачно приземлившись… Бабка тогда здорово отодрала меня крапивой… Это беспомощного-то, представляешь?!.. Лежишь на крыльце, нога мокрыми полотенцами обернута, боль страшная, а тебя еше по голым коленям крапивой. Обидно было… Валяю тоже досталось бы, но он шустрый был, через забор от бабки удрал…

– Это ты тоже говорил, – суховато заметила Лида.

Сергей замолчал, потом осторожно проговорил:

– Я что, очень раздражаю тебя, да?

Лида промолчала.

– Наверное, ты жалеешь, что поехала со мной, – тоскливо заключил Сергей.

Лида снова не ответила. Сергей вздохнул и поерзал на сидении. Было видно, что он ужасно хочет выспросить свою спутницу о том, что она чувствует, но боится совсем все испортить. От этой неизвестности Сергей мрачнел с каждой секундой.

– Я не жалею, Сережа. Просто я устала, вот и все, – подала голос Лида, видя, что пора разрядить обстановку. – Не обращай внимания на мое настроение.

– Наверное, беспокоишься о Вовке? – подхватил разговор Сергей.

– Наверное, – согласилась Лида. Не то, чтобы она беспокоилась, но время от времени она забывала, что сына нет рядом, и затем спохватывалась, цепенея на мгновение: «Где он? Почему не слышно?» – Мне все время кажется, что он должен быть где-то здесь…

– Может быть, стоило все-таки взять его с собой? – вздохнул Сережа. Я ведь нисколько не был против… Тебе надо было его уговорить. У Валяя прошлогодние яблоки в погребе, как новенькие, и клубника скоро пойдет. Городскому ребенку и витамины не помешали бы, и воздух здесь чудный… Нет, зря вы все это затеяли с этим Крымом, нужно было брать Вовку с собой!

Лида опять поморщилась. Разговор о Вовке на сегодня был уже тоже не первый.

– Я знаю, что ты был бы не против. Но думаю, что побыть со мной вдвоем ты еще больше не против…

– Еще бы! – Сергей прищелкнул языком и хитренько покосился на подругу. – И я это тебе докажу, как только у меня перед закрытыми глазами перестанет мелькать движущийся асфальт… Но иногда я думаю, что мы поступили не самым лучшим образом: взяли и спихнули ребенка.

– Не спихнули, а вручили его родному отцу, – сдержанно отозвалась Лида. – Вовка еще год назад прожужжал мне все уши о том, что этим летом папа берет его с собой в Крым…

– М-да… – неопределенно крякнул Сергей. – Оно, конечно, так… Только, извини уж, твой бывший не выглядел слишком обрадованным, когда забирал мальчика. Я все ждал, что он вот-вот бросит тебе обвинение в том, что ты вешаешь на него обузу… По крайней мере, лицо у него было недовольное.

– Но я не думаю, что он сильно досадует на меня за испорченный отпуск. Четыре недели в санатории со всеми удобствами и с довольно большим мальчиком в компании – не так уж обременительно. В конце концов, я ни на чем не настаивала, Вовка сам вел с отцом переговоры, и от Виктора ни разу не поступало протестов…

А что до его лица, то у Панкова-старшего всегда такое лицо, будто бы он съел что-то. Довольным за три года замужества я его не видела ни разу… И это его вполне нормальное состояние… Первое время я плакала от обиды, потом злилась, потом как-то незаметно мне стало все равно. А стоило мне только понять, что мне уже все равно, я просто от него ушла, вот и все.

– В таких случаях обычно следует вопрос, который разведенные женщины ненавидят. И все же я спрошу: – куда ты смотрела, выходя замуж?

– В ранней юности я вбила себе в голову, что мне нравятся невозмутимые мужчины, – усмехнулась Лида.

– А на поверку?

– А на поверку выяснилось, что жить с неодушевленным предметом очень трудно. И да простит меня Вовка, это оказалось мне не под силу.

Сергей неопределенно хмыкнул и замолчал.

Лида уже прекрасно знала, что Сергей был полной противоположностью только что раскритикованному в пух и прах Панкову.

Темпераментный и неугомонный, живо реагирующий на то, что его касалось, а еще пуще на то, что его совершенно не касалось, он с трудом сдерживал гнев, когда его что-нибудь злило, но не стеснялся быть сентиментальным и ласковым… Он безоговорочно нравился Лиде. И поэтому он несправедливо счел, что Лида жалела о поездке. Отпуск в деревне, в глуши, где никто не тревожил бы их… О таком она давно мечтала.

Почти с самого дня знакомства Сергей начал поговаривать о своем доме в деревне, где постоянно жил его младший брат. Сначала предложения о летнем отпуске казались ей нахальной провокацией опытного донжуана, но по мере того, как Сергей становился Лиде все ближе и ближе, она сама принялась мечтать об этой поездке вдвоем. Да что греха таить, месяц в обществе Сережи обещал быть замечательным.

– Скоро приедем, Сережа?

– Да. Совсем скоро… Еще немного, и мы въедем в деревню… отозвался он. И вдруг резко дал по тормозам и громко вскрикнул: – Зараза!

Машина встала. Выпустив из рук руль, Сергей запоздало надавил на клаксон и выругался:

– Ведь сбил бы сейчас…. мать ее за ногу, дуру этакую!..

Мотнувшись вперед-назад, Лида выпрямилась и вгляделась вперед. В свете фар застыла высокая голоногая фигура. Видны были только крепкие мускулистые ноги и светлые прямые пышные волосы, доходящие сзади до самой поясницы.

– Что за черт?! Она что, слепая и глухая? – рявкнул Сережа, расслабленно откидываясь на спинку.

Фигура на дороге медленно и плавно развернулась. И Лида с изумлением увидела, как взлетевшие в развороте волосы открывают широкие мужские плечи и напряженное худощавое лицо молодого парня, стоящего посреди дороги в одних коротких шортах. Через секунду парень отпрыгнул в сторону и исчез.

– Что это за явление? – изумился Сергей.

– Какой-то местный Тарзан, – облегченно засмеялась Лида.

– Похоже на то. Ему вроде бы было все равно, задавят его или нет… Сережа потряс головой и усмехнулся. – Я понимаю, перебегать оживленный проспект, но на ночной проселочной дороге не заметить автомобиль и соваться под колеса… Чтоб леший забрал этих чертовых провинциалов!..

– Ладно, не ругайся, – миролюбиво сказала Лида и мягко погладила плечо Сергея.

– Я и не ругаюсь, – буркнул Сергей и завел двигатель. Автомобиль снова потащился вперед. – Просто надеюсь, что пожелание мое дойдет по адресу. Вот, смотри!

Сергей кивнул на придорожный указатель, мимо которого они проследовали, осветив его фарами.

На указателе значилось: Лешаницы.

– То есть? – уточнила Лида.

– Так называется деревня. Разве я тебе не говорил? – удивился Сережа.

– Деревня Лешаницы. Правда, забавно?

– В самом деле, – Лида передернула плечами. – Поразительно, но об этом-то ты как раз и забыл сказать…

Они въехали на деревенскую улицу. Дома, заборы, высокий кустарник…

Огоньки в окнах. Лай цепных собак. Темное небо в звездах… Все так, как и должно быть в деревне. Сережа остановил машину перед редким, совершенно прозрачным забором и заглушил двигатель. Лида вылезла, с трудом разгибаясь, оглядела безнадежно замятые слаксы, выпрямилась… и сразу же почувствовала запахи распаренной за день травы и цветов, услышала стрекотание ночных насекомых, надсадный комариный писк…

– Здорово, правда? – шепотом спросил Сергей. – К тому же ветер совсем стихает, ночь будет совершенно замечательная…

– Правда! – согласилась Лида.

Все вокруг было так покойно, что возразить было нечего.

Лида с любопытством воззрилась на дом, около которого они остановились.

Она ожидала, что увидит потемневшую от времени бревенчатую лачугу, не развалившуюся до сих пор только потому, что когда-то ее сделали из хорошо обработанных бревен…

Но ее ждало разочарование, которое можно было отнести к разряду вполне приятных.

Забор, показавшийся ей поначалу хлипким, на самом деле был безукоризненно ровным, сколоченным из одинаковых узких дощечек. А прозрачным он был потому, что таким его задумали, словно хозяину дома было нечего скрывать от любопытных глаз. Тем не менее, густой высокий кустарник, был куда лучшим заграждением и надежно закрывал весь участок от дороги.

Дом, видневшийся за забором в глубине, за высокими кустами то ли сирени, то ли калины, оказался неожиданно большим. Это было крепкое двухэтажное строение с большой застекленной верандой внизу и с широким витражным окном в мансарде. Внизу горел теплый свет. К высокому ступенчатому крыльцу вела дорожка, выложенная крупными плоскими камнями. А по обеим сторонам дорожки была всего лишь трава.

– Здесь нет огорода? – удивилась Лида.

– Все позади дома, и сад, и грядки, – пояснил Сережа, вытаскивая из машины большую сумку. – Ладно, пойдем скорее. Пора знакомиться с Валяй-ламой. Я уже чуть не прыгаю от нетерпения…

Лида шагнула к калитке, и тут входная дверь открылась, и на крыльцо вышел мужчина, босой, в джинсах и клетчатой рубахе с подвернутыми до локтей рукавами. У него была темная прямая челка, закрывающая брови, и расчесанная по плечам грива, однако он был чисто выбрит. Вглядевшись в приезжих, он сунул ноги в стоящие на крыльце кроссовки и спустился навстречу.

– Привет аборигенам! – воскликнул Сергей и, обогнав Лиду, в два прыжка подскочил к мужчине. – Здорово, Валяй!

Тот слегка улыбнулся и протянул руку:

– Здравствуй, Серега…

Сергей официально потряс его руку, потом взвизгнул по-детски и, напрыгнув на брата сверху, ухватился за него руками и ногами. Чуть не упавший Валяй засмеялся и пробормотал:

– Ты меня с тяжеловесом не перепутал?

Сергей сполз вниз, похлопал Валяя по спине и повернулся к Лиде:

– Познакомьтесь! Валяй, это Лидия… Лида, это мой Валяй-лама.

Мужчина не протянул ей руки, он только мельком оглядел женщину с головы до ног, сдержанно кивнул и показал на дверь:

– Проходите, я загоню машину в сарай. Потом разгрузитесь.

Он деловито пошагал к машине. Лиде показалось, что он слегка прихрамывает. Да и его крайне сдержанное поведение немного удивило Лиду. Конечно, ей трудно было рассчитывать на восторженный прием, она для этого мужчины была совершенно непрошенным гостем. Но, по словам Сергея, у него с братом были прекрасные отношения. И теперь Лида отчетливо видела, как Сергей был немного обескуражен холодностью брата. Неизвестно, бросался ли Валяй раньше с ответным визгом в объятия Сергея, но сейчас что-то явно не заладилось.

– Что-то Валяй какой-то вареный, – пробормотал Сергей и потащил Лиду прямо в дом. – Ну да ладно, разберемся…

Веранда оказалась пустой, только одежда висела на вешалке, и обувь стояла вдоль стены. Зато в первой же комнате, показавшейся Лиде просто огромной, стояла русская печь, а также обнаружился стол, деревянные табуреты, газовая плита, очень старая, но крепкая деревенская кухонная мебель, маленький допотопный холодильник, умывальник, бак с водой… И все было в идеальном порядке. И если бы Лида не знала от Сережи, что в этом доме давно и в помине нет женских рук, она решила бы, что здесь хозяйничает довольно умелая и опытная женщина.

Сергей протащил Лиду сквозь кухню и втолкнул в небольшую комнату. Он включил свет, и она увидела большую высокую кровать со спинкой из металлических прутьев, комод, платяной шкаф и старое-престарое трюмо.

– Это для нас, – уверенно сказал Сергей. – Располагайся, я разгружу машину. Надо быстренько перекусить и ложиться спать.

Лида, у которой никогда не было деревенских бабушек, давненько не бывала в старых деревянных домах. И такая обстановка показалась ей настоящей экзотикой, слегка пугающей коренную горожанку. Впрочем, все это было очень забавно. Да и кровать, огромная и пухлая, так и тянула ее прилечь. Лида разбежалась и прыгнула, закачавшись на пружинах.

Здорово!! Нет, в самом деле, отлично, черт возьми!..

Когда качка успокоилась, Лида с наслаждением закрыла глаза, но громкий и озабоченный голос Сергея не дал ей подремать:

– Лида, да где же ты?! Иди скорее сюда!

Лида встала, поправила одежду, глянула на себя в зеркало трюмо, уже значительно пооблупившееся по краям, и вышла на кухню. Сергей доставал из сумок провизию, а невозмутимый Валяй послушно убирал каждый поданный братом сверток в холодильник.

– Куда ты курицу завернула? – зашипел Сергей. – Не могу найти!

– Ты ее уже нашел, – засмеялась Лида. – Ты ищешь большую, а она уже вся в кусочках. Вот она, ну что ты все перерыл?!..

Сергей принялся доставать куски, завернутые в фольгу. Валяй снял с плиты кастрюлю и стал сливать воду. В кухне запахло отварной картошкой. Лида сглотнула слюну, а когда Валяй достал миску с солеными огурцами, и поплыл запах специй, она уже была готова проглотить лошадь. Лида присела к столу и стала терпеливо ждать, пока мужчины, явно чувствующие себя здесь хозяевами, соберут все к ужину. Женская рука им не требовалась, особенно странному Валяю. А Лида была совершенно не прочь почувствовать себя в роли госпожи, совершенно свободной от хлопот по дому. В конце концов, может ведь женщина хоть раз в году отдохнуть и побездельничать!

Пока Сергей убирал продукты, Валяй вынес из кладовки солидный пучок каких-то трав и принялся крошить их на деревянной дощечке. К прочим запахам прибавился еще и странный сильно пряный аромат. Вывалив зелень в глубокую тарелку, Валяй поставил ее на стол, при этом все так же не произнося ни слова.

Сергей все это время осторожно косился на брата, покусывая губы.

– Валяй, слушай, у меня такое впечатление, что ты нас как будто бы вовсе и не ждал… – заявил вдруг Сережа.

– Отчего же? Ждал… – ответил тот сдержанно и добавил: – Правда, через неделю.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю