Текст книги "Воровка (СИ)"

Автор книги: Наталья Савчук

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 14 страниц)

Глава 6

Я открываю глаза и сразу же щурюсь от солнца. Меня слепит. Недовольно кривлюсь и поворачиваюсь на бок, хочу прикрыть лицо ладонью и рассмотреть, где лежу, но мои руки оказываются связаны. Делаю вид, что продолжаю спать и рассматриваю узлы на запястьях. Ободранная кожа саднит, кровоподтеки хочется промыть водой и забинтовать, чтобы не бросались лишний раз на глаза. Но вряд ли можно рассчитывать на снисхождение. От осознания, что со мной могут сделать все что угодно, страх сжимает грудную клетку. Жалею себя и позволяю слезе скатиться по щеке. Плачу без всхлипов, тихо, чтобы было время осмотреться и понять, нахожусь ли я в комнате одна.

Передо мной стоит книжная полка до самого потолка и пара кресел. Скосив взгляд, вниз вижу письменный стол, под которым пряталась.

– Снова ревешь? – дергаюсь, услышав голос Аарона, и оборачиваюсь.

В отличие от меня он переоделся в домашние черные штаны и свободного кроя белую рубашку, которая отлично подчеркивает его натренированное тело.

Аарон садится рядом со мной, а я приподнимаю связанные руки, чтобы он сохранял дистанцию. Истолковав мой жест иначе, он усмехается.

– Я не реву, просто солнце слепит, – игнорируя его веселье, демонстративно прищуриваюсь. – И руки развязать не прошу, знаю и так, что бесполезно.

– А ты попробуй. Попроси, – несмотря на мой протест, он садится вплотную ко мне и нависает надо мной.

Вздыхаю и отворачиваюсь, вжимаю голову в плечи. Его близость пугает.

– Молчишь, – констатирует Аарон и убирает волосы с моего лица. – Действительно думаешь, что я не позволю размять затекшие руки? Наверняка с непривычки довольно трудно проводить все время связанной. Не так ли?

Упорно молчу, игнорирую издевательства. Мне не стоит вестись на ласковую интонацию и умолять, пока нет реальной угрозы. Пусть прощупывает грани и понимает, что я не буду болтать попусту и надоедать своими мольбами. Внезапно мужчина достаёт нож и тянется ко мне. Взвизгиваю и пинаю его ногами, стараюсь выбить из рук нож.

– Стой! Стой! – кричу во все горло.

– Я веревки хочу снять, дурная! – Аарон ловит меня, надавливает коленом на грудь и одним движением перерезает путы. – Все? Могу отпускать?

Мне немного стыдно, что я повела себя столь глупо и показала свой страх. Киваю и замираю, жду, когда смогу нормально вздохнуть. Едва мужчина отпускает меня, я спешу поправить платье и скрыть оголившиеся колени.

– Тебя заставляли торговать своим телом?

– Нет, – отвечаю кратко, не бросаюсь в долгие объяснения, что платье, которое я забыла у него в комнате вовсе не мое, а прихваченное из дома для утех, где, пытаясь прятаться, изображала продажную женщину.

По выражению лица Аарона вижу, что мой ответ ему не понравился. Он становится раздраженным и с неприкрытой неприязнью смотрит на меня.

– Раздевайся, – глухо бросает мужчина, и садиться в кресло напротив, закидывает ногу на ногу, скрещивает руки на груди, явно намереваясь насладиться процессом.

– Что? – давлюсь воздухом и привстаю, закрываю декольте руками.

– Бальное платье тебе больше не понадобиться, – зло поясняет он и машет рукой, подгоняя.

– Где я могу переодеться?

– Здесь!

– У меня нет сменной одежды! – в тон ему отвечаю я.

Если до этого я думала, что быть в его глазах продажной женщиной выгодно, потому что это позволит мне избежать посягательств, то теперь всерьез задумываюсь, как мне лучше поступить и не обернется ли правда для меня еще большей проблемой.

– Тем лучше, – ядовито заявляет Аарон, поднимая внутри меня волну злости и обиды, – не будет лишнего соблазна сбежать. – Хотя, – протягивает он, кривя губы в усмешке, тебе должно быть привычно ходить раздетой. Придется держать на привязи.

Я вспыхиваю и сжимаю кулаки.

– Зачем я вам? – спрашиваю и одариваю его наполненным яростью взглядом.

– Воровка, которая торгует своим телом, – Аарон будто не слышит моего вопроса, продолжая измываться надо мной. – Тебе понравится моё предложение. К тому же ты готова на всё ради монет, – на последнем слове он делает акцент, выделяет его, будто хочет мне предложить баснословную сумму. – Раз уж твой дар настолько сильный, рожай ребёнка и можешь быть свободна!

Я ошарашено смотрю на него, руки виснут вдоль тела, ноги подгибаются. Ловлю ртом воздух и не могу поверить в услышанное.

– Мой дар, – говорю вслух себе под нос и оседаю.

– Воде идеально подходит воздух. Ты не можешь снять кольцо, потому что мой дар тянется к твоему, а твой к моему. Так уж получилось, что продажная женщина может родить сильного одаренного, без выгоревшей силы.

– Среди одаренных мало женщин с даром воздуха? – не веря в происходящее, касаюсь пылающих щек.

– Много, но сильных мало, а из тех, кто точно выносит способного ребенка лишь ты. Выбора нет ни у тебя, ни у меня. На такую как ты, я осознано никогда бы не взглянул.

Отчаяние вырывается из моего рта вместе с рычанием и криком:

– Проклятый дар! – я готова крушить всю комнату, меня колотит от едва сдерживаемых эмоций, жар обручем сжимает грудную клетку.

Конечно, я не соглашусь на его условия, но смогу выиграть время, чтобы избежать казни и придумать, как сбежать.

– А теперь раздевайся.

– Что? – хриплю я и пячусь от надвигающегося мужчины.

– Раздевайся, – повторяет он. – Я должен посмотреть, не больна ли ты прежде, чем наш договор вступит в силу. Всё же работа в доме утех накладывает некоторые ограничения на столь завидную сделку.

Я бросаю растерянный взгляд на дверь, смотрю под стол и делаю рывок в сторону, стараюсь убежать от мужчины.

– Дверь закрыта, – прилетает мне в спину, но я все равно дергаю ручку, чтобы лично убедиться.

Аарон останавливается посреди комнаты, подбоченивается и хмуро наблюдает за мной. Я забегаю за стол, чтобы нас разделяло хоть какое-нибудь препятствие и пытаюсь затянуть шнуровку на корсете. Пальцы слушаются плохо, шнурок путается, от поверхностного дыхания накатывает тошнота.

– Надеюсь, ты его снимаешь?

– Нет! – отвечаю сквозь зубы и стараюсь контролировать дыхание, чтобы успокоиться и не тревожить дар, который, как оказалось, даже с обручем приносит мне кучу неудобств. – Меня недавно смотрел целитель! – вспоминаю тот день, когда меня подкосила лихорадка. – И я была абсолютно здорова!

По лицу дознавателя пробегает судорога, а губы перекашивает брезгливость.

– Тебя ещё и лечить придется! – он отворачивается с таким видом, будто даже смотреть на меня ему противно. – Принесу тебе матрас, спать будешь на полу, пускать к себе в кровать девчонку пропустившую через себя уйму мужчин я не намерен.

Его злость мне на руку. И, кажется, теперь я знаю, как отстрочить себе время и защитить себя от домогательств.

– Брезгуешь? – говорю тихо, стараясь скрыть дрожь в голосе.

– Да.

– Раз мы все выяснили, осмотр отменяется?

– Целитель займется твоим лечением. А после, я как-нибудь справлюсь со своей брезгливостью.

Не говоря ни слова больше, Аарон стремительно выходит и закрывает за собой дверь.

Оставшись одна, я роюсь в его шкафу. Ищу что-то более удобное, чем пышное длинное платье, но ничего кроме рубахи и брюк, которые с меня тут же сваляться ничего найти не могу. Женских вещей в этот раз в его комнате нет. Выбираю длинную рубашку, и накидываю её прямо поверх платья. Из тёплых вещей надеваю кафтан подбитый мехом и затягиваю его ремнем на талии.

После ухода Аарона с меня спадает оцепенение, я готова бороться за свою жизнь и идти ради этого на отчаянные поступки.

Я уже примерно представляю высоту, с которой мне придется прыгать, но чтобы смягчить падение, решаю связать между собой все имеющиеся простыни и по ним спуститься вниз насколько это возможно.

От открытого окна несёт холодом, зимний лес, припорошенный снегом, сверкает на солнце. От высоты захватывает дух, но я настроена решительно. Не даю липкому чувству страха завладеть своими мыслями и, привязав один конец простыни к ножке массивного письменного стола, выкидываю другую часть импровизированной верёвки за окно.

Сажусь на подоконник, набираю в грудь побольше воздуха, задерживаю дыхание и начинаю спускаться вниз.

Платье мешает, путается между ног, из-за чего я почти сразу едва не срываюсь. Ткань трещит, норовит порваться, мне приходится торопиться, чтобы падение вниз было менее болезненным.

Я преодолеваю уже половину пути, но ощущение опасности лишь нарастает. Чувствую, что-то не так, но не понимаю, откуда ждать подвоха. Из открытого окна, перед которым я окажусь через мгновение, идёт пар. Замедляюсь, прислушиваюсь, зависаю неподвижно и, решив, что у одаренных свои причуды, продолжаю свой путь.

Чтобы немного передохнуть, я вступаю на карниз и перехватываю простынь, осторожно заглядываю в комнату, надеясь, что меня никто не заметит, и тут же встречаюсь взглядом с Аароном.

Крик застревает в горле, сердце ухает вниз. Я срываюсь, беспомощно размахиваю руками в воздухе и не сразу понимаю, что не лечу вниз, а остаюсь на месте.

– Весьма предсказуемо и безрассудно, – обманчиво безразличным голосом произносит Аарон. – Ну? Что будешь делать дальше? Пойдешь сама или Эдгар тебя закинет в комнату? При втором варианте мягкого приземления не гарантирую.

Я отмираю и цепляюсь за простынь, смотрю вниз.

– Даже не думай, – предостерегает дознаватель.

– Эмма, сейчас лучше послушаться, – добавляет Эдгар.

Сделать шаг сложно, я боюсь последствий своего побега. Просчитываю возможные варианты, и ни один из них мне не подходит. Удерживаемая в воздухе с помощью дара Эдгара я будто марионетка, которой дают мнимое право выбора: идти самой в руки разъяренного Аарона или упасть к нему под ноги.

Первым не выдерживает дознаватель. Он ругается себе под нос и рывком затаскивает меня внутрь.

– Нацепила на себя мою одежду?! Я тебе разве разрешал? – придирается он и довольно грубо разворачивает меня спиной к себе, чтобы снять кафтан.

Хочу выкрикнуть ему в лицо, чтобы выбросил его, раз настолько брезгует, но сжимаю зубы и молчу.

– Целитель ждет. Делаешь, что он скажет. Если не хочешь провести ночь в темнице с крысами. Если он сказал раздеться – раздеваешься, сказал раздвинуть ноги – раздвигаешь. Хотя, с последним у тебя проблем не будет.

Меня будто обливают ледяной водой.

– Это обязательно? – уточняю, ища поддержки в глазах Эдгара.

– Разве тебя может что-то смущать?

– Пожалуйста, – жалобно притягиваю, заведомо зная, что моя правда ему не нужна. Не поверит, все равно потащит проверять. – Я не больна и не заразна.

– Вот и узнаем, – жестко отрезает Аарон, подхватывает меня под колени, и, открыв дверь пинком, заходит в соседнее помещение.

Я сразу понимаю, что комната не жилая. В ней нет никакой мебели кроме двух кресел, стоявших друг напротив друга, а убранство весьма скромно. На небольшом столике лежит нескольких больших зеркал, в углу стоит таз с водой, различные травы развешены вдоль стен и множество стеклянных пузырьков стоит на полках.

Аарон ставит меня на ноги и опускается вниз. Я недоуменно провожаю его взглядом, но едва поняв, что он задумал, отпрыгиваю в сторону и падаю, потому что он крепко держит меня за лодыжку.

– Нет! Подожди! – кричу испуганно, когда мужчина шарит руками у меня под юбкой и стягивает панталоны вниз.

– Сейчас они тебе не понадобятся, – Аарон откидывает мое белье в сторону и отходит, вытирая руки об брюки.

Мне горько. Слеза катится по щеке. Стараюсь незаметно смахнуть её. Поднимаюсь с пола и, обняв себя руками, отхожу подальше от него. Задумываюсь о том, что мне предстоит и готовлюсь распахнуть окно, чтобы спрыгнуть вниз. Снег должен смягчить падение, но вряд ли я смогу так легко уйти. Стараюсь отвлечься и не показывать свою слабость, но ничего не выходит. Все лицо мокрое.

Сзади меня едва слышно скрипит дверь, но я не оборачиваюсь и так знаю, кто пришёл, а дознаватель лишь подтверждает мои догадки.

– Осмотри, не больна ли.

Меня как назло начинает трясти. Целитель подходит и останавливается в паре шагов. Не выдержав, я оборачиваюсь и вижу, как он водит руками в воздухе рядом со мной, а от его пальцев исходит едва уловимое сияние.

– Повернись, – мягко просит целитель, и я подчиняюсь. – Открой рот, – после продолжительного молчания говорит он.

Его голос скрипучий и тихий, глаза прикрыты густыми поседевшими бровями, лицо исполосовано глубокими морщинами, а белые волосы аккуратно собраны в хвост. Теплые руки касаются моего горла, но мне нисколько не страшно даже когда они скользят вниз и задерживаются на животе.

– Ну что? – нетерпеливо вмешивается Аарон. – Лечится?

– Горло постоянно воспаляется, потребуется некоторое время, чтобы оно больше не беспокоило. Возможно, присоединиться жар и кашель, пока сложно сказать, но судя по истощению, будет и то и то.

– Подожди, – нервно обрывает Аарон, а я отворачиваюсь, потому что едва борюсь с желанием упрашивать целителя не оставлять меня одну с дознавателем. – А что с женским здоровьем?

– С женским? – хмыкает старец. – Бедра узкие, рожать тяжеловато будет, но справится.

– И все? – Аарон даже не пытается скрыть своё удивление. – Ничем таким заразным не больна? Может с зеркалом посмотреть?

– Абсолютно здорова, не вызывает никаких опасений. Даже смотреть не надо, я бы даже сказал не стоит.

От стыда у меня горят уши. Меня обсуждают будто племенную корову.

– Спасибо, – голос Аарона меняется, становится более расслабленным. – Я позже зайду, – говорит он в след уходящему старцу и прикрывает за ним дверь. – Эмма, – дознаватель подходит ко мне и берёт за локоть.

– Руки не забудьте помыть! – не выдерживаю я и вырываюсь.

Аарон смотрит на меня с немым раздражением, даже глаза прищуривает. Он явно хочет приструнить меня, чтобы не дерзила и молча выполняла его приказы. А ещё мне кажется, он удивлён, что я способна трясясь от страха и осознавая свою полную зависимость от его настроения позволять себе огрызаться и поджимать губы от обиды.

Говорят, что дар и носящий его человек одно целое, но я воспринимаю это со всеми иначе. Огонь внутри меня – это паразит, который влияет на моё настроение, состояние и восприятие той или иной ситуации. Подобно пламени я быстро вспыхиваю и зачастую едва сдерживаю свои эмоции.

– Не знаю, как у людей, но среди одаренных нет продажных женщин.

– Потому что среди вас есть те, кто ложится до замужества с мужчиной, – отвечаю ехидно, припоминая дамочку, которая орала в коридоре и вешалась на Аарона.

– Это не приветствуется, – он кладет мне руку на спину и подталкивает к выходу,

– как и у людей.

Я выхожу в коридор и поднимаюсь по лестнице боязливо, стараюсь сжаться, будто у меня есть хоть шанс стать незаметной. Дознаватель следует за мной, следит, желая убедиться, что я не совершу очередную глупость. К комнате Аарона, ставшей для меня клеткой, плетусь понуро, предчувствуя угрозы и борьбу в которой я неизменно проиграю.

Дверную ручку дёргаю сама и первая захожу в свою тюрьму, чтобы увеличить расстояние между нами. Оказавшись внутри, сразу иду в самый дальний угол, располагаюсь между выступом камина и стеной, опускаюсь на голый пол и подбираю под себя ноги. Без нижнего белья чувствую себя уязвлено.

Смиренно ожидаю, пока Аарон наиграется и перестанет делать вид, что меня нет. По его резким движениям делаю вывод, что его весьма тяготит мое присутствие, и он едва сдерживает рвущиеся наружу громкие обвинения в мою сторону. Я благоразумно не напоминаю о себе.

– Ну что ж, приступим, – строго говорит дознаватель и останавливается напротив. – Вставай. И иди сюда.

Устало поднимаюсь, но следовать за мужчиной не спешу. Он усаживается в кресло и хлопает по коленям, обозначая мое место, будто я его домашняя собачка. Его жест поднимает волну негодования внутри.

– Я не сяду к вам на колени, – твердо заявляю, боясь поддаться страху.

– Не сядешь, – тут же соглашается он и, засучив рукава, добавляет: – А ляжешь.

– Что? – восклицаю, отшатываюсь и бьюсь головой об стену.

– Ляжешь, – медленно повторяет Аарон, выделяя каждую букву. – Научу тебя послушанию. Иди сюда.

– Нет, нет! – закрываю ладошкой рот от потрясения и того, в какой позе он хочет меня разложить для наказания. – Если вам так необходимо меня проучить, оставьте без еды, воды, свяжите.

– Я сам решу, – обрубает он мои предложения.

Мнусь на месте, лихорадочно соображаю, как могу выйти из этой ситуации. Наверняка помимо сильной боли я испытаю весь спектр унижений. Дознаватель будет комментировать каждый мой крик, каждую мольбу прекратить, а отпустит вдоволь насмеявшись.

Пульс стучит в ушах, дар внутри начинает обжигать. Аарон неспешно поднимается и двигается на меня. Хватаю первый попавшийся под руку подсвечник и держу его двумя вытянутыми руками.

– Не усугубляй, – цокает мужчина и останавливается, обдумывая с какой стороны ко мне подойти. – Своими действиями ты делаешь только хуже.

Я кричу и делаю то, что он никак не ожидает. Бью себя по лицу и оседаю на пол.

– Дура! Безмозглая! – Аарон отнимает руки от моего лица, сжимает запястья так, что на коже явно останутся следы.

– Ты же хотел меня наказать, – отворачиваюсь от него, стараюсь вывернуться и сжаться.

– Ты не знаешь, чего я хотел! – яростно выдыхает он возле моего уха. – Покажи! – требует он и оттягивает волосы назад, заставляет прогнуться.

Кровь стекает из разбитой губы на подбородок, капает на платье.

– Я не лягу к тебе на колени, – сипло говорю я, глядя на пол. – Сама не лягу, – добавляю, представляя дальнейшее развитие событий.

– Я понял, могла иначе убедить!

Усмехаюсь и ахаю, когда Аарон обхватывает меня за талию и поднимает. – Сколько ты работала в доме утех, раз не научилась общаться с мужчинами?! Ты могла просто пообещать быть послушной! Все! От тебя не требовалось больше ничего! – он повышает голос, сжимает меня намного сильнее, чем требуется.

Возле кровати он меня ставит на ноги. Толкает в спину, из-за чего я вынуждена опереться руками об матрас.

– Не дергайся, – Аарон пресекает мою попытку встать и надавливает между лопаток.

Чувствую, как он натягивает шнуровку корсета и перерезает её ножом. Падаю на колени, притягиваю лиф платья к груди.

– Эмма, – дознаватель опускается на корточки и ловит мой подбородок, приподнимает его, щелкает пальцами, приводя в движение воду в графине, которая вытягивается в стройку и течёт к нему в ладонь. Аарон сжимает руку в кулак и прикладывает к разбитой губе готовый кубик льда. – Есть то, о чем я должен знать?

Пытаюсь отклониться, но он удерживает меня за затылок и заставляет оставаться на месте. На ответе не настаивает, не торопит, но ждёт. А я едва скрываю панику.

Неужели дознаватель увидел в моих глазах искру огня или же догадался иным образом о проклятом даре? Сердце бьется об грудную клетку с неистовой силой, щеки пылают краснотой. Я нервно закусываю губу, осознавая насколько хрупко мое положение. Стоит ему узнать про мой дар, и никаких условий больше не будет. Только казнь.

– Эмма? Если есть что-то, ты должна сказать мне сейчас, – обманчиво мягким тоном произносит Аарон, изучая мое лицо.

– Нет, – шепчу и зажимаюсь, трясусь всем телом то ли от холода, то ли от страха, жду реакции.

– Хорошо, – слишком легко соглашается дознаватель и убирает лед прочь.

Он выпрямляется и даёт мне руку, кивает на кровать, приглашая расположиться на ней.

– Я сплю на матрасе, – напоминаю ему о брошенных недавно словах и незаметно отползаю в сторону, пока он оглядывается в поиске одеяла, которое ранее я скинула в окно, чтобы прихватить с собой.

– Целитель сказал, что ты здорова. Можем знакомиться ближе.

Я тороплюсь оказаться от него как можно дальше и неловко подворачиваю руку, падаю на спину.

– Иди сюда, – манит Аарон, но, видя мое нежелание подчиниться, тут же хмурится и идёт ко мне сам.

– Пожалуйста, – стараюсь, чтобы голос звучал жалобно. – Можно я буду спать на полу.

– Я тебя не спать зову, – он обходит меня и встает сзади, кладёт руки на плечи, спускает рукава платья. – Привыкла раздеваться сама? – провоцирует на действия, только у меня зуб на зуб не попадает, на тело опускается странное оцепенение. – Отпусти, – мужчина вместе с моими руками отпускает лиф платья, и тут я начинаю сопротивляться. – Как я и думал, – комментирует он.

От былой притворной мягкости не остаться и следа. Передо мной вновь жёсткий дознаватель, которому чужды страдания других. Он срывает с меня платье, атласная ткань трещит и рвется. Кричу и прошу его остановится, но мужчина настроен идти до конца.

Аарон толкает меня в грудь в районе ключицы и я, вскрикнув, падаю на кровать. Вскочить не успеваю, он заваливается на меня и придавливает своим весом.

Мои запястья вновь связаны, руки заведены за головой и привязаны к спинке кровати. Я лежу перед ним обнажённая и упиваюсь своим страхом.

– Успеем, пока спичка горит? – странно прищурившись, спрашивает он и кладёт ладони мне на грудь.

Не понимаю его вопроса и беззвучно плачу.

– Ты поняла вопрос? – будто прочитав мои мысли, спрашивает Аарон.

– Нет, – отвечаю честно. – Вам не противно ко мне прикасаться? – я стараюсь достучаться до его здравого смысла.

– Не больная, значит, нет проблем.

Его руки оглаживают полушария груди, сдавливают, опускаются ниже и останавливаются на животе.

– Ты понимаешь, что сейчас будет?

Задыхаясь от ужаса, киваю.

– Есть ли у тебя пожелания, Эмма, – он ведёт ладонь вниз, останавливается возле плотно сведенных ног.

– Не трогайте меня сегодня, пожалуйста! – нервно выкрикиваю, извиваясь.

– Почему я не должен тебя трогать?

– Я боюсь. Я очень сильно боюсь, – шепчу, будто в бреду.

– Эмма, я повторяю свой вопрос, есть что-то, что я должен знать?

Раскрываю рот, но не произношу ни слова. Ему явно важно не то, что я хочу сказать, а информация о моем происхождении или раскрытие тайны, где могут находиться подобные мне одаренные, живущие среди людей.

– Говори, – Аарон вновь превращает воду в лёд и прикладывает к моему лицу. – Если будешь молчать, мы вряд ли договоримся и я не узнаю, что тебя так пугает, – второй рукой он надавливает внизу живота, вырывая испуганный всхлип.

– Вы ведь, – начинаю я, но тут же замолкаю, не в силах произнести то, что он собирается со мной сделать.

– Что я? – скучающим голосом спрашивает Аарон и пробирается пальцем ещё ниже.

– Не сделаете это?

– Что это?

– Прекратите? Пожалуйста!

– Что прекратить? Я думал, ты согласна с условиями. Давай, раздвигай ноги.

– Аарон! – в отчаянии выпаливаю его имя. Огонь внутри начинает нестерпимо печь, мычу от боли и стараюсь сбросить его руки.

Он будто не слышит, приподнимает мои плотно сжатые колени, прижимает их к груди и касается пальцами лона, поглаживает.

– Так тоже удобно, – удовлетворенно кивает, но медлит. – Может, хочешь о чем-то попросить? Как тебе больше нравится?

– Я прошу не трогать меня, но вы не слышите. Пожалуйста, отпустите.

– Не отпущу, – ровным голосом отвечает Аарон. – Эмма, я еще раз спрашиваю, а раз я спрашиваю, твой ответ может все изменить. Что я могу узнать сейчас, но после будет поздно?

– У меня не было мужчин, я не работала в доме утех! – срываюсь на крик и со всей силы вырываюсь, выкручиваю связанные руки.

К моему удивлению меня никто не держит, я спокойно переворачиваюсь на бок и прячу лицо в матрас. Аарон накрывает меня сверху покрывалом и садится рядом около моих ног, кладёт руку на талию и успокаивающе похлопывает.

– Эмма, – мягко произносит он. – Ведь ты могла сразу сказать. Зачем было все усложнять? Мне приходится вытягивать из тебя информацию, которая важна в первую очередь для тебя. Я понял, что ты не работала в доме для утех по твоей реакции и словам целителя и тому, как его удивили мои вопросы. Не буду скрывать, я думал, что мужчины у тебя были.

– Что изменится? – хриплю едва слышно, но мужчина слышит.

– Многое. Пусть воровка, но не продажная женщина.

– Вы не тронете меня?

– Я дам тебе время привыкнуть.

– А после?

– Все не так просто, – уходит от ответа Аарон и, вздохнув, встает. – Вернусь, поговорим, – он идет к шкафу, открывает его и некоторое время копается.

Я надеюсь, что он принесет мне одежду, ведь по его словам все изменится, но вместо этого вижу в его руках ремень.

– Спокойно! – видя мои округлившиеся полные ужаса глаза, обрывает истерику Аарон. – Я тебя просто свяжу.

Поджимаю губы, и думаю о том, насколько же я наивна, раз поверила всего одной фразе. Может, стоит изобразить покорность во всем, скромно смотреть в пол и всегда отвечать на его вопросы? Но, как бы я ни убеждала себя промолчать и не злить дознавателя, слова слетают с моих губ едва он приближается ко мне и отгибает край покрывала, обнажая мои ноги.

– После столь тесных прикосновений вам необходимо помыться, – говорю и сжимаюсь, ругаю себя за лишнюю дерзость.

– Как скажешь, – невозмутимо отвечает Аарон и после паузы добавляет: – Вместе и помоемся.

Делаю резкий вдох и закашливаюсь. Поджимаю ноги под себя, отказываясь переворачиваться на спину.

– Что дальше? Зачем меня связывать?

– Мне необходимо выйти, а к тебе доверия нет, – Аарон с лёгкостью ломает мое сопротивление и переворачивает меня на спину, затягивает первый ремень на лодыжках. – Сбежишь при первой же возможности, – он откидывает покрывало до моих бёдер и пропускает второй ремень под ними. – Лазать по сугробам или же выходить к людям желанием не горю. Так у меня будет больше шансов, вернуться и застать тебя в комнате.

– У меня связаны руки, я и так бы не сбежала.

– Но попробовала бы, – Аарон переводит взгляд на мои запястья и хмурится. – Додергалась, – комментирует он содранную кожу. – Придется немного потерпеть.

– Жжет, – жалуюсь ему, идя на поводу странному желанию поделиться своей болью.

– Сильно? – на удивление участливо спрашивает он и полностью убирает в сторону покрывало, обнажая мое тело. – Эмма? – он кладёт ладонь на грудную клетку, где бьется сердце.

– Уберите, пожалуйста. Мне страшно, – признаюсь я и зажмуриваюсь, журю себя, что веду себя крайне нелепо и раскрываюсь перед тем, кто должен меня убить.

– Я помогу, – у меня вырывается смешок, который вызывает недовольство Аарона.

Смотрю на его сосредоточенное лицо и решаю держать язык за зубами, желая не злить того, перед кем лежу абсолютно беспомощная.

– Сейчас будет холодно, – предупреждает он, и я чувствую, как от его пальцев действительно идёт холод.

По ощущениям я будто окунаюсь в прохладное озеро. Вода мягко обволакивает тело, а жар внутри утихает. Я его по-прежнему чувствую, но он не обжигает, а покалывает.

– Тебе надо успокоиться, едва я уберу руку, жар вернется. Ты совсем не умеешь контролировать дар?

– Умею.

– У тебя не может быть такого большого потенциала, – задумчиво приговаривает Аарон. – О тебе бы знали. Как ты скрывалась?

– Жила среди людей.

Губы Аарона искривляются в усмешке. Очевидно, он хотел более подробного ответа, но, к моему счастью, не настаивает.

Мы молчим достаточно долго, минут двадцать, я подглядываю за мужчиной из под опущенных ресниц, чтобы ненароком он не увидел в моих глазах всполохи огня.

– Мне надо идти, – поясняет Аарон и отнимает руку от моей груди. – Знаю, что будешь пытаться освободиться, – он перерезает верёвки на моих руках и вытягивает их вдоль тела. – Поэтому придется полежать так.

Я не сразу понимаю, что он хочет делать, меня отвлекают мысли о моей наготе и лёгкое покалывание, которое очень скоро может доставить дискомфорт, перерастя в жжение. Но после того, как Аарон просовывает подо мной верёвку и плотно прижимает руки к туловищу начинаю нервничать.

– Аарон, – вновь окликаю его по имени.

– Ммм? – с лёгкостью справляясь с моими потугами освободиться, откликается он.

– Я не смогу так лежать, – искренне заявляю, стараясь справится с растущей паникой. – Я, наверное, не в том положении, чтобы просить, – тяжело сглатываю и замечаю, с каким вниманием на меня смотрит Аарон. – Но, не мучай меня, пожалуйста. Мне и так многое предстоит.

– Как только я выйду за дверь ты сразу попытаешься сбежать. И можно узнать, что же тебе предстоит? Вижу, ты достаточно осведомлена, раз так трясешься. Что выдумала?

О своих догадках говорить не хочу. Одно его красноречивое "дам привыкнуть" многого стоит. И так понятно, что последует после. Скрывать проклятый дар долго тоже не выйдет. Он обязательно заявит о себе, погубив меня.

– Раз не хочешь отвечать, – Аарон заканчивает связывать меня и накидывает сверху покрывало. – Я пошел.

Оставшись одна, первое время верчусь, скулю от отчаяния и падаю с кровати. Надеясь на чудо, закатываюсь под неё и размышляю, где смогу найти что-нибудь острое. К сожалению не нахожу в комнате ничего, чем можно было бы перерезать верёвки и ремни. Наверняка я смогла бы найти что-нибудь в одном из ящиков письменного стола, но катиться к нему голой без возможности самостоятельно взять необходимый предмет глупая идея.

На холодном полу я начинаю мёрзнуть, пытаясь согреться, сжимаю и разжимаю пальцы рук и ног. Лежать связанной таким образом без возможности пошевелиться страшно и чем дольше я так лежу, тем больше меня захватывает паника.

Когда дверь открывается, сердце забывает, как биться, оно останавливается и падает, а когда я вижу мужскую обувь, меня глушит от его бешеного стука.

Аарон осматривается в поисках меня и недовольно поджимает губы, я уверена, что он в ярости. Его шаги быстрые и размашистые, не сулят ничего хорошего.

– Я даже не буду спрашивать как, – он останавливается и приседает, заглядывает под кровать. – Ты серьезно рассчитывала, что я тебя не найду? – он закатывает глаза и тащит меня к себе за ноги. – Вижу, к наготе ты привыкла.

Я не отвечаю, догадываюсь, что любой мой ответ разозлит его ещё больше. Молчу, глядя в пол.

– Эмма, так дело не пойдет. Мне придется тебя наказать.

Я с шумом втягиваю воздух, когда он ставит меня на ноги. Его права рука обхватывает мою талию, прижимая к себе, когда левой он оттягивает мои волосы назад, заставляя запрокинуть голову. Я зажмуриваюсь, чтобы не встретиться взглядом с Аароном.

– Есть предложения? – шепчет он в ухо.

– Перекинешь через колено или сразу отвесишь плетей? – стараюсь говорить ровным голосом, скрывая за сарказмом страх и боль от унижения. – А может и то и то?

– Боишься, – Аарон перемещает руку с талии на грудь. – Сердце норовит выпрыгнуть. Но с наказанием ты не угадала, можешь не трястись, – он укладывает меня на кровать и снимает ремни, сковывающие ноги. – Всего лишь поспишь ночь со связанными руками.

– Хочешь сказать, что это и будет наказанием? – осторожно спрашиваю, мигом потеряв в голосе злость.

– Да, колючка, – он останавливает взгляд на изгибе моих бёдер и садится рядом, кладет руку на колено. – Красивая, – говорит отстраненно, будто находясь глубоко в своих мыслях, и ведёт руку вверх.

Закидываю ногу на ногу, пытаюсь повернуться, но Аарон меня останавливает.