Текст книги "Воровка (СИ)"

Автор книги: Наталья Савчук

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 14 страниц)

– Далеко собралась? – он упирает руки в бока и наступает. – Вытягивай руки и не дури, а то в окажешься в земле.

– Наручники, – выдавливаю сипло и пячусь.

– А ты хотела что-то иное? Ну? – его голос становится строже. – Я долго ждать не буду.

Сердце в груди стучит так сильно, что закладывает уши. Мнусь на месте, оглядываюсь по сторонам в поиске спасения и послушно вытягиваю руки, но не тороплюсь подходить.

– Без глупостей! – предупреждает страж, будто наперед знает, что от меня можно ожидать подвоха.

– Конечно, – хриплю, едва сдерживая огонь внутри от напряжения.

Нас разделяет всего пара шагов, когда я слегка веду большим пальцем, мысленно умоляя огонь быть незаметным. Металл наручников на мгновение сверкает, будто поймал луч солнца, но это замечаю только я и то, потому что не свожу с них взгляда.

Мужчина расслабляется, он не ждет сопротивления от хрупкой девчонки и позволяет себе насмехаться надо мной:

– За тобой даже бегать не пришлось, сама пришла.

Молчу и жду удобный момент, тело трясет от напряжения. Видя мои трясущиеся руки, стражник ухмыляется:

– Раньше надо было думать о последствиях.

Киваю, ведь я с ним согласна. Только, как иначе я могу выжить там, где меня гоняют отовсюду?

– Не трясись, – говорит он со вздохом и заносит наручники.

Я отдергиваю руки, бью по его запястьям со всей силы.

– Что? Как? – ошарашено восклицает мужчина под щелчок с работавшего механизма наручников.

– Ловкость рук, – отбежав в сторону, произношу громко, чтоб ничего иного и подумать не мог.

– Стой!

Он следует за мной, понимая, что намного быстрее и сильнее хромающей девчонки.

– Остановись сейчас же! Тебе ничего не угрожает. Не дури!

Нервный смешок вырывается вместе с тонкой полоской огня, которая едва заметно обвивает пальцы. Зарываю руку в юбку и оглядываюсь на бегу, стараясь понять, увидел ли стражник, что я одаренная.

Мужчина тянет ко мне закованные руки и пытается схватить, ему явно не до мелочей, когда цель так близко.

От ужаса вскрикиваю и обращаюсь к дару – рывком тяну наручники вниз. Стражник запинается и падает. В спину мне летят отборные ругательства и обещания скорой поимки.

От ужаса вскрикиваю и обращаюсь к дару – рывком тяну наручники вниз. Стражник запинается и падает. В спину мне летят отборные ругательства и обещания скорой поимки.

Не ведусь на угрозы, что будет хуже, если я не остановлюсь, ведь знаю, таким как я в любом случае будет плохо.

Под ногами хрустит гравий, его звук разносится в ночной тишине и привлекает внимание. Стражник уже поднялся на ноги и с ещё большим рвением устремился за мной. Не будь рядом кованной ограды – он непременно бы меня поймал. Но, ему остаётся лишь злобно пыхтеть, когда я перебираюсь, через высокий забор.

– Сними наручники! – кричит мужчина и просовывает их сквозь металлические прутья.

Смотрю на него с недоумением и протяжно мычу от боли в ноге.

– Только ты сможешь снять! Сними!

– Я не хочу в темницу или на виселицу, – качаю головой и пячусь.

– Дурная девка! Стой! – яростно кричит он. – Послушай! – мужчина не оставляет надеж остановить меня, но я прекрасно понимаю, что он специально тянет время, чтобы ко мне подобрались его товарищи.

– Никакой виселицы не будет! Тебя все равно поймают.

Давлюсь вздохом и закашливаюсь, сердце заходится бешенным стуком. Он догадался! Понял, что я одаренная! Теперь, если попадусь меня ждет костёр.

Стискиваю зубы, медленно вдыхаю и выдыхаю, стараюсь справится с паникой и на бегу оглядываюсь в поиске укрытия.

Холодный ветер приятно обволакивает разгоряченное лицо, утираюсь рукавом и мысленно обещаю себе никогда не забираться в подобные дома без должной слежки.

– Эй! – раздаётся громкий крик стражника. – Ловите воровку! Она у вас!

Я застываю, прислушиваясь к звукам, и оседаю около ограды в цветущих кустах сирени.

Ползком пробираюсь дальше. Передо мной открывается вид на задний двор, на котором суетятся слуги, спешно седлая лошадь.

Ахаю и прикрываю рот, кусаю палец, чтобы справится со шквалом эмоций внутри. Надеюсь услышать, что мужчина, которого я ударила жив, но обрывки фраз, которые долетают до меня не сулят ничего хорошего. Стражник, забыв про меня, даёт указания к какому целителю отправиться и бросается в дом.

Пользуясь случаем, я перебираюсь через ограду и растворяюсь в ночной тишине.

Глава 4

Солнце едва окрасило макушки деревьев, а я уже пью третий стакан воды, пытаясь заглушить голод. Протяжно втягиваю носом воздух, уговариваю себя терпеливо ждать новостей. Но как бы я ни пыталась, меня тянет удостовериться, что с тем мужчиной всё хорошо и он не скончался от полученной травмы. С удивлением отмечаю, насколько сильно могу переживать об совершенно незнакомом человеке и об чудовищном поступке, случайно совершенным мной.

Ложусь на кровать в попытке уснуть, укрываюсь тяжёлым одеялом, прячусь под него с носом, чувствуя мнимую защиту, но сон вновь не приходит.

Следующие пару часов я ворочаюсь. Представляю, как иду на площадь, общаюсь с торговцами, слушаю их хвалебные речи об товарах и невзначай спрашиваю о последних новостях. Уж они точно знают все свежие сплетни задолго до того, как они разнесутся по всей округе.

Мое наполненное терзаниями утро прерывает громкий разговор на улице молочника и мальчишки, таскающего бидоны молока.

Подхожу к окну и прислушиваюсь, стараясь не упустить ни слова.

– Тайный отдел всполошился. Не будет просто так дознаватель возвращаться раньше условленного, – бойко рассказывает мальчишка, пятерней поправляя топорщившиеся волосы и одновременно подхватывая за ручку ёмкость. – Прочесали ночью всю округу, – он громко хлопает в ладоши, а я вздрагиваю всем телом. – Сам видел! Искали кого-то!

– Знать бы, что случилось, – недовольно бурчит молочник, закатывая манжеты рубашки.

– Я спрашивал, когда от целителя бежал, – мальчишка сделал многозначительную паузу. – Настойку брал, чтоб молоко не кисло. А то листья хрена особо не помогают. А настойку как с печи снял, сразу использовать надо. Вот и пришлось еще по темноте бежать!

– Да знаю я, – нетерпеливо отмахивается молочник. – Сказали то что?

– Девчонку ищут.

– Тю! – прыскает смехом молочник, подперев бока. – Ради девицы приезжать дознаватель не станет. Тут в другом дело! – он поднимает указательный палец и делится своей догадкой понизив голос: – Произошло нечто из ряда вон выходящее! Оттого и в секрете держится содеянное, чтобы панику не посеять. А ты, ночами бы пока не ходил.

Я протяжно вздыхаю и трогаю горящие щеки. Нервно закусываю губу, понимая, что сильно рискую. Вообще, нельзя близко подходить к дому, где недавно чуть было не попалась, но мне необходимо удостовериться, что я не убийца.

Надеваю синие платье с кружевным воротом, затягиваю корсет и подвязываю талию атласной лентой. На руки натягиваю перчатки, столь кстати скрывающие синяки, оставленные стражником, и прячу волосы под шляпкой с широкими полями.

Задерживаюсь возле зеркала на несколько минут, чтобы припудрить излишний румянец и придирчиво оцениваю излишнюю худобу, которая может меня выдать.

На улице многолюдно. Среди горожан взглядом выискиваю стражников, но на моем пути не встречается ни одного. Расслабившись, верчу головой в поиске лавки с выпечкой, которая оказывается за ближайшим поворотом. Купив сдобу, стараюсь есть незаметно, чтобы не нарушать приличия, принятые обществом на которые мне зачастую наплевать.

– Ночь выдалась трудной, раз у столь очаровательной особы такой аппетит?

Я едва не выплевываю сладкую выпечку прямо себе под ноги, чудом сдержавшись. С трудом проглатываю не закашлявшись. Еда сразу встаем комом в горле.

– Я вас напугал?

Шляпу с моей головы срывает порыв ветра. Растерянно ахнув, я щурюсь от палящего солнца и растерянно оглядываясь, в надежде, что мой головной убор не попал никому под ноги или копыта лошади.

– Вы появились весьма неожиданно, – отвечаю учтиво.

Мужчина придирчиво разглядывает меня и тут я понимаю, что он задал совершенно не подобающий вопрос.

– Позвольте проводить вас, – он подставляет локоть, а сам смотрит на мою руку в перчатках.

– Только спасите мою шляпку, – растягиваю губы в улыбке и пожимаю плечами, играя беспечность.

Он качает головой и говорит то, отчего я едва сдерживаю огонь внутри, не позволяя ему пробежаться пламенем по кончиками пальцев.

– Вам она не понадобиться, но бояться не стоит. Все будет хорошо.

– Не понимаю, о чем вы, – капризно протягиваю, лихорадочно перебирая варианты спасения.

– Понимаете, – теперь он держит приподнятый локоть прямо перед моим носом. – Пойдемте, я настаиваю. Ни к чему устраивать представление на потеху толпе.

– Вы меня с кем-то путаете.

– Отнюдь, кольца под перчатками не носят.

Я поджимаю нижнюю губу, стараясь скрыть растущую панику.

– Я помолвлена. Разве я могу его снять? – мои голос дрожит, как бы я ни старалась это скрыть.

– О да, – отчего то мой ответ веселит мужчину. – Я в курсе.

– Я могу идти?

– Только со мной.

Я киваю. Спорить бесполезно. Пока он один, я еще смогу уйти.

– Не стоит медлить. Я осведомлен о ваших способностях и, поверьте, смогу им противостоять. Толпе зевак понравится наше выступление, но нужно ли привлекать излишнее внимание? Я могу быть груб, но разве так стоит начинать наше знакомство?

Отшатываюсь от мужчины, роняю сдобу на мощенную камнем дорогу, и сама падаю следом. От боли на глазах выступают слезы.

– Может обойдемся без истерик? – закатывает глаза мужчина.

– Обойдемся, – вру я, теряя самообладание и позволяя огню оплести мои пальцы.

Он пока не видит этого, потому что я не встаю и держу руки за спиной. Мой взгляд цепляется за железную вывеску.

– Прости, – шепчу, стыдливо отводя взгляд.

Кованное изображение ягнёнка, украшавшее лавку мясника, опускается на спину мужчины, вдавливает его в землю, не позволяя встать и отправиться в погоню за мной.

Пока никто не понял, что я причастна к случившемуся, стараюсь убраться побыстрее. Иду сквозь толпу, сбегающуюся поглазеть на придавленного человека. Слышу, что кто-то бросился ему помогать и усиливаю давление, чтобы справились не сразу и я успела затеряться. Нога все еще болит и не позволяет бежать, поэтому, оказавшись на безлюдной улице не перехожу на бег. Сквозь перчатку стараюсь снять кольцо, в безуспешных попытках, отчаявшись, призываю дар и возмущенно пыхчу после каждой неудачи.

До бала от него надо избавиться и немного изменить свою внешность, а то велика вероятность угодить в лапы слишком наблюдательным ищейкам.

Поход к местной травнице за смесью для волос, состоящий из чернильных орешков, гвоздики и медного купороса, занимает у меня больше времени, чем я рассчитывала. Возвращаюсь в постоялый двор через окно, чтобы никто не видел, что я отлучалась. В комнате до самого вечера вымачиваю волосы в маленьком тазике, вылив туда воду из графина. Не имея возможности их промыть, делаю высокую прическу в виде узла на затылке. Мне немного грустно и непривычно видеть себя с тёмными волосами, отчего стараюсь лишний раз не смотреться в зеркало.

За окном солнце клонится к горизонту, окрашивает молодую листву оранжевыми оттенками, а в комнате вытягиваются тени.

Усталость накатывает. Я припираю дверь стулом, оставляю открытым окно и падаю на кровать прямо в одежде. Закрываю глаза и проваливаюсь в сон. Но даже в нём не нахожу покоя. Вздрагиваю от малейшего шума, будь то кашель соседа за стеной или лёгкий стук ветки об окно. А еще мне кажется, что кольцо вибрирует, но стоит обратить внимание, как все прекращается. Я слишком нервничаю, что не могу его снять, и из-за этого чудятся всякие глупости. Говорят, что дар огня настолько силен, что способен выжечь все человеческое внутри одаренного, оставив лишь безжалостного огнедышащего зверя. Мой огонь оказался не способен справится с простым кольцом.

Голова гудит, тело кажется ватным. Разбитая, я тяжело поднимаюсь на ноги с пением первых птиц. Наспех надеваю первое попавшееся платье, не заботясь о слегка мятой юбке и обвязываю вокруг шляпы атласную ленту, завязываю на шее бант, чтоб на этот раз она никуда не слетела.

Усталая даже после сна, выхожу из комнаты и иду по коридору на улицу. В постоялом дворе гнетуще тихо, если не считать едва слышных переговоров поваров на кухне. Они уже успели приготовить молочную кашу, аромат которой приятно щекочет нос. Застываю на мгновение и наслаждаюсь запахом.

– Куда спешите в столь ранний час?

Резко оборачиваюсь. Вопрос мужчины застигает меня врасплох. Он сидит на кресле и устало улыбается. Верхние пуговицы рубашки расстегнуты, один из манжетов испачкан грязью.

– Мне необходимо подготовиться к предстоящему балу.

– Составите мне компанию за завтраком?

– Увы, нет. Я спешу.

– Жаль. Красивые девушки всегда куда-то спешат. Может, вы подождете своего сопровождающего за утренней чашкой кофе? Если попросить, – мужчина прикрывает ладонью рот, будто шепчет и встает, – кофе будет здесь через минуту.

Его взгляд опускается на перчатку и на лице появляется ухмылка.

– Вижу вы помолвлены.

Я краснею, не зная, что ответить. Ведь у меня нет сопровождающего, что говорит о низком происхождении, а значит я не могу собираться на бал, да и кольцо на пальце при таких обстоятельствах явно лишнее. У простолюдин не принято дарить украшения на помолвке. Этот путник поставил меня в тупик.

Стою с приоткрытым ртом, не зная, что ответить.

– Кофе? – добродушно спрашивает мужчина.

– Нет, я спешу, – вежливо отказываюсь, мысленно благодаря путника, что не стал дожидаться ответа.

Выбегаю на улицу с ощущением, загнанности. Подставляю пылающее лицо лёгкому ветру и первым делом отправляюсь в ювелирный магазин. Там интересуюсь у ювелира сможет ли он распилить кольцо на моём пальце, намекаю, что за молчание готова доплатить и показываю масштаб работы. Он смотрит на меня слишком долго и пристально его глаза смеются, а от улыбки на щеках появляются ямочки.

Ювелир мне не отказывает, но говорит, что работа предстоит кропотливая, а сейчас слишком много заказов перед предстоящим балом, поэтому возьмётся не раньше, чем через 2 недели. На все мои просьбы отнекивается, о том, что у него нет подходящего инструмента, а портить изящное украшение грубой работой он не собирается, на бал предлагает обмотать палец ниткой чтобы максимально скрыть выступающий камень, а сестра. кольцо которой я по глупости примерила и не смогла снять, непременно должна войти в моё положение и немного подождать. На красочный рассказ какой скандал закатит её жених, ювелир закатывает глаза и говорит, что будет ждать меня в условленное время и не днём ранее.

Раздосадованная неудачей, я уже даже не надеюсь, что найду нечто приличное в лавке портнихи. Если у ювелира столько работы, то и она вряд ли сможет взять срочный заказ.

Как я и думала в швейной лавке переполох. Ни одна из увлеченных работой женщин не поднимает на меня взгляд, когда громко звенит колокольчик, извещая о моем присутствии. Я с сожалением осматриваюсь и уже поворачиваюсь, чтобы выйти, но меня окликает одна из портних, говоря, что именно для такой худышки у них кое-что припасено.

С сомнением смотрю на нее и соглашаюсь примерить белое атласное платье с завышенной талией. Великолепное сочетание безграничного количества деталей в виде соблазнительного кружева на лифе, расшитого изящным бисером и перламутровым стеклярусом, юбки украшенный золотой вышивкой и парчовой тесьмой. Оно выглядит столь утончённо и загадочно, что мне становится неловко надевать его на себя. Мне помогает одна из женщин затянуть как следует корсет и подводит к зеркалу. От изумления я при открываю рот. Платье идеально подогнано по фигуре и выгодно подчеркивает изгибы. Моя небольшая грудь визуально увеличилась, а талия стала ещё тоньше.

Под восхищение возгласы покупаю платье и выбираю одну из готовых масок. Беру самую простую, чтобы не перегружать образ. Никаких перьев и тяжёлых бусин, лишь тонкая нить светлого бисера, имитирующая ветки по плотному белому кружеву.

В постоялый двор бегу, стараясь не завернуть ненароком к мужчине, о судьбе которого мне не известно. Меня тянет узнать, как он оправился от травмы. Думать о том, что я могла стать причиной его кончины не хочу. Мысли о нём терзают меня настолько сильно, что я все же делаю круг и прохожу мимо его дома. Никаких траурных процессий, плакальщиц или кучи родственников не наблюдаю. Вокруг наоборот затишье.

Специально роняю коробку с платьем возле калитки и наклоняюсь, старательно смахиваю пыль, а потом качаю головой расстроенная перепачканной перчаткой. Все это время мой взгляд направлен на веранду, где разместились мужчины. Я вглядываюсь, в надежде узнать в одном из них того, к кому обращены все мои мысли.

– Вам помочь? – от внезапного вопроса вскрикиваю и выпрямляюсь, смотрю округлившимися глазами на представительного вида мужчину.

– Нет, спасибо! Я сама! – тараторю и, подняв коробку, под насмешливый взгляд незнакомца спешу уйти.

Мой крик привлекает внимание. Боковым зрением вижу, как калитке направляется мужчина с повязкой на голове. Замираю от неожиданности и, пока он ещё далеко, ускоряю шаг.

Я еда не перехожу на бег, но, к счастью, возле меня останавливается экипаж. Договариваюсь за малую плату подвезти меня и, выдохнув, удобно устраиваюсь на обитом тканью сиденье.

Сердце радостно стучит, в теле ощущается лёгкость!

Я никого не погубила и не покалечила! Смело могу шагать в новую жизнь! И этот бал – еще один шаг навстречу моей мечте.

Глава 5

Дождь прибивает траву, барабанит по листьям, мне холодно, зубы стучат друг об друга. В любой другой день я бы не пошла мыться на озеро, тем более ранним утром. Но сегодня день особенный. Уже вечером я закружусь в танце, вспомню, чему учили учителя, и скину с себя образ беспризорного мальчишки. Меня наполняет воодушевление, несмотря на множество трудностей впереди. Вскоре предстоит выкупить документы, купить дом и нанять людей, готовых сыграть любую роль, которую им скажут. Увы, на вылазки придется идти ещё не раз.

Если честно, в глубине души я рассчитываю с кем-нибудь познакомиться. Мне хочется очаровать мужчину способного заинтересоваться мной под маской, не зная моего титула и происхождения. Я верю, что если понравлюсь, он будет готов закрыть глаза на некоторые пробелы в моей истории. Например, поверить, что из детства я ничего не помню, поскольку упала с лошади и потеряла память, а с вышедшим из ума отцом не поддерживаю связь, потому что он никого не узнаёт и не хочет видеть. Ему хватает знать, что доверенное лицо выделяет определенную сумму на мое содержание и оплачивает работу прислуги.

Говорят, влюблённый мужчина не будет копаться в деталях. Он будет ослеплён женской красотой и непременно страдать в любовной горячке, пока не соединиться в одно целое со своей избранницей. Красивая сказка для наивных дев. Мне хватит и малого – верить моим рассказам и не копаться глубже.

Несмотря на ледяную воду, моюсь долго, тщательно растираю тело, промываю волосы до скрипа и вымачиваю их в заранее приготовленном отваре, чтобы придать блеск и сделать их ещё более тёмными. Краска, купленная у травницы, быстро смывается, но зато стоит недорого и в зависимости от времени выдержки может предать волосам, как лёгкий оттенок, так и полностью изменить цвет.

Из воды выхожу, когда левую ногу сводит судорога. Щипаю голень что есть сил, причиняя себе боль, и быстро закутываюсь в простыню, которую забрала из постоялого двора. Вытираю мокрое тело покрытое мурашками и, подняв взгляд на одежду, которую оставила под кустами испуганно ахаю. Ветки шевелятся, как будто кто-то здесь был и подсматривал за мной, а может быть и сейчас наблюдает.

Я прищуриваюсь и всматриваюсь в листву, стараюсь заметить подозрительное движение. Подходить забирать одежду страшно. Мнусь на месте и севшим от волнения голосом говорю:

– Выходи, я тебя видела.

Боюсь услышать ответ или увидеть, как шевелятся ветки. Выжидаю ещё некоторые время, быстро подбегаю и надеваю простое тёплое платье, а волосы прячу под платок и обхожу подозрительное место стороной. Возможно, у меня началась паранойя и

везде мерещится слежка, но переубеждать себя, и лишний раз не обращать внимания в моей ситуации точно не следует.

Я смогу спокойно вздохнуть лишь, когда документы будут на руках, а я вместе с братом в тёплом доме и хотя бы минимальным количеством слуг соответствующим нашему титулу.

В попытке согреться до постоялого двора добираюсь быстрым шагом. К себе в комнату забираюсь как обычно через окно. В такую рань все еще спят и я, пользуясь случаем, подсушиваю волосы полотенцем, формирую пряди и закручиваю их тканью к затылку, чтобы получились красивые локоны, а затем прикрываю на мгновение глаза и позволяю себе спать до обеда.

Проснувшись, спускаюсь в холл и впервые заказываю обед в комнату. Решаю побаловать себя и позволю себе нечто большее, чем обычно. Особенный день должен быть особенным во всём.

Думаю, ничего страшного не случится и никто из посетителей меня не запомнит. Да и разве кому-то есть дело до невзрачной одетой девушки в серой косынке на голове, когда впереди столь грандиозное событие как бал-маскарад?!

С удовольствием ем сливочный грибной суп, наслаждаюсь ароматом, закрывая от удовольствия глаза. Овощное рагу медленно пережёвываю, стараюсь определить пряности, которые использованы в приготовлении и обещаю себе, что если у меня не получится выйти замуж открыть лавку со специями.

К зеркалу подхожу вооружившись сурьмой и пудрой. Тонкой линией подвожу глаза по линии роста ресниц и заодно слегка их подкрашиваю. Брови делаю гуще и темнее, чтобы на фоне перекрашенных волос они выглядели естественно. Серый оттенок лица, присущий мне от усталости и недосыпа, корректирую пудрой, щёки делаю слегка розоватыми, чтобы лёгкий румянец в нужный момент показал мою застенчивость.

Стараюсь не переборщить, а лишь подчеркнуть свою красоту. Я знаю, как насмехаются мужчины над юными девушками, которые наносят на свои лица слишком много косметических средств. За свою жизнь многое пришлось услышать, пока пыталась найти работу и стояла на рынке с протянутой рукой.

Губы наоборот делаю поярче, не жалею сока свёклы и наношу его слой за слоем. Мне не хочется, чтобы при первом же знакомстве мужчина попытался впиться в них поцелуем. Слушая сплетни возле торговых лавок, я поняла, что это оттолкнёт незатейливых ухажеров, которые хотят заполучить лёгкую интрижку. Дам с яркими губами избегали целовать, потому что после приходилось мыть лицо.

Перед самым выходом распускаю волосы, слегка сбиваю их пальцами, укладываю на затылке с помощью шпилек и украшаю тонкой полоской жемчуга.

Да поместья, где будет проходить бал-маскарад, добирались на карете, заплатив приличную сумму вознице. Остановить прошу заранее, чтоб никто не заметил, что пробыла одна. Дождавшись дам в возрасте шепчу им, что моя гувернантка заболела, а матушка слишком огорченная произошедшей этой ночью кражей, вместе с отцом отбыла в неизвестном направлении. А поскольку у меня было всё готово, я решилась на отчаянный шаг. Для убедительности всхлипываю, говорю, что я слишком плохая дочь для своих родителей, и что мне следует вернуться обратно. Сетую на свою судьбу, ведь наверняка никто в юности не совершал столь безрассудных поступков.

Женщины недоуменно переглядываются. Одна из них даже интересуется, откуда я, но видя, мое замешательство, вздыхает и говорит то, что хочу услышать.

В великолепный зал, окружённый с трёх сторон колоннами, освещённый множеством восковых свечей в хрустальных люстрах и медных стенных подсвечниках мы заходим втроём. Со стороны это выглядит, будто меня привели родственницы, и я под их просмотром. Это поможет мне избежать непристойных предложений и косых взглядов.

Спину стараюсь держать ровно, постоянно напоминаю себе улыбаться и не отпускать взгляд. Впервые за долгие годы на меня смотрят не с пренебрежением, не шикают брезгливо и не говорят, чтоб убралась с глаз, а принимают как равную.

На бал-маскарад мог прийти кто угодно, но я думаю, что простолюдины никогда не решатся на подобное. Их будет выдавать всё: одежда манеры умение танцевать и держать бокал на тонкой ножке, не говоря уже об речевых оборотах. Все года потраченные на обучение были ради того, влиться в ту жизнь, которой я была лишена.

Платья всех цветов, сложные причёски и изысканные украшения привлекает моё внимание. Я стараюсь не выдавать своего трепета и не слишком откровенно рассматривать наряды и обстановку вокруг. Ненавязчивая музыка смешивается с кокетливым смехом женщин и тихим приятным баритоном мужчин. Дамы заинтересовано улыбаются приглянувшимся кавалерам и стыдливо опускают глаза, когда те отвечают им взаимностью.

– Позвольте мне иметь удовольствие пригласить вас на танец.

Я удивлённо смотрю на протянутую руку в белой перчатке, принадлежащему весьма высокому статному мужчине. Маска занимает все его лицо, поэтому сложно сказать, насколько он красив, но его голос отзывается дрожью по телу и кажется смутно знакомым.

– Ничья улыбка не сможет сравниться с вашей. Осчастливьте меня, подарите танец.

Принимаю его приглашение и кладу свою ладонь поверх его.

Ощущение собственной привлекательности растекается опьяняющим чувством счастья. Мне никто никогда не говорил, как я очаровательна, красива, мила и умна. Оказывается, слышать нечто подобное и позволять мужчине вести себя в танце слишком приятно, чтобы думать о чем-то ином, кроме как очаровать его еще сильнее.

– Как ваше имя прекрасная незнакомка? – шепчет он, наклонившись к моему уху непозволительно близко.

– Сегодня же бал-маскарад, позвольте, это останется моей тайной, – отшучиваюсь, не придумав, как представиться.

– Вы так прекрасны, что наша встреча не может быть случайной. Любоваться вами одно удовольствие. Не сочтите за трудность подарить мне тайное знание.

– Эмма, – выдыхаю и прикрываю глаза. – А вы представитесь?

– Только если вы представите меня своим сопровождающим. Поверьте, у меня весьма серьезны намерения. Я понял это, едва увидев вас.

Неприятное чувство тревоги колет под ребра. Я внимательнее всматриваюсь в мужчину, пытаясь понять, почему внутри поднимается паника. Из-под маски был виден лишь гладко выбритый подбородок с небольшой ямочкой и светло-голубые, будто покрытые льдом глаза. Слишком необычные, чтобы можно было их забыть, увидев хоть раз. На их фоне весьма уместно смотрятся светлые волосы, уложенные на бок. Под моими пальцами, которые лежат на плече мужчины, сквозь рубашку чувствуется рельеф мышц.

Он слишком хорош, чтобы давать подобные обещания незнакомой девушке. Это отрезвляет, заставляет иначе взглянуть на ситуацию.

– Увы, они меня уже заждались и не одобрят, если второй танец вновь будет с вами. Они слишком строги в моем воспитании, – вру я, стараясь ускользнуть.

– Давайте вместе устраним эту неприятность, – настаивает мужчина и поглаживает мой палец, на котором под перчаткой ниткой замотано кольцо.

Сердце заходится стуком. Дыхание перехватывает.

– Вы ведь пришли одна. Хоть с вами и зашли две женщины, но они вас совсем не знают.

Я отступаю, стараясь вырваться из объятий.

– Я не закончил, – мужчина припечатывает меня к своей груди. – Мое имя Аарон и я дознаватель. Сознавайся, – ласково говорит он. – Тайком сбежала от родителей.

– Да, – киваю.

– А они знают, чем занимает их дочурка?

– Нет, что вы, – смущенно опускаю ресницы. – Они бы подобное не одобрили, – я говорю правду, матушка с отцом, узнав, чем я занимаюсь, пришли бы ужас.

– Не боитесь, что они узнают?

– Матушка умерла, – протягиваю с грустью.

– А отец?

– Ему безразлично, – отвечаю, поддерживая придуманную легенду согласно которой мой батюшка жив, но сошел с ума.

– Он умер?

– Нет.

Аарон странно хмыкает и перестраивается в танце, останавливается возле мужчины и кивает ему. В его глазах пробегает искра, а радужка всего на мгновение светится голубым. Я дергаюсь и ахаю. Передо мной стоит одаренный. Самое главное не выдать себя.

– Извините, – шепчу. – Не проводите ли вы меня. Мне необходимо отлучиться в дамскую комнату. Я немного переволновалась, вспомнила о гибели матушки. Я хотела бы умыться.

– Вы кого-то ждете?

– Нет.

– Тогда позвольте, – он подставляет локоть и ведет меня к выходу. – Я так очарован вами прекрасная Эмма, что не могу устоять, – говорит Аарон, едва мы оказываемся в коридоре, и за нами закрывается дверь. – Я хочу подарить вам одно ценное украшение, – он останавливается и заходит мне за спину, приподнимает волосы. – Это поможет нам стать друг к другу ближе.

На моей шее застегивает обруч, блокирующий силу одаренных.

От шока я задыхаюсь, оседаю на пол, схватившись за шею. Слезы текут по щекам. Аррон садиться рядом на корточки, срывает с меня маску и вместе со своей откидывает в сторону.

– Вот и познакомились, Эмма, – от былой нежности в голосе не остаётся и следа. – Знаешь, что будет дальше?

Мотаю головой и трясусь от озноба. Мне жутко настолько, что я готова потерять сознание. Мой подбородок подцепляют пальцами и вынуждают посмотреть вверх. Сквозь пелену слез я вижу мужчину, в дом которого влезла и ударом по голове лишила сознания.

Забываю, как дышать, захлебываюсь воздухом и захожусь в кашле. В его глазах я вижу торжество, а еще обещание скорой расправы. Он вертит мое лицо из стороны в сторону, оценивает, будто племенную лошадь.

– Я ничего не понимаю, – жалобно тяну, рассчитывая получить хоть какое-то объяснение своей дальнейшей судьбы.

– Не притворяйся. Мы оба знаем кто ты.

– Этот обруч, – подцепляю пальцами холодный металл и стараюсь снять его, хотя заранее знаю, что ничего не получится. – Его надо снять, отец не обрадуется, увидев его на мне.

– Твой отец мертв. Хватит врать. А ты, – Аарон отпускает меня и встает, смотрит сверху вниз, – прекрасно знаешь, почему он на тебе. В твоих интересах рассказать все, что меня заинтересует. Ведь ты понимаешь, как проходят допросы.

– Вы ошиблись, – лепечу неуверенно, обхватываю себя руками и отвожу взгляд.

– Очевидное не отрицай, – обрывает одаренный и морщится от неприязни ко мне. – Ведь ты сразу разрыдалась, едва блокатор оказался на тебе. Слишком яркая реакция. И не забывай, с кем говоришь. Я стал дознавателем не просто так.

Закрываю лицо ладонями, размазываю нанесенную на глаза сурьму, совершенно не заботясь о своем внешнем виде. Все закончилось. Я попалась в руки одаренным.

– Вставай неженка, – Аарон берет меня под локоть и тянет вверх. – Давай без истерик, – трясет меня за плечи, пытаясь привести в чувство, а я не могу сдерживать поток слез и всхлипов. – Ну и рева, – недовольно вздыхает он и подхватывает меня под колени, взваливая себе на плечо.

К голове приливает кровь, мне становится настолько дурно, что я начинаю выть от безысходности и бить кулаками спину мужчины.