Текст книги "Воровка (СИ)"

Автор книги: Наталья Савчук

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 14 страниц)

Выругавшись, я тянусь и, нащупав деревянную шкатулку, хватаю ее, прижимаю к груди, дрожащими пальцами откидывая крышку. Приятное тепло согревает руки, мерцание окутывает ладони, когда я двумя пальцами подцепляю золотое кольцо с сапфиром. Синий камень сверкает и блестит при слабом свете живого огня, нежно окутавшим металл. Необычное сочетание теплого цвета металла и холодного голубого камня.

Странное не похожее ни на что ранее воодушевление заполняет грудь. Не отрывая взгляда от кольца, я надеваю его на палец и глубоко вздыхаю. Пространство под столом вновь заполняет темнота, дар успокаивается и таится, оставив после себя усталость.

– Я никуда не уйду! – легкий удар обрушивается на дверь, возвращая мне слепой страх.

– Тебе не месте в моей спальне!

– Но все мои вещи у тебя! – возмущенно восклицает женщина. – В отведенных мне комнатах, было слишком пыльно, – презрительно фыркает она, – чтобы я оставалась там, и я распорядилась оставить мои вещи у тебя.

– И кто же тебе разрешил? – слишком холодно выдыхает мужчина, да так, что у меня бежит по спине холодок.

– Аарон, я сказала, что я твоя невеста.

– Кто? – пробирающим до самых костей голосом, уточняет он.

– Я, – запинается женщина, заметно стушевавшись, – так думала, – обреченно шепчет она.

– Я дал повод? – спрашивает Аарон, выдерживает небольшую паузу и, недождавшись ответа, продолжает: – Жди здесь, я перенесу твои вещи туда, где им следует быть.

Поймав свой вздох ладошкой, я взмахиваю рукой, наспех запирая дверь. Успеваю как раз в тот момент, когда мужчина вставляет ключ в замочную скважину.

– Аарон, – со вздохом приглушенно пытается его остановить женщина. – Ты не простил меня?

– Я просто тебя не любил, Лиз, – бросает Аарон через плечо, заходя в комнату. – Мы оба об этом знали, – добавил, направившись к кровати, где возвышалась парочка сундуков. – Не реви, – с легкостью подхватив один из них, тихо произносит он и, пройдя вдоль комнаты, выходит в коридор, захлопнув за собой плечом дверь.

Едва приглушенные шаги мужчины и тихий лепет девушки удаляются, я выскакиваю из своего укрытия и бросаюсь к сундукам с одеждой, которые не заметиоа ранее. Откинув крышку назад, запускаю руку вниз, вытаскивая на ощупь, теплое платье. Нежное, мягкое, почти невесомое, с высоким горлом и обтягивающими рукавами, оно приятно висит в руках.

Сердце колотится, сбивая дыхание. Ненавистное тряпье из дома для утех, насквозь пропахшее похотью и приторно-сладкими духами, летит на пол. Вместо него приятная ткань окутывает тело теплом, согревая покрытую мурашками кожу. Теплые меховые ботинки и светлую шубу я попросту хватаю и спешу вновь спрятаться под стол и уже там надеваю их.

Ждать долго не приходится. Аарон возвращается один. Уперев руки в бока и широко расставив ноги, устремив свой взор на ларь, он бурчит что-то неразборчивое про неугомонность женщин и проводит рукой по волосам. Широкая мощная прямая спина и мускулистые, обтянутые брюками ноги, внушают трепет. Статный и высокий мужчина был красив даже в темноте.

Будто чувствуя мой взгляд, он вальяжно разминает плечи, расстегивает пару пуговиц на светлой рубашке и решительно закатывает рукава, обнажив руки по локоть. В каждом его движении чувствуется плавная грация хищника, которая неизбежно появляется у тех, кто легко может оборвать чужую жизнь. Идеальный палач, одаренный без толики жалости к себе подобным.

Не сводя с мужчины глаз, я кусаю палец. В каждом движении одаренного мне видится злорадная усмешка и угроза. Будто он давно знает, где я прячусь и сейчас наслаждается видом дрожащей фигуры, прижатой к холодному полу под столом, и теперь играет, нарочно запугивает, играя мышцами и демонстрируя свою силу. От звука хрустнувших пальцев вдох застревает в горле, а перед глазами бегут цветные круги. Такому и никакого дара не нужно, чтобы расправиться со мной!

Нервы на пределе. Еще немного и дар будет искрить так, что его будет не скрыть за тканью платья. Зажмурившись, я задерживаю дыхание и медленно выдыхаю, собрав губы в трубочку. Терять контроль над собой сейчас, когда я могу спастись никак нельзя! Липкий страх сковывает, мысли путаются. Я борюсь с желанием вскочить, пока он стоит ко мне спиной и выбежать в коридор. Мысленно посылая мужчину куда подальше, стараюсь наладить дыхание и унять бешеное биение в груди.

Я так надеюсь на скорый уход Аарона, что когда он делает несколько шагов к сундуку, едва сдерживаю радостный порывистый шумный вздох. От вида уходящего мужчины, сердце восторженно щемит.

Не теряя времени, я вскакиваю, запускаю руку в один из ящиков, который был ранее закрыт на ключ и, схватив пару мешочков с монетами, прижимаясь спиной к книжным стеллажам, крадучись, направляюсь к прикрытой двери.

Выглядывать в коридор, в котором еще были слышны шаги одаренного, жутко. Влажные пальцы скользят по круглой ручке и, почувствовав исходящий от нее холод, медленно толкают дверь вперед.

В пустом коридоре эхом прокатывался звонкий едкий голос дамочки, невозмутимый мужской баритон, частое цоканье каблучков и четкий размеренный ритмичный стук сапог.

Мои руки скользят вдоль стен, я иду быстро, огибая каждую статую и прислушиваясь к голосам.

– Ты опозоришь меня! – шипит не хуже змеи дамочка. – Ты, – возмущенно фыркает она и тут же затихает, не находя нужных слов, и добавляет после паузы, будто опомнившись: – Будет скандал!

Что отвечает ей Аарон, не слышу из-за шума в ушах, который пульсирует и мешает сконцентрироваться. Становится слишком душно. Я понимаю, что от лестницы меня отделяет всего каких-то пару метров, но преодолеть их особенно трудно. Вглядываюсь в широкий коридор, где за поворотом слышны приглушённые голоса и решаюсь бежать, понимая, что как только мужчина пойдет обратно он увидит меня. Я несусь, перепрыгивая ступеньки, стараюсь спуститься как можно скорее, чтобы была возможность спрятаться.

Прихожу в себя при виде двери ведущей в кладовку. Мне наконец-то удаётся успокоить бешеное сердцебиение и унять дрожь по всему телу. Оглядываясь по сторонам, думаю, где может быть выход на улицу. Я знаю, что он должна быть где-то рядом, стоит лишь понять, куда идти направо или налево.

Хочу обратиться к своему дару, чтобы он заиграл огоньком на кончиках пальцев, я бы осветила им пол и поняла, откуда тащили мешки, но боюсь это сделать. Мне приходится присесть на корточки и водить рукой по холодному полу, на ощупь определяя, где больше загрязнений. Потеряв на бесполезном занятии уйму времени, стискиваю зубы. Понять куда идти у меня так и не получилось. Злюсь, и мысленно приказываю охватить ладонь пламенем. Даже с освещением не сразу нахожу, куда стоит повернуть, с трудом разглядывая едва заметные разводы от талого снега.

Заветная дверь, ведущая на улицу, оказывается за поворотом. Замок в виде головы неизвестной мне птицы, открываю хоть и с трудом, но достаточно быстро и бесшумно. Порыв холодного воздуха заставляет поёжиться. Хватаюсь пальцами за капюшон, надеваю его на голову, пытаюсь закутаться так, чтобы колкий морозный воздух не щипал кожу. Не люблю зиму.

Набираю в грудь побольше воздуха перед тем, как сделать шаг и оказаться под открытым небом, навсегда попрощавшись со стенами замка. Надеюсь, что все рассказы о проклятом лесе неправдивы и ночью меня не подкараулит разъярённый снежный монстр с клыками льдинами настолько мощными, что способны переломить напополам ствол дерева. Снег под ногами хрустит, за мной тянутся глубокие следы. Если мне повезёт, к рассвету поднимется метель, тогда одарённые не сразу поймут в каком направлении я скрылась. Вспоминаю, какие сугробы в лесу, если идти не по дороге и морщусь, понимая, что сама далеко уйти не смогу и решаюсь на ещё один отчаянный шаг – украсть лошадь.

Привыкшая в мире людей к расположению конюшен на возвышении, я внимательно осматриваюсь. Территория замка хоть и весьма обширна, но, как и полагается, все хозяйственные постройки расположены возле чёрного выхода с кухни. От окон исходит свет, чему я весьма благодарна, ведь в кромешной тьме вряд ли можно свободно ориентироваться на незнакомой территории. Нехотя отмечаю, насколько ухожены и добротны деревянные строения, нет ни одной покосившейся доски или большого зазора между ними, даже ели стоят аккуратно припорошенные снегом с развешенными на них сосульками в форме яблок, цветов и гроздей ягод. Выдыхаю облачко пара, надувая щёки, прищуриваюсь, стараясь разглядеть, куда ведёт прокатанная от полозьев саней дорога и хмурюсь. Ничего не видно. Я нервно дергаю застежку возле горла и иду по следу.

К конюшне подхожу осторожно, прислушиваюсь к звукам и стараюсь быть собранной, если что-то пойдёт не так. Двойные двери, открываю с помощью дара и замираю, прислушиваясь. Не услышав ничего, что могло бы меня насторожить, призываю небольшой огонёк к кончикам пальцев и захожу вовнутрь. По обе стороны от меня вижу много заготовленного сена, а впереди в чистых стоилах крупных лошадей. Беру сухарик хлеба из большой доверху наполненной кадки и тяну руку к одному из животных. Скармливаю лакомство, чтобы расположить к себе и прохожусь ладонью по морде, поглаживая.

– Какой ты хороший, умный конь! Тебе надо спасти меня, помочь сбежать из этого леса, – пропускаю гриву между пальцев. – Красавец! – другой рукой скармливаю второй сухарик. – Пойдём, наденем седло. Какое предпочитаешь? – открываю стоило и, выводя коня, продолжаю приговаривать: – С чёрными ремешками или красными? Какое выберешь? Молчишь? Тогда, пожалуй, это, – приподнимаюсь на носочки, достаю с широкой полки седло и устраиваю его на спине коня, поверх накинутой суконной подстилки. – Красивый! Благородный! – приговариваю, затягивая ремешки.

Коня приходится седлать в темноте, на ощупь, чтобы не испугать его пламенем, из-за чего вожусь непозволительно долго, теряя драгоценное время. К счастью, животное довольно терпимо относится ко всему происходящему и, когда все готово послушно выходит из конюшни на улицу.

Бегло оглядываясь по сторонам, я перекидываю повод на шею коню, подхожу к левому боку, ставлю ногу в стремя, правой рукой хватаюсь за противоположную сторону седла и отталкиваюсь от земли.

– Пошёл! – отдаю команду, едва сев. – Хоп!

Тронувшись с места, конь быстро набирает скорость и стремглав мчится в ночной зимний лес. Оставив позади себя хозяйственные постройки и выбравшись на тропу, с облегчением вздыхаю. Сегодня мне удалось спастись, рассвет я встречу без кандалов и не за решеткой, но для того чтобы оставить позади себя свою прошлую жизнь, мне придется вновь идти на дело в абсолютно незнакомой стране, и это не то место, в которое я бы хотела сбежать, после того, как выкуплю документы. Это будет не солнечная Агонора, а граничащий по ту сторону с проклятым лесом, Одергад.

Глава 3

К Одергаду меня выводит дорога из проклятого леса, что по всей видимости говорит о торговле между этой страной и одарёнными. Хоть это и пугает, но уехать в другую страну без документов у меня не получится. Останавливаюсь за пару метров до моста через реку и с недоумением смотрю на слишком резкий переход от снега к зеленой траве и цветущим деревьям.

Спрыгиваю с коня и глажу его по шее, одобрительно хлопаю по боку.

– Молодец довёз, ты мой спаситель. Я так благодарна тебе мой добрый конь, Но, увы, нам придётся расстаться. Ты привлечешь к себе много внимания, – снимаю поводья и отхожу в сторону. – Иди домой, – произношу с улыбкой и отворачиваюсь.

Мост, разделяющий зиму и позднюю весну, перехожу с опаской. Находу снимаю шубу и перекидываю её через локоть, чтобы, если кому-то попадусь на глаза не привлекать внимание. Глубоко вдыхаю, стараюсь запомнить столь резкий контраст морозного воздуха и цветущей вишни.

Идти по открытому пространству не решаюсь, прячусь среди деревьев, стараясь быть не заметной. Слышу веселый щебет птиц и стараюсь не подавиться кашлем, который раздирает грудную клетку. Опускаю руку в карман и с удовольствием сжимаю мешочки с монетами. Решаю, что сейчас самое время их пересчитать, чтобы понимать смогу ли себе позволить купить трав, снять комнату и заодно заплатить за молчание хозяину постоялого двора. Сажусь на корточки и высыпаю содержимое первого мешочка в подол платья.

– Ого! – удивленно восклицаю. – Ничего себе, – добавляю, с недоверием и подношу золотой кругляш к глазам.

Хватаю второй мешочек, раскрываю его и надуваю щёки. Меня бросает в пот. Этих денег хватит, чтобы выкупить мою жизнь. Спешно убираю монеты, вскакиваю и хватаюсь за ветку вишни. От волнения меня шатает. Решаю завтра же отправиться на поиски посыльного, который сможет доставить письмо и привести ответ. Встряхиваю руками, чтобы унять дрожь и вспоминаю, кем в скором времени я стану. Если верить словам Рыси – так все обращались к моему нанимателю, потому что настоящее имя он никому не раскрывал, мои документы давно были готовы. Он получил их с помощью лишившегося рассудка графа, который настолько обезумел, что не узнавал собственную дочь.

В город вхожу вместе с сумерками, иду долго, прежде, чем попадаются какие-то вывески, всматриваюсь в них, стараясь определить где лавка лекаря. Сейчас, когда я уже могу здраво рассуждать и не списывать плохое самочувствие на излишнюю тревогу, понимаю, что разболелась достаточно сильно. К кашлю прибавился насморк, а тело стало знобить. Мне пришлось даже накинуть на себя шубу, чтобы не стучать зубами. Когда мне начинают попадаться люди, прячу спутанные волосы и неумытое лицо в капюшоне.

– Девушка вам помочь? – вздрагиваю от голоса и с опаской поднимаю глаза.

Вижу перед собой улыбчивого парня, в белой рубахе с вышивкой у горла и свободными рукавами в простых тёмных брюках. На контрасте с ним я выгляжу нелепо и решаюсь ответить, чтобы прояснить, отчего я в столь тёплой одежде.

– Мне что-то не хорошо, – прикладываю ладонь ко лбу, – подскажите, где лекарь.

Он кивает, и я радуюсь тому, что мне не придётся учить новый язык, ведь раньше мы были единой страной.

– Я вас провожу, – протягивает незнакомец руку.

– Не стоит, – качаю головой с вежливой улыбкой и шмыгаю носом. – Просто укажите дорогу.

Парень прищуривается, осматривает меня от носов моих ботинок, выступающих из под платья, до глаз.

– Как скажите, – хмурится он. – До конца улицы идите прямо, возле круглого здания сверните направо и идите к домам, пятый будет домом лекаря. Определить легко, возле его калитки всегда уйма котов сходит с ума от запаха валерьянки, – парень морщится и подмигивает.

– Спасибо, – шепчу едва слышно и стараюсь уйти как можно скорее.

– Откуда вы? – прилетает мне вопрос в спину.

– Молодой человек, – разворачиваюсь и намерено тяну слова, чтобы было время подумать. – Вы пугаете меня. Сейчас не то время, чтобы разговаривать с незнакомцами на улице.

Парень хмыкает и смотрит на меня, а я отворачиваюсь и иду, чувствуя его взгляд на себе. Едва дохожу по его указке до круглого кирпичного здания – поворачиваю налево и прижимаюсь к стене, оборачиваюсь, смотрю, не следует ли он за мной. Убедившись, что за мной нет слежки, иду дальше. К лекарю решаю не идти, а вместо этого искать постоялый двор и просить помощи уже там.

Постепенно улицы пустеют, по стуку копыт по выложенному на дороге камню определяю издалека редкие экипажи и одиноких всадников, что помогает мне их избегать, но длится это не долго. Моё самочувствие ухудшается, из-за чего я на свой страх и риск, остаюсь на месте и поднимаю руку, привлекая внимание извозчика.

– Помогите, пожалуйста, – бормочу, едва увидев, что он обернулся. – Я заблудилась, – добавляю громче. – Укажите дорогу к постоялому двору.

Из-за плохого тусклого освещения мне не видно эмоции мужчины, но самое главное, он указывает мне рукой направление и говорит:

– Вы совсем рядом, первый же поворот направо и вы будете на месте.

С благодарностью киваю, заходясь кашлем и бреду, стараясь ненароком не упасть.

До нужного мне здания добираюсь едва шевеля ногами.

– Вот возьмите, – опираясь об стену, протягиваю подоспевшему на звон колокольчика хозяину заведения монету. – Мне нужна комната и лекарь. За молчание дам еще одну монету.

– Конечно, проходите, – услужливо говорит он. – Я размещу вас на втором этаже, за лекарем сейчас отправлю.

Как я оказываюсь в комнате, не помню, мне становится настолько плохо, что я ложусь в кровать прямо в ботинках, наспех спрятав мешочки монет под матрас возле головы, и проваливаюсь толи в сон толи в бред от охватившего меня жара. Вокруг меня всё гудит и смешивается, мелькает пятнами перед глазами. Находиться в таком состоянии невыносимо. Обрывки слов, которые долетают до моего воспаленного разума, не несут никакой смысловой нагрузки. Я не понимаю, что от меня хотят, о чём меня спрашивают, и меньше всего думаю о том, как выгляжу в этот момент. Хочу провалиться в темноту, но меня будто что-то держит, не даёт затеряться в тишине. Кажется, что такое состояние длится вечно, прежде чем моё тело окутывает мягкое тепло и боль отступает.

– А теперь отдыхай и восстанавливай силы, – слышу первую понятную для себя фразу и охотно соглашаюсь с ней.

Ведение приходят почти сразу, называть сном то состояние в котором я нахожусь сложно. Меня слышится смутно знакомый голос, который никак не могу вспомнить, где слышала. Он обвиняет меня, говорит, что я украла его вещи и теперь он придёт за мной. Кольцо возмущённо пульсирует на пальце, камешек начинает светиться голубым и тянется к говорящему, освещает крепкий мужской силуэт, обвивает его запястье и тянет его ко мне под щебет птиц.

– Нет! – просыпаюсь от собственного возгласа.

Рывком подскакиваю, подбегаю к окну и распахиваю его настежь, всовываю голову, смотрю по сторонам и, не заметив никакого оживления и чего-либо странного, что могло бы меня смутить, пячусь назад, пока мои ноги не упираются в кровать. Падаю на неё с тяжёлым вздохом облегчения, на мгновение закрываю глаза, чтобы собраться с мыслями и решить стоит ли мне и дальше оставаться здесь.

Решение приходит быстро, едва я подхожу к небольшому зеркалу, закреплённому прямо к стенке шкафа, и вижу в моих волосах еловые иголки, понимаю – лучше поискать иное место для проживания. Морщусь от досады, понимая, что сюда могут нагрянуть с проверкой в любой момент. Помню, как, помощница лекаря, за неимением нужных трав отважилась пойти к снежной границе, и как её повели на допрос после того, как в её корзине увидели пару шишек. Всё что людям напоминало об проклятом лесе уничтожалось: ели вырубались, а приход зимы ассоциировался лишь с холодом голодом и смертью.

Наспех стараюсь привести себя в порядок, распутывая длинные светлые волосы пальцами, бью ладонями по щекам, стараясь придать румянец. К столику с оставленными лекарем настойками подхожу, когда уже полностью собралась. Задумчиво верчу в руках тёмные и светлые пузырьки. Мне интересно, что за чудо-средство так быстро смогло поставить меня на ноги, ведь кроме кашля и слабости во всём теле я не ощущаю никаких последствий отступившей болезни. Волшебных названий на флакончиках, которые смогли бы объяснить столь скорое моё выздоровление, не вижу, но всё равно решаю забрать их с собой. В любом случае общеукрепляющая настойка, микстура от кашля и средство от боли в горле мне понадобится.

Из постоялого двора ухожу, ничего не сказав хозяину заведения. Когда я спускаюсь в холл, он разговаривает с группой мужчин. На улице сразу иду к торговым прилавкам, расхаживаю по рядам, неспешно рассматриваю товары, даже пробую ложку мёда, чтобы задержаться возле женщин передающих друг другу новости так, что иначе как сплетницами их не назовёшь. Каждая из них чересчур сильно удивляется и восхищается предстоящим балом маскарадом, который в прошлом году свёл между собой такое количество замечательных пар, что его решили проводить ежегодно. Они обсуждают, в каких платьях и масках были девушки, сумевшие заинтересовать, с особо не примечательной внешностью, достаточно видных мужчин. Если верить их словам то у одной из невест вместо носа клюв, а у другой такой широкий лоб, что спасти его невозможно ни одной причёской. Послушав их немного и решив для себя, что самое главное я уже услышала, двигаюсь в сторону лавки с изображенной на вывеске иголкой с ниткой.

Зайдя внутрь, широко распахиваю глаза и ахаю от изобилия представленных вещей. Элегантно одетой полноватой женщине говорю, что полностью хочу сменить гардероб, и мне нужно всё от нижнего белья, сорочек, носков до платьев. Сразу отказываюсь от предложения снять мерки для пошива на заказ, делаю акцент на том, что очень тороплюсь и мне необходимо это прямо сейчас.

Подсчитывая возможную прибыль, женщина начинают суетиться, а узнав, что я расплачусь золотом, достает из-под прилавка нежнейшие ткани. Вежливо отказываюсь и беру всё самое простое, без лишних кружев вырезов, и дополнительных юбок. Прошу помочь мне нанять экипаж и заодно аккуратно узнаю, нет ли у неё доверенного лица, чтобы передать письмо в другую страну. Решив свою самую главную проблему и в ожидании кареты написав письмо, прошу извозчика завести меня в булочную, где передаю зашифрованное послание, некому Рину, а затем прошу доставить меня к постоялому двору, который расположен ближе всех к месту проведения бала-маскарада.

Комнату снимаю на первом этаже, с выходящими на яблоневый сад окнами, так будет проще выбраться незамеченной. Вещи не разбираю, оставив их в коробках возле кровати, и ложусь спать ещё засветло, потому что ночью вновь пойду на дело.

Мой сон вновь беспокойный, я вновь слышу недовольный мужской голос, от чего быстро просыпаюсь, прижимая руку к быстро колотящемуся сердцу.

Едва проскальзывающие сомнения запираю внутри. Мне просто необходимо собрать как можно больше денег, чтобы перевести брата, купить дом, нанять прислугу соответствующую своему статусу и навсегда забыть постыдное прошлое. Кто знает, может мне ещё повезёт создать свою семью.

За неимением штанов и рубахи надеваю на себя самое простое платье и, открыв окно, спрыгиваю на влажный грунт. Поворачиваю налево и иду прямо, мимо окон прохожу, наклонившись вперёд, стараясь быть незамеченной. По тихим тёмным улицам петляю, пока не выхожу к особняку, огромная территория которого огорожена забором. Подхожу ближе, переминаюсь с ноги на ногу, решая, как лучше подступиться к очередному зажиточному богатею.

К сожалению, вблизи нет больше никаких построек, и если я буду за ним наблюдать несколько дней – это вызовет подозрение. После неудачи с ювелиром, меня охватывает мандраж, как будто это моё первое дело. Я даже хочу развернуться и уйти, чтобы поискать нечто более удачное по расположению, но и едва я об это задумываюсь, что-то неминуемое начинает тянуть меня внутрь, с такой силой, что ноги сами идут к калитке.

Списываю это на внутреннее предчувствие, которое непременно сулит удачу, и поддаюсь.

Внутри оказываюсь довольно быстро, иду вдоль стен, растерянная жгучей пустотой внутри. Не помню, испытывала ли когда–либо нечто подобное. Призывать свой дар, чтобы осветить пространство не решаюсь, полностью надеюсь на интуицию. Поднявшись по лестнице безошибочно определяю, где находится кабинет. Захожу через незапертую дверь, нос щекочет запах хвои и книг. Щёлкаю пальцами, призываю огонь, чтобы разогнать полумрак и мотаю головой, бросая взволнованный взгляд на заваленный бумагами стол. Он выглядит так, будто хозяин совсем недавно покинул своё рабочее место и вот-вот вернётся, чтобы закончить с делами и разложить документы аккуратными стопками.

Внимательно оглядываю массивные стеллажи с книгами, останавливаюсь возле единственной картины и прищуриваюсь, сдвигаю её с места, но, увы, хозяин кабинета оказывается не столь предсказуемым, и за произведением искусства, изображающим горный ручей в лесу, голая стена. Я даже простукиваю её костяшками пальцев, чтобы убедиться, что там действительно ничего нет. Проверяю ящики стола, но и там пусто. Возмущённо цокою, понимая, что придётся тратить дополнительные силы на поиск, и формирую в руке сгусток пламени, подкидываю его словно мяч, формируя ровный круг из нитей.

– Ну, давай, – приседаю и отпускаю на пол горящий огнём клубок.

Он крутится вокруг себя, огибает кресло и катится к книжным полкам, где подпрыгивает и гаснет.

Замираю в нерешительности, всматриваюсь в ряды книг, пытаясь понять, где спрятан сейф или какую из книг стоит достать, чтобы тайный механизм сработал. Вновь обращаться к дару не хочу, но и терять много времени на пустое перекладывание увесистых томов – непозволительная роскошь. Хмурюсь и закрываю глаза, пытаясь понять, насколько сейчас силен огонь внутри, можно ли его использовать без последствий для своего состояния.

– Левая полка сверху, бордовый корешок, – слышу бархатный мужской голос и машинально тяну руку, беру книгу.

– Спасибо, – шепчу, не успев прийти в себя. – Ой! – восклицаю, осознав, кто именно мог дать подсказку.

"Искусство ведения стратеги" выпадает из рук. Оборачиваюсь, отступаю, ударяюсь спиной об книжный шкаф и стараюсь придумать нечто правдоподобное, чтобы мужчина не закричал, не позвал никого на помощь и сам держался подальше, пока я лихорадочно ищу путь к бегству.

– Я, – подняв на него взгляд, начинаю уверенно, но не успеваю закончить.

– Пришла, чтобы украсть нечто ценное, – заканчивает он за меня и поворачивает ключ в замочной скважине, чтобы я точно никуда не сбежала.

– Я просто ждала вас, – кокетливо накручиваю локон на палец, – Меня направили к вам в качестве подарка, чтобы удовлетворить ваше мужское желание, – говорю и заливаюсь краской. – Любому мужчине стоит иногда расслабиться и отдохнуть.

К счастью моя уловка срабатывает. И пока хозяин комнаты зажигает свечи, встав полу боком, я медленно отступаю к окну.

– Что же ты пятишься, а не бросаешься ко мне в объятия? – хмыкает мужчина. – Кто подарил столь несмышленный подарок? – явно поняв мои намерения, он продолжает мне подыгрывать. – Или же ты решила разнообразить наше знакомство и заставить меня побегать? Я в такие игры не играю, – он насмешливо поднимает руки вверх, будто сдался.

– Что вы, нет! – выдавливаю смех, который настолько фальшив, что походит на кудахтанье курицы. – Просто я хочу осмотреться.

– Где же мой друг смог найти столь ослепительный сапфир? – мне кажется, что он сказал эту фразу не случайно и сейчас смотрит на мою руку с кольцом.

Камень как будто специально сверкает голубоватым светом, откликаясь на лесть. Накрываю украшение ладонью и пожимаю плечами. Не мог же он в такой темноте разглядеть кольцо.

– Пусть это останется между мной и вашим другом, а мы займемся чем-то более интересным.

– Например, – он делает шаг ко мне, – ты расскажешь, что делают с ворами.

– Оу, – вытягиваю губы трубочкой, стараясь скрыть дрожь в голосе, – Увы, я не знакома со столь безумной и опасной деятельностью, но могу показать, нечто более приятное.

Мужчину перекашивает, будто ему противно от одной мысли прикоснуться к женщине, которая торгует своим телом, но, тем не менее, он делает ещё один шаг вперёд, заставляя меня бочком двигаться к окну.

– Наверное, удобно совмещать, где не получилось обокрасть, можно подзаработать телом, где не получилось ублажить клиента, доход можно получить иным способом. В проигрыше не останешься, – его слова хлëстко бьют, поднимают волну негодования.

Я понимаю, что отвлекать внимание у меня не получается и бросаюсь к окну, но мужчина оказывается быстрее меня. Он перехватывает меня за талию и бросает на пол, нависает надо мной, ставит ногу на грудь и надавливает, выбивая остатки воздуха из лёгких.

– Отдавай то, что украла, – его голос, пропитанный яростью, меняется до неузнаваемости. – Немедленно! – он усиливает давление на грудную клетку, отчего на глазах выступают слёзы.

– Пожалуйста, – бормочу, трясясь от страха, и всеми силами удерживаю дар под контролем. – Я ничего не взяла, отпустите.

– Кольцо снимай!

Послушно киваю и под его пристальным взглядом стараюсь выполнить его приказ, но ничего не получается – кольцо будто приросло к пальцу.

– Не снимается? – грохочет он и тянется ко мне.

– Нет! Прошу, я его не крала. Оно мне досталось от матушки.

– Воровка, торговка телом и врунья, – он больно сжимает мой подбородок. – Прекрасное сочетание. Знаешь, что делают с такими как ты?

Я знаю, но не в силах ответить. Страх слепит, дар настолько сложно контролировать, что решение приходит само – я щёлкаю пальцами, и тяжёлый подсвечник опускается на голову мужчины.

Он пошатывается и оседает на меня. Придавленная телом, барахтаюсь, стараюсь сбросить его с себя, платье трещит и рвется. Я вьюсь ужом, совершенно не заботясь об испорченной юбке и том, что причиняю себе боль. Выбравшись, сразу прикладываю ладонь к шее мужчины, нахожу пульс, щупаю голову на месте удара, чувствую огромную шишку и сырые волосы.

– О нет! – шепчу, разглядывая пальцы перепачканные кровью. – Только живи! – приказываю незнакомцу и вскакиваю на ноги.

Бросаюсь к двери и кричу со всей мочи.

– На помощь! Он умирает! Помогите! Сюда!

Намерено бужу всех, совершенно не заботясь о том, что меня обнаружат. Я не хотела, чтобы он терял сознание, не думала, что смогу настолько сильно его ударить. Мне надо было его отвлечь, чтобы он перестал вдавливать меня в пол, он должен был отвернуться, посмотреть, кто его ударил, а я бы смогла убежать, выскочить в окно.

Мои руки трясутся, а голос дрожит. Примерять на себя роль убийцы – самое худшее ощущение в жизни. Намного хуже, чем роль продажной женщины, воровки и бродяжки.

– Помогите! – горланю, пока не вижу в конце коридора стремительно приближающийся мужской силуэт.

Захлопываю дверь и бегу к окну. В спешке забираюсь на подоконник и прыгаю. От страха дыхание перехватывает, я не сразу понимаю, что не могу идти. Боль в лодыжке чувствуется будто издали, а все происходящее ничем иным как кошмарным сном. Хромаю вдоль дома, прячусь в кустах, стараюсь услышать, что происходит, но кроме стрекота насекомых до меня не доносятся никакие звуки.

Приподнимаю взгляд на распахнутое окно, из которого только что выпрыгнула, стараясь понять, смогу ли я проскользнуть незамеченной. Из-за неудачного приземления быстро скрыться у меня не получится.

Затаив дыхание, к ограде пробираюсь сквозь цветущие яблони. Нос щекочет яркий аромат, но всё портит горький привкус и ком в горле.

К моему удивлению я слишком легко покидаю территорию дома. За мной не спускают собак, не гонятся многочисленные слуги, не кричат в спину о том, что я убийца и меня немедленно необходимо поймать. Слишком тихо, для того, чтобы быть правдой.

Интуиция меня не подводит. Едва я выхожу на дорогу, как путь мне преграждает мужчина и, судя по его форме, которую едва ли можно хорошо рассмотреть в темноте, передо мной страж порядка.