Текст книги "Воровка (СИ)"

Автор книги: Наталья Савчук

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 14 страниц)

Глава 10

В моей камере темно и нет ни единого источника света. Солома хоть и свежая и в её запахе нет посторонних примесей, тело все равно зудит. Мне кажется, что еду приносят всего раз в день, хотя я не могу утверждать, ведь потеряла счёт времени. От жидкой похлебки, состоящей из размоченных в воде сухарей, я отказываюсь. Пью лишь воду и то, чтобы смягчить боль в горле. Мои руки закованы в кандалы и присоединены цепью к стене, из-за чего от лежанки в углу я не могу отходить более чем на два метра.

Когда я только оказалась здесь – выла от безысходности и проклинала Аарона, но сейчас молчу, не привлекаю внимание, ведь мне страшно, что вскоре за мной придут. От каждого шороха я тревожно замираю и забиваюсь в угол, вспоминаю, что успела прочитать в книгах об изгнании огня из одаренных и готовлюсь к худшему.

Встречи с братом, конечно, не произошло. Я лишь надеюсь, что его не казнят и не будут мучить. Иногда к моей камере подходят одаренные и наблюдают издали, смотрят, будто на дикого опасного зверя. Они пытаются осветить мою камеру зажженным факелом, а я рассматриваю их любопытные лица, ожидая увидеть на них отвращение и ярость, но часто улавливаю жалость и сострадание. В какой-то момент мне кажется, что я не испытываю никаких эмоций, когда кто-то наблюдает за мной, пока не вижу его.

Аарон заходит ко мне в камеру, заставляя меня сразу сжаться. Ничего хорошего от него не ожидаю, кроме того, что он отведёт меня на допрос. Всматриваюсь в глаза освещенные огнём факела, стараюсь понять, насколько он раздражен тем, что целовал такое чудовище как я.

Дознаватель рискует повернуться ко мне спиной, чтобы закрепить факел на специальном выступе в стене, что лишь подтверждает мои догадки о том, что самое страшное начинается.

Освободив руки, Аарон садиться рядом на солому и протягивает ладонь, приглашая пододвинуться к нему.

– Ты стала еще больше бояться меня, – ровным голосом произносит он и разводит руки в стороны, раскрывая свои объятия. – Эмма, я не мог прийти раньше и поступить иначе. Не бойся. Иди ко мне.

– Поэтому сам затащил меня сюда и надел кандалы? – дергаюсь к нему на встречу, но тут же замираю и отодвигаюсь, отсаживаюсь подальше, отгоняю порыв найти утешение на его груди.

– Лучше я, чем кто-то иной.

– Может, избавишь меня от пыток? Или сам займешься этим?

Аарон тяжело вздыхает и ложится на солому, упираясь головой в мои колени.

– Ты сможешь довериться? – после паузы произносит он и заглядывает мне в глаза. – Ты теперь не отводишь взгляд.

– Скрывать нечего, – смотрю на него и нарочно провоцирую, показывая, как пламя охватывает радужку. – Не противно находиться в такой близи с кровью дракона?

– Разве ты не видишь, что нет? Почему не рассказала сразу?

– Ты был уверен, что я одаренная воздухом, зачем переубеждать и укорачивать себе жизнь. Так у меня был шанс на побег, но тебе было надо копать, искать моих родственников, – морщусь и закрываю глаза, стараясь не показывать насколько мне тошно. – Я знала, что ты узнаешь, но надеялась, что успею уйти.

– Я не хотел допрашивать тебя, ждал, когда ты сама сможешь довериться. Для меня главным было, что ты не торговала своим телом, – Аарон наглеет и кладёт руку мне на бедро. – Остальное было не важно. Информацию о тебе искал, чтобы сделать документы, хотел отдать их тебе, чтобы ты чувствовала себе увереннее.

– Теперь ты знаешь, что есть нечто гораздо хуже, чем продажная женщина.

– Эмма, у меня не так много времени. Мы живем старыми законами. Ты поймешь все после. Прошу не сопротивляйся, доверься, – Аарон садится вплотную ко мне, запускает пальцы мне в волосы и оттягивает голову назад, чтобы я посмотрела на него. – Я смогу получить отсрочку и вытащить тебя, но ты должна помочь мне.

– Я читала книгу. Огненному надо дать надежду, а после разбить, и чем сильнее будет потрясение, тем быстрее он потеряет веру в спасение и тем быстрее его тело можно очистить. Не надо, Аарон, я все понимаю. Не утруждай себя.

Дознаватель рычит, едва сдерживая свою ярость, и отпускает меня. Он тяжело дышит, резко подрывается, ударяет кулаком в стену и прикрывает глаза.

– Тебе бесполезно объяснять, ты не поверишь, – глухо говорит он и опускается передо мной на колени. – Эмма, прошу, не сопротивляйся. Мне нужно потянуть время. Это единственный способ. Ты поймешь все после.

– Когда буду захлебываться водой или… – договорить Аарон мне не позволяет, он роняет меня на спину, целует шею, царапая щетиной, и задирает юбку.

Я вскрикиваю, пытаюсь пнуть его ногой, отползти назад, но дознаватель подхватывает меня под колени и разводит ноги в стороны.

– Нет! Отпусти!

– Тише, тише, – он закрывает мой рот ладонью, отчего я беспомощно мычу, и придавливает телом, не позволяя двигаться. – Эмма, завтра это поможет тебе. Расслабься, прошу тебя, – Аарон держит крепко, но не причиняет мне боли. – Я буду осторожен, только не сопротивляйся, – он ловит губами слезу с моей щеки и убирает руку с моего лица, гладит по голове. – Ну, девочка, доверься. Прошу. Ты будешь жить.

– Все по инструкции, – выдавливаю сипло и чувствую, как дрожу. – Даешь надежду.

Я пытаюсь поднять скованные кандалами руки, но Аарон придавил цепочку от них телом.

– У нас два варианта. Ты не сопротивляешься, и больно не будет, либо тебе придется потерпеть.

– Я смирилась и потеряла надежду. Огненные не такие сильные, как про них пишут.

– Лучше бы ты почитала законы, вместо дури про драконов. И это не то, что я хотел бы услышать, – Аарон приподнимается и вытаскивает мои скованные руки, заводит их за голову, подцепляет цепочку кандалов и льдом приковывает их к стене. – Не бойся, – шепчет он, накрывая поцелуем мои дрожащие губы. – У меня мало времени, прости.

– Ты достаточно убедителен, но не старайся.

– Я понял, – в голосе мужчины я улавливаю печаль, но, увы, понимаю, что это лишь игра.

Он задирает платье по самую грудь и гладит, покрывает поцелуями живот, отпускается ниже к разведенным ногам. Я не могу пошевелиться, руки скованы, правая нога прижата к стене, а левую Аарон удерживает рукой. Просить его остановиться бессмысленно, мне страшно и неловко.

– Эмма, ты напряжена. Если расслабишься, боли не будет. Хоть сейчас будь благоразумной! Ну, девочка, – Аарон нависает надо мной, его голос слишком ласков, чтобы я могла дальше сдерживаться.

– Я не хочу боли, – признаюсь ему, поддавшись нелепому порыву довериться одаренному.

– Тогда помоги мне, не сопротивляйся.

Наши губы соединяются. В этот раз я не сжимаю их и не предпринимаю попыток отвернуться. Аарон целует осторожно, не пугает своим напором, даёт привыкнуть. Поддаюсь ему и закрываю глаза, отдаюсь толике нежности, которую он дарит. Неумело отвечаю, чувствую, как волна тепла поднимается по телу и ахаю, когда его язык толкается мне в рот, очерчивает небо и умело сливается с моим языком. Воздуха не хватает, голова кружится, дар внутри не колет холодными иголками и не обжигает, как последние дни, а разливается приятным покалыванием.

На звук щелкнувшего ремня, распахиваю глаза и встречаюсь с внимательным взглядом Аарона. Хочу посмотреть вниз, но он поддевает мой подбородок большим пальцем и вновь целует. Его рука опускается, пальцы рисуют завитки между ног. Напрягаюсь и пытаюсь вывернуться.

– Тише, я же обещал, – шепчет он и убирает руки, вынимает из кармана маленький сосуд и спускает с себя брюки.

– Аарон, – испуганно окликаю его. – Зачем это все?

– Это даст тебе завтра отсрочку. Прости, иначе никак.

Дознаватель выливает содержимое бутылочки мне на лоно и мягко массирует, проникает внутрь пальцами, растягивая тугие стенки.

– Ты все предусмотрел, – говорю тяжело дыша.

– Не болтай, – Аарон наклоняется, чтобы поцеловать, а я поддаюсь порыву и тянусь к нему.

Сердце неистово бьется в груди, я дышу урывками. Чувствую давление между ног, распахиваю глаза и отталкиваюсь ногами, стараюсь отстраниться, чтобы отстрочить неизбежное, но мужчина удерживает меня за бедра. Пугаюсь, распирающего ощущения, стискиваю зубы, готовясь к боли и напрягаюсь.

– Я уже в тебе, все хорошо, – шепчет Аарон мне в губы. – Спасибо, что доверилась.

– Не поверила, я хотела без боли.

Прислушиваюсь к себе, облизываю губы и нервно сглатываю. Дознаватель больше не отвлекает меня лаской и не удерживает, разрешает посмотреть вниз. Он не двигается, позволяя мне смириться, а я, поняв, что в этот раз он не обманул, расслабляюсь.

– Моя девочка, – улыбается он и делает первый толчок.

Аарон не торопится, внимательно следит за мной и наращивает темп постепенно. Надавливает пальцами на низ живота, усиливая приятные ощущения. Он освобождает цепочку от кандалов, прикованную к стене льдом, позволяя мне отпустить руки. Выгибаюсь к нему навстречу, когда мужчина очерчивает полушария груди, и обхватываю его запястья пальчиками. Сквозь затуманенный разум слышу стон Аарона и тяжело дышу вместе с ним.

Медленно прихожу в себя и осознаю весь ужас сложившейся ситуации. Одергиваю одежду, встряхиваю головой, стремясь выкинуть непрошенные мысли, но вопросы так и вертятся на языке.

– Теперь к допросу готова? Допрашивать невинных девиц не по вашей части, господин дознаватель?

– Как только я тебя вытащу, преподам тебе урок! – раздраженно бросает Аарон и застегивает ремень. – Будешь стонать подо мной сутками, пока не забуду твою дурость. И если хочешь спросить, что будет дальше не обязательно провоцировать.

Весь мой настрой вывести на истинные эмоции дознавателя пропадает. Я сникаю и даже не пытаюсь это скрыть. Подтягиваю колени к груди и кладу на них голову.

– Это твой огонь так штормит тебя или ты и без его влияния такая?

– Я просто боюсь, – признаюсь и прячу лицо на груди Аарона, севшего передо мной на корточках.

– Как ты? Жжет?

– А есть правильный ответ? А то я еще не все успела прочитать.

– Эмма, – угрожающе строго, произносит Аарон. – Просто ответь.

– Жгло сильно, но такая тварь как я не может выгореть. Сейчас боль ушла, я смирилась.

– Или договорилась с даром?

– Нет, – вру, чтобы он не узнал, что пламя внутри прислушалось к моим просьбам и перестало терзать мое тело.

– Знаешь, почему я дознаватель? – Аарон отстраняет меня на расстояние вытянутой руки и приподнимает брови. – Потому что я всегда чувствую ложь. Не бойся, – он ловит меня, не позволяя осесть на пол. – Я рад, что ты нашла в себе силы признать огонь.

– Аарон! – слышу знакомый шепот и смотрю на темный силуэт в узком коридоре. – Успел или болтал все время? – говорит Эдгар и открывает решетку.

– Мне пора, – дознаватель целует меня в лоб и усаживает на солому. – И ешь, пожалуйста, а то ты стала еще более худой.

– Он был здесь? – срываюсь на хрип от осознания, что за нами наблюдали.

– Не глупи, конечно, нет, – на бегу отвечает Аарон.

Он настолько торопится уйти, что забывает какой-то мешок, который был пристегнут к его брюкам. Едва шаги стихают, я развязываю тесемки и вываливаю себе на колени кусок сыра, вяленное мясо, хлеб и яблоко.

Глупо улыбаюсь и кладу в рот мясо, наслаждаюсь насыщенным вкусом, медленно пережевываю. Даже если это был обман, чтобы дать мне ложную надежду, я позволяю себе насладиться этим моментом и поверить словам дознавателя.

***

Мое одиночество не продолжается долго. Вскоре возле моей камеры останавливаются одаренные. Я наклоняю голову, разглядывая сквозь прутья решетки остановившихся любопытных зевак, и среди них замечаю девушку.

– Оставьте нас, – говорит она и скидывает капюшон.

Незнакомка дожидается, когда стихнут голоса ее свиты и подходит ближе к камере, и я узнаю ту самую девушку, вещи которой присвоила.

Маска отстраненного спокойствия не покинула мое лицо, даже когда замечаю, как брезгливо кривится Элизабет и прищуривается в попытках увидеть меня получше.

– Не померла еще?

Хмыкаю, но отвечать не спешу. Настрой девушки враждебен и цель ее визита явно не заключается в помощи. Втягиваю носом воздух и немного успокаиваюсь, чувствуя аромат надкушенного зеленого яблока.

– Я пришла, чтобы вернуть себе то, что принадлежит мне. Если отдашь, так и быть, я помогу тебе, и твоя смерть будет легкой. Аарон должен был отдать его мне, но ты украла кольцо, – девушка замечает, что я не сплю, прижимается к прутьям и шипит: – Мерзкая, нищенка! Воровка! Отребье! Верни! Иначе будет хуже.

Излив на меня ругательства, Элизабет демонстративно приподнимает руку и шевелит пальцами, намекая на недостающее украшение.

– Не могу отдать, кольцо не снимается, – решаю ответить и вижу, как краснеет от злости ее красивое лицо.

– Думаешь, я тебя не достану? – девушка взмахивает рукой и меня припечатывает об камень потоком воздуха.

Скулю от боли, в глазах темнеет, упираюсь в стену кандалами, стараясь уменьшить удар от последующих нападений, но меня тащит вперед, цепь от кандалов натягивается. Я падаю на колени и с ненавистью смотрю на Элизебет. Мои глаза пылают пламенем, и я не стараюсь его скрыть, лишь сильнее разжигаю, показывая свой огонь. Она испуганно отшатывается, а я, зная свою особенность, пускаю огонь по венам, заставляю их светиться.

– Чудовище, – бормочет она.

– Оно самое, – подтверждаю я и медленно поднимаюсь, смотрю на нее в упор, чтобы испугалась и убралась прочь.

– Ты не понимаешь, – настрой Элизебет резко меняется, теперь она не столь уверена в себе и говорит сбивчиво. – Он обязан на мне женится, мы с ним были очень близки.

Припоминая их разговор, слушателем которого я невольно стала, понимающе киваю, провожу ладонью по лицу, убирая кровь, и вытираю руку об складки платья.

– Если Аарон будет брать в жены всех девушек, с кем спит, придется под него переписывать законы, чтобы он имел несколько жен одновременно.

За словами прячу страх. Элизабет не тот человек, которому можно показывать слабость. Мой дар настолько сильно пылает, что от меня начинает исходить свет. Обруч гудит от напряжения, стараясь удержать силу и не позволить ей вырваться. Девушка пятится, затравленно смотрит и всхлипывает от представления устроенного мной.

Оставшись одна, успокаиваю свое пламя, убаюкиваю, словно ребенка и хвалю за то, что помог. Жаль, что этот трюк не пройдет с мужчинами и сработает только на впечатлительных глупых девицах.

После встречи с Элизабет меня вновь терзают мысли. Чтобы спастись от безумия всевозможных вариантов развития событий, я пытаюсь уснуть. Верчусь на соломе с закрытыми глазами в поиске удобной позы и ежусь от холода. Когда слышу тихие шаги, едва сдерживаюсь, чтобы не застонать в голос. Притворяюсь спящей и, повернувшись лицом к выходу из камеры, жду одаренных.

К моему удивлению я вновь вижу Элизабет, но на этот раз она просовывает между прутьями тканый мешочек, подкидывает его и направляет ко мне потоком воздуха. Она напряжена и следит, чтобы он аккуратно опустился на солому, отчего я делаю вывод, что внутри нечто хрупкое.

– Там яд, – без лишний предисловий говорит она. – Когда поведут на пытки, можешь выпить, чтоб не мучиться. И если ты уже успела влюбиться в Аарона знай, что он дознаватель, а, значит, готов любыми способами вытягивать правду, даже через постель.

– Хочешь запугать? – нехотя сажусь и облокачиваюсь о стену.

– Не хочу знать, что мой мужчина до смерти замучил женщину, даже такую как ты, – она передергивает плечами и разворачивается, чтобы уйти.

– А ты готова взять на себя такую ответственность, – кидаю ей в спину, заставляя остановиться.

Элизабет спотыкается и останавливается, обдумывая ответ.

– Это будет твоим решением, а не моим, – наконец произносит она. – Советую носить его при себе, а при случае сама поймёшь, стоит ли воспользоваться шансом и уйти без мучений.

Одарив лживой улыбкой, больше похожей на оскал девушка торопится уйти. А я едва сдерживаю порыв разбить склянку, кинув ей ее в спину, и до боли сжимаю кулаки. Глубоко дышу, не позволяя подниматься отчаянию, и сглатываю ком в горле, дожидаясь, когда моя камера вновь погрузится в темноту.

Долго сижу неподвижно, обдумывая разные варианты, включая тот, где Аарон становится предателем, и решаю оставить яд. От нижней рубашки отрываю длинную полоску ткани, обматываю маленький пузырёк, и вешаю его на шею, будто кулон. Я надеюсь, что мне не придется им воспользоваться, но надо быть готовой ко всему.

Глава 11

Как бы мне не хотелось оттянуть суд или же чтобы Аарон вытащил меня из темницы задолго до него, этот день всё-таки наступает. За мной приходят одарённые полностью облачённые в чёрное. На высоких сапогах, на носах видны острые металлические шипы, точно такие же вставки металла на кожаных перчатках. Я надеюсь, что все эти атрибуты только для устрашения, чтобы пленники были послушны.

Помимо меня в подземелье где-то сидит брат, но, сколько я не смотрю по сторонам, когда меня ведут по узким коридорам, встречаю лишь измождённых пленников. Я не решаюсь спросить, почему они оказались здесь, но обязательно узнаю об этом у Аарона. Ведь помню, как Эдгар говорил, что наказания у одарённых, по сравнению с людьми, весьма гуманны.

Сейчас я готова поспорить с его утверждением, у меня появились доводы, и сложилось собственное мнение. Даже сейчас меня ведут весьма грубо: тянут за цепь, поторапливают бранными словами и колют в спину копьём. Особо страшно на поворотах, ведь тогда острие особо сильно касается моей спины. Я даже думать не хочу о том, что будет, если я споткнусь.

Мне, кажется, что после последней встречи с Аароном прошло больше недели. Хоть он и говорил, что суд будет на следующий день и нам надо поторопиться моё ожидание затянулось. Несмотря на это, я продолжаю верить, что он не обманул.

В зал суда захожу приподняв подбородок и расправив плечи. Ведь если разобраться, то я не сделала ничего плохого. Я всего лишь родилась с запрещённым даром, а это был не мой выбор. И пусть в глазах остальных я являюсь монстром, внутри меня нет никакого кровожадного дракона и тем более жажды крови и желания спалить все вокруг.

Интересно, они знают, что мой огонь не способен обжигать. Он лишь охватывает пламенем предмет и то если он сделан из металла. Я могу погнуть железно в разные стороны, переместить его по воздуху, и заставить принять любую форму, которую захочу. Он больше относится к бесполезным чем к тем, которые могут нанести урон или навредить. Уверена, что после встречи с Элизабет и её абсолютно безопасным даром воздуха, на моём лице остались следы.

При моём появлении разговоры присутствующих стихают, все взгляды устремлены на меня. Некоторые из одаренных брезгливо морщатся и среди них Аарон. От удивления у меня приоткрывается рот, смотрю на него в упор, но он будто избегает встречи и любой его жест не несет ничего кроме пренебрежения. Дознаватель закатывает глаза, сдвигает брови, будто одно напоминание об нашей связи для него омерзительно.

Внутри все падает, я разбита. Колени подгибаются, дыхание сбивается, а в горле разливается кислый привкус. Стараюсь встретиться с ним взглядом и едва сдерживаюсь от какой-либо необдуманной реакции.

– Эмма Фон де Паллен! – Я вздрагиваю от своего имени. – Рождена с даром огня, – гремит на весь зал седовласый одарённый в тёмно-серой мантии по самые пяты. – Бежала от людей, явила им свой дар, чтобы запугать и уйти от погони. За убийствами и поджогами не замечена. Дар не агрессивен и поддаётся контролю. За время слежки, до того как был надет обруч, показала полный контроль над своим даром.

Я выдыхаю, все что говорят сейчас обо мне звучит весьма сносно. Если бы не одно но. Одарённый продолжает говорить всё тем же нудно ровным голосом, но теперь ссылаясь на законы.

– Согласно приказу, принятому Орленом ||и Советом мудрейших в период распада, все рождённые с даром огня подлежат казни. Путём исследований Светом несущих выявлена взаимосвязь между очищением тела и выживаемостью. Приговорена к очищению, путём освобождения от влияния своего дара и последующей казни.

Я падаю на пол, бессильно заваливаюсь и скребу камни пальцами, ломая ногти.

– Мы собрались здесь, – не обращая внимания на мои терзания, продолжает говорить одарённый, – чтобы решить, насколько опасен её дар, и являются ли новые исследования обоснованием для отсрочки.

– Я не опасна, – выкрикиваю, понимая, что моя судьба ещё не решена. – Дар мой слаб, я уйду обратно к людям. Буду всю жизнь носить обруч.

– Не зря их истребляли. Зачем рисковать.

– А что если вытравить из неё огонь, как тьму из ведьм?

Я шарахаюсь от предложений. Прекрасно зная, что ведьмы после такой процедуры умирали.

– Исследования, которые ни на чем не обоснованы? Как можно им верить? Мы живем согласно законам и должны их соблюдать.

– Но раньше одаренные огнём жили среди нас и боролись с Тьмой, – Я узнаю говорящего и поднимаю голову на Эдгара, смотрю на него с благодарностью. – Не стоит сравнивать одаренных того времени, познавших тайные знания и девчонку, которая не смогла совладать даже с людьми.

– Закон для всех един!

– У нас не было причин его менять, но она явно не опасна, – продолжает настаивать на своём Эдгар.

Смотрю на Аарона, жду, когда он поддержит друга и тоже вступится за меня, но ему нет никакого дела о моей судьбе.

– Проклятый дар, – произношу одними губами. – Ты меня погубил.

Грудь начинает раздирать жаром. Так не вовремя, на глазах у всех. Опомнившись, уговариваю пламя внутри успокоиться, извиняюсь, обещаю жить с ним в ладу, боясь, что Совет увидит, как я едва сдерживаю огонь. В ушах шумит, отчего я ничего не слышу и выпадаю из реальности, где без меня решают, жить мне или нет.

Прихожу в себя, когда начинается голосование. Десять одаренных решают, стоит меня казнить сейчас или подождать и заняться наблюдениями. Учитывая, что почти весь Совет состоит из мужчин в возрасте, которым не нужны никакие новшества, жить мне осталось совсем не долго.

С замиранием я пересчитываю тех, кто проголосовал за то, чтобы дать мне отсрочку, и среди них не вижу поднятой руки Аарона. Для меня он выбрал смерть.

***

Его голос мог решить многое, потому что с ним была бы ничья. А сейчас я вижу только четырех одаренных готовых дать мне отсрочку против шестерых, отправляющих меня на мучения.

– Как целитель, я имею право проверить, – говорит тот самый старец, который осматривал меня ранее. – Стала ли эта девушка женщиной.

– Стала, – подает голос Аарон, а я смотрю на него с ненавистью. – Я сделал её женщиной.

От его ехидой улыбки становится мерзко, я шепчу проклятия, а он приподнимает брови, надсмехаясь над глупой девчонкой. По залу разносятся осуждающие шепотки.

– В таком случае необходимо подождать, чтобы удостовериться, что она не понесла, – разводит руками в стороны целитель, встав со своего места.

Глубоко вдыхаю и задерживаю дыхание. Эта та самая отсрочка, о которой говорил Аарон? Или он действует согласно инструкции, в которой надежда должна сменяться отчаянием?

– Будем ждать появления дракона? – слышу справа презрительный голос Нортана. Отец Элизабет приподнимает палец вверх и торжественно добавляет: – А я сразу почувствовал неладное. Она сразу мне не понравилась. Девчонка к тому же и воровка! Наш хваленный дознаватель не заметил под своим носом очевидную опасность.

– Заметьте, – прерывает его Аарон, – спешу это исправить. Насколько я знаю, огонь самый живучий из всех даров, а значит, для того чтобы её допрашивать, нет необходимости ждать. Она многое может скрывать. Беру разрешение совета на вывод её из темницы в пыточную.

– Протестую, сейчас нельзя!

За меня заступается темноволосый мужчина, а я с умоляющим выражением смотрю на Эдгара, мысленно прошу его, чтобы он тоже встал на мою сторону.

– Думаю, у Аарона весьма богатый опыт в допросах и он знает, как достичь желаемого, – произносит Эдгар.

Вместо ожидаемой помощи на меня обрушивается реальность.

– Я буду весьма осторожен, но убедителен, – твердо произносит Аарон и, барабаня пальцами по столу, добавляет: – И настойчив как никто другой. А что если девчонка не одна?

– Я проконтролирую, чтобы он не убил девчонку, – со вздохом произносит целитель.

Я начинаю отчаянно сопротивляться.

Пламя разгорается внутри, окрашивает радужку глаз, а вены с каждым током крови светятся все сильнее. Одаренные шокированы увиденным, но никого это не пугает. Многие из них наоборот приближаются ко мне, чтобы лучше рассмотреть загнанную в ловушку зверушку.

– Я такая же как вы! – кричу отчаянно. – Я не виновата, что родилась! Не виновата!

Меня хватают сзади за шею, нажимают так, что я не могу пошевелиться.

– Немедленно приди в себя! Убери огонь или окажешься в темнице прямо сейчас, – зло шепчет Аарон и встряхивает меня, причиняет боль.

Хочу вцепиться в него ногтями, но не могу даже слова вымолвить, сдерживать разбушевавшийся дар тоже не могу, демонстрирую его всем.

– Встретимся завтра, – последнее, что я слышу перед тем, как ощущаю давление на своей шее и теряю сознание.

Впрочем, беспамятство длится всего мгновение, но его хватает, чтобы мои глаза и кожа перестали светиться. В зале меня не оставили. Грубо тащат обратно в камеру, подхватив под руки. Какое решение принял Совет насчет допроса, я не знаю, но не сомневаюсь, что Аарон получил разрешение.

Всё внутри сжато паникой, отчаяние настолько сильно, что я не чувствую боли, когда разбиваю костяшки пальцев об стену. Я бью вновь и вновь, оставляя кровавые разводы. Дышу через раз, захлёбываюсь бессильный яростью. Выплеснув часть эмоций наружу, оседаю.

Мне хочется забыться погрузиться в сон и не чувствовать ничего хотя бы немного, но я то раскачиваюсь, сидя на соломе, то пытаюсь стянуть кольцо с пальца, то бью ногами и руками стену, почувствовав как вновь накатывает сжирающая изнутри обречённость.

Мне так и не удаётся сомкнуть глаз, когда за мной приходят. Я пытаюсь заговорить с одарёнными, прошу ответить их ведут ли меня в пыточную или же решили сразу ввести на казнь, но они молчат. Добровольно идти я не собираюсь. Не поддаюсь их воле даже когда мне в спину больно колет наконечник копья. Моё сопротивление бесполезно и глупо, и заканчивается тем, что меня бросают под ноги Аарону.

– Приведу её сам или принесу, – пожимает плечами он. – Не знаю, как пойдёт, но точно после заката.

– Девчонка же ещё совсем, – тянет один из моих конвоиров.

– Не беспокойся, у нас здесь есть зрители, чтобы я не перестарался, – беспечно заявляет дознаватель и спешит выставить лишних наблюдателей, закрывая дверь перед их носом.

Увидев, что для меня приготовили я едва не лишаюсь сознания. То куда меня приводили до этого, кажется сказкой. Множество инструментов, непонятные сооружения и множество ремней для фиксации. Я пользуюсь тем, что за мной не смотрят и сжимаю в ладони склянку с ядом. Отползаю в угол, не справившись с первого раза дрожащими пальцами с крышкой и, уже не скрываясь, открываю сосуд зубами.

***

Я пользуюсь тем, что за мной не смотрят и сжимаю в ладони склянку с ядом. Отползаю в угол, не справившись с первого раза дрожащими пальцами с крышкой и, уже не скрываясь, открываю сосуд зубами. Когда всё получается почему-то медлю, сплевываю крышку на пол и не решаюсь сделать глоток, застываю с приоткрытым ртом.

– Стой! – от рыка Аарона я подпрыгиваю, проливаю пару капель яда себе на грудь, едва не роняя склянку, которая мгновенно покрывается льдом.

Он уже рядом, стоит ногой на цепочке кандалов, не позволяя разогнуться, и разгибает палец за пальцем.

– Отдай! – командует дознаватель и сжимает так сильно, что я поддаюсь и позволяю ему забрать яд. – Глупая гусыня! Выпила?

Я не успеваю ответить, как он садится на пол, кладёт меня головой на колени и нажимает на щеки, заставляет открыть рот, засовывает палец и призывает свой дар. Я боюсь захлебнуться, пока мужчина промывает мне рот струей воды, не давая стекать ей в мое горло. Возле нас присаживается на корточки целитель, берёт склянку в руки и крутит на свету.

– Тот же самый яд, что забрали у её брата, – тихо говорит он, и добавляет, смотря на меня, – весьма токсичен. Действует медленно.

– Иди за противоядием!

От вида злющего Аарона меня трясет, но он понимает мое состояние несколько иначе.

– Яд уже действует, её колотит!

– Это от страха, – обернувшись, говорит целитель и выходит.

– Ты не сядешь неделю! Я избавлю тебя от глупости! Дурная!

Закашливаюсь и утыкаюсь Аарону в живот, вдыхаю запах кожи и металла.

– Может промыть? – узнаю голос Эдгара под маской волка и поворачиваю голову, смотрю вверх, чтобы понять, что он имеет ввиду.

В его руках трубка, которой палачи накачивают своих жертв водой.

– Эмма ты пила яд? – Аарон обманчиво нежен, спрашивает вкрадчиво.

Я трясу головой.

– Отвечай! – настаивает он и берёт трубку у Эдгара.

– Нет, нет! Не пила! – выпаливаю быстро, рвусь в объятьях мужчины.

– Спокойно! – перехватывает он меня и усаживает на стол. – Я сказал, вытащу тебя, когда мы были наедине, какие у тебя могли возникнуть сомнения? Что ты с собой натворила? – он снимает с меня кандалы, целует запястье. – Если бы я показал свой интерес в Совете, меня могли не допустить до допроса. Иначе тебя было не вывести из темницы. Что ты наделала?!

– Я говорил, что надо к ней наведаться и все рассказать, – бурчит Эдгар. – И связать получше.

– И вызвать лишние подозрения? Я думал, Эмма умнее.

Не верю в происходящее. Не верю ему.

– Ты не будешь меня пытать? – спрашиваю, желая получить правдивый ответ.

– Нет, Эмма, прекрати! Я виноват перед тобой, – он аккуратно целует уголок рта. – Девочка моя, – голос Аарона смягчается, – все будет хорошо. Мы сбежим. Кто тебе дал яд?

– Это уловка? Пожалуйста, скажи правду.

– Я предупреждал, – вклинивается в наш диалог Эдгар. – Ты с девушкой общаешься, а не со своими друзьями по службе, которые понимают с полу взгляда.

– Замолчи, – отмахивается дознаватель от него. – Эмма, я докажу тебе после, что на меня можно положиться. У нас не так много времени, скажи, кто тебе дал яд? Ну? – протягивает он, видя, что я не собираюсь говорить. – Эмма?

– Я ведь умру? Я не хочу, – игнорируя его вопрос, шепчу и прячу лицо в ладонях.

– Она лишилась ума, – Аарон надувает щеки и оборачивается к Эдгару.

– Ты хотел, чтобы после темницы было иначе? – вздыхает он. – Вяжи её и в сундук, после поговорите. Сидеть смирно она точно не сможет.

– Нет, нет. На крышке был яд, я почувствовала, когда открывала.

– У нас есть противоядие. Выхожу, не беспокойся, – Аарон отводит мои руки в сторону вертит их, рассматривая, вздыхает, качая головой. – Дурная девчонка. Сама переодеться сможешь?

Киваю уверенно, но с недоверием осматриваюсь, ища глазами сундук.

– Снимай с себя всё и надень это – Дознаватель заходит мне за спину и берёт со стула ворох одежды. – Раздевайся сама не медли или я тебе помогу.

Решаю не спорить и тяну вверх платье, едва Эдгар отворачивается к стене. Я хотела бы, чтобы Аарон поступил так же, но не могу выдавить из себя просьбу. Когда снимаю нижнюю рубашку и тянусь к свежей одежде, дознаватель кладёт руку поверх моей, не разрешая взять.