Текст книги "Академия Последнего Шанса (СИ)"

Автор книги: Наталья Добкевич

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 7 страниц)

Глава 9

После разговора в подземелье я вернулась в свою каморку, рухнула на койку и уставилась в потолок. Темнота давила на глаза, сквозняк из щели в стене заставлял ёжиться даже под тонким одеялом, но я ничего не замечала.

Перед глазами стоял он.

«Я не умею притворяться, Айрис. И не буду».

Что это значило? Что он чувствует на самом деле? Или просто хочет, чтобы я поверила? Или...

Я зарылась лицом в подушку и застонала.

– Дура, – прошептала я в ткань. – Самая настоящая дура.

Но сердце не слушалось. Оно колотилось где-то в горле каждый раз, когда я вспоминала его глаза. То, как он смотрел на меня. То, как его пальцы касались моего подбородка.

Я перевернулась на спину. За окном (если щель в стене можно назвать окном) начинал брезжить рассвет. Серый, холодный, безнадёжный.

– Ладно, – сказала я себе. – Вставай. Работа не ждёт.

–

Утро тянулось бесконечно.

Я мыла полы в восточном крыле, драила каменные плиты щёткой, пока руки не начинали гореть. Вода в ведре быстро становилась ледяной и грязной, я меняла её, снова мыла, и так по кругу.

Мимо проходили студенты. Кто-то не замечал меня, кто-то перешагивал через ведро, не глядя, кто-то бросал короткие взгляды – и отводил глаза. Я была мебелью. Частью интерьера.

– Айрис!

Я подняла голову. Лиам бежал по коридору, размахивая какой-то книгой.

– Ты чего здесь? Я тебя везде ищу!

– Работаю, – я выжала тряпку и шлёпнула её обратно на пол. – Как видишь.

– Слушай, – он присел рядом на корточки, понизив голос. – Тут такое дело. Я вчера вечером видел кое-что.

– Что именно?

– Твою подружку. Сесилию.

Я замерла с тряпкой в руках.

– Она не моя подружка.

– Ну та стерва, которая тебя на балу задирала. Она вчера поздно вечером была у ректора. Вышла оттуда с таким видом... – он покачал головой. – Довольная, как кошка, которая сожрала канарейку.

У меня внутри всё похолодело.

– Ты уверен, что это она?

– Своими глазами видел. Я с факультета шёл, мимо главной башни. Она выскочила оттуда, чуть меня не сбила. И улыбалась. Знаешь, такой гаденькой улыбочкой.

Я сжала тряпку так, что вода потекла по пальцам.

– Спасибо, Лиам.

– Ты чего побледнела? – он встревоженно заглянул мне в лицо. – Что-то случилось?

– Всё нормально.

– Айрис...

– Правда, Лиам. Всё хорошо.

Он смотрел на меня с сомнением, но кивнул.

– Ладно. Если что – я рядом.

– Знаю.

Он ушёл. А я осталась стоять на коленях в луже грязной воды, и думала только об одном: зачем Сесилия ходила к ректору?

И что теперь будет?

–

Вечером я спустилась в подземелье.

Ноги несли сами. Я даже не думала, просто шла по знакомому коридору, считала ступени, ловила себя на том, что почти бегу.

Дверь была открыта. Киран стоял у стола, перебирая какие-то бумаги. При моём появлении поднял голову.

– Ты рано.

– Она была у ректора.

Он замер.

– Что?

– Сесилия. Вчера вечером. Лиам видел, как она выходила от ректора. Довольная.

Киран отложил бумаги. Подошёл ближе. Я вдруг заметила, как напряглось его лицо – скулы заострились, глаза потемнели.

– Это плохо, – сказал он.

– Я знаю.

– Если она что-то рассказала ректору...

– Что тогда?

– Тогда нас обоих вызовут на Совет. Будут допрашивать. А если ректор заподозрит неладное, он может пригласить Инквизицию.

У меня сердце ухнуло в пятки.

– Инквизицию?

– Да.

Он взял меня за плечи. Сильно, почти до боли.

– Слушай меня внимательно. Если нас вызовут, ты ничего не знаешь. Ты просто служанка, которая помогает в библиотеке. Ты не знаешь никакой магии. Ты не знаешь никаких тайн. Ты ничего не видела и не слышала.

– А если они применят сыворотку правды?

– Не применят. На служанок не тратят.

– А на тебя?

Он усмехнулся. Горько.

– А на меня – да. Но я справлюсь.

– Киран...

– Ничего не бойся. Я вытащу нас.

Я смотрела на него. На его лицо в свете магических огней. На золотые глаза, в которых горела такая решимость, что у меня перехватило дыхание.

– Зачем ты это делаешь? – спросила я шёпотом.

– Что именно?

– Рискуешь собой. Ради меня.

Он молчал. Долго. Так долго, что я уже решила – не ответит.

А потом он убрал руки с моих плеч. Отвернулся.

– Потому что я уже однажды не спас, – сказал он тихо. – Твою мать. Я стоял под окнами и смотрел, как вы живёте. Думал, что успею. Думал, что будет завтра, послезавтра, через неделю. А завтра не наступило.

Он сжал кулаки.

– Я не повторю эту ошибку.

Я смотрела на его спину. На напряжённые плечи. На то, как он дышит – тяжело, рвано.

– Это не твоя вина, – сказала я.

– Знаю.

– Правда. Ты не мог знать.

– Знал.

Он резко обернулся.

– Я знал, что Инквизиция ищет магов Хаоса. Знал, что рано или поздно они придут. И ничего не сделал.

– А что ты мог сделать?

– Предупредить. Увести вас. Спрятать. Я же ищейка, Айрис. Я умею прятать людей.

– Но ты был мальчишкой.

– Достаточно взрослым, чтобы понимать.

Он подошёл ко мне. Взял моё лицо в ладони. Большие пальцы провели по скулам, остановились на висках.

– Я не опоздаю в этот раз. Слышишь?

Я кивнула. Говорить не могла – в горле застрял ком.

– Иди сюда, – сказал он и притянул меня к себе.

Я уткнулась лицом ему в грудь. Рубашка пахла дымом и травами, под тканью билось сердце – быстро, сильно, ЖИВОЕ. Я обняла его в ответ. Прижалась так, будто он был единственным тёплым местом в этом холодном мире.

– Всё будет хорошо, – прошептал он в мои волосы. – Я обещаю.

Я не знала, будет ли. Но в этот момент – впервые за долгое время – я почти поверила.

–

Мы просидели в подземелье до рассвета.

Киран рассказывал о своей работе ищейки. О том, как находил магов Хаоса и помогал им бежать. О тех, кого не успел спасти. О тех, кто умер у него на руках.

– Их было немного, – говорил он тихо. – Может, десяток за все годы. Но каждого я помню по имени.

– Как ты с этим живёшь?

– А у меня выбора нет.

Он посмотрел на свою руку. Там, под рубашкой, пульсировала метка.

– Когда тебе осталось три года, начинаешь ценить каждую минуту. Даже плохие.

Я молчала. Сидела рядом, прислонившись плечом к его плечу, и думала.

Три года. Как мало.

– Киран, – сказала я.

– М?

– А если мы найдём способ? Другой?

– Какой?

– Я не знаю. Но должен же быть.

Он усмехнулся.

– Ты всегда такая упрямая?

– Да.

– Это хорошо. – Он повернул голову, посмотрел на меня. – Не теряй этого.

Мы сидели в тишине. Где-то капала вода. Где-то шуршали невидимые мыши. А я чувствовала тепло его плеча и думала, что готова сидеть так вечность.

– Пора, – сказал он наконец. – Рассвет.

Я кивнула. Поднялась.

У двери обернулась.

– Киран.

– Что?

– Я не подведу.

Он улыбнулся. Устало, но тепло.

– Знаю.

Я вышла.

–

В коридоре я почти столкнулась с Лиамом.

Он стоял у стены, бледный, с каким-то странным выражением лица.

– Лиам? – я замерла. – Ты чего здесь?

– Я за тобой шёл, – сказал он тихо. – Видел, как ты спускалась в подвал. Решил проверить.

У меня внутри всё оборвалось.

– И что ты видел?

– Достаточно.

Он смотрел на меня. В его глазах была боль. Настоящая, живая боль.

– Ты встречаешься с ним? – спросил он. – С профессором?

– Лиам...

– Просто ответь.

Я молчала. Что я могла сказать?

– Понятно, – кивнул он. – Ладно.

Он развернулся и пошёл прочь.

– Лиам! – окликнула я. – Подожди!

Он не остановился.

Я смотрела, как он уходит, и чувствовала, как внутри всё разрывается.

Ложная цель сработала. Сесилия теперь будет следить за нами.

Но я совсем не подумала о том, что это сделает больно единственному человеку, который был ко мне добр.

–

Я вернулась в каморку, рухнула на койку и закрыла глаза.

Передо мной стояли два лица. Одно – с золотыми глазами, другое – с карими, в которых сейчас была такая боль.

– Прости, Лиам, – прошептала я в темноту. – Прости.

Темнота не ответила.

Она просто душила меня своим молчанием.

–

Глава 10

Я не пошла в подземелье следующей ночью.

Не потому что не хотела. Потому что ноги принесли меня совсем в другую сторону – к факультету Воды.

Я сама не понимала, зачем. Просто после встречи с Лиамом, после того, как он смотрел на меня с такой болью, я не могла сидеть на месте. Не могла прятаться в своей каморке. Меня выталкивало наружу какое-то дикое, незнакомое чувство – злость, отчаяние, решимость.

Сесилия ходила к ректору. Сесилия угрожала мне. Сесилия знала про гребень.

Пора было узнать, что она знает на самом деле.

Факультет Воды ночью выглядел иначе, чем днём. Днём он сиял – голубые стены, хрустальные светильники, фонтаны в каждом коридоре. Ночью всё это замирало. Вода в фонтанах не двигалась, застывшая, как стекло. Светильники гасли, оставляя только тусклое голубое свечение, идущее откуда-то из глубины стен.

Я кралась по коридорам, прижимаясь к стенам. Сердце колотилось так, что, казалось, его слышно во всём крыле. Каждый шаг отдавался эхом, каждый скрип половицы заставлял замирать и прислушиваться.

Что я здесь делаю? Зачем я пришла?

Ответа не было. Было только это чувство – что я должна. Должна знать.

В конце коридора мелькнул свет. Я замерла, вжалась в нишу.

Голоса.

Я узнала его сразу – тягучий, насмешливый, с дорогими интонациями. Сесилия.

– ...уверена, что он ничего не заподозрил?

– Отец? – другой голос, мужской, молодой. – Да он вообще ничего не замечает, кроме своих ритуалов.

Я выглянула из-за угла.

Сесилия стояла у окна в компании молодого человека в мантии факультета Воды. Высокий, светловолосый, с надменным лицом. Я видела его пару раз в библиотеке – кажется, старшекурсник, из свиты Сесилии.

– Ректор вызвала меня сегодня, – сказала Сесилия. – Спрашивала про эту девчонку.

– Про служанку?

– Да. Кто-то донёс, что я с ней конфликтую. Представляешь? Какая-то крыса побежала жаловаться.

– И что ты сказала?

– Сказала, что она мне нагрубила. Что ведёт себя неподобающе. Что от неё странно пахнет.

Мужской голос усмехнулся.

– Странно пахнет? Серьёзно?

– А что ещё? Не могла же я сказать правду.

– А какую правду?

Сесилия понизила голос. Я напрягла слух до боли в ушах.

– Что от неё пахнет магией. Той самой. Запретной.

У меня внутри всё оборвалось.

– Ты уверена? – спросил парень.

– Я видела её в библиотеке в первый день. Когда взорвалась проклятая книга. Она впитала тьму, как губка. Ни один нормальный маг так не может.

– Может, она просто...

– Нет. Я навела справки. Её мать сожгли три года назад. За магию Хаоса.

Тишина. Такая густая, что я слышала, как пульсирует кровь в висках.

– Сесси, – сказал парень медленно. – Ты понимаешь, что это значит?

– Понимаю. Она – сосуд.

– Ты уверена?

– Ритуал требует крови рода. Ланье – один из древнейших родов, связанных с Хаосом. Если она последняя в роду...

– Тогда отец будет доволен.

Сесилия улыбнулась. В тусклом голубом свете её улыбка выглядела жутко.

– Очень доволен. Особенно если мы доставим ему сосуд до следующего полнолуния.

Я зажала рот рукой, чтобы не закричать.

Сосуд. Ритуал. Полнолуние.

Они говорили обо мне. Они охотились на меня. Не просто так – они знали, кто я, с самого начала.

– Как будем брать? – спросил парень.

– Пока не знаю. За ней следит Веласкес.

– Профессор? С чего бы?

– Понятия не имею. Но он постоянно рядом. То в библиотеке, то в коридорах. И смотрит на неё так... – Сесилия скривилась. – Как будто она ему небезразлична.

– Может, он тоже охотится?

– Зачем ему? Он из рода Веласкес. Они убивают магов Хаоса, а не спасают.

– Тогда что?

– Не знаю. Но если он встанет на пути, отцу придётся его убрать.

Парень присвистнул.

– Убрать профессора? Это же скандал.

– Отец умеет заметать следы.

Они помолчали. Я стояла, вжавшись в нишу, боясь дышать.

– Ладно, – сказала Сесилия. – Иди. Мне нужно подумать.

– Завтра увидимся?

– Да.

Парень ушёл. Сесилия осталась у окна, глядя в темноту.

Я должна была уйти. Просто развернуться и уйти, пока она меня не заметила.

Но ноги не слушались.

Я сделала шаг. Половица скрипнула.

Сесилия резко обернулась.

– Кто здесь?

Я рванула с места.

Коридор, поворот, лестница, ещё коридор. Я бежала, не разбирая дороги, спотыкаясь о каменные плиты, задевая плечами стены. Сердце колотилось где-то в горле, лёгкие горели.

– Стоять! – закричали сзади.

Я не остановилась.

Вылетела в центральный зал, пронеслась мимо застывшего фонтана, нырнула в тёмный коридор, ведущий к библиотеке.

Только там, за дверью в хранилище, я остановилась.

Сползла по стене на пол. Зажала рот рукой, чтобы не закричать.

Сосуд. Ритуал. Полнолуние.

Они охотились на меня. Не просто следили – охотились.

И её отец... кто он? Что за ритуал?

Я сидела в темноте, трясясь всем телом, и не знала, что делать. Бежать к Кирану? Прятаться? Бежать из Академии?

Дверь хранилища скрипнула.

Я вскочила, выставив руки вперёд, готовая ко всему.

– Айрис? – в проёме стоял магистр Элроу с магическим светильником в руке. – Девочка моя, что случилось? Ты белая как мел.

Я смотрела на него. На его старческое лицо, на добрые глаза за толстыми стёклами очков.

И вдруг разревелась.

Он ничего не спрашивал. Просто подошёл, обнял меня своей сухой старческой рукой и прижал к себе.

– Тише, тише, – бормотал он. – Всё будет хорошо. Я здесь.

Я рыдала в его мантию, пахнущую пылью и старыми книгами, и не могла остановиться.

– Магистр, – выдавила я сквозь слёзы. – Они хотят меня убить.

– Кто?

– Сесилия. Её отец. Они говорят про какой-то ритуал. Про сосуд.

Элроу замер.

– Сосуд? – переспросил он. – Ты уверена?

– Я слышала своими ушами.

Он отстранился. Посмотрел мне в глаза. В его взгляде было что-то, чего я раньше не видела – тревога. Настоящая, глубокая тревога.

– Айрис, – сказал он тихо. – Ты знаешь, кто был твой дед по матери?

– Дед? Он умер, когда я была маленькой.

– А ты знаешь, чем он занимался?

Я покачала головой.

Элроу вздохнул. Протянул мне платок – настоящий, чистый, откуда-то из кармана мантии.

– Вытри слёзы. И пойдём со мной.

– Куда?

– В мою комнату. Нам нужно поговорить. Очень серьёзно.

Я вытерла слёзы. Поднялась на дрожащих ногах.

– Магистр, что происходит?

Он посмотрел на меня долгим взглядом.

– Происходит то, девочка моя, что ты в большой опасности. И я, кажется, знаю, почему.

Он развернулся и пошёл в глубь хранилища. Я пошла за ним.

Сердце всё ещё колотилось. Но рядом с этим старым, сухим человеком мне вдруг стало чуточку спокойнее.

– Магистр, – спросила я. – А вы... вы знали мою маму?

Он остановился. Не оборачиваясь, сказал:

– Знал.

– И деда?

– И деда.

– И...

– Айрис. – Он повернулся. – Давай сначала дойдём. Потом я отвечу на все вопросы. Обещаю.

Я кивнула.

Мы пошли дальше.

Впереди была темнота. Но в ней горел маленький огонёк – его светильник. И я цеплялась за этот свет, как за последнюю надежду.

–

–

Глава 11

–

Комната магистра Элроу оказалась не там, где я ожидала.

Мы прошли через всё хранилище, миновали стеллажи с древними фолиантами, свернули в узкий коридор, о существовании которого я даже не подозревала, и остановились перед неприметной деревянной дверью.

– Заходи, – сказал Элроу, толкая дверь.

Я вошла и замерла.

Это была не просто комната. Это был музей.

Стены от пола до потолка заставлены книгами – старыми, новыми, в кожаных переплётах и в деревянных окладах. На полках теснились странные предметы: засушенные цветы в стеклянных колбах, камни с вырезанными рунами, старые карты, пожелтевшие от времени. В углу стоял огромный глобус, но не с землёй – с какими-то незнакомыми созвездиями. Пахло здесь иначе, чем в библиотеке: травами, воском и чем-то сладковатым, дурманящим.

– Садись, – Элроу указал на старое кресло у камина. – Грейся. Ты дрожишь.

Я только сейчас заметила, что меня действительно трясёт. То ли от холода, то ли от страха, то ли от всего сразу.

Я села. Кресло оказалось мягким, продавленным, хранящим тепло многих тел, сидевших здесь до меня. Элроу опустился в такое же напротив, тяжело вздохнул и снял очки. Без них его лицо казалось совсем старым и очень усталым.

– Чай будешь? – спросил он.

– Что?

– Чай, говорю, будешь? Я всегда в такие моменты чай пью. Помогает думать.

Я растерянно кивнула.

Он поднялся, покопался на полке, достал закопчённый чайник, налил воды из кувшина и поставил на маленький огонёк – магический, я заметила, потому что дров в камине не было, а огонь горел ровным голубоватым пламенем.

– Магистр, – начала я. – Вы сказали, что знали моего деда...

– Знал, – перебил он, не оборачиваясь. – Хорошо знал. Мы дружили много лет.

– Дружили?

– Да. Твой дед, Эйнар Ланье, был одним из лучших людей, которых я встречал в этой жизни.

Он помешал что-то в чайнике, разлил по кружкам – простым, глиняным, с отбитыми краями. Протянул мне одну.

– Пей. Это не просто чай. Это северный сбор. Травы, которые растут только в ваших краях. Твой дед всегда такой пил.

Я взяла кружку. Запах ударил в нос – терпкий, горьковатый, незнакомый. И вдруг внутри что-то дрогнуло. Этот запах... я знала его. С детства.

– Дед такой заваривал, – прошептала я. – Когда я жила у него. После того, как мама...

Я не договорила. Горло перехватило.

– Знаю, – Элроу сел в кресло, обхватил свою кружку ладонями. – Я научил его этому сбору. Много лет назад, когда он ещё был молод и полон надежд.

Я подняла глаза.

– Вы учили моего деда?

– Мы учились друг у друга. Он – магии, я – истории. Так это обычно и работает, девочка. Настоящая дружба – это всегда обмен.

– Магистр... – я помолчала, собираясь с мыслями. – Что вы знаете о моём роде? Почему все охотятся за Ланье?

Элроу вздохнул. Отпил чай. Посмотрел на огонь в камине.

– Твой род, Айрис, один из древнейших. Вы хранили знания тысячелетиями. Знания о Хаосе, о его природе, о том, как с ним обращаться. Ваши предки не были злыми. Они были хранителями.

– А потом?

– А потом пришли те, кто решил, что знание опасно. Инквизиция, тайные общества, охотники за силой – они хотели либо уничтожить Хаос, либо подчинить его себе. Твой род оказался между молотом и наковальней.

– Деда убили? – спросила я тихо.

– Нет. – Элроу покачал головой. – Твой дед умер своей смертью два года назад. Я получил от него письмо за неделю до кончины.

Я замерла.

– Письмо?

– Да. Он знал, что умирает. И просил меня об одном одолжении.

Элроу поднялся. Подошёл к полке, достал тяжёлую книгу в кожаном переплёте. Старую, потрёпанную, с вытисненными рунами на обложке – теми самыми, что на мамином гребне.

– Это дневник твоего деда, – сказал он. – Он просил сохранить его для тебя. На случай, если ты когда-нибудь появишься в Академии.

Я взяла книгу дрожащими руками. Кожа была старой, потрескавшейся, но всё ещё хранила тепло – или мне казалось?

– Здесь всё, – сказал Элроу. – История рода. Правда о Хаосе. О пророчестве. И, возможно, ответ на вопрос, как выжить.

Я прижала книгу к груди. В глазах защипало.

– Он знал, что я приду?

– Надеялся. Твой дед верил, что кровь Ланье не исчезнет. Что ты найдёшь путь.

– Но я не знала... я ничего не знала о нём. О том, что он хранил.

– Он и не хотел, чтобы ты знала. Пока была маленькой. А потом... – Элроу развёл руками. – Потом ты исчезла. Он искал тебя, но ты будто сквозь землю провалилась.

– Дед прятал меня. От всего. От Инквизиции, от охотников, от...

– От правды, – закончил Элроу. – Он хотел, чтобы ты жила обычной жизнью. Без этого груза.

– Не вышло.

– Не вышло, – согласился он. – Потому что правда всегда находит путь.

Я смотрела на дневник. На потёртую кожу, на руны, которые теперь, кажется, начинала понимать.

– Магистр, – сказала я. – Сесилия говорила про ритуал. Про сосуд. Что это значит?

Элроу помрачнел.

– Есть древнее пророчество. Оно гласит, что Бог Хаоса не уничтожен, а только запечатан. И однажды явится тот, кто сможет снять печать.

– Сосуд?

– Да. Человек с кровью древних родов, служивших Хаосу. Ланье – один из таких родов. Самый сильный.

– И если меня принесут в жертву...

– Бога освободят. И мир погрузится в хаос. Настоящий. Тьма, разрушения, смерть.

У меня похолодели руки. Я поставила кружку на пол, чтобы не расплескать.

– Кто они? – спросила я. – Сесилия говорила про отца. Кто он?

– Вейн. Советник императора. Глава тайного общества, которое хочет воскресить Бога.

– И Сесилия в этом участвует?

– Сесилия – его глаза и уши в Академии. Она здесь, чтобы найти сосуд. И она нашла тебя.

– Но как она узнала? Про маму, про род...

– Твой дед был известен в узких кругах. Вейн искал Ланье много лет. А когда ты пришла сюда... – Элроу покачал головой. – Возможно, это случайность. А возможно, кто-то подставил тебя.

Я вскочила.

– Кто?

– Не знаю, девочка. Но будь осторожна. Доверять сейчас нельзя никому.

Я рухнула обратно в кресло.

Никому. Даже Кирану?

– Веласкес, – сказала я. – Ему можно верить?

Элроу посмотрел на меня долгим взглядом.

– А ты как думаешь?

– Я думаю... – я запнулась. – Я думаю, что он не предаст.

– Тогда верь своему сердцу. Оно редко ошибается.

Я сжала дневник.

– Магистр, что мне делать?

– Иди к нему. Вместе вы сильнее, чем поодиночке. А потом читай. Ищи ответы.

– А вы?

– А я буду здесь. Если понадоблюсь – ты знаешь, где меня найти.

Я кивнула. Спрятала дневник под плащ. Поднялась.

У двери обернулась.

– Магистр Элроу?

– Да, девочка?

– Спасибо. За всё.

Он улыбнулся. Устало, но тепло.

– Иди уже. Рассвет скоро.

Я вышла.

–

Коридор встретил меня холодом и тишиной.

Я бежала. Не к своей каморке – к подземелью. К нему.

Дневник деда грел грудь сквозь ткань плаща. В голове крутились слова Элроу: «пророчество», «сосуд», «никому нельзя доверять».

Я не знала, кому верить. Не знала, что думать.

Но одно знала точно: сейчас я хочу быть рядом с ним.

Дверь в подземелье была открыта. Киран стоял у стола, как всегда. При моём появлении поднял голову.

– Айрис? Ты почему...

Я подошла и просто уткнулась лицом ему в грудь.

Он замер на мгновение, а потом обнял.

– Что случилось? – спросил он тихо.

– Потом, – прошептала я. – Просто дай мне минуту.

Он не спорил. Просто стоял, держал меня, гладил по волосам.

И впервые за эту ночь мне показалось, что я в безопасности.

– Киран, – сказала я, не поднимая головы.

– М?

– Мой дед... он оставил мне дневник. Там всё. Про род, про пророчество, про...

Я почувствовала, как он напрягся.

– Про пророчество?

– Да. Про сосуд.

Он отстранил меня, заглянул в лицо.

– Ты знаешь, кто такой сосуд?

– Знаю. Это я.

Он сжал челюсть. В глазах мелькнуло что-то страшное.

– Нет, – сказал он. – Ты не просто сосуд. Ты – последняя Ланье. Ты – ключ.

– Ключ к чему?

– Ко всему, – выдохнул он. – К свободе Бога. Или к его вечному заточению.

Я смотрела на него и не понимала.

– Откуда ты знаешь?

Он помолчал. Потом тихо сказал:

– Потому что мой род тоже часть этого пророчества. Веласкесы не просто охотники. Мы – стражи. Нас прокляли, чтобы мы охраняли печать.

– Что?

– Метка – не просто проклятие. Это якорь. Пока я жив, печать держится. Если я умру...

– Печать падёт?

– Нет. Если я умру от метки, печать останется. Но если меня убьют специально, в определённое время, в определённом месте...

– Бога освободят.

– Да.

Мы смотрели друг на друга. В его глазах была такая боль, что у меня сердце разрывалось.

– Киран, – прошептала я. – Мы в ловушке.

– Да, – сказал он. – Мы оба в ловушке. И теперь нам придётся из неё выбираться.

– Вместе?

– Вместе.

Он прижал меня к себе.

И я поняла: что бы ни случилось, мы справимся. Или умрём. Но вместе.

–