Текст книги "Академия Последнего Шанса (СИ)"

Автор книги: Наталья Добкевич

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 7 страниц)

Глава 6

Я не пошла в подземелье.

Просто не могла. После всего, что он сказал на балконе... после того, как я узнала, что он видел нас с мамой, что искал меня три года...

Я стояла у северного входа в библиотеку, сжимала в кармане мамин гребень и не могла сделать шаг.

Что я ему скажу? Что чувствую? Что не чувствую? Я сама не знала.

– Айрис?

Я вздрогнула и обернулась. Лиам стоял в конце коридора, удивлённо глядя на меня.

– Ты чего тут делаешь в такое время?

– Работаю, – соврала я. – В библиотеке.

– В полночь?

– Книги сами не расставятся.

Он подошёл ближе. Вгляделся в моё лицо.

– Ты плакала?

– Нет.

– Айрис, – он взял меня за руку. – Пойдём. Я провожу тебя до комнаты. Ты дрожишь вся.

Я хотела отказаться, но сил не было. Кивнула.

Мы пошли по пустым коридорам. Лиам молчал, но я чувствовала, что он хочет спросить.

– Это из-за него? – наконец сказал он. – Из-за профессора?

– Лиам, не надо.

– Ладно. Не буду.

У двери моей каморки он остановился.

– Если что – я рядом. Ты знаешь.

– Знаю. Спасибо.

Я зашла внутрь, закрыла дверь и долго сидела на койке, глядя в стену.

–

Я не спала.

Ворочалась, думала, злилась, снова думала. А в какой-то момент поняла, что больше не могу лежать.

Встала. Оделась. Вышла.

Ноги сами принесли меня в библиотеку.

Магистр Элроу спал за своей стойкой, тихо похрапывая. Я прошла в дальний отдел, туда, где стояли старые фолианты, которые почти никто не читал. Зажгла маленький светильник. Села на пол, прислонившись спиной к стеллажу. Достала из кармана мамин гребень. Провела пальцами по рунам.

Что мне делать, мам?

Светильник мигнул.

Я подняла голову.

В конце ряда, между стеллажами, стояла ТЕНЬ.

Не человек. Именно тень – сгусток черноты, который колыхался, будто живой. У него не было лица, не было рук, только очертания, и от него веяло таким холодом, что у меня дыхание перехватило.

Я замерла.

Тень сделала шаг ко мне.

– Не подходи, – прошептала я.

Она не послушалась.

Я вскочила, выставив руки вперёд. Без толку – я даже не знала, работает ли моя магия против таких тварей.

Тень шагнула ещё. Ещё. Теперь она была в трёх шагах, и я чувствовала, как воздух вокруг неё вибрирует от злобы.

– Помогите! – закричала я. – Кто-нибудь!

Тень бросилась на меня.

Я зажмурилась.

И в этот момент что-то ударило её сбоку. Золотая вспышка, жар, рёв – и тень отлетела к стеллажу, рассыпаясь на ошмётки.

Я открыла глаза.

Передо мной стоял Киран.

Без плаща, в одной рубашке, тяжело дыша. В руке у него горел золотой огонь – магия, которую я никогда раньше не видела.

– Беги, – сказал он, не оборачиваясь. – Быстро.

– Но...

– БЕГИ!

Я побежала.

Вылетела из отдела, промчалась мимо проснувшегося магистра Элроу, выскочила в коридор. И только там остановилась, прижимая руки к груди и пытаясь отдышаться.

Что это было? Что за тень? Откуда она взялась?

Я ждала. Считала удары сердца. Десять. Двадцать. Тридцать.

Киран не выходил.

Я рванула обратно.

Он стоял у стеллажа, опираясь рукой о полки. Лицо белое, на лбу испарина. Рубашка на боку темнела – мокрая, липкая.

– Киран! – я подбежала к нему. – Ты ранен?

– Царапина, – выдохнул он. Но я уже видела: не царапина. Тень достала его когтями, и рана была глубокая, страшная.

– Сядь, – скомандовала я. – Немедленно сядь.

Он попытался возражать, но ноги подкосились, и он рухнул на пол. Я упала рядом на колени, разорвала рубашку, чтобы посмотреть рану.

Чёрная. Края раны были чёрными, и от них расходились тонкие нити – такие же, как моя магия, только злые, чужие.

– Это тень Хаоса, – прошептал Киран. – Её магия... она жжёт изнутри.

– Что делать? Как помочь?

– Никак. Само пройдёт.

– Врёшь!

Я смотрела на рану и чувствовала, как внутри поднимается что-то страшное. Злость. Отчаяние. И сила.

Моя сила.

Чёрные нити на моих руках проступили сами, без команды. Они пульсировали, тянулись к его ране, будто знали, что делать.

– Айрис, нет, – Киран попытался оттолкнуть меня. – Не смей. Это опасно.

– Молчи.

Я положила ладони на его рану.

И мир взорвался.

–

Тьма.

Холод.

Чужая злоба, которая впивается в плоть, жрёт, уничтожает.

Но внутри этой тьмы – золото. Его магия. Она борется, но слабеет.

Я ныряю глубже. Нащупываю эту золотую нить. Цепляюсь за неё. И тяну на себя, вытаскиваю из тьмы, как утопающего из ледяной воды.

Золото откликается. Тянется ко мне. Обвивается вокруг моих чёрных нитей, переплетается с ними.

На одно мгновение я чувствую ЕГО. Не магию – его. Страх. Боль. И что-то ещё. Тёплое. Светлое. То, что он прячет ото всех.

Меня.

–

Я открыла глаза.

Киран смотрел на меня. Раненый, бледный, но живой. Рана на боку закрылась, остался только розовый шрам.

– Ты... – прошептал он. – Ты вытянула тень. Как?

– Не знаю, – ответила я. – Просто... не могла иначе.

Он протянул руку. Коснулся моего лица. В золотых глазах стояли слёзы.

– Глупая, – сказал он тихо. – Очень глупая девочка.

– Сам такой.

Он усмехнулся. Слабо, едва заметно.

Потом притянул меня к себе и обнял.

Я замерла. А потом обняла в ответ. Прижалась лицом к его груди, слушала, как бьётся сердце – быстро, сильно, ЖИВОЕ.

– Спасибо, – прошептал он в мои волосы. – Спасибо, Айрис.

Я не ответила.

Просто сидела рядом в разгромленной библиотеке, среди разбросанных книг, и чувствовала, что между нами только что изменилось всё.

–

Магистр Элроу нашёл нас через полчаса.

Он ничего не сказал. Только покачал головой, вздохнул и протянул Кирану какое-то зелье.

– Пейте, лорд Веласкес. И в следующий раз не лезьте под тени без защиты.

Киран выпил. Поднялся на ноги. Подал мне руку.

– Идём. Провожу тебя.

– Ты сам еле стоишь.

– Идём.

Мы вышли в коридор. Он шёл медленно, опираясь на моё плечо, но шёл.

У двери моей каморки он остановился.

– Айрис.

– Что?

– Ты не пришла сегодня. Я ждал.

Я опустила глаза.

– Я не могла. После всего...

– Я знаю.

Он провёл рукой по моим волосам – легко, почти невесомо.

– Ты придёшь завтра?

– Да.

– Обещаешь?

– Обещаю.

Он кивнул. Постоял мгновение, будто хотел сказать что-то ещё. Потом развернулся и ушёл.

А я зашла в свою каморку, закрыла дверь и долго сидела на койке, глядя на свои руки.

Чёрные нити всё ещё пульсировали на коже. Медленно, успокаиваясь.

Я спасла его. Моя магия спасла его.

Глава 7

На следующий день я едва дождалась полуночи.

Работа валилась из рук. Магистра Бригс дважды делала мне замечание – я мыла один и тот же участок пола по кругу, пока она не рявкнула. В библиотеке я переставила книги с полки на полку и обратно, не заметив этого.

Магистр Элроу поглядывал на меня поверх очков, но молчал. Только вздыхал иногда.

– Беспокойная ты сегодня, девочка, – сказал он под вечер. – Ступай уже. Сам всё разберу.

Я сбежала.

В подземелье спускалась бегом. Сердце колотилось так, будто я на экзамен бежала.

Он ранен. Он вчера чуть не умер. Я должна убедиться, что он в порядке.

Дверь была приоткрыта. Я вошла без стука.

Киран сидел на полу в центре круга, прислонившись спиной к стене. Бледный, под глазами тени, рубашка расстёгнута, на боку – розовый шрам на том месте, где вчера была рана.

– Ты пришла, – сказал он. Голос хриплый, усталый.

– Обещала.

Я подошла ближе. Села рядом на корточки.

– Как ты?

– Жив.

– Болит?

– Терпимо.

Я посмотрела на его рану. Шрам выглядел старым, будто прошло не несколько часов, а несколько лет.

– Это я сделала? – спросила я. – Твоя рана... она зажила так быстро?

– Твоя магия, – кивнул он. – Ты не просто вытянула тень. Ты залечила меня. Я даже не знал, что так можно.

– Я тоже не знала.

Он усмехнулся.

– Ты много чего не знаешь о своей силе. Нам предстоит долгая работа.

– Тогда учи.

Я села напротив него, скрестив ноги. Киран смотрел на меня с непонятным выражением.

– Айрис, – сказал он вдруг. – Ты вчера рисковала жизнью. Если бы ошиблась – тень могла перекинуться на тебя.

– Но не перекинулась.

– А если бы в следующий раз перекинулась?

– Значит, буду осторожнее.

Он покачал головой.

– Ты не понимаешь. Твоя магия... она реагирует на эмоции. На страх, на злость, на... – он запнулся. – На привязанность. Если ты будешь действовать под влиянием чувств, ты можешь навредить себе.

– Я действовала не под влиянием чувств. Я просто не хотела, чтобы ты умер.

– Это и есть чувства.

Я замолчала.

Он был прав. Конечно, он был прав. Я не могла объяснить, что именно чувствую к нему, но отрицать, что чувствую – было глупо.

– Ладно, – сказала я. – Я поняла. Буду осторожнее.

– Обещаешь?

– Обещаю.

Киран кивнул. Потом потянулся к вороту рубашки, расстегнул ещё пуговицу.

– Подойди, – сказал он. – Я должен тебе кое-что показать.

Я подошла ближе. Села рядом.

Он отвёл край рубашки, открывая левое плечо. И я увидела.

Тонкая чёрная линия тянулась от плеча вниз, извиваясь, как змея. Она пульсировала под кожей, живая, страшная.

– Что это? – прошептала я.

– Метка. Проклятие рода Веласкес.

Я смотрела на неё, не в силах отвести взгляд.

– Она растёт?

– Да. От плеча к сердцу. Когда коснётся сердца – я умру.

– Сколько осталось?

– Три года. Может, чуть больше.

У меня внутри всё похолодело.

– И что... что её останавливает?

– Кровь мага Хаоса.

Я подняла глаза.

– Моя кровь?

– Да.

– Ты должен меня убить?

– Должен.

Мы смотрели друг на друга. В его глазах – ни угрозы, ни надежды. Только усталость.

– Но ты не убиваешь.

– Нет.

– Почему?

Он помолчал. Потом тихо сказал:

– Потому что я уже видел, как умирает маг Хаоса. Твоя мать. Я не вмешался тогда. Думал, что спасу, если подожду. А она сгорела.

– Ты не мог знать...

– Мог. Я следил за вами. Знал, что опасно. И ничего не сделал.

Он сжал кулаки.

– Я не повторю эту ошибку. Даже ценой своей жизни.

Я смотрела на метку. На его бледное лицо. На шрам на боку.

– Ты умрёшь, – сказала я.

– Все умрут.

– Но ты умрёшь из-за меня.

– Из-за проклятия, – поправил он. – Не из-за тебя. И из-за моего выбора.

Я молчала.

Он протянул руку и накрыл мою ладонь своей.

– Айрис. Я не ищу спасения ценой твоей жизни. Запомни это.

– Но я хочу...

– Нет.

Его голос стал твёрже.

– Ты хочешь жить. Ты хочешь научиться контролировать свою силу. Ты хочешь понять, кто ты. И я помогу тебе в этом. А метка... метка подождёт.

– А если не подождёт?

– Значит, будем искать другой способ.

Он сжал мою руку.

– Мы найдём, Айрис. Обещаю.

Я смотрела на него и чувствовала, как к горлу подступает ком.

– Ты не должен мне ничего обещать.

– Должен.

– Почему?

Он не ответил. Просто сидел рядом, держал меня за руку, и смотрел куда-то в темноту.

Мы молчали долго. Так долго, что я перестала чувствовать холод каменного пола.

– Киран, – сказала я наконец.

– М?

– Спасибо.

– За что?

– За то, что не убил. И за то, что был там. Тогда. Даже если не вмешался.

Он повернулся ко мне. В золотых глазах мелькнуло что-то тёплое.

– Иди спать, – сказал он. – Завтра тяжёлый день. Будем учиться контролировать твою силу без риска для жизни.

– А ты? Ты останешься здесь?

– Отдохну немного. И пойду.

Я кивнула. Поднялась.

У двери обернулась.

– Киран.

– Что?

– Ты справишься. С меткой. Мы справимся.

Он не ответил. Только улыбнулся – устало, но искренне.

Я вышла.

В коридоре я остановилась и прислонилась спиной к стене. Закрыла глаза.

Метка. Три года. Он умирает.

А я... я только что поняла, что не переживу, если он уйдёт.

– Дура, – прошептала я в темноту. – Влюбилась в человека, который должен тебя убить, чтоб выжить. Лучше не придумала?

Ответа не было.

Только стук сердца, который теперь бился в ритме его имени.

–

Глава 8

–

После той ночи в подземелье всё изменилось.

Не между нами – между мной и миром. Я вдруг начала замечать то, на что раньше не обращала внимания. Взгляды в коридорах. Шепотки за спиной. Слишком долгие паузы, когда я проходила мимо.

– Ты параноик, – сказала я себе в зеркало в общей купальне.

Зеркало было мутным, в трещинах, как и всё здесь для прислуги. Я всматривалась в своё отражение: тёмные круги под глазами, бледная кожа, волосы, которые уже третий день не знали нормального мытья. Из зеркала на меня смотрела чужая девушка. Уставшая. Загнанная. И с каким-то новым, странным блеском в глазах.

– Кому ты нужна? – спросила я своё отражение. – Служанка без рода, без денег, без будущего.

Отражение не ответило. Оно просто смотрело на меня серыми глазами – мамиными глазами.

Я отвернулась.

Но паранойя не проходила.

–

На третий день после разговора о метке магистр Элроу попросил меня помочь разобрать старые свитки.

– Там в дальнем хранилище, девочка, – сказал он, протирая очки краем мантии. – Лет сто никто не открывал. Пылища, конечно, но свитки интересные. Я бы сам, да колени...

– Я схожу, – кивнула я.

Хранилище оказалось в подвале под библиотекой. Настоящий подвал – с каменными стенами, паутиной в углах и запахом сырости, от которого першило в горле. Я зажгла магический светильник (магистр Элроу научил) и принялась разбирать свитки.

Время летело незаметно. Я увлеклась – некоторые свитки были такими старыми, что пергамент крошился в руках. Я раскладывала их по векам, по темам, делала пометки, как учил магистр.

Когда я выпрямилась, чтобы размять спину, в маленькое окошко под потолком уже пробивался серый рассвет.

– Чёрт, – выдохнула я.

Я задула светильник, подхватила подол платья и побежала.

Коридоры Академии на рассвете – отдельный мир. Они пустые, холодные, и эхо шагов разносится так громко, что кажется – за тобой идёт целая толпа. Магические светильники горели вполсилы, отбрасывая длинные тени. Я почти бежала, считая про себя: скорее в каморку, упасть, поспать хотя бы пару часов перед новой сменой.

И вдруг – остановилась.

Тишина.

Но та, неправильная тишина, когда кто-то затаил дыхание. Я её узнала бы из тысячи. В детстве, когда мы прятались с мамой от чужих глаз, я научилась слышать эту тишину.

Кто-то был рядом.

Я замерла. Прислушалась. Сердце колотилось так громко, что я боялась – оно выдаст меня.

Ни звука.

Я медленно повернула голову.

В конце коридора, в тени арки, стоял кто-то. Я не видела лица – только очертания. И край мантии.

Золотой.

Я моргнула – и тень исчезла.

– Выходи, – сказала я громко. Голос дрогнул.

Никого.

Я постояла ещё минуту. Потом заставила себя идти дальше. Не бежать – идти. Не показывать страх.

Но на углу я резко обернулась.

В конце коридора мелькнул край золотой мантии и исчез за поворотом.

Факультет Воды. Сесилия.

Я выдохнула. И только тогда заметила, что всё это время не дышала.

–

В столовой для прислуги кормили объедками со студенческого стола. Я ковыряла ложкой в миске с какой-то серой кашей и пыталась не заснуть лицом в тарелку.

– Ты чего такая дерганая? – Лиам подсел рядом, поставив поднос с нормальной едой. На его тарелке были мясо, овощи, свежий хлеб – у студентов всё было иначе.

Я сглотнула слюну и отвела взгляд.

– Всё нормально.

– Айрис, я же вижу. Ты оглядываешься каждые пять минут. И ешь эту... – он поморщился, глядя в мою миску. – Это вообще съедобно?

– Привыкла.

Он подвинул ко мне свой хлеб.

– Ешь. Я не голоден.

– Лиам, не надо...

– Я сказал – ешь.

Я взяла хлеб. Тёплый, мягкий, пахнет сдобой. На глазах защипало. От глупой благодарности или от недосыпа – я уже не разбирала.

– Спасибо, – прошептала я.

– На здоровье. – Он помолчал, потом понизил голос: – Слушай, тут такое дело. Я вчера ночью шёл с факультета и видел тебя. Ты выходила из библиотеки.

Я замерла с куском хлеба у рта.

– В котором часу?

– Около трёх. Может, половина четвёртого.

– Я помогала магистру Элроу с архивами.

– Ага, – Лиам кивнул, но я видела – не поверил. В глазах мелькнуло что-то. Обида? Сомнение? – Просто... странно. Ты уже который раз там ночуешь.

– Много работы. Старые свитки, нужно разобрать.

– Айрис.

Он взял меня за руку. Его ладонь была тёплой, мозолистой – он много работал руками, сын кузнеца. Настоящая. Живая.

– Если ты в беде... если тебе нужна помощь... ты скажи. Ладно? Я не брошу.

Я смотрела в его добрые глаза. Карие, с золотыми крапинками. В них было столько искренней тревоги, что у меня внутри всё перевернулось.

– Скажу, – соврала я. – Обязательно.

Он улыбнулся. И я ненавидела себя за эту ложь.

–

Вечером я спустилась в подземелье.

Лестница казалась бесконечной. Ступени стёрты за сотни лет, каждая – с выбоиной посередине. Я считала их, чтобы не думать о том, что скажу ему.

За мной следят. Сесилия. Её люди.

Уроки отменят. Я не увижу его несколько дней.

От этой мысли внутри всё сжалось. Я злилась на себя за эту реакцию. Он – профессор. Он – охотник. Он – человек, который должен меня убить. А я переживаю, что не увижу его пару дней?

– Дура, – прошептала я в темноту. – Влюбилась в палача. Лучше не придумала?

Эхо ответило мне тишиной.

Киран уже был там.

Он стоял у стола, перебирая какие-то амулеты. При моём появлении поднял голову. Золотые глаза в свете магических огней казались почти прозрачными.

– За мной следят, – сказала я без предисловий.

Он замер. Медленно отложил амулет.

– Кто?

– Сесилия Вейн. Или её люди. Я видела золотую мантию сегодня ночью. И вчера, кажется, тоже. А сегодня утром... – я запнулась. – Сегодня утром я чувствовала, что кто-то стоит за дверью.

Киран нахмурился. Подошёл ближе. Я вдруг заметила, как он двигается – бесшумно, плавно, как хищник. В прошлый раз, раненый, он был другим. А сейчас снова стал тем опасным мужчиной, которого я встретила у ворот.

– Вейн, – повторил он. – Дочь советника?

– Да. Она с первого дня меня ненавидит. На балу унижала при всех. А теперь...

– Это плохо.

– Я знаю.

– Ты не понимаешь. Её отец – один из самых влиятельных людей в Империи. Если она что-то заподозрит и доложит ему...

Он не договорил. Но я поняла.

– Меня убьют.

– Да.

Тишина повисла между нами. Густая, тяжёлая. Я слышала, как потрескивают магические светильники. Как где-то в глубине подземелья капает вода.

– Что делать? – спросила я.

– Пока ничего. Продолжай вести себя normally. Работай, не привлекай внимания. Если она подойдёт с вопросами – не вступай в перепалки. Будь тенью.

– А уроки?

Киран помолчал. Отвернулся к столу. Я видела, как напряглись его плечи.

– Уроки пока отменим. На пару дней.

У меня внутри всё оборвалось.

– Что?

– Если за тобой следят, нельзя рисковать. Если её люди увидят, как ты спускаешься в подземелье...

– Я буду осторожнее.

– Айрис.

Он повернулся ко мне. В глазах – сталь.

– Я не могу рисковать тобой. Если её люди увидят нас вместе, она поймёт, что ты не просто служанка. Начнёт копать. И найдёт.

– Но как я буду учиться?

– Подождём. Несколько дней. Пока я не пойму, что безопасно.

Я сжала кулаки. Ногти впились в ладони. В груди разрастался холод.

– Ты расстроена, – сказал он тихо.

– Нет. Всё нормально.

– Айрис.

Он шагнул ко мне. Ближе, чем следовало. Ближе, чем позволяли правила. Я чувствовала жар его тела, запах – дым, бумага, что-то пряное. И ещё – слабый запах лекарственных трав, которыми он, видимо, мазал рану.

– Посмотри на меня, – сказал он.

Я подняла глаза.

Он взял меня за подбородок. Легко, почти невесомо. Большой палец провёл по скуле.

– Это временно, – сказал он. – Мы продолжим, как только я пойму, что безопасно. Обещаю.

– Обещаешь?

– Да.

Я смотрела в его золотые глаза. В них было что-то, от чего внутри разлилось тепло. Несмотря на холод подземелья. Несмотря на страх.

– Хорошо, – выдохнула я.

Он убрал руку. Отступил.

– Иди. И будь осторожна.

Я кивнула. Пошла к двери. У выхода обернулась.

Он стоял там же, смотрел мне вслед. Свет магических огней падал на его лицо, делая его почти красивым до боли.

– Киран, – сказала я.

– М?

– Ничего. Просто... спасибо.

Он усмехнулся.

– Иди уже.

Я вышла.

В коридоре остановилась, прислонилась спиной к холодной каменной стене. Закрыла глаза.

Два дня без уроков. Два дня не видеть его.

Это глупо. Это просто учёба. Просто магия.

Но сердце болело так, будто я прощалась навсегда.

–

Ночью я не спала.

Койка скрипела при каждом движении. Одеяло было тонким, колючим – из той же конюшенной ткани, что и форма прислуги. Я ворочалась с боку на бок, сбивала простыню, злилась.

Думала о нём.

О его глазах. О его голосе. О том, как он сказал «обещаю».

И о метке. О чёрной змее, ползущей к сердцу. О трёх годах.

– Три года, – прошептала я в темноту. – Как мало.

Где-то в коридоре скрипнула половица.

Я замерла.

Скрип повторился. Ближе.

Я села на койке, прислушиваясь. Сердце колотилось где-то в горле. В темноте я шарила рукой по тумбочке – нашла подсвечник. Единственное, что могло сойти за оружие.

Шаги. Тихие. Осторожные. Кто-то крался под дверью.

Я замерла. Затаила дыхание.

Тень под дверью дрогнула. Кто-то стоял там, дышал.

Я вскочила, рванула дверь на себя.

Пусто.

Только в конце коридора дрогнула тень и исчезла за углом. И запах – сладкий, тяжёлый, дорогой. Тот самый, что я чувствовала на балу.

Сесилия.

Я стояла в дверях, сжимая подсвечник, и смотрела в пустой коридор. Сердце колотилось так, что, казалось, его слышно во всей Академии.

– Убирайся, – прошептала я в темноту. – Оставь меня в покое.

Темнота не ответила.

Я закрыла дверь. Прислонилась к ней спиной. Сползла на пол.

И просидела так до утра.

–

Утром я нашла у своей двери свёрток.

Маленький, перевязанный бечёвкой. Завёрнутый в красивую бумагу – такую используют в дорогих лавках. Я развернула дрожащими руками.

Внутри – записка. И мамин гребень.

Нет. Не мой.

Мой был в кармане. Я нащупала его через ткань – вот он, родной, с выщерблиной на ручке. А этот – точная копия. Деревянный, с теми же рунами. Но новый. Чужой.

Я развернула записку.

«Ланье не должны забывать своё место. Убирайся из Академии, пока цела. В следующий раз под дверью будет не гребень».

Почерк витиеватый, женский. И запах – тот самый, сладкий.

Сесилия.

Я сжала бумагу в кулаке. Потом разжала, разгладила, перечитала ещё раз.

«Пока цела».

Она угрожала мне. Не просто следила – угрожала.

И откуда она знает про гребень? Про маму? Про то, что для меня важно?

Я стояла посреди коридора, сжимая фальшивый гребень, и чувствовала, как внутри закипает злость. Не страх. Злость.

– Ну давай, – прошептала я. – Посмотрим, кто кого.

–

Вечером я пришла в подземелье.

Я знала, что Киран сказал не приходить. Знала, что рискую. Но не могла иначе.

Дверь была заперта. Я постучала три раза. Тишина.

– Киран, – позвала я. – Это я. Открой.

Щёлкнул замок. Дверь приоткрылась.

– Айрис? – он удивился. – Я же сказал...

– Посмотри.

Я протянула ему записку и фальшивый гребень.

Он взял. Прочитал. Лицо потемнело.

– Где ты это нашла?

– Утром под дверью. Она была там ночью. Я слышала шаги.

– Ты впустила?

– Нет. Но она знает, где я живу.

Киран сжал записку в кулаке. Бумага вспыхнула золотым огнём – я даже не заметила, как он призвал магию. Пепел рассыпался по полу.

– Это не просто подозрения, – сказал он. – Это угроза.

– Я знаю.

Он смотрел на меня. Долго. Пристально. Я видела, как в его глазах что-то меняется.

– Теперь мы не можем ждать, – сказал он. – Она не отстанет.

– Что будем делать?

Он подошёл ближе. Взял меня за плечи.

– Мы будем играть. Но теперь – по-крупному.

– Что ты задумал?

– Она хочет найти твою слабость. Значит, мы покажем ей ложную цель.

– Какую?

Он усмехнулся. Усмешка вышла странной – горькой и одновременно тёплой.

– Меня.

Я замерла.

– Что?

– Если она увидит, что мы часто встречаемся, если решит, что между нами что-то есть... она перестанет искать настоящую причину.

– Думаешь, она поверит?

– Поверит. – Он помолчал. – Потому что это не будет ложью.

У меня перехватило дыхание.

– Киран...

– Я не умею притворяться, Айрис. И не буду.

Он смотрел мне прямо в глаза. Без улыбки. Без игры. Просто – честно.

– Если она будет следить, она увидит правду. Что я жду тебя. Что я смотрю на тебя. Что я...

Он не договорил.

Но я поняла.

– Это опасно, – прошептала я.

– Опасно уже всё. Вопрос – что мы выберем: прятаться и ждать, пока она нас найдёт, или играть открыто.

– А если она доложит отцу? Если про нас узнают?

– Узнают про профессора и служанку? Это скандал, но не смертный приговор. А если узнают про мага Хаоса – приговор.

Я молчала. Смотрела на него. На его лицо. На шрам на боку, который я залечила. На метку, спрятанную под рубашкой.

– Хорошо, – сказала я. – Давай.

Он кивнул.

– Тогда иди. Завтра начнём.

Я вышла.

В коридоре остановилась, прислонилась спиной к стене. Прижала руки к груди – там, где сердце колотилось как бешеное.

Он сказал правду. Он не будет притворяться.

Значит...

– Боги, – прошептала я в темноту. – Помогите мне не влюбиться.

Было поздно.

Я уже влюбилась.

–