Текст книги "Шанс для чародея (СИ)"

Автор книги: Наталья Якобсон

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 29 страниц) [доступный отрывок для чтения: 12 страниц]

Пиратский корабль "Сделка с дьяволом" был, как будто для нас предназначен. Я знал, что сейчас он бороздит моря, но мог с помощью чар его сюда призвать. Нам нужно бежать, пытался внушить я Эдвину. Король не выпускал его никуда за пределы страны, а он страстно хотел путешествовать. Я видел это в глубине его глаз, которые сперва показались непроницаемыми. Он хотел приключений, я славы и богатства. Мы так подходили друг другу. Так почему же он этого не замечал.

Мое предложение было предложением безумца, но только не для младшего принца, который сам не раз мечтал уехать отсюда. Он чувствовал себя пленником в замке, хотя на самом деле это все вокруг находились в плену у него и оберегающих его сил.

Я должен был пустить в ход все свое обаяние, уговорить его, убедить, даже обмануть, если надо. Только все это оказалось напрасным. Он глядел на меня с небрежной снисходительностью и ничего не хотел слушать.

Я старался убедить его не только словами, но и мысленно. Ты знаешь, кто я, а я знаю, кто и только мы двое в этом огромном мире созданы друг для друга, пытался вложить я в его сознание, но оно оставалось недоступным для меня.

И сдался же он мне. Эдвин был непреступен, как статуя. Я стоял к нему совсем близко, а чувствовал, что до него так же далеко, как до луны. Если не дальше.

Конечно, любому могло показаться странным то, что вчера я напал на него и пытался убить, а сегодня предлагаю сделку. Но Эдвин как будто уже и не помнил о событиях прошлой ночи.

– Пойдем со мной! Сейчас, пока не поздно, – под конец, использовав все свои колдовские приемы, я попытался просто схватить его, но изящная рука тут же перехватила мою и оказалась настолько сильной, что я отступил.

В очередной раз я ушел ни с чем, с досадой припоминая рыжеволосых женщин и их требования не вмешиваться. Оно и было и не нужно.

Уходя, я так хотел добавить:

– Выбери меня, пока они не пришли за тобой.

Однако я не посмел.

ФЕЯ СНОВИДЕНИЙ

Сон. Мы с Эдвином занимается любовью, лежа на обнаженных шпагах. Они ранят меня, но не его. При соприкосновении с его обнаженным телом клинки ломаются. Его кровь обращается в ядовитый огонь. И все равно мне приятно быть с ним, даже если я сгорю. Находиться в объятиях дьявола это блаженство.

Но это всего лишь сон.

Я проснулся. После такого сна мне было стыдно смотреть на Эдвина, гулявшего по коридорам замка, и я отвел глаза. Это можно было расценить, как жест предателя, но я не предавал его. Я всего лишь вспомнил сон, где мы были вместе, и на моих щеках вспыхнул румянец стыда.

Звонкий смех отвлек меня от этих мыслей, будто прозвенел серебряный колокольчик. Это смеялась Дезель. Грациозная фея сновидений пряталась в темном углу за комодом. Ее синий, как ночное небо шлейф был похож на тень, легшую на мраморный пол. Золотые волосы, сложенные в причудливую пирамиду над головой, привносили во тьму немного звездного света. Бледная и прекрасная, она смеялась над моей глупостью. Мне было все равно. Я был бы не прочь, если бы она обманывала меня видениями об Эдвине каждую ночь. Я бы с радостью даже заплатил ей любую самую завышенную цену лишь бы только каждый раз, когда закрываю веки, она рисовала бы передо мной картины того, как я занимаюсь любовью с сыном дьявола. Снова и снова. Каждую минуту ночи. И все равно насыться им будет всегда невозможно.

Что я могу предложить Дезель? У меня в кармане было немного монет. Наколдованных монет. Возьмет ли она их плюс мою душу. Или этого будет мало. Тогда я могу еще сыграть с ней в карты. На это она должна купиться. Ей ведь так хотелось поиграть. Но в любом случае вместе с монетами я отдам ей и часть своих сил. Таковы феи. Даже если они что-то дарят, то все равно отнимают у тебя слишком много. От их желания ничего и не зависит.

Я вспомнил сон. Заниматься любовью с ангелом. Это было прекрасно, но не лучше чем со всеми теми феями, которых я знал. Это я мог вообразить себе и сам. Без ее помощи. Ей не на что купить мою душу. Она не может создать таких иллюзий, которые действительно мне необходимы.

Когда в следующий вечер я готовился ко сну, Дезель поправляла лучину.

Я приподнялся на локтях, сминая подушки.

– Тебе нечего мне предложить.

– Ты так думаешь? – она усмехнулась с такой дьявольской самоуверенностью, что меня на миг пробрал мороз.

– Я не хочу вечно жить в царстве снов.

– Тогда выгляни в окно, – предложила вдруг она.

– Зачем?

Дезель пожала изящными обнаженными плечами, будто два островка прятавшимися в синем тюле.

– Потому что нынче сны приобретают очертания реальности.

Я действительно заметил в арочном окне очертания мощного цветного крыла. Режущие взмахи давно уже вторгались в мой сон. Так, значит, мне вовсе не снилось, что замок с дозором каждую ночь облетает дракон. Самый настоящий дракон, а не тот, что прячется в обличье хрупкого юноши.

Если Дезель утверждает, что это не сон, то значит она права. Ей то вернее знать. Я прислушался к размеренным взмахам.

– Мы в осаде?

Она выразительно повела пепельными бровями.

– Вернее в безопасности. Мы сильны, а люди беспомощны. К этому все ведет. И скоро здесь можно будет чудить, как на улицах Лар. Не прятаться больше...

Лары. Я слышал о таком государстве, где фейри живут наравне со смертными и не обижают друг друга. Это же настоящая идиллия. Мне не верилось, что такое место существует.

– Но ты фея сновидений. Прятаться тебе к лицу. И ткать облако грез.

– Ты не поэт, – она задумалась. – Но ты довольно милый.

Я снова прислушался к взмахам крыльев и уловил еще и другие настораживающие звуки. Множество звуков, будто их создает целая армия подобных существ.

– Все и впрямь настолько серьезно.

Она кивнула, и высокая пирамида завитков на ее голове зашевелилась от количества слетевших с них черных бабочек.

– Все еще серьезнее, чем ты думаешь.

В ту ночь она послала мне приятные сны авансом, потому что ей стало жаль меня. Я понял, что из Винора действительно надо бежать. Но я не хотел бежать без Эдвина. Мне было больно думать, что я могу найти свое скудное счастье где-то вдали от него, а не терпеть нужду рядом с ним. Дезель не могла уговорить его последовать за мной, но она сделала так, что всю ночь он присутствовал в моих снах.

ПОГРЕБЕННЫЙ ЗАЖИВО

На этот раз мне снилось, что я не спасся после того, как меня повесили. Магнус куда-то исчез, будто его и не было. Из петли меня полуживого вытащили карлики и оттащили на кладбище, бросили в могилу без гроба, как мешок с мукой и начали засыпать землей. Они шептались обо мне между собой, будто о неодушевленном предмете. Но я все слышал и ничего не мог сделать. Влажные комья падали мне на лицо, а я не мог пошевелиться. Фонарь в высоте затухал, но вдруг он вспыхнул ярче. Нет, это был не фонарь. Драконьи крылья. Затем золотая ангельская голова не менее зловещая, чем голова дракона. Эдвин глянул в могилу, бесчувственно и пренебрежительно и отдал им приказ засыпать ее до верху. Что они с радостью и сделали.

Я проснулся в ужасе и в холодном поту. Впервые в жизни мне стало по-настоящему страшно. Эдвин убивает меня, жестоко и равнодушно. Чужими руками.

Пламя в камине вспыхнуло от прихода Фамьетты. Ее солнечный шлейф заструился по полу, оставляя жженые дыры на ковре. Слуги с утра не посмеют меня ругать, но посмотрят с осуждением. Они не в восторге от того, что я практикую прямо здесь. Как алхимик во дворце, а вовсе не инквизитор.

Она приблизилась, и собственный пот, скатывающийся по лбу, тоже начал меня обжигать. Я смахнул его, чтобы раскаленная влага не выжгла глаза, и опалил руку. Атмосфера накалилась. Сейчас изысканная деревянная мебель затрещит и вспыхнет.

– Ты мне не рад?

– Мне приснился дурной сон.

– Дурной ли?

Ее волосы покраснели, как огонь и были подняты в высокие закрученные по кругу спирали со всех сторон головы. Прическа напоминала солнечный диск. Ей это так шло. Но я думал только о сырой липкой земле и равнодушном золотом вельможе, который наблюдает, как карлики хоронят меня еще живого.

В конце сна он дохнул на могилу, и земля стала сухой. Не будь я почти сверхъестественным созданием, и легко бы задохнулся в этой земле. Но в том то и заключалась подлость, что в могиле я должен был пролежать живьем всю вечность. Среди насекомых, разъедающих тело червей, демонов и чар, которые не позволяли мне вырваться. А еще в могиле было нечто... нечто живое, подвижное и голодное, что прорывало себе туннель ко мне из неведомых глубин.

Фамьетта нахмурилась, уловив этот образ в моем мозгу.

– Знаешь, что это такое?

– Кто-то из ваших?

Она подернула плечами.

– Разве кто-то подобный может быть не из наших?

– Не играй в слова. Я их не понимаю.

– Я не люблю играть в шарады, в отличие от наших. Я люблю играть лишь огнем, – она щелкнула пальцы, высекая искры.

– Перестать, – мне и так было страшно, что от ее присутствия комната вспыхнет, как коробок спичек.

Она насупилась, но послушалась.

– Поедатели мертвечины. Падшие. Изуродованные падшие. Те, кто упал под землю и так и не смог больше смотреть на свет. Им больно.

– Это, значит, я должен их пожалеть и отсечь куски мяса от себя, чтобы швырнуть им.

– Возможно, однажды у тебя не будет выхода.

– Только не говори, что ты еще и пророчица.

Она промолчала. Что меня не порадовало. В ее молчание было что-то таинственное, напряженное и необратимое. Я не любил, когда она молчала в ответ. Это значило, что беда грядет и изменить уже ничего нельзя.

– Ты знаешь, что происходит вокруг?

– Понятия не имею, – соврал я.

– А вот твоя подружка Клея уже присматривает себе другое место подальше от этих земель.

– Вот как!

– Они обречены, – Фамьетта вдруг серьезно посмотрела на меня и свечи возле нее разом вспыхнули.

– Земли...

– Это королевство.

– Почему же? Разве не здесь живет тот, кого все вы должны оберегать?

– Ему отказали в троне. Понимаешь, что это значит? Кроме него трон не должен достаться никому, – она снова щелкнула пальцами, высекая снопы искр.

Я вздрогнул. Мне не хотелось заживо сгореть. Хоть я и колдун, а не хотел бы очиститься в костре, как это предписано уставами инквизиции. Только не я. Ведь я сам инквизитор. А значит мне все простительно. Только Фамьетта была настроена весьма серьезно. При взгляде на ее строгое лицо я невольно вспомнил о том, что забыл на днях отчитаться перед главным инквизитором или хотя бы передать какую-то информацию Жилю. Вряд ли такому неисполнительному слуге, как я и в дальнейшем будут рады. В лучшем случае меня отчитают, а в худшем... О худшем я не хотел даже думать.

– Что ты от меня хочешь? – я с вызовом посмотрел на огневолосую фею и снопы оранжевых искр, осыпавшееся с ее пальцев и наряда. Они затухали, едва коснувшись ковра, но такой фейерверк все равно казался мне опасным. Хорошо, если никто не заметит этих вспышек в моем окне и не поднимет тревогу. Мне не хватало только, чтобы слуги примчались сюда с ведрами воды тушить пожар и застали в моей комнате ее.

– Я хочу всего лишь тебя предупредить, – Фамьетта смотрела на меня спокойно, без всякого выражения, но ее взгляд будто пронизывал меня всего насквозь.

– Меня уже предупреждали, – я вспомнил шесть свечей и шесть женщин за прялкой.

– Предупредить о другом, – Фамьетта прочла мои мысли, как на скрижали. – Здесь лучше не оставаться, юный граф. В этом государстве. Его скоро может не стать.

Последнюю фразу она почти пропела и снопы искр отлетающих от нее стали еще ярче.

Наконец я отнесся к ее словам серьезно и с пониманием кивнул.

– Как скоро? – только и спросил я. Достаточно ли у меня времени, чтобы уговорить бежать еще и Эдвина. Мне хватит всего дня или двух, чтобы одурманить его или утащить силой. Так я считал.

Фамьетта не стала отвечать напрямую. Наверное, потому, что утешить меня было нечем.

– Оно обречено, – только и повторила она, имея в виду окружающее нас государство, повела светящимися плечами и сама вдруг растворилась в пламени камина.

А я остался один, не считая возни лепрехунов под ковром и ворчание домовых за стенами. Мне представились разбитые песочные часы, из которых вытек весь песок и закружился вихрем. Времени нет. Я это понял по выражение сверкающих глаз Фамьетты. Она сама – огонь. Она могла прийти с предупреждением лишь в последнюю секунду, когда все вокруг уже горит и выбраться практически невозможно. Но хоть одна секунда у меня еще есть. Я представил себе прекрасное лицо Эдвина с золотистыми ресницами и лазурными глазами. Лицо холодное, как у статуи. Ему то ничего не угрожает. Он для всех слишком ценен. И для людей, и для сверхсуществ и бог его знает для кого еще. А я точно чувствовал кого-то еще. Нечто, чему я не мог дать ни названия, ни определения, тоже жаждало получить его.

Я вскочил, как ужаленный. Дело было вовсе не в том, что он погибнет. А том, что я буду считать его погибшим, если он не достанется конкретно мне. Я желал видеть его своей собственностью, своим другом и союзником, своим приятелем по колдовским играм и да, конечно же, своим любовником. Вот чего я хотел больше всего на свете. И я буду сражаться за него, даже если это будет стоить мне жизни. Хотя моя жизнь давно уже осталась битой картой. Я вспомнил петлю на шее и миг пробуждения после смерти. Ну, ладно, если это будет стоить мне вечности. Так вернее сказать.

Я собирался использовать любой шанс, чтобы добиться своего. Сейчас, когда его страна вот-вот рухнет, он должен достаться мне.

Корабль "Фортуна" стоял в гавани. Я собирался бежать на нем. Вместе с ним. Резная фигура русалки с зеркальцем на носу корабля лукаво улыбалась, будто давая мне обещание, что он непременно станет моим. Лишь бы только он не сжег корабль, на котором мы будем бежать. Я найду заклинание, которое нас укроет от его преследователя. А вот как справиться с ним самим. Если бы только я мог уволочь его на корабль силой.

Я чувствовал где-то вблизи давящее присутствие колдуна, который жаждет заполучить Эдвина с не меньшей страстью, чем я. Только ему принц нужен был не в качестве объекта любви. Он лелеял куда более коварные планы. Ротберт. Я еще ни разу не видел его, но ощущал сгусток чего-то мерзкого и отвратительного, больше похожего на черное оперение ворона, чем на человеческое существо. Он сам затаился и ждал, а призванные им твари незаметно обступи город и держали его в осаде. При чем и на земле, и под землей и даже с небес. Всем находящимся в Виноре было теперь не вырваться не только из кольца чар, но и из их когтей. Я сам тоже оказался в ловушке, но для меня это было не страшно. Кое-каким нужным заклинаниям Магнус все же успел меня обучить. С таким багажом знаний я уже мог считать себя всесильным. Я смог бы вытащить с собой даже Эдвина и таким образом оставить Ротберта с носом. Я ощутил почти удовольствие от мысли, что колдун приложивший столько сил для пленения принца и захвативший всю огромную страну лишь ради него одного, вдруг понимает, что желанная добыча из этой страны уже ускользнула. Наверное, в этом случае от Винора тоже не останется камня на камне. Но это было, собственно, все равно. Главное получить то, что я хочу. А благодарить власти в Виноре мне было не за что. Разве только за то, что лишили меня наследства.

В случае похищения Эдвина я бы и с королем расквитался. Он отнял у меня надежды, а я у него сына. Не просто сына, а то существо, которым он почему-то особенно дорожил. Он, конечно же, знал о том, кто такой младший принц. Возможно, знал еще до его рождения и, тем не менее, признал сына дьявола своим. На это у него должны были быть веские причины. Я только не мог понять какие.

Вероломные звездочеты, моментально учуявшие, что уже не желаю зла принцу, списали меня со счетом. Я больше не ощущал с их стороны ни возложенных на меня надежд, ни уважения. Они будто забыли, что я почти отношусь к их разряду. С тех пор мне начали подстраивать мелкие пакости. Я стал находить лягушек в супе, клопов в еде, моль в шкафу. И всегда рядом вертелись они, как тени в одеяниях усыпанных звездами.

Именно за ним я вечером не стал возвращаться в замок, а зашел в припортовой трактир, который люди не замечали, а сверхсущества старательно обходили стороной. Рыжеволосый паренек по имени Камиль не хотел меня пропускать, но я оттолкнул его с дороги, смахнул воду, невесть каким образом оставшуюся на моем камзоле от его прикосновения, и сел играть в карты с тремя гномами. Вначале они очень обрадовать, что нашли дурачка готового им проиграться в пух и прах.

– Смотри-ка, он пришел из королевского замка...

А стало быть, в карманах у него хоть что-то есть, звучал конец этой фразы. Но только не вслух. Они сообщались между собой молча. И весьма ловко жульничали. Импровизированным столиком нам служила пустая бочка из-под забродившего пива. Карты были потрепанными и, если не ошибаюсь, краплеными. Только тайные пометки на них могли рассмотреть лишь гномы. Тем паче они удивились тому, что я начал выигрывать. Неожиданно даже для себя самого. Я почти не прикладывал к игре своего колдовского дара. Сегодня мне хотелось разочаровать хоть в чем-то кроме желаний Эдвина. И чем сильнее, тем лучше. Я жаждал забыть о той боли, которую причиняла мне его непреклонность. И искал этой боли противовес. А поскольку большее неудобство мне могли причинить только пустые карманы, то я стремился к ним. Однако тщетно. По мере того, как я выигрывал партию за партией, у гномов отвисали челюсти. Чары им не помогали, золото не возвращалось к ним из моих карманов. В итоге они ушли, чертыхаясь. А я остался один с выигрышем и разбитым вдребезги сердцем.

– Даже не думай, что в любви тебе станет вести так же, как в картах, – услужливо напомнил мне рыжеволосый паренек, как оказалось, никс, все еще стороживший вход. Я вспомнил его влажные прикосновения и, нарочно дразня его, усмехнулся.

– С чего ты взял, что я не могу быть везуч во всем?

– С того, что наложу на тебя проклятие, лишь бы только этого не было.

– Только попробуй, – я взглянул на колоду карт, которую гномы мне также проиграли. Вышло так, что, оставшись без монет, им было не на что играть, кроме как на нее, и таким образом она досталась мне. Это был первый раз, когда я играл с кем-то на сами карты вместо денег. Это был первый раз, когда я играл вообще в азартные игры. В прежние времена я себе такого не позволял. И вот мне, наконец, улыбнулась удача. Действительно жаль, что в любви мне не везет так же, как в игре.

– Кстати, а почему ты решил, что в любви мне не везет, – начал я по-хамски врать Камилю.

– По тебе видно, – хмуро отозвался он.

Что ж, он усмотрел истину, но я не терял бравады.

– Поэтому тебе не стыдно соврать, что ты наложил проклятие на меня, потому что уже знаешь, что и без него мне тошно. Так любой может стать чародеем. Слабак!

Он разъярился, но в драку не кинулся. Позже я выяснил, что хозяин запретил ему драться сегодня. Потому что сегодня ответственный день.

– А завтра я буду к твоим услугам, нахал.

Завтра меня уже здесь не будет, подумал я про себя. А вслух начал требовать с него выпивки. От чего рыжий парень рассвирепел еще больше. Сейчас он напоминал мне Фамьетту, которая ошпарит любого, кто к ней подойдет.

– Как скучна жизнь, – без вина и общества гномов мне действительно сделалось скучно, и я уже собрался уйти, как вдруг услышал мерное хлопанье множества крыльев. Не над самим городом. Шум доносился со стороны моря. Как будто по небу от линии горизонта в Винор летит целая стая драконов.

– Армия моего господина, – с гордостью заявил Камиль.

– А кто твой господин?

– Сам князь, – он весь напыжился.

– Что ж, я такого не знаю, – с горем пополам я сам нашел бутылку и попытался откупорить, но стекло звякнуло, разбилось само без видимой причины и поранило мне палец.

– Учишься в Школе Чернокнижия и не знаешь князя? – Камиль мне не поверил.

– А откуда ты узнал, что я из школы.

Очередной ответ:

– По тебе видно.

Рассмешил меня до нельзя. Я хохотал, как одержимый.

– Я больше там не учусь, слышишь, – отсмеявшись, сказал я. – Теперь я вольный маг.

– Бродячий, – деловито поправил меня Камиль. – Так принято называть тех, кто не состоит в гильдии.

– Какой еще гильдии?

Теперь снисходительно усмехнулся уже он. Оказывается, я знаю больше, чем ты, говорили его лукавые глаза. Где-то я уже видел эти глаза. Но где? Не само его лицо, заостренное, как у эльфа, а только глаза. Кажется, когда-то давным-давно они смотрели на меня с лица другого существа.

Камиль понял, что я присматриваюсь к нему с далеко не безобидными целями, и быстро нырнул в тень.

– Пошел вон отсюда! – далеко не любезно прошипел он.

Ну, хорошо, если он настаивает, то я могу и уйти. Я сгреб выигрыш, не пересчитывая его. Одна монета, как живая, выскользнула и укатилась в щель в полу.

– Это плата за бутылку, – пояснил Камиль.

– Бутылку, из которой я даже не пил?

– Ты ее откупорил, – равнодушно пояснил он, не обращая внимания на мой кровоточащий порезанный о стекло палец. Первый раз меня заставили заплатить за нанесенную мне же рану. Ну и пусть. Я был слишком насторожен хлопаньем драконьев крыльев над Винором, чтобы думать сейчас о разборке с рыжим наглецом.

У выхода в меня вцепился Жиль.

– Пора уносить ноги, приятель, – сообщил он то, что уже не было для меня новостью. А вот то, что близость опасности превратила меня в его приятеля, было ново и любопытно. Еще он сильно нервничал.

– Глянь на корабли в порту, их там целая флотилия. Чужих кораблей. В смысле с экипажем из нелюдей.

Я обернулся на море. Да. Целая армада. Светящиеся судна, надутые паруса. Мое уже сверхъчеловеческое зрение помогло рассмотреть такие детали, как хвосты и щупальца, обвившиеся вокруг мачт и снастей, клещи, управляющие рулем. Ветер сам летел вперед, вызываемый ими. Штурманы, лоцманы, капитаны, шкиперы, матросы – все не люди. Ну и флот. А над всем этим летающая армия драконов в вышине. Хвосты и крылья затмили собой звездное небо. И кто же руководит всем этим?

Конечно же, вышеупомянутый Камилем князь. Так, должно быть. Я был так увлечен разглядыванием всего этого жуткого великолепия, что не сразу понял – у них ведь есть цель. Они все приведены сюда не просто так. Вся эта грандиозная армия сверхсуществ созвана для того, чтобы забрать самое ценное, что только может быть. Его! Того, кого хочу и я. Меня больно кольнуло в сердце. Я смотрел на шкуры драконов: изумрудные, сапфировые, гранатовые, опаловые, аметистовые. Они сверкали как драгоценные камни. Сдерешь такую, и ты уже богат. Но как же эти твари сильны. Один дракон пронесся в опасной близости от нас. Снизу я мог разглядеть только брюхо и очертание мощных рельефных крыльев. Ну и красота. Он сверкал, как лазурит, но этого света было больно глазам.

– Бежим, – Жиль тянул меня изо всех сил.

Бежать? Но куда? Под землю? Разве и под ней не ползают твари, призванные сюда князем. Ни отрезали пути отступление даже по подземным лабиринтам. Они затаились даже в склепах и в глубинах могил. Город на земле наводняли другие твари. Деться отсюда некуда, если только ты не с ними.

– Ты ведь присмотрел корабль, – настаивал Жиль.

Он то откуда об этом прознал? Наверное, видел, как я слоняюсь по порту, и читал мои мысли. Тогда он знает и о моем самом главном разочаровании. О том, что я не могу вернуться в замок за ним. Я глянул на замок на холме. Мой острый взор выделил ярко освещенные окна тронного зала, где сейчас как шла разборка. Драконы парили у этих окон. Изнутри их должно быть хорошо было видно. Те, кто в замке, в осаде. И он вместе с ними. Он сейчас там. Что если и я к нему вернусь.

Но цепкая рука Жиля не пустила.

– Не вздумай, – прошипел он таким тоном, что мог испугать любого.

Он хватался за меня, как за спасительный канат. Ну что мне было делать? Один дракон уже дохнул огнем на город. Дома вспыхнули. Пламя перекидывалось с невероятной скоростью. Другая летающая тварь выпустила струю огня на корабли в гавани. До того, как загорится "Фортуна" я должен оказаться на ней. Хоть я и талантливый маг, а восстановить корабль из пепла уже не смогу. Только не в такой спешке.

– Если не поторопимся, то нам придется отдуваться на службе у Ротберта еще много столетий, – настаивал Жиль. – Ты даже не представляешь, что он за жулик. У него ты будешь, как в рабстве, если не хуже. Лучше бежать сейчас.

– А сам ты не мог бы убежать без меня?

Вопрос заданный напрямую застал его врасплох.

– Вдвоем лучше, – выкрутился он.

– А вот я бы предпочел в одиночестве.

ВСЕ ДЕМОНЫ МОРЯ

Пробраться на корабль оказалось совсем не трудно. Мы проскользнули как тени. Еще проще было убедить капитана отплывать. Он и сам об этом думал. Было даже лишним нашептывать ему подобные мысли. Но, попав на судно, мы оба на какое-то время постарались сделаться невидимыми. Вся моя сила уходила на то, чтобы защитить корабль от драконьего огня и протолкнуть судно сквозь толщу чар, опутавших все подступы к Винору. Сейчас это оказалось проще всего, потому что армада князя, сама прошедшая сквозь купол чар, ненадолго пробила брешь. Он собирался уплыть после того, как разрушит всю страну. И увести моего принца с собой.

Уже с палубы короля я смотрел, как целая страна горит и превращается в руины. От драконьего огня Винор вместе с замком и ближайшими поселениями занялся, как одна большая трутница. Можно было сказать, что горит не сам город, а не желание этого города лечь к ногам дьявола. Ну и сложная вещь политика. Один промах и рушится целая страна. Моему слабому уму было не понять, почему после отказа передать престол по назначению, его нельзя было отнять силой, а нужно было лишь разрушить. То, что не достанется Эдвину, не достанется никому. Это я уже усвоил. Если б мой разум был изворотлив, как червяк, он бы проник в пылающий дворец и выведал все остальное. Но я вдруг осознал, что, как чародей, еще очень слаб. Куда мне тягаться с тем, кто привел с собой целые армии драконов? Умей я колдовать по-настоящему, и мог бы восстановить всю страну из пепла. Но я не мог. Я мог лишь спастись бегством сам.

Фортуна благополучно миновала купол чар и еще ночью вышла в открытое море. Я устал от усилий поддержать курс, сам не зная, куда надо плыть. Мне нужно было отдохнуть и набраться сил после того, сколько энергии я потратил на колдовские приемы. В матросском кубрике места для меня конечно не нашлось. Спать там или в каютах было довольно опасно, меня могли заметить. На кампусе тоже. И на борту тем более. Так, где же укрыться. Я заметил бочонки с грузом под рваной парусиной и спрятался там. Жиля я предоставил самому себе. Где он это его дело. А мне хотелось спать.

Мне снилось, что фигура на носу корабля оживает. А потом настоящая русалка, которая расчесывает костяным гребнем свои зеленые волосы и ждет, пока наш корабль затонет. Тогда она утащит меня в пучину. Моя фортуна. Так я ее назвал.

Во сне я плакал. Я чувствовал, что теряю Эдвина. И слезы обжигали мне щеки, как ртуть. Огненные драконьи слезы. Такими может плакать он, а не я.

Мне не удалось установить связь с его сознанием. Я не знал, где он и что с ним. Смятение сказывалось на моих силах. Я чувствовал себя ослабленным.

Хоть перед сном я и наложил заклятие, оберегающее мое спящее тело от чужих глаз, с утра меня пробудил гомон. Группа тупых матросов собралась вокруг. Парни шептались и крестились, как набожные старушки. Среди гула голосов я выделил несколько реплик объясняющих причину их страха. Демон в черном оказался прямо на их судне и прямо посреди открытого моря. Это значило быть беде.

Что ж, если они причиняли меня за демона, пожалуйста.

– Надвигается буря, ребята, – решил подыграть я им. Бурю я вызвать и, правда, мог. Моих магических способностей на это вполне хватало. – Так, что не злите меня, – я щелкнул пальцами, высекая искру, как это любила делать Фамьетта. И у меня вышло. Правда вместо целого снопа искр вырвалось только несколько, да и то жиденьких, но матросов это впечатлило. Они со страхом попятились.

Я углядел в толпе юнгу.

– Эй, ты, малыш, – я вытянул руку так, что со стороны казалось, будто она удлинилась и вцепился ему в воротник. – Принеси мне вина. И живее.

– А ты, – по колпаку Кука я признал судового повара, – мотай на кампус и притащи еды, да побольше, не то я начну есть ваше сырое мясо, как раньше ел трупы, которые выкапывал из могил.

Теперь попятились дружно все. В ближайшее время меня никто не беспокоил. Еду и вино оставили на палубе на безопасном расстоянии от меня. Я заставил духов подтащить ее поближе, сетуя на то, что в море холодно. Мне бы развести огонь. Я жалел, что не могу высечь достаточно искр. Однако эти сожаления прошли, едва я понял, что боки подо мной полны вовсе не вином, а порохом. Теперь ясно, почему команда так боялась, когда я высекал из пальцев искры. Я ведь мог и без наличия дракона спалить все судно. Вот каково быть неумелым чародеем. Я жалел, что на судне со мной нет Эдвина. Уж он то быстрее меня поставил бы всех на место. Жиль куда-то бесследно исчез. Я даже не пытался найти его. Какое-то время я спал на бочках, а потом решил избавиться от неудобства, оккупировав капитанскую каюту. На корабле тем временем как раз начали замышлять что-то против демона в черном, как они меня называли. И я решил упрочить свое положение здесь, не дожидаясь бунта. Лучше занять твердые позиции прежде, чем разгневанная команда накинется на меня с крючьями и ножами. В каюте капитана мне будет куда удобнее отражать нападение, чем сидя на бочках. К тому же в ней было довольно уютно. Меня всегда тянуло к роскоши.

Признаться, я был не против убить капитана, сбросить его труп в море на корм акулам, а себе взять его нарядную одежду, его инструктированное каменьями оружие и прочие приглянувшиеся мне вещи. Хорошо если при этом я смогу внушить глупым людишкам из экипажа, что всегда был у них капитаном. Я ведь мог стереть начисто их память и заставить поверить в то, что они всю жизнь бороздили моря под моим началом. А мог бы напротив сделать вид, что исчез сам, а им вдолбить в мозги, что выгляжу точно так же, как привычный им человек, который ими командовал. Один трюк стоит другого. Но достаточно ли у меня сил для этого. Жиль не остался, чтобы меня поддержать, но я справлюсь и сам. Нужно быть решительным.

Едва я попал в каюту, как капитан оказался в моих когтях. Я спал в его постели, ел с его тарелки, а он, запуганный, сидел в углу каюты и смотрел на меня, как невесть на какое чудо. Да, сложно иметь в компании демона. Все, к кому является такой захватчик, как я, уже перестают радоваться привычной жизни. А я вот в отличие от них сам пытался завлечь дьявола себе в компаньоны. Только он меня не захотел. Но довольно сожалеть об этом. Я могу тосковать о нем еще целую вечность, а дела решать надо в первую очередь.