Текст книги "Невеста ветра"

Автор книги: Наталия Осояну

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 30 страниц) [доступный отрывок для чтения: 13 страниц]

«Что бы такое придумать?..»

– Извини, – сказала целительница, не дожидаясь ответа. – Можешь не отвечать.

– У меня все написано на лбу? – спросил он с легкой иронией. Она покачала головой:

– Нет. Я же говорила. Мне не нужно читать мысли, чтобы ощутить, что ты сейчас испытываешь – ты или кто-то другой. Мыслеобразы плавают вокруг нас, словно рыбы... ты не обиделся?

– Нет, что ты... – торопливо проговорил Джа-Джинни. – Просто я много лет разыскиваю ответ на одну загадку, и почему-то мне казалось, что алхимик может помочь. Как выяснилось, зря надеялся.

– Понятно. – Она вздохнула. – Обещаю больше об этом не спрашивать... чувствую, тебе это неприятно. Э-э... а что мы будем делать сегодня? В смысле, у капитана есть для меня какое-то задание? Он вчера так быстро исчез...

– Нет. – Объяснять, где находится капитан в настоящий момент, крылану не хотелось. Поиски карты в любом случае откладывались до его возвращения. – Имеешь полное право бездельничать, бродить по городу, собирать ракушки и даже танцевать фареко. Если умеешь, конечно. Здесь ты можешь ничего не бояться...

– Да-а? – Эсме скептически подняла брови. – В последний раз, когда Кристобаль сказал «здесь совершенно безопасно», мы столкнулись со Звездочетом, который воровал карту.

Крылан хохотнул.

– Я не Кристобаль. К тому же... а ты все еще не поняла?

Пришлось объяснять, что связь с «Невестой ветра» действует не только на корабле, но и на суше. Он напомнил о случившемся в Тейравене – в тот раз он прилетел на помощь Кристобалю именно благодаря «Невесте», а до этого сидел на палубе тихо-мирно, как обычно поступал в имперских портах. Случись прошлой ночью что-то серьезное, «Невеста» тотчас бы проснулась, чтобы прислать кого-нибудь на помощь.

– ...а иначе какой смысл в команде? – закончил крылан. – «Невеста» связывает нас воедино, делает чем-то большим, чем просто отряд наемников. Ты разве этого не почувствовала?

Девушка задумчиво ответила, что постоянно ощущает связь с кораблем, но думала, что всему причиной ее целительские способности.

– Но теперь я понимаю, – сказала она, – отчего присутствиене ослабевает из-за расстояния. Да, это обнадеживает... но и пугает тоже. Если ты в команде, то не останешься в одиночестве даже на суше?

Джа-Джинни кивнул.

– Тебе еще ко многому предстоит привыкнуть.

– Воистину так! – Отчего-то ее улыбка показалась ему невеселой. – Послушай, а ты не мог бы показать мне дорогу в доки? Хочу забрать ларима. Раз уж мы застряли здесь надолго, негоже ему оставаться без присмотра.

На том и порешили. Крылан вылетел из окна, чтобы немного покружить над городом, пока Эсме приведет себя в порядок и позавтракает; сам он не хотел ни есть, ни спать, ощущая внезапный прилив сил и хорошего настроения. Скоро вернется Кристобаль, и с ним – неприятности, а до тех пор можно и в самом деле немного отдохнуть.

Он сделал несколько кругов, наслаждаясь свежим воздухом и мягким рассветным солнцем, а потом вспомнил про Эсме. Целительница уже стояла возле входа в гостиницу и наблюдала за его полетом, а поодаль тем же самым занимались несколько зевак. Пролетев вдоль улицы – от его крыльев поднялся ветер, – Джа-Джинни опустился на мостовую прямо рядом с девушкой.

– Пойдем!

По пути к докам Эсме вдруг спросила:

– Джа-Джинни, как давно ты попал на фрегат?

– Хм... где-то девять лет назад. А что?

– Да так... – Она вздохнула. – Значит, ты не был знаком с Велином?

– Нет, мы с Кристобалем встретились уже после того, как Велин оставил «Невесту». Э-э... как-то с трудом верится, что он не рассказывал тебе ничего о своем прошлом.

– Но так и было... – Эсме растерянно пожала плечами. – Он меня учил целительству и остальным наукам – по книгам, но в основном по памяти. О жизни до Тейравена мы не говорили... – Она умолкла.

Крылан покачал головой.

– Тебе понадобится много времени, чтобы привыкнуть ко всему.

«...и ты будешь неприятно удивлена в итоге».

– А куда мне торопиться? – сказала Эсме и улыбнулась.

Они шли по узкой улочке, разглядывая вывески лавок и мастерских, которых в Лейстесе было предостаточно.

– Ой, смотри!

Восклицание Эсме относилось к толпе на пристани: возле лодочных загонов человек пятьдесят шумно спорили и размахивали руками. «Что-то мне не нравятся эти люди», – пробормотала девушка, но крылан уже и сам разглядел их хмурые лица. Что-то случилось? Возможно, «Невеста ветра» не имеет к этому никакого отношения, иначе они бы уже почувствовали зов корабля. Тем не менее слишком уж часто собравшиеся посматривали в ту сторону, где слегка покачивались в осушенном до половины доке мачты «Невесты». Крылан ощутил, как дурные предчувствия гонят прочь его хорошее настроение, и не удивился, увидев в толпе Умберто и нескольких матросов в зеленых куртках. Он сжал ладонь Эсме, и они вступили в море недоверия и подозрительности.

– Привет, Умберто! – сказал Джа-Джинни весело и беззаботно. – Что-то случилось?

Тотчас поблизости обнаружился невысокий полноватый человек; его рыжие волосы свисали неопрятными сосульками, а невыразительные водянистые глаза отчего-то напомнили Джа-Джинни медуз, которых прибой выбрасывает на берег перед штормом.

– Случилось?! – завопил незнакомец. Крылан только сейчас заметил у него на виске потеки запекшейся крови. – Меня обокрали! – Дальше хлынул поток невнятных угроз: толстячок то подпрыгивал и сокрушенно хлопал себя по щекам, то принимался грозить кому-то грязным кулаком. Крылан принюхался: от странного человека пахло рыбой и фрегатами... но больше рыбой. Причем тухлой.

Он посмотрел на Умберто, ожидая объяснений.

– Это Свен, лодочный смотритель, – хмуро начал помощник капитана. – Ночью кто-то сломал загон, и пятнадцать лодок исчезли.

Крылан присвистнул. Пятнадцать лодок! Неудивительно, что смотритель не в себе: если пропажу не удастся обнаружить, он будет разорен... да что там, бедолагу просто разорвут на части те, кто поручил ему присматривать за своими питомцами. Каждая из лодок в ближайшем будущем могла перевоплотиться в небольшой корабль, каким-то суждено было стать фрегатами; даже самая хилая лодка стоила очень дорого, а тут – пятнадцать штук...

– А мы-то при чем? – спросил Джа-Джинни, и тут смотритель схватил его за плечо.

– При чем? – Свен вращал глазами – наверное, ему казалось, что это выглядит угрожающе. – Да при том, что ночью вышел я глянуть, кто у загонов шумит, – а тут какие-то ребята, и куртки у них... – Смотритель обвел людей взглядом и последнее слово произнес с трепетом, будто актер на подмостках: —...зеленые!

Стало очень тихо. Собравшиеся уже не раз слышали это обвинение, но теперь оно было брошено в лицо самому Джа-Джинни – и каждый хотел посмотреть, что из этого получится.

«Где мои ножи?..»

Резким движением крылан сбросил чужую руку со своего плеча, как бы случайно задержав у лица Свена когтистую ладонь, а потом повернулся к Умберто. Вид у помощника капитана был суровый, но Джа-Джинни прекрасно понимал, что Умберто в полной растерянности.

Если бы сейчас они были не живыми людьми, а марионетками в руках кукловода или уличными артистами, исполняющими роли в какой-нибудь популярной пьеске, то по всем законам жанра должен был появиться капитан Крейн и разрешить спор, защитить свою команду. Но это была не пьеса, а жизнь, и капитан бродил где-то очень далеко как раз в тот момент, когда был нужен...

– Когда, говоришь, ты вышел погулять? Ночью? – спросил крылан с заинтересованным видом.

– Да! – выкрикнул смотритель, опасливо поглядывая на когти своего собеседника. На лице его читалось разочарование: Умберто был куда лучшей жертвой, чем Джа-Джинни. – Ночь была... темно... гляжу – а там они! Шастают...

– Ты их увидел – и что, закричал? – продолжал выспрашивать Джа-Джинни.

– Ага... а они меня – по башке!

– Да ну? – Крылан усмехнулся. – Все разом на твой плотик перепрыгнули?

– Не-а... – Свен, поморщившись, притронулся к ране, скрытой под волосами. – Кто-то камень бросил... из пращи...

– То есть ты стоял вон там... – Джа-Джинни махнул рукой в ту сторону, где прямо на воде располагалась плавучая хижина смотрителя. – А они – вот здесь, где мы сейчас стоим? И ночь была темная?

Смотритель кивнул, озадаченный такими странными вопросами. «Затоптали все следы, если они вообще были», – досадливо подумал Джа-Джинни, а вслух сказал, уже не скрывая иронии:

– Ну и зрение у тебя! Рассмотреть в темноте, что куртки зеленые, – ну, я бы не смог, честное слово. Ты, видать, ночью черную кошку от серой отличить сумеешь? Завидую...

Свен оторопел. Джа-Джинни, молчаливо наблюдая за собравшимися, усмехнулся: постепенно его мысль стала понятна всем. Смотритель и впрямь мог заметить какие-то тени, копошащиеся возле загонов, – но не более того. Хотя сам крылан считал, что Свен сразу получил по голове и вообще ничего не видел...

– Спасибо! – шепнул Умберто. – Я бы не сумел выпутаться из этой истории.

– Мы и не выпутались! – таким же шепотом ответил крылан, продолжая улыбаться. – Я просто их отвлек... но ненадолго. Сколько наших было на берегу этой ночью?

– Человек десять, считая нас с тобой. – Умберто нахмурился. – Не нравится мне это. В Лейстесе всегда можно было отдохнуть спокойно, а теперь... Где капитан? Боюсь, понадобится его помощь.

Прежде чем ответить, Джа-Джинни огляделся: толпа постепенно расходилась, люди посмеивались и больше не обращали внимания на Свена, который бегал от одного человека к другому – хватал за руки, что-то бормотал.

– Капитан скоро не появится. Нам придется справиться с неприятностями самим.

– Я что-то не пойму, – впервые подала голос Эсме. – Отчего ты считаешь, что у этой истории будет продолжение? Они ведь тебе поверили...

Крылан вздохнул.

– До тех пор, пока до них не дойдет, что это вовсе не чья-то дурацкая шутка и лодки в самом деле пропали. Пираты способны на всякое, но до недавнего времени в Лейстесе никто и никогда не отважился бы на столь наглое ограбление. Те, кто проводит большую часть жизни в сражениях, ценят покой превыше золота и драгоценных камней... и чужих лодок.

– Но почему он попытался все свалить на нас? – Целительница недоверчиво покачала головой. – Как-то все слишком странно выглядит.

– Вот и я о том же, – ответил Джа-Джинни с невеселой усмешкой. – Умберто, глянь-ка на загоны. Что ты видишь?

Помощник капитана медленно подошел к краю пирса, постоял там недолго, потом вернулся.

– Похоже, они пробиты в нескольких местах... хм... – Он внезапно просветлел. – Послушай, а доски-то наружу торчат! Как будто изнутри ломали!

– Это уже кое-что, – пробурчал крылан. – Ладно. Пожалуй, мы все-таки дождемся капитана.

Обеспокоенная Эсме вздохнула с облегчением. Умберто тотчас принялся рассказывать ей какую-то забавную историю, а крылан стоял рядом, продолжая разглядывать сломанные загородки. Умберто был прав: обломки досок торчали наружу, а это могло означать лишь одно – чтобы сломать загоны, кто-то бился в стены изнутри. Но лодки подняли бы страшный шум, проникни в загон кто-то чужой. С другой стороны, смотритель ведь почему-то вышел из хижины, значит...

Джа-Джинни поискал взглядом Свена, но безуспешно – не иначе, тот уже отправился заливать горе в какой-нибудь из портовых таверн, сопровождаемый сердобольными приятелями.

– Проводи Эсме на борт, – сказал крылан. – Она хочет забрать своего зверя.

Умберто не надо было просить дважды. Наблюдая за удаляющейся парочкой – Умберто галантно держал Эсме под руку, она смеялась его шуткам, – Джа-Джинни вдруг почувствовал легкую досаду.

А потом он ощутил на себе чей-то пристальный взгляд и обернулся.

– Ты сегодня без гитары?

– Сегодня я отдыхаю. – Лейла взмахнула правой рукой: под тонкой тканью блузы виднелась плотная повязка от запястья до локтя. – Да и завтра, наверное, тоже.

Крылан покачал головой.

– По мне, так это глупо – не воспользоваться помощью целителя, когда тот сам ее предлагает, да еще бесплатно.

– Ой ли? – девушка лукаво улыбнулась. – Ты и впрямь так думаешь?

«Три тысячи кракенов!» Джа-Джинни покраснел и отвернулся. До сих пор столь легко читать его мысли удавалось лишь Кристобалю и Джайне, но первый был его капитаном, а вторая поклялась молчать. Эсме мыслей не читала, но зато проникла в сны. А кто такая эта девчонка?..

Последовавшие слова Лейлы его успокоили.

– У всех есть тайны, – сказала девушка. – Те, у кого их много, носят невидимое клеймо, которое могут разглядеть только барды. Я смотрю на тебя и вижу... человека, который много пережил и отгородился от остальных высоким забором, лишенным ворот, – через такой не всякая птица перелетит. Вот я и подумала, что целителя в свою душу ты вряд ли пустишь – предпочтешь немного пострадать, лишь бы не делиться секретами.

– Ну, если от этого будет зависеть жизнь... – начал крылан и умолк. Он даже самому себе не хотел признаваться, что музыкантша права.

– От царапины еще никто не умирал, – небрежно отозвалась Лейла. – К тому же давно хотела устроить себе несколько дней отдыха, да как-то повода не было.

– А-а...

Разговора не получалось. Джа-Джинни смотрел вдаль, исподволь разглядывая Лейлу: что-то несуразное, неправильное чудилось крылану в ее фигуре, и горб на спине был здесь ни при чем. Держись она чуть спокойней, этот недостаток и вовсе не бросался бы в глаза, но Лейла робела и сутулилась, как будто ее пригибал к земле невидимый груз. Дерзкие речи и затравленный взгляд – кто бы знал, что эти вещи могут уживаться в одном человеке.

– Ты пришла сюда за мной?

Она нахмурилась, и на мгновение крылану показалось, что сейчас он получит в ответ очередную колкость... причем заслуженную. Но Лейла сменила гнев на милость быстрее, чем он успел додумать эту мысль до конца. Вздохнув, она сказала таким тоном, словно говорила о погоде или какой-нибудь другой мелочи:

– Так уж вышло, что у меня на чердаке отлично слышно, о чем разговаривает Ворон со своими гостями.

Джа-Джинни вздрогнул. То, что сейчас прозвучало из уст Лейлы, было равносильно приговору ей самой, и у него даже мысли не возникло разыграть возмущение и оскорбление. Дело принимало неожиданно серьезный оборот, и ему вдруг захотелось облететь остров и поискать капитана где-нибудь на пустошах или в пещерах... там, где покажется дым.

– А у него бывают гости? – спросил он так же небрежно.

Лейла улыбнулась краем рта.

– Бывают. Вот дней десять назад приходил один рыбак, из новых переселенцев. Еще в начале весны он был очень счастлив, когда вел к алтарю невесту – самую красивую девушку побережья. Мило, правда?

– Весьма.

– Вот. Счастлив он был до того момента, когда на свадьбе появился лорд Рейго из клана Чайки и потребовал... э-э... в общем, напомнил о своем праве первой ночи. Рыбаки возмутились, но Рейго упомянул о том, что в его замке гостит сам лорд Скопа вместе с отрядом охранников. Ты понимаешь, чем все закончилось.

– Я не могу их винить в трусости, – невыразительным голосом произнес крылан, – поскольку видел Скопу в действии.

Музыкантша кивнула.

– Невесту увели и вернули только через неделю. Муж, как умел, пытался ее утешить, и ненадолго о случившемся удалось забыть. А потом обнаружилось, что она беременна. – Рука Лейлы взметнулась, как будто она хотела ударить по струнам. – И тогда началось самое страшное. С каждым днем муж все меньше узнавал свою жену – она странным образом изменилась, стала говорить чужими голосами, все время кого-то звала. Постепенно она забыла имена всех родных, потом перестала узнавать их лица – и в конце концов полностью погрузилась в безумие. Как ты думаешь, что сделал рыбак?

Джа-Джинни пожал плечами. Подобных историй он слышал немало и знал, что у рыбака было всего два пути: терпеть молча или...

– Как-то вечером он и трое его братьев подстерегли лорда Рейго, когда тот возвращался домой с охоты. Двух охранников рыбаки сбросили в пропасть, а лорд... хм... этот человек в подробностях и с наслаждением рассказал, что они сделали с Рейго, но я эту часть истории опущу. Замечу лишь, что, если в замке не было целителя, лорд вряд ли выжил. Понятное дело, после такого им пришлось бежать... ты, верно, удивляешься, зачем я все это рассказываю?

Крылан только усмехнулся.

– Он привез жену в Лейстес и здесь, узнав об алхимике, решил попросить о помощи, потому что целители безумцев не лечат. Она то лежит целыми днями без движения, то начинает бредить... – Лейла ненадолго замолчала, словно собираясь с мыслями. – В бреду она часто повторяет: черные крылья, у моего ребенка будут черные крылья.

Джа-Джинни опустил голову. Он так давно искал ответ на загадку всей своей жизни, что готов был принять любую помощь, любой знак – но бред безумной женщины? Это было слишком.

– Отчего ты думаешь, что эта грустная история как-то мне поможет?

– Я знала, что ты не поймешь. – Лейла грустно улыбнулась. – Видишь ли, мне показался странным не столько сам рассказ, сколько поведение Ворона. Он всегда спокоен, даже безразличен, а тут вдруг забегал по комнате и даже говорить стал по-другому – торопливо, сбивчиво. Рыбака выпроводил – дескать, безумие излечить не сумеет никто – и потом всю ночь не спал. Что-то бормотал, ругался... а утром, когда я спустилась с чердака, все его книги были в беспорядке, как будто он пытался в них что-то разыскать.

Сердце крылана забилось часто и неровно. Возможно ли, что Ворон ему солгал? Но если алхимик и впрямь что-то скрывает, нет смысла идти к нему опять – Бдительные тайн не выдают. У моего ребенка будут черные крылья. Он искал себе подобных, но никогда не пытался даже самому себе объяснить зачем... а теперь понял. Прожив больше сорока лет, крылан понятия не имел, сколько ему отпущено. Сорок – половина жизни для человека, ранняя юность для магуса. И те и другие к этому времени уже имеют семью и детей. А крыланы?..

– Благодарю, – сказал он хрипло и взволнованно. – Это и в самом деле интересно. Но скажи, зачем ты мне помогаешь?

Лейла отвернулась и пожала плечами:

– Я бард. Из этого может получиться неплохая песня, которую будут петь в тавернах даже после того, как я замолчу навсегда... – Помолчав, она добавила: – Знаешь, мне почему-то кажется, что приближается время, о котором будет сложено немало песен.

– Вроде той, что ты спела капитану Крейну?

– Да. – Она тяжело вздохнула. – Хотелось бы мне сделать ее повеселее, но уже поздно...

– Поздно... – повторил крылан. – Где, ты сказала, живет этот рыбак?

– Я не говорила, – хмуро ответила Лейла. – Тебе не надо там появляться, разве не понятно? – Джа-Джинни пристально взглянул на девушку, и она нахмурилась еще сильней. – Если он увидит воочию человека с черными крыльями, то может решить...

– ...что я замешан в этой истории, – кивнул Джа-Джинни. – Да, он обязательно так подумает. Но неужели ты считаешь, что я не смогу сам отыскать этого человека? Лейстес не так уж велик. Помоги мне еще раз, не заставляй терять время.

– Ты сумасшедший, – с тяжелым вздохом проговорила Лейла. – А я дура. Рыбака зовут Шак, его жену – Вейде. Они живут в западной части города, в лачуге у самых скал... обещай, что будешь осторожен!

– Боишься, не о ком будет сочинять песни? – с усмешкой поинтересовался крылан.

– Обещай! – повторила девушка, не обращая внимания на его ироничный тон. – Пожалуйста!

– Хорошо, – смилостивился Джа-Джинни. – Обещаю не бросаться со скалы очертя голову.

Она вздрогнула, словно он сказал что-то обидное; пробормотала невнятно слова прощания и захромала прочь, не дожидаясь ответа. Крылан остался стоять, разрываясь между желанием тотчас полететь на поиски рыбака и необходимостью разобраться в случившемся ночью. От принятия решения его освободил Умберто, который шел со стороны доков в одиночестве.

– Я тут поспрашивал вахтенных и узнал кое-что интересное, – начал он, едва приблизившись. – Ночью с борта «Утренней звезды» снимали какие-то сундуки и тащили в город, к дому Звездочета. Как думаешь, капитан был прав? В одном из этих сундуков вполне могла быть карта.

– Могла, – охотно согласился крылан. – Только не надо кричать об этом на всю пристань.

Умберто нахмурился.

– Тут еще одна любопытная вещь получается. Вахтенный говорит, как раз в то время, когда они сундуки тащили, со стороны загонов вдруг раздался шум и треск.

– Да? – Джа-Джинни не сумел сдержать удивления. Это и впрямь было любопытно. – А что еще он видел?

– Больше ничего. Он решил, что матросы со «Звезды» уронили сундук и он сломался...

Крылан призадумался.

– Нет, не сходится что-то. Сундуки... «Утренняя звезда»... бред какой-то.

Ему вдруг показалось, что ответ на все вопросы где-то рядом, только руку протяни. Но пока что он не мог понять, как связаны друг с другом части этой странной головоломки. Кристобаль бы понял, он никогда не чурался безумных предположений, а вот ему, Джа-Джинни, мешал здравый смысл. «Не все твои дары пошли во благо, Джайна».

– Умберто, если бы мы с тобой захотели украсть лодки, что бы мы сделали?

Помощник капитана надолго задумался – видно было по лицу, что он отнесся к предложению Джа-Джинни со всей серьезностью, – а потом уверенно сказал:

– Уж точно мы не стали бы ломать загоны. Лодки через дыру рванут в океан – и ищи их потом всю оставшуюся жизнь...

– Не согласен, – покачал головой крылан. – Они не дикие и не станут уплывать далеко от того места, где их сытно кормят. Хм, послушай... а если некто хотел украсть однулодку, а на остальные ему было наплевать?

Умберто пожал плечами.

– Это не объясняет, почему загородки пробиты изнутри, да еще и в трех местах. Как будто лодки сами их и сломали, без чьей-то помощи.

– Что?! – Джа-Джинни оторопел. – Ты хоть понял, что сказал? Самисломали?

Умберто растерянно заморгал.

– Сами, сами... – забормотал крылан. – Но зачем?

– Может быть, им стало страшно? – предположил помощник капитана. – Ну, как лошади убегают из конюшен во время пожара?

При мысли о том, чего боятся лодки, Джа-Джинни показалось, что ему на голову вылили ведро ледяной воды. Страх, который заставляет фрегат выйти из повиновения капитану и бежать за горизонт что было сил. Страх перед одной вещью, ужаснее которой нет ничего на свете. Это было безумное, бредовое предположение...

– Так! – решительно заявил крылан. – Ступай-ка опять на «Невесту», бери лодку. У меня возникло желание пройтись вдоль побережья и осмотреть пещеры... ты ведь знаешь, что здесь полным-полно пещер? Это такие удобные места для того, чтобы прятаться! Я прямо вижу, как лодки отсиживаются в какой-нибудь из них, где потемнее да поглубже, и ждут...

– Чего ждут? – непонимающе спросил Умберто.

Джа-Джинни вздохнул.

– Глупый ты. Ждут, пока Звездочет увезет из Лейстеса хакке.

Джайна чистила рыбу к обеду, когда крылан, за полдня проронивший едва ли несколько слов, вдруг сказал:

– Позволь тебе помочь?

Она пожала плечами и уступила ему место. С ножом человек-птица управлялся куда как лучше, чем она после десяти лет практики. Это, впрочем, было неудивительно: Джайна уже поняла, кто такой ее гость. Перевязь с метательными ножами оставалась в доме, но сомнений в том, что он сумеет обойтись и без оружия, у нее не было.

– Ты очень любезен...

– Всего лишь отрабатываю свою долю обеда, – хмыкнул крылан. – Я пока что не могу взлететь... думаю, вам придется потерпеть меня еще одну ночь.

«Еще ночь?!»

Чувства, должно быть, отразились у нее на лице, потому что он нахмурился.

– Так сильно мешаю? Мне некуда пойти.

Извиниться он даже не попытался, как и попросить разрешения.

– Дело не в этом, – сказала Джайна. – Просто есть кое-что, о чем я должна предупредить... – Она замешкалась, подыскивая слова.

– А-а, так в этом доме имеется хозяин, который скоро появится? – с усмешкой поинтересовался крылан. – Я не собираюсь... э-э... скажи детям, чтобы не подслушивали. И не надо подкрадываться, это кончится плохо.

– Робин! – крикнула Джайна. Раздался топот убегающих ног. – Плохо кончится? Это как?

Не оборачиваясь, крылан бросил нож через плечо. Джайна содрогнулась: он пролетел как раз через то место, где из-за угла дома мгновение назад выглядывала вихрастая голова Робина.

– Бью, а потом думаю. – Крылан развел руками. – Да, я такой.

Она отвела взгляд.

– Отвратительно, да?

– Мне тебя жаль.

Он рассмеялся, как мог бы смеяться приговоренный к смерти.

– Не стоит. Я этого не заслуживаю...

– Ты весь черный, – сказала Джайна, и он удивленно заморгал. – Не снаружи, внутри. Чтобы это увидеть, мне даже смотреть на тебя не нужно. Тьма у тебя в сердце, в душе... гнев, ненависть, месть. Боги, как мне тебя жаль! Что нужно было сотворить с человеком, чтобы он стал таким?

– Мне попались умелые... творцы, – сказал крылан негромко. – Мастера по части унижений и оскорблений. Скажи, ты щупач?

Он все еще не понял, куда попал.

Джайна вздохнула. Ее часто принимали за щупача, и обычно уверения в обратном ни к чему хорошему не приводили. Но крылан, по крайней мере, не испугался, хотя теперь в его взгляде появилась настороженность. Что ж, раз он почувствовал, как соприкоснулись их сознания, значит, изменения наступят гораздо быстрее, чем обычно, – и будет нечестно, если она не предупредит об этом.

– Я не имею никакого отношения к клану Чайки, – сказала Джайна, откладывая в сторону рыбу. – Но, пожалуй, мне следует тебя предостеречь.

Вот теперь он встревожился, но скрыл истинные чувства за кривой усмешкой.

– То, что ты ощутил, происходит против моей воли. – Она спокойно встретила его испытующий взгляд. – Чем больше времени ты проведешь поблизости от меня и детей, тем сильнее изменишься, сам того не осознавая. Проще говоря, тебя начнет мучить совесть, и ты можешь этого не пережить. Поэтому, если в твоей душе нет ничего, кроме мерзости, скопившейся за долгие годы, лучше уходи прямо сейчас.

– Как это понимать? – сказал он, продолжая усмехаться. – Выгоняешь меня? Измученного, голодного?..

Джайна сделала вид, что не расслышала в его словах сарказм.

– Я всего лишь предупреждаю. Ты понял, кто я?

Он кивнул.

– Не боишься, что к утру станешь другим человеком?

– Я всегда отвечаю на брошенный вызов, – промолвил крылан вместо ответа. – А что может быть интересней, чем схватка идей? Докажи, что я не прав.

Недолго помолчав, он добавил:

– Я умею проигрывать достойно.

Джайна опустила взгляд. Вызов брошен, вызов принят – еще никто не говорил о ее даре так странно и страшно. Он умен и хитер, но отравлен ненавистью; случись эта встреча лет десять назад, она сочла бы своим долгом очистить его, как очищают замусоренное русло родника, чтобы открыть дорогу чистой воде. Но за годы в изгнании она о многом успела поразмыслить и поняла, что иногда ненависть необходима.

Вызов брошен...

Крылан по-птичьи склонил голову набок, словно предоставляя ей право первого хода. Глупый. Все еще не понял, что ей ничего не надо делать, достаточно просто быть рядом. Все, что случится с ним к утру, будет делом его рук. Он сам – лавина, а она, Джайна, – всего лишь камешек, который эту лавину сдвинет с места.

...вызов принят.

Кожу на левом плече кольнуло – это возвращались воспоминания полувековой давности, когда она получила свой клановый знак.

Пора начинать.

Скалы в Благодатной бухте и впрямь были источены пещерами не хуже, чем ниэмарский сыр, но лишь немногие из них имели входы, доступные во время прилива, а кое-какие и в отлив оставались затопленными. Когда Умберто понял, какая роль уготована ему в поисках пещеры, где могли скрыться сбежавшие лодки, то энтузиазма в нем заметно поубавилось – но и отступить помощник капитана не захотел. «А как ты думал? – спросил Джа-Джинни, сделав удивленное лицо. – Чем меньше людей будут знать о том, что мы делаем, тем лучше. Можно, конечно, пустить все на самотек, но я что-то сомневаюсь, что Крейну это понравится».

Умберто буркнул что-то невразумительное – крылан сделал вид, что не слышит, – сбросил рубашку и сапоги, а потом прыгнул в воду. Дожидаясь, пока он вернется, крылан сидел в лодке, которая покачивалась на волнах, и гадал: отчего это он испытал такую радость, устроив Умберто незапланированное купание?..

Парень появился очень быстро – забрался в лодку, дрожа от холода, и сказал:

– Здесь пусто.

Крылан равнодушно пожал плечами.

– Тогда поехали дальше...

В бесплодных поисках прошел целый день.

Они вернулись на берег затемно; Умберто, одарив Джа-Джинни сердитым взглядом, отправился согреваться в ближайшую таверну, а крылан вспомнил о рыбаке и его безумной жене. Но в тот вечер он чувствовал себя слишком усталым, чтобы куда-то лететь и что-то выяснять, поэтому отложил встречу на следующий день.

К тому же его по-настоящему захватила идея разыскать лодки – ведь обследовать удалось совсем небольшой участок бухты, – причем сделать это хотелось до того, как вернется капитан. Что было причиной такой спешки, крылан и сам не знал, но всерьез подозревал, что Крейн заразил его одержимостью...

...– Ты всерьез считаешь, что Звездочет мог притащить в Лейстес хакке и об этом никто не подозревает?

Солнце в зените светило ярко; в ветвях деревьев пели птицы. Умберто и Джа-Джинни причалили у западного берега Благодатной бухты и устроили привал: провизию к обеду крылан предусмотрительно захватил еще утром. Полдня прошло впустую, но пока что они оба сохранили изначальное стремление разыскать пропажу во что бы то ни стало. А вопрос, прозвучавший из уст Умберто, Джа-Джинни ждал еще вчера, поэтому успел обдумать ответ.

– Знаешь, это было озарение. Но нынче утром я расспросил Эрдана, и он сказал, что если капитан в достаточной степени подчинил фрегат собственной воле, то он может сдерживать страх корабля перед хакке. Кристобаль сможет это сделать, сказал Эрдан, но не станет. Я, естественно, спросил – почему? – Крылан ненадолго замолчал. – Это жестоко, сказал Эрдан, да к тому же чревато большими неприятностями. Разрываясь между самым жутким страхом и необходимостью повиноваться, фрегат вполне может сойти с ума, а что за этим последует – сам понимаешь.

– Ясно... – Умберто лежал на спине, блаженствуя в лучах солнца. Его волосы едва успели высохнуть после очередного купания. – Выходит, Звездочет тоже неплохо владеет кораблем, а?

– Ну, я всегда говорил капитану, что не стоит его недооценивать, – вздохнул Джа-Джинни. – Как-то я услышал одну очень странную историю, и она до сих пор не идет у меня из головы. Речь шла о капитане, который потерял свой корабль в битве с кракеном и решил не тратить деньги на покупку нового. Вместо этого он задумал отобратьчужой фрегат.

– И что же сказал капитан этого фрегата? – без особого интереса спросил Умберто. – Или он не успел ничего сказать?

– В том-то и дело... – проговорил крылан, хмуря брови. – Если верить слухам, фрегат отбирали у живого капитана, который при этом находился на борту.

– Ох! – Умберто вздрогнул. – Что за ужасы ты рассказываешь?! Разве такое возможно?