Текст книги "Невеста ветра"

Автор книги: Наталия Осояну

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 30 страниц) [доступный отрывок для чтения: 13 страниц]

Крылан резко остановился.

– Ты о чем?

Эсме криво улыбнулась, вздохнула – она выглядела как человек, которой ненароком выдал свой секрет и теперь понимает, что придется объяснять слишком многое.

– Моя сила делится на две неравные части. Бо?льшую я использую, когда исцеляю больных, а меньшая необходима мне самой, чтобы жить. Понимаешь?

– Не очень... – честно признался крылан.

Она опять вздохнула.

– Целители для того и пьют снадобья, чтобы не черпать силу из собственного тела, поскольку она быстро закончится, и тогда... все еще не понял?

– Ты хочешь сказать... – Он ошеломленно уставился на хрупкую маленькую девушку. – Всякий раз, исцеляя кого-нибудь, ты уменьшаешь собственную жизнь?!

– Не всякий, – она покачала головой. – Но сегодня – да, потому что у меня не было ни одного зелья.

– Почему же ты не послала за ними? Я бы мог слетать.

– Не послала, – повторила она с безразличным видом. – Забыла...

– Ты могла бы отказаться... – Джа-Джинни осекся.

Эсме посмотрела на него с грустной улыбкой, которая была куда красноречивей слов о долге и предназначении. Впрочем, он и сам все понял.

– Клятва Эльги, да... – Крылан нахмурился. Не отказывать, не жалеть сил, не читать чужих мыслей. Ну, третий завет они все понемногу нарушают, в этом Эсме сама призналась, а вот первые два нарушить невозможно. Внезапно он кое-что вспомнил и похолодел. – Эсме, а как же... когда ты спасла Кузнечика, у тебя ведь тоже не было...

Крылан замолчал, ошеломленный открывшейся истиной, такой простой и страшной. Все в мире имеет свою цену, но стоит ли платить? Сколько лет своей жизни она отдала в обмен на жизнь юнги?

– Но как же ты с этим живешь? – растерянно спросил он. Целительница пожала плечами.

– Дар – часть меня, и я не могу его не использовать. Велин не уставал повторять, чтобы я везде носила снадобья с собой, потому что иначе недолго протяну. В общем-то, целители редко доживают до сорока. Велин был исключением, он... предусмотрительный. Был. – Она вздохнула. – Это нелегко, конечно, но... как ты живешь с крыльями за спиной? Просто не можешь иначе, потому что таким родился.

Джа-Джинни покачал головой. Это было выше его понимания.

С карниза сорвалась красноглазая летучая мышь и нахально пролетела перед самым носом крылана; он машинально взмахнул рукой, хотя знал – вертлявую мелочь ему не поймать.

«Интересно, где сейчас Кристобаль?» Появление искр означало, что магус больше не может сдерживать огонь – а значит, ему пора исчезнуть на некоторое время. Об этих странностях знали только Джа-Джинни, Эрдан и Умберто: им приходилось всякий раз выдумывать истории, которые позволили бы объяснить отсутствие капитана. Он появлялся чаще всего под утро – пропахший гарью, смурной и немногословный...

Эсме споткнулась – раз, другой. До пристани было еще далеко, и Джа-Джинни, искоса поглядывая на свою спутницу, попытался прикинуть, сумеет ли подняться в воздух с девушкой на руках. Стоило ему лишь подумать об этом, как Эсме тотчас приободрилась и зашагала быстрей.

Крылан вздохнул. Он понимал, что это не совпадение: хотя Эсме и повторяла не раз, что мыслей не читает, все-таки она очень тонко чувствовала настроение тех, кто был рядом. «Как будто мне одной „Невесты“ было мало...»

Улица вильнула вправо и устремилась вниз; воздух здесь был другой – сырой, пахнущий солью и рыбой. Пение цикад заглушали звуки трактирного веселья – звон гитарных струн, невнятный шум разговоров, отголоски смеха...

...и слабый, еле слышный крик: «Помогите!»

Джа-Джинни остановился и беспомощно завертел головой; крик больше не повторился, и крылан не мог понять, откуда он прозвучал.

– Там! – Эсме уверенно взмахнула рукой в сторону узкого проема между домами, ведущего, должно быть, на соседнюю улицу. Крылан, чей слух был намного острее человеческого, удивленно воззрился на целительницу.

– Я чувствую опасность! – сказала она. – Ну, ты долго будешь стоять?

Ширина прохода едва ли превосходила локоть: даже Эсме протиснулась бы лишь боком, а уж крылья Джа-Джинни в нем ни за что бы не поместились. «Стой здесь», – сказал он целительнице, а сам, отойдя на несколько шагов назад, попытался взлететь.

Не вышло.

Мощные крылья не приносили ни малейшей пользы там, где не было возвышенности, с которой он мог бы спрыгнуть. Поднялся ветер – только и всего. В сердцах помянув кракена, Джа-Джинни собрался предпринять вторую попытку, и тут целительница негромко спросила:

– Почему ты взлетаешь, как человек?

Разве птицы ходят на двух ногах, держа спину прямо? Разве люди могут летать?

Но он не человек и не птица, он – нечто среднее. Джа-Джинни даже не успел обидеться, как внезапное прозрение озарило его, словно вспышка молнии. Он вспомнил, как взлетали чайки с палубы «Невесты ветра», а потом закрыл глаза и представил себя чайкой.

Миг спустя он был в воздухе.

На соседней улице, темной и грязной, он не стал сразу садиться, а пролетел над головами людей, обступивших скорчившуюся на мостовой фигурку. Их было четверо – рослые, широкоплечие, в плащах с капюшонами. «Что я делаю?» – вдруг подумал Джа-Джинни, словно проснувшись. У него не было оружия, а намерения этой странной компании определенно не были мирными. Ждать помощи от «Невесты ветра»? Если он не опустится на землю, им его не достать – а до тех пор фрегат будет дремать у причала, как младенец, и даже если проснется, от этого ничего не изменится: Крейн бродит неизвестно где, Эсме стоит неподалеку... а Эрдан вряд ли сумеет распознать грезы корабля, если опасность не будет угрожать члену команды.

Он пристроился на плоской крыше одного из домов и оттуда небрежно спросил:

– Эй, а четверо на одного – не маловато ли? Вдруг он вас одной левой к Великому шторму отправит?

Один из людей в черном поднял голову. «Главный?..»

– Тебе какое дело, крылан? Лети своей дорогой и не...

– Своей дорогой, говоришь? – перебил Джа-Джинни. – Но она закончилась здесь. Ты ведь знаешь, кто я и откуда?

– Еще бы! – незнакомец рассмеялся. – Ты друг вспыльчивого капитана Крейна, известного поборника справедливости. Я знаю даже больше, чем ты думаешь.

Джа-Джинни слетел с крыши и опустился рядом с человеком, по-прежнему лежавшим ничком на земле. Лишь хриплое дыхание говорило о том, что он еще не умер от страха.

– Ну, раз так, – сказал крылан, – то вам пора убираться отсюда. Полагаю, капитан Крейн уже заметил, что я не появился на борту в назначенное время.

– Думаешь, он успеет сюда добраться? – зловеще поинтересовался один из людей в черном, и Джа-Джинни с трудом сдержал улыбку. Как все-таки хорошо, что Кристобаль скрывает от команды свои затянувшиеся прогулки...

– Хотите попробовать? – спросил он, обращаясь к главарю. – Что ж, воля ваша.

Пробовать они не стали, а растворились в темноте, сохраняя зловещее молчание. А когда человек на мостовой поднял голову, Джа-Джинни сначала услышал звяканье колокольчиков и лишь потом увидел бледное от страха лицо Лейлы, музыкантши из трактира.

«Вот это встреча...»

Девушка затравленно огляделась; в удачное избавление от преследователей, кем бы они ни были, она не верила.

– Опять ночь, опять люди в черном, – заметил Джа-Джинни. – Где-то я это уже слышал...

– Ты глупец! – Эсме возникла из темноты и едва не набросилась на него с кулаками. – Разве можно так рисковать? Их было четверо!

– Да, а я один, – беззаботно отозвался крылан. Приключение закончилось благополучно, и он ощутил внезапный прилив сил. – Эсме, упади хоть волос с моей головы или перо – из крыла, сюда бы тотчас примчались ребята с «Невесты». Как я когда-то прилетел на помощь Кристобалю... эй, ты куда?

Пока они с целительницей пререкались, Лейла тихонько подобрала свой мешок, с трудом поднялась, опираясь на гитару, и теперь уходила, хромая. Двигалась она медленно, и крылану не составило труда догнать беглянку.

– Кажется, ты меня поблагодарила за чудесное спасение? – сказал он шутливо. – Я что-то не расслышал...

– Десять тысяч лучезарных улыбок дарую моему спасителю, – хмуро ответила девушка, продолжая идти. – Я сочиню балладу об этой ночи и буду петь ее во всех тавернах Окраинных колоний: удобно устроившись на крыше, крылан спасает певицу, обстреливая ее обидчиков колкими остротами... блистая неподражаемым чувством юмора...

– Очень мило! – воскликнул Джа-Джинни. – Вижу, ты торопишься и даже не хочешь подумать об одной важной вещи.

– О какой же? – спросила Лейла, и Джа-Джинни почувствовал: ее равнодушие было напускным.

– Ну, хотя бы о том, что неразговорчивые ребята могут поджидать тебя за следующим поворотом.

Девушка резко остановилась; гитарные струны жалобно тренькнули.

– Да, – сказала она с тоскливой обреченностью. – И что же, мне теперь надо нанимать телохранителя?

– Ну, это тебе решать. Можно обойтись и более простыми методами – хотя бы не гулять в темноте по безлюдным улицам. А на эту ночь я готов предложить свои услуги... – Джа-Джинни осекся: он совсем позабыл про Эсме, которая валилась с ног от усталости. Но целительница в очередной раз удивила крылана.

– Я составлю вам компанию, – заявила она весело и бодро. – Надеюсь, идти не очень далеко?

– Как сказать... – пробормотала Лейла. Музыкантша колебалась, но в конце концов страх победил. – Пойдемте. Я живу в доме Ворона.

Единственный магус на острове – Ворон-алхимик.

– Алхимика? – тупо переспросил Джа-Джинни и получил в ответ заслуженную язвительную усмешку.

– Да, о светоч мудрости. Ворон был столь добр, что приютил меня. Так мы идем или нет? – Лейла покачнулась, и крылан заметил нечто ранее ускользнувшее от его внимания – темное пятно на рукаве.

– Ты ранена! – воскликнула Эсме. – Позволь, я...

Лейла резко отдернула руку, и в ее взгляде проскользнуло что-то угрожающее. Джа-Джинни растерялся: он был рад, что Эсме не пришлось опять тратить силы, но кровь на рукаве музыкантши тоже не предвещала ничего хорошего... к тому же ее странное поведение весьма его удивило.

– Пойдемте, – тихо повторила Лейла и двинулась вперед, не дожидаясь своих непрошеных телохранителей.

Недолгий путь они проделали в тишине. «Ну и компания! – подумал Джа-Джинни с мрачным весельем. – Все трое еле-еле плетемся...» Крылану хотелось взлететь – ходок из него был никудышный, – но оставлять девушек без присмотра не следовало: хотя он был уверен, что люди в черном нынче ночью точно не покажутся, в темноте вполне могли бродить другие искатели развлечений.

Луна вышла из-за туч как раз в тот момент, когда они подошли к дому Ворона: он стоял на отшибе, посреди небольшой рощицы, и казался заброшенным. Такие жилища – их частенько называли башнями, хотя на самом деле это были совершенно обычные дома, – были почти в каждом городе: их строили в отдалении, потому что эксперименты алхимиков нередко бывали опасны не только для их собственных жизней. Репутация Воронов не была секретом для Джа-Джинни: о многом он узнал сам еще в юности, да к тому же Кристобаль оказался на редкость осведомлен о жизни этих высокомерных и замкнутых ученых... знать бы откуда. Джа-Джинни подозревал, что капитану приходилось какое-то время жить в подобной башне, но сам Крейн ничего не сделал, чтобы подтвердить или опровергнуть эти догадки.

– Зловещее место, – пробормотала Эсме, невольно отступив на шаг назад, и Джа-Джинни вдруг подумал, что как раз в Тейравене башни алхимика он не заметил. Собственно, а был ли там вообще алхимик? Об этом следовало расспросить целительницу, но попозже.

Сейчас его мысли занимал Ворон.

– Ну, благодарю вас за помощь, – с фальшивой улыбкой провозгласила музыкантша. – Жаль, не могу пригласить в дом – хозяин этого не любит, да и поздно уже...

«...так что вам пора убираться восвояси», – закончил про себя крылан и хмыкнул. Он не для того хромал через полгорода, чтобы так запросто уйти.

– Милая моя, – сказал он душевным тоном. – Хоть я не особо рисковал, спасая твою драгоценную шкуру, все-таки правила честной игры позволяют мне рассчитывать на какое-нибудь возмещение.

Лейла нахмурилась.

– Ты пират или бард? Изъясняйся понятнее.

– Охотно. Раз уж я тебе помог, то прошу об ответной услуге. Ты ведь сейчас постучишь в дверь? Да. Так вот, дай мне возможность сказать Ворону всего два слова... и я уйду. Если, конечно, он не захочет со мной побеседовать, но это уже будет касаться только нас двоих.

Музыкантша призадумалась. Она стояла с гитарой в одной руке и дорожным мешком – в другой, кусала губы и морщила лоб. Джа-Джинни прибавил:

– Я безоружен и не причиню ему вреда.

– Вред? – Лейла усмехнулась. – Ты?! Уж скорее он превратит тебя в ворону. Хорошо, я попробую. Стой, где стоишь.

Она постучала; это был условный стук со сложным ритмом, который Джа-Джинни не сумел бы повторить даже при очень большом желании. За дверью почти сразу раздались шаги, а в маленьком оконце мелькнул огонек – как будто Ворон не спал, а ждал возвращения своей непутевой гостьи. Но мысли о том, кем на самом деле приходились друг другу алхимик и музыкантша, Джа-Джинни тоже отложил на потом.

– Это я, – сказала Лейла, нетерпеливо постукивая ногой. – Со мной гости...

Когда крылан решил, что алхимик вознамерился оставить их всех троих снаружи, дверь скрипнула и приоткрылась, но ровно настолько, чтобы Лейла сумела змеей проскользнуть внутрь, бросив вещи на землю. Послышались приглушенные голоса – они спорили, потом отчетливо раздался возглас музыкантши: «Я ему обязана жизнью!»

Спустя короткую вечность дверь отворилась, и сердце Джа-Джинни забилось чаще.

На пороге стоял высокий худой человек в темном мешковатом одеянии. Лампа в руке хозяина дома бросала дрожащие отблески на его лицо, но даже при таком свете был виден безобразный шрам на правой щеке. Длинные волосы алхимика были совершенно седыми.

Крылан даже рта открыть не успел.

– Входи, раз пришел, – проговорил Ворон хриплым голосом и, чуть помедлив, добавил: – Вестник смерти!

Рука Джа-Джинни против его воли поднялась – туда, где несколько лет назад его грудь пересекала перевязь с метательными ножами. Заметив это, Ворон усмехнулся и отступил, приглашая их войти.

Джа-Джинни увлек Эсме за собой. «Только не задавай вопросов! – безмолвно взмолился он. – Я все объясню, когда придет время, но не сейчас!» Читала целительница его мысли или нет, но повела она себя спокойно, словно именно так все и должно было произойти. В полном молчании они поднялись на второй этаж и оказались в просторной комнате. Было темно – огонь в камине освещал лишь маленький кусочек пола, – но Джа-Джинни разглядел аскетическое убранство: полки с книгами вдоль стен, стол, заставленный хрупкими стеклянными сосудами и странными штуковинами непонятного назначения, узкую койку у окна. В дальнем углу стояла большая клетка, из которой доносилось шуршание.

– Угощения не будет, – сказал алхимик. – Я не ждал гостей. Садись-ка сюда, потолкуем...

Ворон взмахнул рукой, указывая на два больших кресла перед камином. Лейла между тем что-то шепнула Эсме, и целительница согласно закивала. Обе девушки поднялись на этаж выше – вероятно, на чердаке была еще одна комната.

Джа-Джинни привычно устроился на самом краешке сиденья: облокотиться на спинку он не мог – мешали крылья. Он столько раз в мыслях беседовал с алхимиком, но теперь растерялся и не знал, с чего начать. Даже представляться не было смысла, потому что Ворон знал, кто он такой.

– Ты хотел со мной поговорить, – сказал алхимик. – Я весь внимание.

Магус, сидевший перед Джа-Джинни, был стар даже по меркам своего народа – ему было больше четырехсот лет. Но магусы старели не так, как люди: у них почти не появлялись морщины, зато седели волосы, а черты лица заострялись, становились более жесткими. Сила и здоровье никуда не девались – как сказал однажды Кристобаль, магусы умирают от скуки.

Этот Ворон, судя по обжигающему пытливому взгляду, должен был прожить еще немало.

– Ты уверен, что искал именно меня? – спросил магус. Вместо ответа крылан коснулся своей правой щеки кончиками пальцев, и алхимик безотчетно повторил его жест. – А-а... понятно. Это след одного неудачного опыта. Неудачного вдвойне, потому что рядом не оказалось целителя. Мы все носим свои ошибки с собой, да? Только у большинства они не видны.

Джа-Джинни кивнул, по-прежнему не зная, как начать разговор. Он чувствовал себя на редкость глупо.

– Пока ты охотишься за мыслями, позволь попросить об одной услуге, – вдруг сказал Ворон. – Можно мне поближе взглянуть на твои крылья?

Джа-Джинни пожал плечами. Почему бы и нет? Он встал, повернулся спиной к алхимику и почувствовал, как сильные пальцы ощупывают крылья – тщательно, но деликатно. «Восхитительно! – бормотал алхимик себе под нос. – Просто чудесно! Я и не верил, что это возможно...»

– Эй, осторожно! – От внезапной боли Джа-Джинни вздрогнул и резко развернулся. – Я все-таки не набитое опилками чучело!

– Прости... – ответил Ворон, растерянно улыбаясь. – Увлекся. Очень давно мне не доводилось видеть крыланов так близко.

Вот оно!

– Значит, когда-то доводилось?

Старик кивнул.

– Даже не знаю, с чего начать... – крылан потупился, но отступать было некуда. Ты сам этого хотел.– Говорили, я родился на двадцатый год царствования Аматейна, значит – мне сорок пять лет. Но детства я не помню... переболел лихорадкой и потом забыл даже собственное имя... – Он судорожно воздохнул и закрыл глаза. – Мне много довелось пережить. Я побывал в стольких городах, что только их названия можно перечислять до утра... я бывал даже в тех местах, которые не нанесены на карты...

– И чего же ты хочешь от меня?

– Я давно потерял счет островам, на которых побывал, – продолжал Джа-Джинни, словно не услышав Ворона. – Везде жили люди, кое-где встречались мерры... и гроганы, конечно. На одном из островов я даже видел диких гроганов. Острова полны чудес, о которых не написано ни в одной книге.

Он резко встал и подошел к окну; крылья стелились по полу, словно полы плаща.

– Но себе подобных я не встретил ни разу.

Вот. Он сумел сказать главное... теперь осталось задать вопрос.

– Понимаете? Я искал... и поначалу не придавал значения тому, что на меня смотрят, словно на диковинку. О крыланах рассказывают легенды, боятся, винят в разных мерзостях... но то же самое твердят, к примеру, о драконах.

– Считаешь, их нет? – послышался спокойный голос алхимика.

– Мне что-то ни один не встретился. Я прочел множество книг, но историки противоречат друг другу. Кто-то вовсе не упоминает о людях-птицах, кто-то излагает сплетни и ничем не подтвержденные легенды. Будь я человеком, то поспорил бы на что угодно – крыланов не существует. – Он повернулся к Ворону и виновато развел руками: – Но я крылан. Остается либо поверить в то, что меня нет, либо попытаться разгадать эту загадку самому.

– Я теперь понимаю, отчего ты начал издалека, – задумчиво проговорил алхимик. – Значит, те, кто выхаживал тебя, были людьми?

– Да. Я очень плохо помню то время. Где-то два года после болезни я заново учился ходить, говорить, летать. А потом меня... – он осекся. – Потом меня оттуда увезли. И снова кругом были только люди. На мои вопросы никто из них ответить не мог... или не хотел.

Ворон ничего не сказал на это, поэтому Джа-Джинни счел возможным продолжить:

– Но четыре года назад я случайно услышал об одном магусе, который некогда был влиятелен и богат, даже дружил с покойным Капитаном-Императором. И, если верить слухам, этот магус... алхимик из клана Бдительных... однажды приютил в своем доме двух крыланов.

Старик молчаливо сидел в кресле, подперев рукой подбородок; его лицо было отрешенно-задумчивым.

– Давно это было, – наконец сказал он. – Но было. Больше ста лет назад. Их звали Лея и Льюк – милые, словно дети... белые, чистые... как два голубя.

– Что с ними случилось? – хрипло спросил крылан.

– Они... улетели. – Странная пауза не ускользнула от внимания крылана. – Я не знаю куда.

«Улетели». С внезапной обреченной уверенностью Джа-Джинни понял, какое слово едва не произнес Ворон: умерли. Они умерли. А даже если алхимик сказал правду, нет никакой разницы – искать их потомков среди десяти тысяч островов немногим проще, чем жемчужину, которую кто-то бросил в океан.

– Прости, – вздохнул крылан. – Я зря тебя побеспокоил.

Алхимик испытующе взглянул на него.

– Сколько лет ты искал свой народ? – Джа-Джинни пожал плечами. – Ты сказал, что потерял счет островам, на которых побывал, но я не думаю, что их было больше тысячи. А между тем я могу, не заглядывая в книги, назвать тебе добрых пять десятков животных и растений, которые встречаются только на каком-нибудь одном острове и больше нигде. Возможно, ты слишком нетерпелив.

– Вы пытаетесь меня успокоить или обмануть, – сказал крылан, качая головой. – Нет, здесь скрыта какая-то тайна. Отчего в разных легендах и сказках мой народ по-разному описывается? Люди с крыльями. Люди с птичьими клювами. Когда-то они встречались, сейчас их нет. Это...

– Я бы не стал так доверять легендам! – перебил магус. – В конце концов, имеется одно местечко, где уж точно должны быть крыланы. Но я сомневаюсь, что тебе захочется туда попасть...

– Сады Иллюзий, – сказал Джа-Джинни с кривой усмешкой. – О да. Но меня там вряд ли ждут с распростертыми объятиями. Крыланов там нет, это я точно знаю.

– Странно... – Ворон, казалось, искренне удивился. – Что ж... тогда остается и в самом деле последняя возможность. Воронье гнездо.

– Что? – Джа-Джинни нахмурился. – Цитадель Воронов, которая охраняется лучше, чем Яшмовый дворец? Это безумие, туда попасть невозможно – если ты не Ворон, конечно...

– Но ты же погнался за мечтой? – алхимик вопросительно поднял брови. – Ты же хочешь найти себе подобных? Возможно, своих родителей или хотя бы кого-то, кто их помнит. Раз уж ты без этого жить не можешь...

Крылан потупился.

– Я могу помочь тебе лишь советом и больше ничем, – жестко сказал Ворон. – Я стар и скоро уйду к Великому шторму, а то, что было раньше... не знаю, что тебе рассказали, но я устал и решил уйти, отказавшись от имени и прошлого, – и на это были причины, которые тебя не касаются. Уж прости старика за резкость...

Джа-Джинни молчал.

– Должен признаться, ты меня удивил, – вдруг добавил алхимик. – Я наслышан о твоих похождениях и ожидал, что ты будешь... совсем другим. Вестник смерти – тебе ведь неспроста дали это прозвище, а? Говорят, ты очень изощренно мстил своим обидчикам.

– Это в прошлом, – проговорил крылан. – Я изменился.

– Слишком уж быстро, – покачал головой магус. – Наводит на размышления. Уж не встретил ли ты на своем пути воплощенную совесть?

Крылан нахмурился. Он не ожидал, что Ворон так быстро все поймет, – и это было очень плохо. Кто знает, вдруг старика навещают не только воспоминания?

– Спасибо за беседу! – Джа-Джинни решительно поднялся. – Это была для меня большая честь. Уже очень поздно...

– Я бы сказал, очень рано, – хмыкнул алхимик. – Для меня эта встреча тоже... весьма поучительна. Если бы еще я смог посмотреть, как ты летаешь...

Это был удачный поворот, поскольку Джа-Джинни хотел попросить о том, чтобы ему разрешили покинуть башню через окно. Третий этаж – как раз подходящая высота, даже с учетом того, что ему придется взять на руки Эсме. Он сказал об этом Ворону, и тот предложил не медлить.

Они поднялись на чердак. Там горела одинокая свеча, а Лейла, сидя у окна, меланхолично наигрывала на гитаре какую-то незнакомую мелодию. На тюфяке, из которого выглядывали птичьи перья, спала усталая целительница: во сне она казалась еще моложе, чем была, а темные круги под глазами почему-то вызвали у Джа-Джинни угрызения совести. Он поднял девушку на руки – она не проснулась, – а Лейла и Ворон в это время открыли окно; к счастью, оно оказалось достаточно большим, чтобы крылан сумел протиснуться. Он встал на подоконник и перед тем, как взлететь, оглянулся.

Ворон смотрел на него, восторженно улыбаясь.

Лицо Лейлы было бесстрастным.

– Все хорошо?

Джайна сидела на пороге дома, наблюдая за крыланом, – он устроился на перевернутом бочонке, который долго катал по двору, выискивая солнечное место. Человек-птица грелся, благодатно щуря большие глаза, встопорщив перья. В ответ на ее вопрос он медленно раскрыл сначала одно крыло, потом другое; при этом пару раз вздрогнул, словно от боли.

– Да, кости целы. Пара ушибов... так, ерунда. Пройдет.

Джайна невольно залюбовалась. Его перья, иссиня-черные, на солнце блестели и переливались всеми цветами радуги, а сами крылья были воистину огромны. Странная, нечеловеческая красота ночного гостя притягивала и отталкивала одновременно. Джайна вдруг вспомнила, каким неожиданно тяжелым оказался крылан, и сказала:

– Это, наверное, очень непросто – все время носить за спиной такой груз.

Он вздрогнул, словно от удара. Взглянул на нее, склонив голову набок. Птичья, узкая грудь, кривые ноги, когтистые ступни и ладони. Черты его лица были человеческими, но вот взгляд больших глаз... нет, люди так не смотрят. К тому же Джайна касалась его лица прошлой ночью и поняла: эти щеки никогда не трогала бритва; хорошо хоть, перья на них тоже не росли, иначе он утратил бы последнее сходство с людским родом.

«Мне тебя жаль», – хотела бы сказать Джайна, но промолчала. Он не примет и не поймет ее жалость – по крайней мере, сейчас. С таким диким и опасным созданием не следовало забывать об осторожности.

– Летать непросто, – спокойно согласился крылан. – Но по земле ходить – сущая мука. Ты первая, кто это заметил...

Когда накануне они сошли на берег и Крейн объявил, что стоянка затянется на несколько дней, стало понятно: на это время тем, кто не участвует в ремонте, придется поселиться в гостинице и посвятить свободное время одному из двух чрезвычайно важных занятий – развлекаться или умирать со скуки. К числу таких везунчиков относились, в числе прочих, Эсме и Джа-Джинни. Правда, целительнице надлежало быть в пределах досягаемости на тот случай, если понадобится помощь, а вот крылан мог бездельничать сколько душе угодно. Собственно, самым занятым человеком на время стоянки становился Эрдан, который руководил работами в доке. Капитану, не исчезни он в неизвестном направлении, оставалось бы лишь отдыхать.

Ближайшая к докам гостиница, где решила поселиться Эсме, была маленькой и невзрачной, но целительница заявила, что ей здесь нравится. Джа-Джинни подозревал, что все дело в деньгах: Эрдан, выполнявший одновременно и обязанности корабельного казначея, выдал ей авансом только часть жалованья, а просить больше девушке не позволяла гордость. Свои мысли, однако, Джа-Джинни оставил при себе; Крейн тоже не стал перечить Эсме и разрешил ей остановиться там, где хотелось.

А потом взял да и поселился в той же гостинице.

Хозяин был этому несказанно рад: он получил плату вперед и вдобавок мог теперь привлекать клиентов тем, что у него остановился сам капитан «Невесты ветра». Он благоразумно не заметил, что комната Крейна в первую ночь пустовала.

Комнатенка Эсме оказалась немногим больше ее каюты на «Невесте ветра», но зато была светлой и чистой; хозяин даже приволок откуда-то совершенно новую перину. Он был сообразителен и молчалив, а это, как заметил однажды Скодри, залог успеха в Лейстесе. Так что Джа-Джинни мог не беспокоиться о том, видел ли кто-нибудь, каким странным образом постоялица попала в свою комнату этой ночью.

Эсме не проснулась, пока они летели над городом. Она была очень легкой, и он даже не устал; самым сложным оказалось залететь в открытое – к счастью! – окно и остановиться, не врезавшись в противоположную стену и не устроив слишком много шума. Это ему удалось, хоть и с трудом. Джа-Джинни уложил Эсме на кровать и вдруг понял, что идти ему некуда, – а потому уселся на подоконнике и стал дожидаться рассвета.

Когда небо начало светлеть, оказалось, что вид из окна открывался преотличный. Гавань была как на ладони – где-то далеко, у самого горизонта, острый глаз крылана даже различил сторожевой фрегат. Просыпающийся Лейстес ничем не отличался от других городов – разве что здесь оказалось гораздо больше строящихся домов, потому что новые люди прибывали со всех сторон света.

За спиной крылана послышался шорох.

– Мне снилось, что я лечу, – сказала Эсме хрипловатым голосом. – Это было прекрасно.

Он улыбнулся, не оборачиваясь.

– А что еще тебе снилось?

– О, что-то странное! – Она негромко рассмеялась. – Будто я на какой-то площади, стою на деревянном помосте и не могу ни сойти с него, ни укрыться от полуденного солнца – а оно жарит будь здоров. Руки у меня то ли связаны, то ли закованы в кандалы. То ли меня собираются казнить, то ли продать в рабство... – При этих словах Джа-Джинни чуть не выпал из окна, а целительница продолжала: – И знаешь, что самое удивительное? Я чувствовала во сне очень сильную боль – болели спина и плечи, как будто я проработала сутки в доках, перетаскивая мешки. Странная какая-то боль...

– К тому же все на тебя пялятся, – проговорил крылан и сообразил, что думает вслух. Оставалось лишь радоваться, что Эсме не видит, как сильно он покраснел. – Ну, на площади...

– Да, ты верно угадал. Там полно народу, и все смотрят... бр-р, отвратительно. И знаешь что... или мне показалось? Вроде бы в толпе стоял капитан. Странный сон, правда?

– Ага... – буркнул Джа-Джинни, раздумывая, как бы перевести разговор в безопасное русло. Крылан по-прежнему сидел на подоконнике, но прекрасно услышал, как Эсме встала с кровати и подошла к нему. Думая, что он не почувствует, девушка осторожно прикоснулась к маховым перьям его правого крыла. Джа-Джинни давно привык, что у всех, кто оказывается поблизости от него, возникает непреодолимое желание потрогать крылья, – единственным исключением из этого правила оказался Кристобаль Крейн. Джа-Джинни не испытывал в таких случаях ничего, кроме раздражения... но не сейчас.

– Это был не мой сон, – сказала Эсме, легко разрушив хрупкое волшебство, которое сама же и сотворила.

Крылан нахмурился.

– Как это – не твой?

– Так. Чужой сон, только и всего. Заплутавший мыслеобраз... днем я могу защищаться от них, а ночью – другое дело. Я сплю, они приходят. Велин пытался научить меня держать защиту и во сне, но не получилось. А уж «Невеста» рада стараться! Я из-за нее каждую ночь попадаю в чужие видения. По-моему, она так развлекается...

В душе крылана появилась смутная надежда, что все обойдется.

– Но этот ты увидела впервые?

– Да-а... – Она зевнула. – Наверное, это был кто-то из постояльцев. Слушай, а о чем ты говорил вчера с Вороном? И почему он так странно тебя назвал? Вестник... смерти?

Джа-Джинни беспокойно заерзал на подоконнике и впервые за все утро обернулся. Эсме, взъерошенная и по-прежнему с кругами под глазами, смотрела на него; безмятежное выражение ее лица сменилось понимающим. Даже сочувственным.