Текст книги "Под лунным светом (СИ)"
Автор книги: Наталия Згама
сообщить о нарушении
Текущая страница: 7 (всего у книги 16 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]
– Я знаю. Но я тогда соврал.
– Что?
– Я по уши в тебя влюблён.
Грейс улыбнулась, и молча поцеловала Алекса в губы.
Глава 7
Англия, графство Шропшир
Долгое время в пути отзывалось усталостью и напряжением в спине. Мисс Уолкер специально говорила, что Алекс неважно себя чувствует, чтобы подольше находиться с ним в одном экипаже. Но, парню пришлось пересесть на лошадь, и скакать верхом, после целых суток, проведённых в карете, чтобы избежать пересудов.
Девушка с волнением ожидала дня, когда сможет увидеть массивное строение. Родители, которые отправляли дочь в монастырь обучить смирению, вносили деньги на содержание обители, и всё аббатство уже знало о скором появлении леди Уолкер за его стенами.
Проезжая величественный мост, сопровождающие, и даже сам Алекс, ахнули, завидев такую мощную постройку. Внизу простилалась река, отблёскивая на солнце тысячами огоньков. Грейс напряглась. Она боялась, и в тоже время сгорала от любопытства увидеть город Шрусбери, и аббатство, в котором ей придётся жить.
С замиранием сердца, юная леди почувствовала, как экипаж остановился. Отодвинув полог, она выглянула наружу. Взору открылся вид на небольшие улочки и высокое большое здание. Огромные стрельчатые окна аббатства, тянулись ввысь, следом за растущими кругом, деревьями. Зубцы наверху строения, немного не подходили к единому стилю Шрусбери. Грейс показалось, что они совсем, как в башнях замков, на которых стоит стража, высматривая врага.
Мисс Уолкер боялась выходить наружу. Её впечатлило увиденное, но сердце сжималось от мысли, что теперь это её заточение на шесть месяцев. Несмотря на то, что Алекс пообещал её не бросать и находиться всё время рядом, в женском монастыре его точно никто не приютит. Даже близко не подпустит. Глупо надеяться, что теперь ей станет легче.
Грейс казалось, что она только и сможет оттянуть небольшое количество времени до замужества, но позднее, всё равно попадёт в руки Робертса. Как же она несчастна. Она жалеет себя, и думает, что это эгоизм с её стороны. Но, ведь её родные вовсе не считают себя неправыми. Они даже не пожелали выслушать дочь, которая молила не выдавать её замуж за такого мужчину. Понимал ли сам Этан, что вызывает в ней только отвращение? Наверное, да. Но ему было всё равно на желания невесты.
Девушка часто замечала его похотливый взгляд. То, как он бесцеремонно рассматривал её, словно товар на прилавке, думая торговаться за него или нет. Фу! Грейс было так противно.
Пытаясь не думать о мерзком образе Этана, молодая красавица переключила своё внимание на Алекса Томпсона. Как же он ей нравился. Гордая изящная осанка, мужественные черты лица, сильные руки. И невероятно нежные, но настойчивые губы. Как же Грейс не хотелось от них отрываться! Она пугалась своих собственных ощущений и жаркой волне, пробегающей по телу при взгляде на своего идола.
От оцепенения её отвлёк лёгкий стук в дверцу.
– Миледи, мы прибыли. – Морис не осмеливался заглядывать внутрь, боясь, что госпожа рассердится.
– Сейчас выхожу, Морис!
Грейс сделала глубокий вдох, пытаясь расслабиться, и принять всё, как должное. Затем, потянулась к золотой ручке дверцы, и выскользнула наружу, вложив ладошку в крепкую руку кучера. Несколько минут она стояла на месте осматриваясь.
Алекс наблюдал за своей красавицей, и понимал, что ближайшие дни не сможет её увидеть. Ему придётся найти жильё, обустроиться, разведать обстановку. Узнать, насколько строго в аббатстве соблюдают правила. Он хотел отвлечь Грейс, и предупредить, что не бросит её. Что будет отсутствовать всего несколько дней. Может неделю. Он обещал не бросать её. Обещал, и сам хотел того же.
Приблизившись к девушке, Алекс обратился к ней.
– Леди, вам здесь нравится? – он стал напротив Грейс, развернув её спиной к остальным, чтобы подать знак, дабы она поняла намёк поговорить наедине.
– Мне кажутся все эти строения мрачноватыми.
– Да, немного навевают тоску. – Алекс, по старой традиции, при прощании поцеловал девушку в обе щеки, и задержался около её уха чуть дольше, чем полагалось. – Грейс, я не брошу тебя одну. Через несколько дней я приду, обещаю. Просто жди меня.
Девушка слегка растерялась, но быстро взяла себя в руки, не замечая недоуменных взглядов стражей и служанок. Громко, же, сказала:
– Спасибо, что сопроводили меня. И вы все передайте отцу, что мы успешно добрались. Как только выкрою минуту, напишу письмо.
– Это не честно, миледи! – выступил вперёд Райэн. – Как он может вас целовать? Такое разрешено только близким родственникам либо хорошим знакомым! – он ревновал, и не мог скрыть своей обиды.
– Райэн, поди-ка сюда! – приказала леди.
Чтобы не вызывать подозрений и пересудов, девушка позволила вспыльчивому Райэну, тоже попрощаться с ней по традиции.
– Я и тебя, Райэн, и Алекса Томпсона хорошо знаю. Поэтому позволила такую вольность. Прошу, держи свой нрав при себе. Не забывай, что ты подчинённый. Я спускаю это тебе с рук, но Генри Уолкер за такое изгоняет.
Подчинённый слегка смутился от слов своей хозяйки. Ему тяжело давалась разлука с ней.
– Леди, позвольте навещать вас? Я буду передавать вам послания от семьи, рассказывать новости из Саффолка! – глаза бедняги засверкали.
Но, Грейс не хотелось обнадёживать парня. Она, всего лишь, сказала, что будет рада вестям. И просила узнавать любую мелочь о решении Генри по поводу её свадьбы и самого Этана Робертса.
– Ещё, Райэн, Морис, Эдвин! Передайте отцу, что Алекс Томпсон больше не будет работать на нас.
– Что? Леди, он, что остаётся здесь с вами? – Грейс рассердилась на Райэна. Он начал её раздражать.
– Что вы за глупости несёте? Кто его подпустит к аббатству? Просто у Алекса Томпсона осталась семья близ Борнея. Он желает вернуться к ним.
Алекс всё это время стоял позади Грейс, слушая, что она скажет. Он залюбовался в очередной раз, её изящно выгнутой спинкой, тоненькой талией, высокой шеей. Волосы девушки были подобраны, и сзади свисало только несколько закрученных прядей волос. Это давало возможность лицезреть глубокий вырез платья мисс Уолкер, поскольку плащ она забыла в карете.
Попрощавшись со всеми, Грейс забрала вещи, и приказала Алексу провести её к мощным воротам. Райэн не обрадовался этому, но леди его уже не замечала. Ей показалось, что идя вот так по дорожке, оставив позади своих людей, она так же само оставит свои невзгоды.
Гордо поднимая голову, Грейс пыталась выглядеть достойно и сдержанно. Её волновал, идущий рядом мужчина. Она почти физически ощущала, как он касается её взглядом.
Дойдя до главных ворот, где они скрылись от взоров сопровождающих, Алекс остановил девушку.
– Грейс, что бы ни было, не переживай. Я не брошу тебя, слышишь? Я сразу найду жильё неподалёку, затем обустроюсь, разведаю окрестности монастыря, найду тебя. Только жди.
– Хорошо, Алекс. Я верю тебе.
Грейс смотрела на него блестящими от слёз глазами. Она снова хотела его поцеловать, словно это придаст ей сил. И, почти поддалась порыву, как звук скрипящей калитки, заставил её подпрыгнуть от испуга.
– Я – леди Грейс Уолкер, – взяла себя в руки Грейс.
Перед ними стояла женщина, совсем маленькая и хрупкая, и на вид трудно было определить её приблизительный возраст.
– Храни вас бог, дитя! Я Гвендолин. Мы ждали вас, когда сэр Генри Уолкер прислал письмо и внёс деньги за вас, – женщина посмотрела на Алекса, затем отошла от прохода, предлагая девушке войти. – Входите, дитя, и вы тоже. Вероятно, утомились после такой длинной дороги, – маленькое морщинистое лицо женщины было прикрыто накидкой, которую носили, скорей всего, аббатисы*. Грейс ещё не знала, какую одежду придётся носить ей.
– Что же вас, знатную леди, сопровождает только один страж? – поинтересовалась дама.
– Остальные уже покинули Шрусбери.
Дойдя до небольшой коморки, Грейс подумала, что это место предназначено для инвентаря, но, когда Гвендолин открыла её и зажгла свечу, девушка поняла, что эта маленькая комнатка служит, как лечебница для случайных путников. В помещении было тепло, но тесно. А, если учесть, что помимо лежанки в углу, напротив стоял небольшой столик, то места и вовсе не хватило, чтобы все трое свободно разместились.
– Не положено в монастыре находиться мужчине, но эта комната, отдалённая от всего крыла с послушницами, служит специально для встреч с гонцами, ранеными или просто случайными путниками. Я велю послушнице принести для вас перекусить.
Женщина вышла, оставив в мрачной обстановке этих двоих. Странно, что здесь никто не боялся пересудов по поводу того, что леди сидит наедине в маленькой комнатке рядом с мужчиной. Наверное, монастырь, вполне может понравиться Грейс.
Они перекинулись с Алексом парой поддерживающих дух, слов, и тут, тяжёлая дубовая дверь, отворилась. Внутрь вошла молоденькая румяная послушница с пресными лепёшками и бочонком вина. Она показалась Грейс хорошенькой, даже под чепцом, который бросал тень на лицо, и одеянием, которое закрывало почти всё тело, кроме кистей рук. Но из-под чепца девушки, выпал золотистый локон, и мисс Уолкер сумела представить себе эту девушку в другом нарядном одеянии. Интересно, окажись она рядом с Грейс в одном наряде, Алекс приметил бы её красоту или этой послушницы?
Девушка нехотя заметила, что приревновала. Послушница поставила всё на столик, и удалилась, не сказав ни слова. И тут же, вернулась Гвендолин.
– Отобедайте, дети мои. Позднее я ознакомлю вас, леди Уолкер, с аббатством.
После чего, женщина снова вышла.
– Здесь так непривычно и странно, – отозвалась девушка, отламывая кусочек лепёшки.
– Ты привыкнешь, сладкая Грейс. Но сомневаюсь, что тот огонь, который ты прячешь в себе, сумеет долго сдерживаться в оболочке смирения и послушания, – парень улыбнулся.
Щеки леди разрумянились от слов Алекса. Она поняла, что этот парень читает её, как раскрытую книгу. Она и сама не полностью осознавала, что с ней твориться, а этот мужчина уже озвучил для неё приговор.
Отпив вина, Грейс отчего-то развеселилась. Ей нравилось сидеть вот так с Алексом, в непонятной обстановке, беседовать о всяких мелочах. А особенно было по душе, когда он заставлял её краснеть. Парень читал почти каждую мысль леди, отчего та заливалась румянцем.
Вернулась хрупкая женщина.
– Вы уже отобедали? Я прошу простить мои отлучки, но дела монастыря того требуют. Я ознакомлю вас, миледи со всем. А, вас, дитя моё, провести? – Гвендолин обратилась к Алексу.
– Был бы благодарен. В таких лабиринтах трудно найти выход.
Женщина и мисс Уолкер проводили Алекса к входной двери, но не стали идти дальше к воротам. Попрощавшись друг с другом и, поблагодарив Гвендолин, парень вышел на дорогу, скрывшись с глаз девушки и аббатисы.
Грейс минуту стояла, наблюдая, как он уходит, и её сердце сжималось от мысли, что может он не придёт к ней.
– Следуйте за мной!
Женщина повела по длинным мрачным коридорам новую послушницу. Дойдя до цели их пути, Гвендолин, открыв очередную большую дверь, впустила туда девушку. Грейс осмотрелась.
– Я сейчас принесу вам одежду, вы можете познакомиться с остальными послушницами, – аббатиса прошла к свободной кровати в общей опочивальне, – Можете разместиться здесь.
Она стремительно вышла за одеждой для новоиспечённой. Грейс не знала, как правильно себя вести в таких случаях, и, посмотрев на жалкое подобие кровати, приуныла. Ей придётся забыть про мягкие перьевые подушки, уединённую обстановку.
Когда Гвендолин вернулась с одеждой, то велела новой послушнице переодеться. Девушка послушалась, но немного стеснялась присутствия других девушек, прибирающих в комнате. Аббатиса обратилась к одной из молодых девиц.
– Помоги леди переодеться, Сибилла, – затем сказала мисс Уолкер пару слов. – Вы свыкнитесь. Бог поможет вам.
Аббатиса покинула комнату.
Сибиллой оказалась та девушка, что приносила им с Алексом лепёшки с вином. Она подошла к леди и предложила помощь. Грейс ни за что не смогла бы сама развязать шнуровку, расстегнуть крючки и стянуть это платье с себя, поэтому приняла помощь.
– Я Сибилла. А, вы леди Грейс Уолкер? – она удивилась, что её узнали.
– Да.
– Я много наслышана о вас, миледи. Вы – мой идол. Я видела вас несколько раз при дворе графа де ла Поль, и при дворе одного вельможи.
– Вы бывали в Саффолке? – удивилась девушка.
– Да, я недавно стала послушницей. И сама избрала такую долю. У меня нет семьи, и мне приходилось скитаться по улицам, думая, как прожить. А, однажды… – послушница резко замолчала, боясь сболтнуть лишнего. – Ах, простите! Я так грешна, не могу держать язык за зубами. Меня столько раз из-за этого карали.
– Всё хорошо. Мне приятно, что в первый же день я могу поговорить с кем-то. Для меня монастырь – это нечто далёкое, и честно сказать, я немного боюсь.
– О, леди, не бойтесь! Я вас со всем ознакомлю. Аббатиса Гвендолин велела мне ввести вас в курс всего происходящего. Во сколько просыпаться, во сколько ложиться спать, когда и куда направляться. Я вам поведаю обо всей монастырской жизни.
– Я благодарю тебя, Сибилла, – девушка закончила расшнуровывать платье, и стянула его с плеч Грейс.
Мисс Уолкер, надела свою новую одежду, и была расстроена. Грубая колючая ткань почти впивалась в нежную кожу, несмотря на сорочку под низом. Сибилла увидела, как леди Уолкер сжалась от неприятных ощущений, и поддержала её.
– Не переживайте по поводу одежды. Просто тяжело привыкнуть после нежного шёлка к грубой мешковине. Вот держите ещё это, – послушница протянула пояс, больше похож на обычный кусок верёвки. Голову леди Сибилла прикрыла чепцом.
Грейс не хотелось бы увидеть сейчас своё отражение. Она, наверное, выглядела глупо и не так симпатично, как Сибилла.
– Вы так милы в одежде послушницы, – воскликнула девушка.
Вторая послушница, которая убиралась, подошла поближе.
– Вы леди Уолкер? Я так и думала, – по озорному молодому лицу, Грейс поняла, что эта девушка точно не походит на кроткую и смиренную. – Меня зовут Оливия. Я здесь давно нахожусь, жду, пока меня заберёт жених, точно так же, как и Сибиллу, – девушка мечтательно вздохнула. – Он вместе с остальными селянами поддержал восстание против феодалов. Боюсь подумать, что с ним будет.
Девушки познакомились поближе. Про себя, мисс Уолкер отметила, что эти две послушницы могут стать её подругами. Хоть Оливия явно была со строптивым гордым характером, но весёлой. За несколько минут, девушка особенно успела отметить эту черту послушницы.
Глава 8
Алекс нашёл неподалёку место, где мог бы поселиться. Договорившись с хозяевами, предоставляющими ночлег о том, что он будет здесь проживать долго, парня отвели в его комнату.
Обстановка небольшого домика была такой же убогой и скучной, как и у него в деревне, где они жили с Луизой Браун и Карэн. В помещении едва помещался один человек, поскольку остальное пространство занимала лежанка. Радовало только большое окно почти на всю стену. Часть кровати и маленький столик напротив, слегка закрывали окошко. Купаться можно было только в соседней пристройке, специально служившей для таких целей.
Алекс уже успел привыкнуть к пространству в поместье Уолкер, и слегка расстроился, что ему не так-то просто будет находиться рядом с Грейс. Оставалось только разместиться, и идти осматривать окружности. Узнать, где можно отобедать, куда ведут дороги. А главное, рассмотреть аббатство Шрусбери. Ему необходимо попасть к своей возлюбленной, ведь он обещал.
Томпсону стало жаль, что он не сможет теперь порадовать девушку музыкой, и больше не будет небольшого отдалённого окошка, где часто мелькал хрупкий силуэт. Он видел, как Грейс по утрам сияла от счастья, и однажды обмолвилась о том, что ей нравятся звуки лютни. Даже пыталась расспросить поначалу Алекса, не он ли тот самый лютнист. Но он отшутился.
Теперь предстояло найти повод появляться в монастыре. И он уже знал, что будет делать. Но, сначала, нужно освоиться. Потерпеть несколько дней, чтобы сама Грейс свыклась с новой обстановкой. Хотела ли она вообще его видеть? Её глаза горели, когда Алекс приближался к девушке, а мягкие губы поддавались поцелуям. Какие же это мучительно короткие поцелуи! Алексу казалось, что он сходит с ума от желания к этой не реальной фее. Как она вообще подпустила его к себе? Его – селянина… без денег, без жилья, без имени… Право, эта девушка святая. Так думалось Томпсону.
Он вспомнил о том, что обещал наведываться в деревню к тёте и Уильяму, но, вряд ли теперь ему удастся уехать. Он и сам не хотел. Конечно, Алекс скучал по своей семье и друзьям. Но ни за что бы, не променял эти мимолётные взгляды красавицы Саффолка на прежнюю жизнь. Не мог.
Грейс Уолкер прокралась в самую глубину сердца. И оно разрывалось от любви, нежности и жалости к ней. Жалости от того, что ей приходилось терпеть то, с чего она могла бы смеяться, будь в другой ситуации.
Алекс достал из дорожной сумки драгоценность, подаренную Грейс. Он вновь и вновь любовался бесценной подвеской. Какая эта девушка чудная. Алекс снова запрятал её в сумку, и прилёг отдохнуть. Скучные двое суток медленно протекали, отчего хотелось подольше спать, дабы время быстрее шло. Что он и старался делать.
***
Грейс стирала в реке простыни. Она так утомилась, что едва стояла на ногах. Непривычная монастырская жизнь повлекла её в уныние. Всего второй день, а уже так хочется домой. Без конца трудиться, то стирать, то убирать, бесконечно молиться. Девушка чувствовала себя грешной. Она не могла молиться. Не могла сосредоточиться. Боялась, что своими молитвами оскверняет весь их смысл. Ведь её мысли остались наполненными Алексом Томпсоном. Тем, что происходило между ними. Всего два дня, и как она уже скучает. Словно её оторвали от земли, которая твёрдо чувствовалась под ногами. А теперь она не ощущает поддержки. Но, он обещал. Обещал, что придёт. И Грейс уверена в этом.
Рассудок уже чётко вырисовывал картины влюблённости. Что делать дальше? Неужели она вернётся, выйдет замуж за Этана Робертса, и навеки забудет страстные жгучие поцелуи Алекса? Не может этого быть!
Продолжая стирать, девушка услышала, как к ней приблизилась аббатиса.
– Дитя моё, мне нужна твоя помощь. – Грейс повернулась лицом к Гвендолин.
– Я слушаю вас.
– Ты владеешь каллиграфическим почерком?
– Конечно, меня этому обучали с детства.
– Ты моё спасение! Сам бог тебя послал к нам! Идём со мной, – аббатиса сделала жест идти следом.
Дойдя до своей кельи*, Гвендолин впустила вперёд послушницу.
– Нужно переписать этот томик, – женщина указала рукой на стол, где лежала большая книга, чернила и перья. – Ты справишься с этим, дитя?
– Да. Я пишу аккуратно и довольно быстро.
Объяснив подробности, что требуется от девушки, Гвендолин ушла. Грейс начала переписывать. Ей это легко давалось, но, просидев пол дня с пером, спина стала ныть, а рука занемела. Хотя это было намного проще, чем всё время стирать и справляться с разными делами.
Время пролетело быстро, когда в келью возвратилась аббатиса, напоминая, что время молиться. Грейс послушалась, и в этот день кроме молитв больше ничего не делала. Гвендолин освободила её от других обязанностей, лишь бы послушница переписывала важные книги. Все, кто находились в аббатстве, не умели красиво вырисовывать буквы, а одна послушница, которая умела, уже покинула монастырь. Кроме как на мисс Уолкер, женщина не могла ни на кого рассчитывать.
Прошли ещё сутки. Девушка всё сидела, писала, молилась, ела. Ей практически ничего не хотелось. Казалось, что она спит, так резко всё поменялось вокруг. В монастыре совсем другие правила, другая жизнь, смирение и послушание. Ей в её-то семнадцать лет, хотелось веселиться, плясать, влюбляться. Снова в порывах страсти и нежности целоваться с Алексом. Возможно, следует его забыть, начать привыкать ко всему новому. Грейс даже думала о том, что, возможно, замужество и не так ужасно. Она выдержит и перетерпит все муки, которые ей уготовила судьба. Но не сможет, наверное, забыть Алекса. Она сама себе противоречила. Не знала, как всё сложится в дальнейшем, и боялась своего будущего.
Хоть бы поскорее пришёл этот шутник… Томпсон…
Алекс ожидал четыре дня. Ему хотелось куда-то бежать и что-то делать, но пришлось сидеть на месте. Как же скучно было без Грейс. Без её соблазнительной улыбки и тёплых глаз. Она мерещилась ему среди остальных, снилась, приходя во сны, как призрак, и тут же исчезая. Его недосягаемая звезда. Его фея. Его сладкая Грейс. Его возлюбленная.
Наконец, парень решился на тот шаг, которого ждал. Он направился к аббатству, к которому путь стоял в несколько часов. Надежда на то, что его предложение понравится аббатисе, росла с каждым шагом. Специально, медленно покидая монастырь, он искал, за что можно зацепиться, дабы иногда приходить туда. И нашёл. Долго думая, целые дни.
Через время, Томпсон дошёл к главным воротам. Но не успел, ни постучать, ни позвать, как выбежала Гвендолин.
– Мы рады вам…но нельзя находиться в женском монастыре мужчине! Прошу вас, не стоит навещать послушницу часто. Вы, ведь за этим пришли? – она точно прочитала его мысли.
– И за этим тоже.
– А, зачем же ещё? – она многозначительно взглянула на парня.
– Понимаете, я обустроился недалеко в поселении, нашёл ночлег. Мне за него следует платить, а работы у вас нет, да и людей мало в деревушке. Я хочу предложить вашему монастырю помощь.
– Какую помощь? – удивилась аббатиса.
– Я отметил, что некому ухаживать за ржавыми воротами, чинить замки. Послушницы с таким точно не справляются, а я наслышан, что от такой мужской помощи женские монастыри не отказываются, – женщина задумалась меньше, чем на минуту.
– Вы правы. Нам просто необходима помощь. Нанимать кого-то из постояльцев слишком накладно для аббатства. Но, если вы не много запросите за ваши труды…
– Я совсем немного запрошу, мадам.
– Я, вероятно, догадываюсь…
– Позвольте мне видеться с мисс Уолкер.
– Это невозможно! Она послушница, приехавшая учиться смирению и послушанию. Неужели вы забыли о приличиях? А её отец? Если сэр Генри узнает…
– Прошу вас, не стоит так горячиться. Я могу видеться с леди при посторонних. Дело в том, что она не просто так сюда приехала.
– Я, не могу знать истинной причины появления этой леди, но на всё воля божья. – Алекс предпринял очередную попытку.
– Вы святая. Не будьте столь суровы. Я не прошу у вас платы за услуги. А всего лишь мимолётные встречи с мисс Уолкер, – женщина задумалась, но ненадолго. После чего её лицо осветила замысловатая улыбка.
– Хм. Ну что ж, я согласна. Только и у меня есть одно условие.
– Я вас слушаю.
– Вы должны встречаться с мисс Уолкер подальше от монастыря и без посторонних. Если послушницы увидят такую вольность, в аббатстве начнётся хаос.
– Благодарю вас.
– Начните с починки калитки на воротах. Она скрипит.
Алекс улыбнулся сам себе, предвкушая встречу с любимой. Аббатиса Гвендолин, вероятно, сразу согласилась на такие условия лишь потому, что не хотела платить за услуги. Но Томпсона это вполне устраивало. Деньги, которые платил ему Генри Уолкер за прислуживание, хватит даже больше, чем на шесть месяцев. Так, что леди Грейс для него станет на один небольшой шаг ближе.
Подумав, что теперь впервые, не считая тех раз в конюшне, он сможет оставаться наедине с девушкой, Алекс взбодрился. Лишь бы она сама не сочла это безрассудным. Хоть бы виделась с ним.
Томпсон починил дверцу, замок на входной двери, и уже стоял, радуясь маленькому везению. Когда аббатиса увидела, что парень быстро справился, дала новое задание. Слегка улыбнувшись, Гвендолин сказала:
– Не думайте, что за один починенный замок я позволю вам забрать леди Грейс. Она мне нравится. К тому же, я нашла ей достойное занятие. Он переписывает тома. Должна признаться, девушке легко это даётся.
Алекс молчал, но понял замысел женщины. Она хотела взвалить на него все беды монастыря, думая, что он откажется от своей затеи. Но она его совсем не знала, и не понимала такого чувства, которое он испытывал к мисс Уолкер.
Это вовсе не было похотью или только одним желанием. Это было светлое, лёгкое, одурманивающее, почти целомудренное чувство. Конечно, он желал свою сладкую Грейс, но она до сих пор казалась ему недосягаемой. Он подавлял в себе эти ощущения с каждым разом, как они появлялись.
Алекс трудился уже неделю. Всё ещё ни разу не заметив свою фею. Аббатиса специально прятала девушку от него, он почему-то так думал.
От мыслей, снова отвлекла Гвендолин, пока Алекс чинил стол в её келье.
– Отнесёшь переписанные томики в город. Послушницы не смогут донести такую тяжесть, – потом, оценив старания молодого мужчины, прибавила: – Я отправлю леди Грейс показать дорогу.
Завидев, как глаза Алекса засияли, аббатиса и не заметила, как ответила улыбкой.
– Только завтра. Сегодня уже поздно. Идти далеко.
Не веря в то, что строгая наставница сдалась под старательным усердием работника, парень воспрянул духом. Всё-таки он сумеет видеться с мисс Уолкер. Закончив работу, Томпсон отправился обратно в поселение. Ходить приходилось много, но он быстро привык к таким нагрузкам, теперь практически их не замечая.
Хозяйка ночлега даже удивилась тому, что её поселенец вернулся домой таким бодрым и весёлым. Обычно на его лице читалась напряжённость и тоска. А сегодня, всё наоборот.
И он ожидал следующего утра. Просыпаться необходимо было в четыре утра, чтобы вовремя приходить и успевать выполнять поручения аббатисы. Он ни разу за всю неделю не проспал, и всегда вовремя являлся к аббатству. Забываясь сном, Алекс думал о недосягаемой девушке, которая станет чуть ближе к нему. И он крепко заснул, в предвкушении встречи.
Грейс была утомлена постоянным переписыванием. И ещё её мучили вопросы, куда подевался Алекс. Он обещал ждать всего несколько дней, но прошло больше недели, а он не объявлялся. Возможно, что-то произошло. Или он передумал. Грейс опечалилась. Ей чудилось, будто она находится в каком-то оцепенении, и как робот выполняет распоряжения маленькой женщины. У себя в поместье, девушка, хотя бы, переживала какие-то эмоции, а теперь, кроме тоски ничего не ощущала. И то такой слабой, едва уловимой.
Она каждый день думала о своём селянине. Когда аббатиса Гвендолин сообщила, что ей придётся завтра идти в город, отнести переписанные тома, то намекнула о том, что её будут сопровождать. Грейс думала, что послушница Сибилла, ставшая за неделю к ней чуть ближе, завтра направится с ней. Но та ничего не знала о походе в город. Возможно какая-то другая. Ей всё равно с кем идти. Главное хоть на день вырваться из холодных стен аббатства. Вспомнить, что она ещё живая и слишком юная.
Когда Грейс засыпала, то сладкая улыбка расплылась по её лицу… вот бы Алекс Томпсон был к ней поближе. Неважно, хочет он этого или нет. Помечтать можно всегда.
На улице светит солнце, скользя своими лучами по всему Борнею. Мне на душе так тепло и хорошо, что я не я понимаю, что происходит и отчего так спокойно. Кругом собралась толпа людей, что-то кричавших и веселящихся. Все они из знати. Нет напыщенных лиц или злобных выражений.
Я прошла сквозь толпу, и увидела самого короля. Он высоко держал голову, и улыбался. Перед ним на коленях стоял взрослый мужчина, опустив глаза. Монарх, внушительным мечом, который держал в руке, взмахнул в воздухе, после чего опустил на одно плечо мужчины. Он говорил какие-то слова, хвалил новоиспечённого рыцаря. Именно так посвящали простых служащих в рыцари.
Я залюбовалась благородством, с которым мужчина держал спину, его шелковистыми волосами чёрного цвета. И поняла, что перед взором открывалась картина, где Алекс Томпсон был главным персонажем.
После всего процесса, слов, почётов, я сумела приблизиться к Алексу и обнять его. Знать требовала, чтобы дама наградила героя поцелуем, что она и сделала. Потонув в невероятном ощущении, я на минуту забылась. Алекс после поцелуя запрыгнул на нарядного коня, под рукоплескания публики. Сказав пару многозначащих слов, он нагнулся прямо из седла, чтобы поцеловать мою руку.
– Я скоро вернусь, любимая. А пока что, задания требуют их выполнения.
Рыцарь умчался куда-то вдаль, затем вернулся, чтобы пофорсить на прекрасном белом коне. Он размахивал мечом, показывая навыки владения им. Я улыбалась, радуясь тому, что мой бывший селянин, настоящий рыцарь, достиг такого успеха. Но, тут же, заметила, что моя подруга детства, которая была одного со мной возраста, и которую я не видела с пятнадцати лет, уже выглядит лет на тридцать. Я мимо воли, посмотрела на своё отражение в блестящем корпусе кареты, стоявшей неподалёку. Заметила, что годы никак не отразились на лице, зато теперь мне было не семнадцать. Отражение показывало молодую, изящную, счастливую женщину. Я почувствовала, что меня куда-то влечёт, и дальше, вовсе забыла, что происходило.
Грейс проснулась от призыва к молитве. Приятный сон не отпускал, и вставать с лежанки не хотелось. Заметив, что послушницы странно поглядывают на неё, леди опомнилась. Оказывается, она лежала и улыбалась чему-то своему, чем вызвала любопытство остальных.
Грейс поднялась, накинула свою жёсткую колючую одежду, и отправилась читать утреннею молитву со всеми послушницами. Она не могла сосредоточиться, просто рефлекторно повторяла заученные слова. Девушка думала, что было бы замечательно, будь Алекс хотя бы рыцарем. Она могла бы приблизиться к нему хоть бы немного. И о чём она только думает? Какие-то нереальные мечты. Очень скоро ей придётся вернуться домой к своим страхам.
Ещё, мисс Уолкер тосковала по лютнисту. Ей так хотелось слышать перед сном его музыку, что она снова плохо засыпала. Куда он подевался и кем он вообще был?
По окончанию молитвы, Грейс вернулась к своей постели. Оставалось ещё пару часов до рассвета. Но спать ей теперь не хотелось, хоть она и надеялась увидеть такой же, переполненный радостями, сон. Сама того не осознавая до конца, девушка ещё больше стала думать об Алексе Томпсоне. У этого мужчины, вероятно, сотни женщин, которые не против разделить с ним печали и радости. Зачем ему вообще вспоминать о недосягаемой леди? Конечно, он даже не вспомнит её, когда всё закончится, и придётся вернуться домой в Борней.
Грейс, всё же, забылась сном до самого утра. Когда пришла пора просыпаться, ей не хотелось вставать. Сон не повторился, и она не помнила, что теперь ей снилось под утро. Но ночная рубашка была куда приятнее к телу, чем грубая одежда послушницы. Только от одной мысли, что придётся снова раздражать нежную кожу, девушка не хотела вставать с постели. Но, только она успела сесть на имитируемой кровати, как к ней подошла аббатиса.
– Надень вот это сегодня. Не хочу, чтобы в городе тебя рассматривали. Ты не монахиня, а послушница, – женщина положила на край ложа свёрток одежды.
