Текст книги "Сети Культа (СИ)"

Автор книги: Наталия Московских

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 29 страниц) [доступный отрывок для чтения: 12 страниц]

Кара закатила глаза, чуть качнув головой. Бэстифар вмиг посерьезнел, стал прямо напротив нее и взял ее за плечи.

– Так, только, во имя богов, не говори снова, что ты не уверена, что уверена, что беременна… или как там было?

Возмущенно цокнув языком, Кара сбросила руки аркала и отвернулась от него.

– Вечно теперь припоминать будешь?

– Да ну брось, – аркал стал рядом с любовницей и невинно улыбнулся. – Это просто шутка. Неудачная, согласен. Слишком уж, видимо, хорошее настроение.

– Не к добру это, – хмыкнула Кара, заставив Бэстифара закатить глаза.

– Иногда ты пессимистка похлеще Мальстена, знаешь об этом?

– Зачем тебе этот храм? – неимоверным усилием воли проигнорировав последнее замечание, спросила женщина, поворачиваясь к аркалу и внушительно глядя ему в глаза. – Люди этого не поймут. Я согласна с Фатдиром: мероприятие сомнительное.

– Он этого не говорил, – качнул головой Бэстифар.

– Ему и не надо было: у него в голосе это прекрасно читалось. Так зачем тебе этот храм?

Бэстифар тяжело вздохнул и устремил взгляд на раскинувшийся перед глазами Грат.

– Потому что я верю в них, Кара. В богов, – серьезно отозвался он. – Не думала, что все может быть так просто?

Кара изумленно взглянула на царя.

– Не перестаю тебе удивляться, – с улыбкой качнула головой она, выдержав недолгую паузу.

– Неужели это никак не вяжется с моей натурой? – криво усмехнулся Бэстифар.

– Скорее, это не вяжется с историей твоей семьи, – пожала плечами Кара. – Прежде малагорские монархи не питали искренней веры ни в кого из богов Арреды, кроме Мала.

– Прежде малагорские монархи в моем возрасте уже имели пару десятков жен, – улыбка Бэстифара растянулась от уха до уха.

– Это тоже. Ты во многом отличаешься от своих предшественников.

Аркал глубоко вздохнул и приобнял женщину за талию. Кара, помедлив несколько мгновений, положила голову ему на плечо.

– У меня дурное предчувствие, Бэстифар. Я понимаю, что Отару ты сказал только то, что он хотел услышать, но в твоих словах есть доля истины: возвращение Мальстена в Грат несет угрозу. Я пока не знаю, какую именно, но чувствую, что многое с его приходом сюда может измениться. Я… – запнувшись, она поджала губы и, взяв аркала за руку, с силой ее сжала. – Я боюсь за тебя.

Бэстифар нахмурился, но ничего не сказал в ответ, лишь приобнял Кару крепче, понимая, что сейчас столкнулся с одним из тех немногих моментов, когда ни его доводы, ни его собственные предчувствия никак не могут успокоить собеседницу. Бэстифар не мог с уверенностью сказать, что разделяет страхи женщины, однако некое предчувствие, природу которого он был не в силах объяснить, ворочалось и в его душе.

Олсад, Везер.

Двадцать восьмой день Матира, год 1489 с.д.п.

Урбен Леон вздрогнул от негромкого стука в дверь своего кабинета и, прочистив горло, постарался как можно увереннее и громче произнести: «Войдите!». Слово далось ему не без труда: вот уже десять дней – с того самого момента, как состоялся разговор с Бенедиктом Колером после смерти пятнадцати жрецов олсадского Культа – каждый шорох заставлял старика вздрагивать, а на то, чтобы сохранять в голосе твердость, уходили все его силы.

Дверь открылась, и на пороге появились Иммар Алистер и Ренард Цирон. Взгляд старшего жреца Олсада на мгновение задержался на слепом воине хоттмарской команды, и тот будто бы почувствовал это, учтиво кивнув старику, чем невольно заставил холодок пробежать по спине оного.

– Братья, – Урбен одарил вошедших долгим кивком, надеясь, что ему удалось не выдать своего раздражения при виде успевших набить оскомину верных псов Бенедикта Колера.

– Жрец Леон, мы пришли сообщить вам, что покидаем олсадское отделение, – бесстрастным голосом, от звука которого непроизвольно хотелось поежиться, отчеканил Ренард. Старик постарался не показать облегчения, которое он испытал, услышав эти слова, хотя в глубине души и понимал, что слепая ищейка прекрасно улавливает любое проявление лжи, поэтому все усилия, брошенные на обман, можно было считать тщетными.

– Пришли новые вести из Крона?

– Да. Перед самым рассветом эревальна получила сообщение из Сельбруна от жреца Колера. Мы передали ему свои наблюдения по поводу данталли, они сейчас рассматриваются. Нам же приказано отправляться во Фрэнлин по особому заданию. Приказ жреца Бриггера о неразглашении информации о прорывах сквозь красное остается в силе.

– Понимаю, – кивнул Леон.

– Мы отбудем тотчас же после этого разговора. Все необходимое уже собрано. Благодарим вас за оказанное гостеприимство, – продолжил Ренард. Иммар стоял подле него, точно верный страж, и не произносил ни слова. Урбен бросил на жреца Алистера почти умоляющий взгляд, надеясь, что он – как менее отталкивающий собеседник – возьмет инициативу разговора на себя, однако тот никак не отреагировал.

Старик прерывисто вздохнул и нервно перебрал пальцами.

– Есть новости по поводу того демона, который… – он запнулся, выжидающе взглянув на посетителей.

– Теперь этот данталли и все, что его касается – не ваша забота, – строго отозвался Иммар, тут же заставив Урбена поморщиться. Он понял, что ошибался: приязни или чего-то отдаленно похожего на приязнь среди группы Колера у него не вызывал ни один жрец.

Тем временем Алистер продолжал:

– Этот данталли представляет огромную опасность. Теперь им занимается головное отделение Культа, работу будет курировать лично Бенедикт Колер. Вы лишь обязаны докладывать напрямую жрецу Бриггеру, если узнаете новые подробности истории гибели ваших людей или услышите о появлении в городе двух лиц, попадающих под наши ориентировки. На этом все.

Леон облизал пересохшие губы и отрывисто кивнул.

– Что ж, я вас понял, – сдержанно отозвался он, хотя дрожь в его голосе была отчетливо слышна. – Тогда остается лишь пожелать вам удачной дороги, братья.

– И заверить нас, что исполните предписания, которые только что получили, – прошелестел Ренард Цирон.

– Всенепременно, – бегло отозвался Урбен.

Услышав это, члены команды Колера поспешили покинуть кабинет старшего жреца.

Лишь когда шаги Ренарда и Иммара затихли в коридоре, Леон смог облегченно выдохнуть. Усталость, скопившаяся за время пребывания команды Колера в Олсаде, тяжело надавила на плечи, и старик рухнул в свое кресло, подобно безвольной кукле, тут же забывшись глубоким сном без сновидений.

Сонный лес, Карринг

Двадцать восьмой день Матира, год 1489 с.д.п.

Стремительные шаги по направлению к клетке ворвались в повисшую после ухода некроманта напряженную тишину, растянувшуюся почти на час. Все это время пленники не произносили ни слова: каждый из них пребывал в своих мрачных раздумьях и пытался бороться со своими страхами. Время для пойманных данталли и охотницы будто бы замерло и запустилось вновь только теперь, когда к их темнице стал кто-то спешно приближаться.

Заслышав торопливые шаги, Мальстен невольно загородил собой Аэлин: что-то подсказало ему, что от нынешнего их визитера ничего хорошего ждать не следует. Уже в следующее мгновение он убедился, что не ошибся – к клетке приблизился Филипп с арбалетом наизготовку, глаза его пылали, казалось, еще большей злобой, чем раньше, хотя трудно было вообразить, что это вообще возможно. Однако на этот раз его основной гнев был направлен не на демона-кукольника: юноша будто бы смотрел сквозь него и буравил ненавидящим взглядом молодую женщину за его спиной.

– Значит, ты спелась не просто с данталли! – сквозь зубы процедил Филипп, с трудом сдерживаясь, чтобы не сорваться на крик. – Ты спелась с анкордским кукловодом! С тварью, из-за которой погибли тысячи людей на войне! Я знал, что ты способна на многое, но чтобы такая мерзость! Как ты могла, зная, что такие, как он, сделали со мной?!

Аэлин сжала руки в кулаки.

– Если тебя так не устраивает твое нынешнее положение, попроси некроманта избавиться от тебя, – на удивление ровным голосом, несмотря на бушующую внутри бурю эмоций, отозвалась она. – Уверена, он уже порядком устал от твоих истерик.

Мальстен чуть отвел руку в сторону, вновь указывая Аэлин, чтобы она держалась позади него.

– О, ты по-другому заговоришь, когда станешь одной из нас, – нервно усмехнулся Филип, обжигая Аэлин взглядом. – А я хочу, чтобы ты прошла через все то, через что пришлось пройти мне! Чтобы увидела, что бывает по ту сторону! Чтобы почувствовала, каково это. И умирать ты будешь медленно…

Лицо Филиппа сделалось непроницаемым, как фарфоровая маска. Он повел арбалетом в сторону.

– Отойди, – холодно произнес он, обращаясь к данталли. – Твоя очередь подыхать придет позже.

Мальстен качнул головой.

– Хочешь добраться до нее, пройди сначала через меня, – вторя тону юноши, отозвался он.

В сознании его тем временем лихорадочно сменялись возможные варианты развития событий. Он понимал, что с минуты на минуту Филипп все же выстрелит, и долго прикрывать собой охотницу не получится. Нужно было действовать, нужно было что-то предпринимать!

«Должен быть выход!» – злясь на собственную беспомощность, думал данталли. – «Его не может не быть!»

– Ты же понимаешь, что я могу попросту изрешетить тебя? – хмыкнул Филипп.

– А ты понимаешь, что после этого сделает с тобой твой хозяин? – качнул головой Мальстен. – Уж не похвалит, это точно. Ты именно поэтому еще и не выстрелил – знаешь, что наказание будет жестоким.

«Думай, бесы тебя забери!»

Слова некроманта, в которых, возможно, крылась та самая деталь, которая все это время ускользала от внимания Мальстена, сбивчиво всплывали в памяти, выстраиваясь в одну цепочку.

Их жизненная сила (то самое, за что могут уцепиться твои нити) взята из моего источника, который отсечен от внешнего мира и замкнут на меня же, проходя через теневую сторону.

«Ланкарт создал своеобразную паутину. Его марионетки пойманы в нее, они живут в ней. Это собственная замкнутая среда: ожившие мертвецы питают колдуна, а он – их. То, что заставляет этих людей дышать, двигаться и функционировать, не может связываться с внешним миром, потому что завязано на теневую сторону. То есть – на смерть. А что такое смерть в понимании некроманта?»…

…это совершенно другое пространство, наполненное особой силой.

Тут же вспомнилось и предположение Аэлин о том, почему люди Ланкарта не едят мясо. В нем содержится эхо жизненной энергии, необходимой для обмена с внешним миром. Воскрешенные некромантом создания не могут эту энергию воспринимать, потому что работают с изнанкой мира. Но…

«Что если можно прервать обмен энергией с теневой стороной? Убить смерть в живом мертвеце…»

– Отойди, – угрожающе процедил Филипп, вновь поведя арбалетом в сторону.

– Заставь, – хмыкнул Мальстен, из последних сил растягивая утекающее сквозь пальцы время.

«Сейчас он выстрелит. Буквально в эту секунду. Думай!»

Юноша прерывисто вздохнул, каждый мускул на его лице напрягся от злости.

– Если б ты не боялся гнева своего хозяина, то уже бы выстрелил, но ты боишься его, боишься того, что он может вновь вернуть тебя в забвение, – продолжал Мальстен, выигрывая, возможно, совершенно бесполезные секунды.

«Если верить словам Ланкарта, то его марионетки – почти живые люди. Почти! Им не хватает только обмена с внешней средой. Данталли ведь забирают себе часть жизненной силы тех, кем управляют, и у нас этой самой силы всегда в избытке. Обмен как таковой подразумевает и прием, и отдачу. Поэтому – существует расплата. Она и есть та самая отдача. Если эта теория верна (а она верна), то верна и обратная ее сторона, так как речь идет не о чем-нибудь, а об обмене…»

– … и как бы ты сейчас ни хорохорился, ты не выстрелишь.

– Заткни пасть, тварь! – выкрикнул юноша срывающимся голосом. Арбалет в его руке заметно подрагивал.

– Мальстен… – едва слышно шепнула Аэлин, пытаясь выйти вперед, однако данталли вновь удержал ее, преградив ей путь.

– В меня он стрелять не станет, – криво ухмыльнулся он, обращаясь к охотнице, однако при этом не сводя глаз с вооруженного надзирателя. – Не сможет.

«На деле все просто! Если я могу забирать жизненную силу во время контроля над человеком, стало быть, могу ее и отдавать. Обычно, чтобы зацепиться за человека нитями, мне нужно его просто увидеть, все остальное – детали. В момент, когда я кого-то контролирую, я именно контролировать и хочу. Но если верить тому, что говорит Ланкарт, то желание контролировать у меня должно возникать лишь как следствие. Причина – это насыщение чужой жизненной силой…»

Щелкнула тетива.

Сильный удар пришелся в левое плечо данталли, заставивший его пошатнуться и шумно выдохнуть – больше от неожиданности, чем от боли.

– Мальстен, нет! – выкрикнула Аэлин, рванувшись вперед, однако демон-кукольник вновь преградил ей путь, поведя в сторону пронзенной стрелой рукой, отозвавшейся болью на это движение.

– И это все? – хмыкнул данталли. Голос его звучал ровно. – Все, чем ты мне можешь пригрозить? Ты правда думал, что это сработает?

Глаза Филиппа изумленно округлились. Он не мог отвести взгляда от пронзенного стрелой плеча ненавистного существа, отмечая при этом, что на лице оного не отражается ни следа испытываемой боли.

На пол клетки, сорвавшись с вышедшего наружу наконечника арбалетной стрелы, упала пара капель темно-синей крови.

– Плевать на Ланкарта! – решительно выдохнул Филипп. – Если не отойдешь сейчас же, следующая стрела тебя убьет.

В подтверждение своих слов юноша быстро перезарядил арбалет.

«Если бы ты только был живым, ты бы и шага не ступил без моего позволения», – со злобой подумал Мальстен.

Понимаешь теперь, почему ты бессилен и не можешь взять их под контроль?

«Еще бы не понять! Если напрячься, пульсацию смерти вокруг этого юнца даже можно разглядеть! Наверное, об этом самом дыхании Рорх и говорили Теодор и Тисса…»

Что бы я тебе ни сказал, это не поможет тебе взять кого-либо из моих людей под контроль.

«Но ведь контроль возможен!»

Своеобразное… эхо, если можно так выразиться, той жизненной силы, которая содержалась в объекте, что когда-то жил, остается в нем и после смерти до момента полного разложения. Именно за это эхо я и цепляюсь, именно к нему направляю свою энергию.

То ли боль, наконец, коснулась сознания данталли и помутила его взгляд, то ли реальный мир начал буквально таять перед глазами по другой причине, но, не отдавая себе отчета в том, что делает, Мальстен выбросил правую руку вперед.

Из ладони вырвалась ярко-красная нить, стремительно полетевшая в приготовившегося выстрелить Филиппа. Никакие преграды не могли эту нить удержать – она сама была подобна стреле, когда вонзалась в тело юноши. Тот вскрикнул, пошатнулся, словно от удара, и выронил арбалет на землю.

Аэлин изумлено ахнула.

В то же мгновение Мальстену показалось, что в груди что-то оборвалось. Ноги подкосились, и он тяжело рухнул на колени. Стало неимоверно трудно дышать, а каждый удар сердца отдавался гулким стуком в ушах.

«Постойте… сердца?»

Мальстен поймал себя на мысли, что действительно слышит сейчас только одно свое сердце вместо привычного мерного перестука двух. Второе будто замерло. Данталли буквально почувствовал вокруг себя холодное дыхание самой Смерти, и глаза его на секунду округлились от ужаса, однако огромным усилием воли он заставил себя сконцентрироваться на том, чтобы удержать толстую красную нить, по которой жизненные силы стремительно уходили от него к скованному в движениях юноше.

Тем временем в Филиппе что-то разительно менялось. Тело его била крупная дрожь, глаза были распахнуты в животном, неконтролируемом страхе.

– Что это?.. Как… – отрывисто выдохнул он.

Нечто столь узнаваемо живое вдруг появилось в нем, и лицо, искаженное гримасой страха, вмиг перестало походить на фарфоровую маску, в его выражении образовалось что-то настоящее, человеческое.

Мальстен чуть повернул кисть раненой руки, и черные, видимые лишь ему одному, нити на этот раз совершенно беспрепятственно протянулись к Филиппу. Юноша, повинуясь воле кукловода, сделал неловкий шаг к клетке.

Управлять этой марионеткой было трудно – труднее, чем хаффрубом или человеком в красном. Почти с таким же трудом данталли дался контроль над дьюгаром. Движения Филиппа были угловатыми и неестественными, как если бы его действительно удерживал нитями неумелый ребенок, впервые взявшийся играть в кукольный театр. Дрожь в теле юноши все усиливалась и теперь больше походила на крупные судороги.

– Прошу… прекрати… – выдавил он, оказавшись у самой двери клетки. Ключ, что висел у него на поясе, Филипп сумел взять только с третьего раза, чуть не выронив его. Непослушные пальцы с трудом совладали с замком, после чего, содрогаясь всем телом, марионетка сделала пару шагов назад.

Мальстен отпустил черные нити, однако красная все еще держала юношу, передавая ему чуждую его существу жизненную энергию. Мимо Мальстена проскользнула Аэлин, однако обратить на ее действия должное внимание он не сумел, полностью погрузившись в непривычную для себя отдачу.

Пронзенное арбалетной стрелой левое плечо уколола острая боль, стремительно растекающаяся по телу. Данталли закусил губу, стараясь не потерять контроль над доселе неведомой ему красной нитью. Теперь, когда Мальстен понимал, что на деле работает не просто с марионеткой, а с самим мирозданием – с обеими его сторонами – ощущение расплаты морально воспринималось им куда тяжелее. Каждая вспышка боли теперь означала непосредственное воздействие теневой стороны, стремящейся утянуть душу демона-кукольника в небытие, то была прямая атака Смерти.

«Проклятье! Вот, о чем говорил Теодор…»

Мальстен изо всех сил пытался выбросить эти мысли из головы, на лбу от напряжения начала проступать испарина.

Филипп, казалось, чувствовал себя ничуть не лучше. Конвульсивные судороги продолжали сотрясать его тело, на губах выступила вязкая черная жидкость, заменяющая созданиям некроманта кровь. Юноша хотел что-то сказать, но не смог произнести ни звука.

Красная нить продолжала свою работу – Мальстен понятия не имел, как ее остановить. Он чувствовал лишь то, что расплата стремительно идет на убыль благодаря потоку отдачи жизненной энергии.

Филипп вновь резко дернулся, пытаясь дотянуться до арбалета, брошенного на землю, но в этот момент рядом оказалась Аэлин, ударом ноги оттолкнув от него оружие. В ответ на его неуклюжий замах, она рванулась в сторону, сделала подсечку и опрокинула Филиппа на землю. В следующую секунду она бросилась за торчащими из земли неподалеку парангом, стилетом и саблей.

Тяжело рухнув наземь, юноша издал сдавленный клокочущий звук. Черная вязкая жидкость хлынула горлом, Филипп резко дернулся и попытался ухватиться руками за красную нить, тянущуюся у него из груди к руке кукловода, в надежде вырвать ее из своего тела, будто лишь в этом было спасение от смертоносного воздействия данталли.

«Он ее видит…» – успел подумать Мальстен.

В ту же секунду Филипп коснулся нити, и тело его лопнуло, разлетевшись на кусочки, как спелый фрукт, врезавшийся в толстую каменную стену.

Аэлин, успевшая вернуть себе оружие и вещи, вскрикнула, попытавшись прикрыться от полетевших во все стороны брызг черной жидкости вперемешку с мелкими кусками плоти.

Красная нить исчезла, и Мальстен шумно втянул воздух, который словно только что стал вновь пригоден для дыхания. Кровь усиленно застучала в ушах. Данталли, все еще чувствуя, что находится где-то между внешней и теневой стороной мира, невольно приложил руку к груди, ощутив, как возобновляет свою работу второе сердце.

Голос охотницы, прозвучавший над ухом, ускорил процесс возвращения в реальность.

– Мальстен! – обеспокоенно окликнула Аэлин, глядя на стрелу, торчащую из его плеча. – Ты как? Идти сможешь? Нам нужно уходить, пока сюда не сбежалась вся деревня.

Мальстен бегло отметил, что его саблю и дорожную сумку охотница также успела прихватить.

– Давай, поднимайся, – женщина поднырнула под здоровую руку спутника и поспешила вывести его из клетки.

– Я справлюсь, Аэлин, я в порядке, – бегло отозвался он, чувствуя, что окончательно вернулся в реальный мир.

Мальстен отстранился от спутницы и огляделся вокруг. Как ни странно, на этот раз люди Ланкарта не бросились в погоню за беглецами. Напротив, деревня некроманта, казалось, вымерла. Мальстен догадывался, что колдун видел все случившееся глазами своей марионетки, и именно поэтому сейчас решил затаиться – он не ожидал, что его пленник будет способен на нечто подобное, и теперь увидев воочию обмен энергией, искренне испугался, после чего отдал всем своим людям мысленный приказ не высовываться.

Мальстен скрипнул зубами от злости, осознавая, что имеет возможность уничтожить богопротивные создания некроманта и, возможно, даже самого Ланкарта, однако он не был уверен, что его сил хватит на то, чтобы убить их всех, а переоценивать собственные возможности он больше был не намерен.

– Уверен? – недоверчиво спросила Аэлин, вырвав спутника из раздумий. Поймав его непонимающий взгляд, она кивнула на древко, торчащее из его плеча. – Ты ранен. Долго ты так пройдешь? И сколько у нас времени до расплаты?

– Расплаты нет, – коротко отозвался Мальстен, уверенно продолжая двигаться вглубь Сонного леса прочь от деревни некроманта. – И погони за нами нет тоже.

На этот раз Аэлин остановилась, напряженно оглядевшись вокруг. Деревня и впрямь затихла, будто в ней никто и не жил.

– Думаешь, преследовать нас не станут?

– Не после того, что я сделал, – качнул головой Мальстен, возобновляя шаг. – Обратить меня Ланкарт пока не готов, а таких способностей за мной предположить не мог. Поэтому пока что он просто даст нам возможность уйти. А к тому времени, как он соберет все необходимое для ритуала, мы будем уже далеко.

Аэлин прерывисто вздохнула.

– Кстати, может, отдашь сумку? – спросил данталли, слабо улыбнувшись. – Невежливо заставлять даму…

– У тебя стрела в плече! – возмущенно выкрикнула она.

– Ну не в обоих же плечах. Это почти не больно, – хмыкнул он. – И крови практически нет, пока мы ее не вынули…

– Не может быть и речи! Как только отойдем на достаточное расстояние, я тебя перевяжу и тогда, возможно, отдам тебе сумку. А пока – ни слова об этом.

* * *

Мелита смущенно сложила руки на коленях, сидя на кровати в комнате Ланкарта. Некромант задумчиво глядел в окно, не обращая на супругу никакого внимания. Он пребывал в своих раздумьях, явно касающихся данталли и недавней жуткой смерти Филиппа.

Не в силах более выдерживать гнетущее молчание, женщина негромко кашлянула и обратилась к мужу.

– Ты просто так их отпустишь?

Колдун рассеянно оглянулся и непонимающе качнул головой: собственные мысли никак не хотели отпускать его.

– Я про данталли и охотницу, – пояснила Мелита. – Ты просто дашь им уйти?

– Придется, – вздохнул Ланкарт, сложив руки на груди. – Держать такого опасного пленника я не могу. Он сумел восстановить Филиппу поток обмена с внешним миром. Это при том, что я нашего Филиппа тоже не отпускал, поэтому его тело просто не выдержало такой нагрузки…. Я не предполагал, что данталли способны на такое! Ни в одном источнике не говорилось ничего подобного.

Женщина неуютно поежилась.

– Хорошо, что анкордский кукловод не решился уничтожить нас всех. Как думаешь, он на это способен?

Ланкарт вновь рассеянно уставился в окно.

– Не знаю, – качнул головой он. – Что касается анкордского кукловода, я уже ни в чем не уверен. Нужно многое продумать и изучить. Надеюсь, что наши с ним пути еще пересекутся. И тогда я буду готов к встрече.