Текст книги "Целься в сердце (СИ)"

Автор книги: Наталия Леонова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 7 страниц)

Глава 24. Париж. Поражение и последний танец

Часть 1. Четвертьфинал (от лица Арины)

Корт Suzanne Lenglen гудел. Трибуны были полны, флаги Франции и России мелькали в толпе, и запах попкорна смешивался с запахом грунта и разгоряченных тел. Арина стояла на задней линии, тяжело дыша, чувствуя, как пот стекает по позвоночнику, как липнет футболка к животу. Ракетка в руке стала тяжелой – каждый замах давался через «не могу».

Счет был 4:6, 6:3, 3:5. Соперница – американка, двадцатая ракетка мира, – подавала на матч. Она была высокой, мощной, с идеальной подачей и холодными голубыми глазами, которые не выражали ничего, кроме жажды победы.

Арина посмотрела на табло. Еще один гейм – и все. Она вылетит.

«Не сейчас», – сказала она себе. Но ноги не слушались.

Первая подача соперницы – эйс. Арина даже не шелохнулась, только проводила мяч взглядом. 0:15.

Вторая – в аут. Арина закусила губу.

Третья – подала в корпус. Арина приняла, отбила в угол, но мяч ушел в аут. 0:30.

– Давай! – крикнул Артем с трибуны. Его голос прорвался сквозь гул толпы, но звучал далеко, как сквозь вату.

Арина стиснула ракетку. Костяшки побелели.

Четвертая подача – снова в корпус. Арина отбила, завязался розыгрыш, длинный, изматывающий. Они гоняли мяч от угла к углу, скользили по грунту, поднимая облачка белой пыли. Арина чувствовала, как горят легкие, как пульс отдается в висках.

Соперница ударила свечой – мяч взлетел высоко, медленно понесся вниз. Арина отбежала, ударила с лета – в сетку.

0:40. Тройной матч-пойнт.

Арина выпрямилась, вытерла лицо полотенцем. В голове гудело, но она заставила себя не думать о поражении. Только о мяче.

Соперница подала снова. Мяч летел низко, резко. Арина приняла – плохо, мяч отскочил коротко. Американка выбежала к сетке, ударила в угол. Арина бросилась, скользнула, колено коснулось горячего грунта. Отбила – как попало. Мяч упал за линией.

Конец.

Судья объявил счет, но Арина не слышала. Она стояла на коленях, опустив голову. Грунт пах пылью и железом. Где-то аплодировали, где-то свистели.

Она поднялась, подошла к сетке. Пожала руку сопернице. Та что-то сказала – не разобрала. Арина кивнула и пошла к скамейке.

В раздевалке она села на скамейку, закрыла лицо руками. Плечи дрожали. В дверь постучали.

– Войдите, – сказала она, думая, что это Артем.

Вошел Мирко. В тренировочной футболке, с сумкой через плечо. От него пахло солнцем и потом – он только что вернулся с тренировки.

– Ты не должен был сюда приходить, – сказала она.

– Я знаю. Но я здесь.

Он сел рядом, обнял. Она прижалась, уткнулась лицом в его плечо. Ткань была влажной, пахла мятой.

– Я проиграла.

– Ты играла хорошо. Она была сильнее сегодня.

– Я хотела дойти хотя бы до полуфинала.

– У тебя еще будет много турниров, – он провел рукой по ее спине, успокаивающе.

– У нас сегодня вечером микст.

– Я помню.

Она закрыла глаза на секунду, потом открыла и выдохнула. Он поцеловал ее в макушку.

– Вставай. У нас еще несколько часов до микста.

– Я устала, – голос был глухим, почти безразличным.

– Я тоже.

Она не отвела взгляда. Смотрела на него исподлобья, словно проверяя, не шутит ли он. Но его лицо было серьезным. Она подняла голову, посмотрела в его глаза. Серо-зеленые, усталые, но теплые.

– Иди в номер, – продолжал он. – Поешь. Прими душ. Отдохни. Я заберу тебя через два часа.

– Ты тоже отдыхай, – ответила она, чувствуя, как внутри что-то понемногу отпускает.

Он чуть улыбнулся краем губ.

– Обещаю.

Часть 2. Полуфинал микста (от лица Мирко)

Четыре часа спустя Мирко ждал ее у выхода из раздевалки. Стоял, прислонившись к стене, и смотрел на старые отцовские часы Casio. До выхода на корт оставалось двадцать минут. Коридор был пустым, только тихо гудели кондиционеры.

– Готова? – спросил он, когда Арина вышла.

– Нет. – Она была бледной, под глазами залегли тени. – Но выйду.

– Это всего лишь микст.

– Для меня это не «всего лишь».

Он взял ее за руку, сжал.

– Для меня тоже.

Они вышли на корт под аплодисменты. Солнце уже садилось, но воздух был еще теплым, тяжелым. Грунт – рыхлым, сыпучим. Соперники – испанец и бразильянка, оба в топ-10 парного рейтинга.

Разминка – мячи летали быстро, жестко. Мирко чувствовал, как усталость из прошлого матча все еще сидит в ногах. Арина двигалась медленнее обычного, но держалась.

– Не торопись, – сказал он ей, когда они менялись сторонами.

– Я не тороплюсь. Я стараюсь не упасть.

– Упадешь – подниму.

Она чуть улыбнулась – впервые за вечер.

Матч начался. Первый сет – они проиграли 4:6. Испанец подавал тяжело, бразильянка закрывала сетку. Арина дважды ошиблась на приеме, Мирко – на своей подаче.

– Ничего, – сказал он в перерыве. – Мы только входим в ритм.

– Ты оптимист.

– Я игрок.

Второй сет они взяли 6:4. Арина поймала кураж: два эйса подряд, укороченный, свеча. Мирко поддерживал с задней линии, подстраховывал. В одном из розыгрышей они оба побежали к сетке, столкнулись плечами, но успели отбить.

– Ты мне на ногу наступил, – сказала она, тяжело дыша.

– Извини.

– Не извиняйся. Играй.

Третий сет – решающий. Счет полз 2:2, 3:3, 4:4. Мирко чувствовал, как от усталости дрожат руки. Плечо ныло после вчерашнего матча. Арина тоже еле двигалась, но не сдавалась.

На тай-брейке они уступали 3:5. Мирко подал – эйс. 4:5. Арина приняла – отлично, соперники отбили, завязался розыгрыш. Мирко крикнул: «Мой!», ударил с лета – мяч ушел в аут. 4:6. Матч-пойнт.

Соперники подали, Арина приняла, Мирко добежал до сетки, но не успел. Мяч упал в пределах корта.

Конец.

Они проиграли.

Мирко опустил ракетку, повернулся к Арине. Она стояла, сжав челюсть, глядя в корт.

– Эй, – сказал он. – Мы молодцы.

Глава 25. Париж. Финал. Победа

Утро финала пахло напряжением.

Мирко проснулся в шесть, хотя будильник стоял на семь. Лежал, смотрел в потолок, слушал, как за окном просыпается Париж – редкие машины, далекий гул метро, шорох шин по мокрому асфальту. Вчера был дождь. Сегодня обещали солнце.

Он не завтракал. Не мог. Только выпил кофе – горький, черный, обжигающий язык. Драган сидел напротив, молчал. Ни тактики, ни напутствий. Все было сказано раньше.

– Ты готов? – спросил старый серб, когда Мирко встал.

– Готов.

– Ты не спал.

– Выиграю – высплюсь.

Драган усмехнулся, хлопнул его по плечу и вышел.

Корт Philippe-Chatrier гудел, когда Мирко вышел на разминку. Трибуны были забиты до отказа – флаги Сербии, Франции, десятки других стран. Солнце поднялось высоко, жара давила на плечи, грунт под кроссовками был рыхлым, сыпучим, пахло пылью и потом десятков предыдущих матчей.

Соперник – испанец, пятая ракетка мира, грунтовый специалист, боец. Мирко играл с ним пять раз, выиграл три, проиграл два. На грунте – счет равный. Сегодня решалось все.

Первые три гейма прошли в равной борьбе. Мирко подавал, испанец принимал, каждый розыгрыш – битва. 1:1, 2:2, 3:3. Мирко чувствовал, как ноги гудят от напряжения, как руки начинают дрожать на важных очках. Он сжимал ракетку, перебирал обмотку, вытирал лицо полотенцем.

В седьмом гейме он сделал брейк. Испанец ошибся на простом ударе, мяч ушел в аут, и Мирко вскинул кулак, зарычал.

– Давай! – крикнул он, не себе – в пустоту.

Счет 5:3. Подача на сет.

Первый мяч – эйс. 15:0. Второй – эйс. 30:0. Третий – испанец принял, но Мирко добежал до сетки, отбил с лета – 40:0. Четвертый – двойная ошибка. 40:15. Пятый – испанец отбил, завязался розыгрыш, долгий, изматывающий. Мирко чувствовал, как горят легкие, как пот заливает глаза. Он отбил, добежал, еще раз отбил. Испанец ошибся.

6:3.

Первый сет за ним.

Мирко подошел к скамейке, выпил воды, бросил бутылку. Драган что-то говорил, но слова не доходили. Он смотрел на трибуны, туда, где в ложе сидела Арина. Она была в белой футболке, кепке, сжимала пальцы в замок. Он видел ее веснушки даже отсюда, видел, как она закусила губу.

«Смотри, – подумал он. – Смотри и не отворачивайся».

Второй сет был тяжелее. Испанец заиграл агрессивнее, бегал быстрее, не давал дышать. Мирко дважды ошибался на своей подаче, отдал брейк. Счет 2:4, потом 3:5, потом 4:6.

1:1 по сетам.

– Соберись, – сказал Драган, когда Мирко вернулся на скамейку. – Он выдохнется.

– Я раньше выдохнусь.

– Не смей.

Мирко закрыл глаза, сделал глубокий вдох. Запах грунта, пота, солнца. В легких горело. Он открыл глаза, посмотрел на табло, на трибуны – и снова нашел ее.

Арина стояла. Хлопала. Губы шевелились – «Давай!».

Он кивнул, взял ракетку и вышел на корт.

Третий сет стал ломаным. Они обменялись брейками, счет полз 2:2, 3:3, 4:4, 5:5. Каждый гейм – как битва за жизнь. Мирко чувствовал, как сводит ноги, как немеет правая рука, но не останавливался.

На тай-брейке он повел 4:1. Испанец догнал – 4:4, потом 5:5. Мирко подал – эйс. 6:5. Сет-пойнт. Испанец принял, отбил, завязался розыгрыш. Мирко добежал до сетки, ударил с лета – мяч коснулся линии.

7:6.

Судья поднял руку. 2:1 по сетам.

Мирко не радовался. Стоял, тяжело дыша, смотрел на трибуны. Арина снова была на ногах, но не хлопала – смотрела.

«Один сет, – сказал он себе. – Один сет, и ты чемпион».

Четвертый сет начался с его подачи. Мирко подал эйс, потом второй эйс, потом третий – 40:0, четвертый – двойная ошибка, 40:15, пятый – испанец принял, но Мирко добежал, отбил.

Гейм за ним. 1:0.

Он брал гейм за геймом, не давая испанцу ни шанса. 2:0, 3:0, 4:0. В пятом гейме испанец взял свою подачу – 4:1. Мирко вновь сделал брейк – 5:1.

Подача на матч.

Мирко подбросил мяч. Руки не дрожали. В голове было пусто – только корт, только мяч, только пульс, колотящийся в висках.

Первая подача – эйс. 15:0. Вторая – эйс. 30:0. Третья – испанец принял, отбил, Мирко добежал, ударил в угол – 40:0.

Тройной матч-пойнт.

Четвертая подача – двойная ошибка. 40:15. Пятая – испанец принял, завязался розыгрыш. Мирко отбил, добежал, еще раз отбил. Испанец бил в левый угол, Мирко рванул, скользнул, ударил наотмашь. Мяч перелетел сетку и намертво вонзился в угол – на линию.

Судья поднял руку.

– В корт! – крикнул судья. – Гейм, сет и матч – Петрович!

Трибуны взорвались.

Мирко опустил ракетку, упал на колени. Грунт был горячим, жестким, впивался в кожу через шорты. Он закрыл лицо руками, почувствовал, как по щекам текут слезы.

«Я выиграл, – подумал он. – Я, черт возьми, выиграл!»

Он поднялся, подошел к сетке, пожал руку испанцу. Тот что-то сказал – Мирко не разобрал, кивнул. Повернулся к трибунам.

И увидел ее.

Арина стояла в ложе, сжимая в руках сербский флаг – откуда он у нее? Она улыбалась, но глаза были мокрыми.

В ту же секунду что-то щёлкнуло в груди. Не разум – тело само сделало шаг в ее сторону. Он вдруг понял: хватит прятаться. Хватит полуправды на пресс-конференциях. Пусть все видят. Пусть запомнят этот момент навсегда. Он устал врать, устал скрывать, устал быть «вторым» хотя бы в этом. Сейчас – только правда. И она смотрит на него.

Мирко подошел к ее ложементу. Не к барьеру – к самому краю, где сидели ее тренеры и менеджеры. Посмотрел на нее. Она смотрела на него.

Он опустился на одно колено.

Прямо на грунт. Прямо перед ней.

Прижал руку к сердцу.

«Целься в сердце – сюда больнее», – вспомнились его собственные слова из того первого дня в Монте-Карло. Тогда он показал пальцами на грудь, усмехаясь. А она целилась – и попала. Не мячом. Собой. И этот удар оказался самым точным в его жизни.

Трибуны затихли на секунду – потом взорвались снова. Сотни камер защелкали, телеоператоры навели объективы, комментаторы затаили дыхание.

Эпилог

Белград, август.

Арина спала. Она лежала на боку, свернувшись калачиком, лицом к Мирко. Пепельные волосы разметались по подушке и его плечу. Одна ее рука лежала на его груди, пальцы чуть сжаты, как будто даже во сне она боялась отпустить. Тонкий серебряный браслет блеснул в луче света, который пробивался сквозь неплотно задернутую штору.

Мирко не спал. Он лежал на спине, одной рукой обнимая ее за плечи, другой держа телефон. Она прижималась щекой к его ключице, дыхание было ровным, теплым. Он на секунду отвлекся от экрана, поцеловал ее в макушку, задержал губы на волосах, вдыхая ее запах. Потом снова посмотрел на телефон.

Его телефон вибрировал беззвучно – он включил трансляцию. Матч уже шел.

Мирко осторожно, стараясь не разбудить Арину, подтянул телефон поближе. Экран засветился в полутьме. На нем – хардовый корт, Америка, толпа пополам, яркое солнце. И Даниил Воронов.

Мирко смотрел, почти не моргая. Даниил двигался тяжелее, чем раньше. Не так резко, не так чисто. Каждый разворот – с оглядкой на спину. Подача – чуть короче, прием – чуть ближе к телу. Он не хромал, но Мирко видел: старый Воронов, тот, который выигрывал Australian Open, сыграл бы этот укороченный в два раза быстрее.

Соперник – молодой американец, сто двадцатый в рейтинге, наглый, с длинной подачей. Даниил проигрывал второй сет, хотя первый взял. Счет на табло: 6:4, 3:5, подача американца на матч.

Комментатор за экраном говорил по-английски, быстро, тараторя:

– Фолкс, это не тот Воронов, которого мы видели полгода назад. Он боится разгибаться. Посмотрите на его передвижение...

Мирко выключил звук, но субтитры остались. Они ползли по экрану, белые буквы на синем фоне.

«Воронов жив? Рейтинг упал до восьмого-десятого. Он пытается вернуться через низкие турниры»

«Этого мало для US Open. Он не готов»

«Психологически – возможно. Физически – нет»

Арина пошевелилась, инстинктивно прижалась плотнее, и он автоматически погладил ее по спине – медленно, успокаивающе, не отрывая взгляда от экрана.

– Ты не спишь? – пробормотала она.

– Смотрю.

– Что? – Она приоткрыла один глаз, щурясь от света экрана.

– Воронов играет. Четвертьфинал.

Она села, вернее – приподнялась на локтях, щурясь. Волосы упали на лицо, она отбросила их рукой. Мирко тут же убрал телефон, чтобы свет не бил ей в глаза, и свободной рукой поправил прядь, упавшую ей на щеку.

– Где?

– Атланта. ATP 250. Это его первый турнир после травмы.

На экране Даниил проиграл очко – американец закричал, сжал кулак. Даниил стоял у задней линии, опустив голову. Потом медленно пошел к сетке – жать руку. Проиграл. Толпа захлопала – вежливо, но без восторга.

– Он проиграл, – сказала Арина, уже наблюдая финальные кадры.

– Да. Но он доиграл матч без боли. Это главное.

Она вздохнула, откинулась назад, и он обхватил ее за плечи, притягивая к себе. Она легла обратно, положила голову ему на плечо, глядя на экран снизу вверх.

– Ты поэтому не спишь?

– Я потому не сплю, что у меня режим сбился. А он здесь ни при чем.

– Врешь.

Мирко усмехнулся, наклонился и поцеловал ее в лоб, задержав губы на секунду дольше, чем обычно. Потом коснулся губами ее макушки.

– Ладно. Немного.

Она провела пальцами по его груди, очерчивая ключицы, и он перехватил ее руку, поцеловал кончики пальцев.

На экране Даниил подходил к сетке, жал руку судье, собирал сумку. Мелькнула Инга на трибуне – в кепке с низко опущенным козырьком, незаметная. Но Мирко узнал ее.

– Инга там, – сказал он.

– Вижу. Она с ним везде сейчас.

– Это правильно.

Арина помолчала, потом спросила:

– Ты скучаешь по нему? По Воронову?

– Скучаю по нормальному соперничеству. Когда играешь с тем, кто не боится.

– А он заявился на US Open?

– Да. Получил уайлд-кард. Рейтинг уже не позволяет напрямую, но организаторы дали шанс.

– Ты будешь с ним играть?

– Если сетка сведет.

Она зевнула, потянулась, выгибая спину. Ее тело скользнуло по его боку, и он придержал ее за талию, не давая упасть. Ее пальцы скользнули по его животу, задержались на ребрах.

– Ты волнуешься?

– Нет.

– Опять врешь.

– Немного.

Мирко отложил телефон, притянул ее ближе, обхватив обеими руками. Экран погас, в комнате стало темно. Только тонкая полоска света из-под шторы – оранжевая, уличная – падала на их переплетенные ноги.

– Август, – сказала она. – Через две недели Нью-Йорк.

– Через две недели я выиграю US Open.

– Ты самоуверенный, Петрович.

– Я уверенный.

Она улыбнулась в темноте, и он почувствовал эту улыбку губами, потому что снова поцеловал ее – коротко, но крепко.

– Инга сказала мне по телефону, что он каждый день спрашивает, когда я начну говорить на сербском.

– А ты?

– А я говорю «лаку ноћ» перед сном.

– Это хорватский.

– Ему все равно.

Мирко засмеялся – тихо, чтобы не разбудить весь отель. Арина прижалась, закрыла глаза, и он машинально гладил ее по волосам, спускаясь ладонью до поясницы и снова поднимаясь.

– Ты думаешь, он победит когда-нибудь? – спросила она сонно.

– Он уже победил. Он вернулся.

Она не ответила. Но не уснула – только замерла, слушая его дыхание. Он чувствовал, как ее ресницы щекочут его ключицу.

– Мирко, – сказала она через минуту.

– Мм?

– Мы поедем в Нью-Йорк вместе?

– А ты хочешь?

– Не знаю. Боюсь, что если буду смотреть твои матчи с трибуны, то сойду с ума. А если не буду – тоже сойду.

– Тогда смотри. Я буду знать, что ты там.

– А если в женском финале буду играть я, а в мужском – ты? Мы будем в разных концах стадиона.

– Значит, будем смотреть друг на друга с трибун. Я на тебя – ты на меня. И никто не заметит.

– Ты наивный, Петрович.

– Я уверенный.