Текст книги "Сказочка или Сказявские похождения Моти Быкова (СИ)"
Автор книги: Наталия Котянова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 3 (всего у книги 8 страниц)
– А чего он успел ляпнуть-то? – полюбопытствовал Силантий. – Хамит-дерзит – это для Прохи норма жизни, но пошлости вроде не его конёк. Хотя из-за Муськи я б уже и этому не удивился...
– Да ничего я такого не сказал!
– Угу, только про оплату натурой. Пять раз. Отойди подальше, блин, а то щас не выдержу и стукну!
Удод невольно остановился и скрипяще захихикал, прикрывая клюв крылом.
– Не обижайся ты на этого дурня, он не имел в виду ничего такого! А ты, яйцо в полосочку, чем думал?? Да я бы сам на его месте из тебя чучелу набивную сделал!
– А что я...
– А то! Молчи уж лучше, дитё неразумное... В общем, Матвей, это как раз нашего Спиногрызыча идея, для популяризации заведения, так сказать: угощать своих постояльцев бесплатно, если назовут ему влёт сколько-то слов на "ё" каждый, и чтоб не повторялись. Он себе вполне может такое позволить. Заначек с молодости ещё немеряно осталось, а клиентов до сих пор маловато. А они с Дусей так стараются, да и общения опять же не хватает. Вот и придумал оплату "ёжкинской натурой". Ясно теперь?
– Теперь – да, – хмыкнул "клиент". – А если бы твой братец объяснил всё сразу нормально, не пришлось бы ему купаться. Так что сам виноват. Этой-то натурой мы с Кузькой на раз расплатиться готовы, да, малой?
– Ну... наверное, – мальчишка неуверенно обвёл глазами старших. – А сколько мне слов надо назвать?
– С детей по три берём, да и то по желанию, – пожал плечами птиц. – Что ж мы, звери какие? (Мотя про себя хихикнул.) Так что можешь не напрягаться.
– Нет, просто на халяву неинтересно, – определился Кузька. – Я попробую. Первое – ёлка!
– Молодец.
– Второе – ёрш! Ну, рыба такая.
– Угу, знаем. И третье?..
– Мм... – рыжик усиленно засопел, стимулируя мыслительный процесс, но безрезультатно.
– А подсказать можно?
– Валяй!
– Кузь, вспомни, маленький такой зверёк с колючками, в лесу живёт...
– Шипастый выхухоль? Так он не на "ё"!
– Нет, другой. Ну? Ё...
– А, колючка-вонючка? Но...
– Блин, у вас что, ежи не водятся, что ли?! – потерял терпение Матвей. – В смысле, ёжики.
– Ой... Тьфу-тьфу-тьфу, не упоминай его, особенно к ночи, ты что, совсем безбашенный?! – на попаданца дружно замахали руками, лапами и крыльями. Хорошо хоть, не копытами. – Ёжик у нас один-единственный, и поверь, нам его вот так хватает! Больше не надо!
"Ух ты ж, какие пугливые..."
– Ладно, молчу-молчу. Тогда третье слово у него будет... ээ... о, ёмкость!
– Принимается! А за себя попробуешь? – лукаво улыбнулся Удод.
– А чё, запросто! – прокашлялся Мотя. – Загибайте пальцы или что там у кого есть! Ёкарный бабай, Ёперный театр, Ёклмн, Ёпрст, Ёк-макарёк, Ёжкин кот... упс, проехали... Ёксель-моксель, Ёнда...
– Стоп-стоп-стоп, достаточно, а то мы прямо тут коллективно от зависти передохнем! – покачал головой Силантий и с чувством пожал ему руку. Енот и вовсе пялился на него, раскрыв рот. – Даже коню на овёс хватило! Ну, Матвей, ну, мужик! Интеллигент в пятом поколении, не иначе! Уважаю и восхищаюсь!
"М-да, офигенный повод для гордости, – самокритично подумал "мужик". С одной стороны, он чувствовал себя польщённым, с другой – придурком. – Я такой же интеллигент, как Баба-Яга – Мисс Вселенная! Неужто меня больше не за что уважать, только за мат-перемат? Это даже как-то обидно... Зато справедливо. Блин."
Взгрустнулось. Но ненадолго – потому что вскоре слева от дороги, на широком лужку нарисовалось добротное двухэтажное строение за невысоким, покрашенным во все цвета радуги забором. Ворота гостеприимно распахнуты, из трубы идёт дымок, распространяя вокруг вкусный запах домашней еды. Над воротами – большая яркая вывеска: "ФСЁ. На три буквы. Добро пожаловать!"
Просторный двор стиля "роскошный деревенский": посыпанные песком дорожки, аккуратный цветник под окнами, удобная скамейка в тени густой развесистой яблони. В дальнем углу колодец под резной крышей, огороженный загон для уток и кур, какие-то сарайчики, конюшня...
– Охохонюшки, Феденька, у нас гости!! – всплеснула лапками большая пятнистая кошка, видимо, хозяйка, и стремительно исчезла за занавеской.
Почти сразу на крыльцо выкатился и сам хозяин – выдающийся во всех смыслах рыже-полосатый котище, он же Федот Спиногрызыч, он же "великий и ужасный" Ёжкин Кот.
"Ну-у... не знаю, чего тут бояться, кроме фамилии, – невольно подумал Матвей. – Габаритный, конечно, товарищ – ростом с Кузькину мать будет, а в ширину так и меня самого переплюнет. Но бояться... Этого?"
И в самом деле, глядя на радушную улыбку и по-хомячьи круглые щёки хозяина бояться походу передумал даже Кузька. Мотя ответил таким же широким приветственным оскалом и на всякий случай слегка наклонил голову.
– Добрый вечер! Матвей Быков с племянником, примете на постой?
Кот довольно ухмыльнулся в усы и кивнул, одновременно кося глазом на помощников. Те в ответ дружно и незаметно (не для Моти) показали ему какой-то условный знак, и улыбка стала просто запредельной.
– Приветствую вас, дорогие гости, проходите, не стесняйтесь! Не съем... хи-хи-хи... Хозяюшка как раз на стол накрыла, прошу, прошу!
Матвей поблагодарил и снял "племянника" с коня. К последнему тут же подскочил невысокий зверь в чёрной атласной шубке, слегка поклонился и, прихватив Сивку за гривку, повёл в сторону конюшни.
"Ну у черныша и лапищи, прямо лопаты! Интересно, это Ёжкин кто? А, наверное, Крот! Получается, дружки у него все в одну рифму подобраны, какой-нибудь Ёжкин Баран точно в пролёте..."
В большом светлом зале (или горнице? Матвей в сельской терминологии был не силён) путников поджидал огромный, щедро заставленный едой стол. Смотрелось обалденно, а уж как пахло! Мотя с трудом оторвал взгляд от вожделенного и сосредоточился на хозяйке. Хорошенькая кошечка! Трёхцветная, пухленькая, вся такая уютная и домашняя, в вышитом платье и накрахмаленном фартучке – прелесть!
– А вот и наши гости, Дусенька, – промурлыкал Федот. – Принимай по высшему разряду!
– А я всех по высшему принимаю, Феденька, – с лёгкой иронией отозвалась Ёжкина Кошка и приглашающее махнула лапкой. – Прошу всех к столу!
Удод с Енотом плюхнулись на скамейку первые, следом голодный Кузя. Матвей с заминкой вспомнил о правилах хорошего тона и отдельно представился хозяйке.
– Очень приятно, – польщённо улыбнулась она. – Евдокия Барсовна, но вы зовите просто Дуся.
– Счастлив познакомиться.
Матвей по-джентльменски поднёс к губам маленькую пушистую ладошку и громко чмокнул воздух. Целовать по-настоящему побоялся – а ну шерсть в нос попадёт, обчихает всех – но и без этого общество выпало от такой галантности в осадок. Хозяйка мило покраснела и убежала за самоваром, Кот ревниво кхекнул, а глаза Прошки увеличились в размере по крайней мере вдвое.
– Надеюсь, я не совершил ничего предосудительного? – на всякий случай осведомился Быков. – Там, откуда я родом, такое приветствие считается уважительным по отношению к женщине. Я всего лишь засвидетельствовал своё почтение вашей прекрасной супруге, без всяких задних мыслей.
("И передних тоже. Я ж не зоофил какой... Откуда вообще этот этикет хренов из меня попёр?")
– Аа... Ну да, мы так и поняли, – желая сойти за образованного, закивал хозяин.
– Мальчики, самовар!
Дуся выскользнула из кухни и водрузила свою ношу на отдельный маленький столик. Следом за ней в комнату вошла ещё одна кошечка – миниатюрная и ярко-рыжая, не иначе, хозяйская дочка, та самая Муся.
"Интересно, какое у неё полное имя?"
Оказалось (понятное дело, он бы не догадался) – Муррыся. Громко мурлыкала во младенчестве?
Матвей намеренно повторил ритуал приветствия, получив от "девушки" томную улыбку, а от её хамоватого воздыхателя – отчётливый зубовный скрежет. Вот дубина, тут не скрежетать, а запоминать и перенимать надо!
Ужин прошёл в тёплой дружественной обстановке. Объевшийся Матвей радостно трындел с хозяевами, рыжая девица вовсю строила ему глазки, Прошка ревниво пыхтел и безуспешно пытался острить, Силантий наблюдал за всеми и посмеивался, Кузька клевал носом... После того, как мальца бережно сопроводили в гостевую комнату, Дуся перестала делать вид, что не понимает подмигиваний супруга и притащила бутылочку домашней наливки. Под неё разговор ещё более оживился. Федот предсказуемо ударился в воспоминания о своей бурной юности, причём, судя по периодическому фырканью хозяйки, щедро приукрасил правду выдумкой. Однако, тот факт, что грозный атаман завязал с разбоем именно благодаря Дусе, был для Матвея очевиден. Он даже невольно задумался – хорошо это или плохо, когда баба (пардон, любимая женщина) имеет над мужиком такую власть? С одной стороны, хана свободе и привычным удовольствиям, но с другой... Глядя на эту пушистую парочку "голубков", принципиальный холостяк Быков почему-то ощутил в душе что-то вроде зависти. Да, бывший гроза всея Сказяви сейчас больше напоминает добродушного хомяка, а не родственника "того-кого-нельзя-называть", да, временами складывается впечатление, что именно Евдокия Барсовна (Барсиковна?) тут истинная хозяйка, а муж скорее так, на подхвате. Подкаблучник. В символическом смысле, кошки тут босиком ходят... Но. Стоит только понаблюдать за этими двумя, становится ясно – семья у них настоящая, по большой любви созданная. И она, эта любовь, со временем ничуть не угасла. Счастливые они до безобразия, эти Ёжкины-Кошкины. Эх, кабы и ему себе такую уютную хозяйку завести...
Накаркал.
Посиделки затянулись до глубокой ночи. Первой компанию покинула Дуся, зевая в пушистый кулачок. Прошка по знаку патрона тут же метнулся за картами, и мужики какое-то время азартно резались в подкидного дурака и прочие незамысловатые и, как выяснилось, популярные во всех мирах игры. Муся предпочла "болеть" – за любимого папочку, ну и за разлюбезного гостя, коли уж он с ним в паре. "Разлюбезного" её улыбки и подмигивания скорее напрягали, чем радовали. Ревнивый полоскун то и дело бросал на него злобные взгляды, пыхтел, как стадо ежей-шатунов, и с остервенением закидывал картами. Естественно, делал при этом кучу ошибок, и их пара почти всегда продувала. В конце концов Силантий психанул, отвесил ему хорошую братскую затрещину и демонстративно ушёл спать.
Сразу за ним поднялся и Матвей, предчувствуя, что отоспавшийся "племянник" разбудит его гораздо раньше, чем бы ему хотелось. Муся вызвалась проводить его до комнаты. Он пробовал возразить – не заблудится, дескать, но хозяйская дочка первой шмыгнула в коридор. По лестнице шла, активно виляя бёдрами и "нечаянно" задевая Мотю кончиком хвоста. Наверное, это должно было вызвать у кадрируемого обильное слюноотделение и тучные стада мурашек по коже, но мужчина про себя только чертыхался. Вот же вертихвостка, в прямом смысле этого слова! Лучше б с енотом своим заигрывала, они как раз друг другу подходят, оба полосатые. А он ещё в своём уме, с кошкой шуры-муры крутить! Он, конечно, мужик темпераментный, но ни разу не извращенец! И хочет обыкновенную человеческую женщину, а не женщину-кошку, тьфу, порнография...
Мамзель Ёжкина не подозревала о столь нелестных для себя мыслях постояльца. Может, потому, что привыкла считать себя неотразимой? Ну, по идее, при полном отсутствии конкуренции действительно легко зазнаться. Эх, вот делать ему больше нечего, как по ночам девчачьи мозги вправлять... И, главное, ещё палку не перегнуть, а то "смертоносный" папаша живо вспомнит боевую молодость и устроит ему локальный армагеддон! А Прошка с удовольствием добьёт.
– Вот ваша комната. Проверьте, вдруг чего-то не хватает, так я мигом принесу!
– Спасибо, меня всё устраивает.
– А кровать? Присядьте, мягко ли...
– Я к любой привычен. Доброй ночи.
– Маатвей Сергееич...
– Тихо, племянника разбудишь.
– А вы не в курсе? – усмехнулась рыжуха и ненавязчиво присела рядом. – Мы ему в соседней комнате постелили. Всё равно других постояльцев нет, места много...
"Блин, вот засада!"
– Ясно, – ненатурально зевнул Быков. – Ну всё, красавица, давай прощаться, спать хочу – сил нет, да и устал...
– Полно, Мотенька, не лукавь, – томно пропела кошка. – А уж коли взаправду устал, так я тебя взбодрю...
– Спасибо, не надо, – скрипнул зубами Матвей и поспешно встал. – Повторяю, я очень хочу спать, завтра с утра в дорогу, так что...
– Ах, вон ты как! – сузила глаза Муся. – Отказываешься, значит? Слабо тебе, значит? Надо же, такой здоровущий, а по мужской части, видать, слаб, как полудохлый мыш! Ха-ха, кто бы мог подумать!
Миг – и взбешённый гость сделал вовсе не то, на что рассчитывала провокаторша: подошёл, аккуратно взял её за шкирку и на вытянутой руке вынес за дверь. Всё произошло настолько быстро, что она не успела должным образом отреагировать и даже не попыталась пустить в ход когти, а лишь ошалело хлопала глазами.
– Значит так, дорогуша. Спасибо, конечно, за заботу, но одноразовые отношения меня не интересуют. ("Ну, по крайней мере, в этом мире.") Так что давай сделаем вид, что ничего не было, и не будем действовать друг другу на нервы. Не обижайся на меня, ты девка видная, на тебя и без меня есть кому облизываться. Вон, хоть Прошка ваш...
– Этот жалкий невоспитанный придурок! – презрительно фыркнула Муся. – Очень он мне нужен! Двух слов связать не может, только и знает, что зырить исподтишка и щипаться, если папа не видит... Это что, по-твоему, нормальный ухажёр, что ли?! И вообще, пусти меня!
Матвей аккуратно поставил девушку на пол, и она обиженно потёрла загривок.
– Что, неужели я тебе совсем не нравлюсь? Нет? Эх, ты... Слушай, а если не одноразовые отношения? Моть, ты подумай, я ведь невеста богатая, и папа вон какой влиятельный, останься, а? Обещаю, не пожалеешь!
Быков едва удержал на месте поехавшую было челюсть. Ему что, типа предложение делают?? Свят-свят-свят!
От немедленного ответа его спасла заскрипевшая лестница.
– Завтра поговорим!
Муся нехотя кивнула и наконец-то убралась в свою комнату. Матвей проводил резиновой улыбкой слегка пошатывающегося хозяина и со вздохом придержал дверь.
– Ну, где ты там прячешься? Хватит сопеть, заходи, поговорим.
Как и предполагал Матвей, утро для него наступило значительно раньше, чем ему бы хотелось. Казалось, только уронил голову на подушку, как до противного бодрый голос Кузьки верещит, что уже пора собираться, завтрак на столе. Какой, к... в... ну, в общем, какой завтрак?!
– Дядь Мотя, вставай! А почему ты дверь закрыл, здесь же других гостей нету?
Потому и закрыл, что нету. Зато есть хозяева со своими матримониальными планами. Может, конечно, Ёжкин Кот и не жаждет себе такого бугая в зятья (объест и по миру пустит), но что-то подсказывало Матвею, что для любимой дочурки папаша и Луну с неба достанет. Или найдёт тех, кто сможет, и заставит достать... Так что на всякий случай кочерга в качестве запора очень даже в тему. С этой рыжей бестией надо держать ухо востро!
– Ладно, щас встаю...
Нет, ну надо ему это было? Добрый Мотя, блин, вот бы приятели уржались! Мало того, что девки застремался, так ещё два часа воздыхателя ейного натаскивал, как и что нужно делать, чтобы перестать быть для неё неудачником и стать рыцарем без страха и упрёка. В случае полоскуна номер был однозначно дохлый, но для очистки совести Матвей благородно поделился со страдальцем своим, в общем-то, нехилым опытом охмурения. Единственная радость – Енот неожиданно оказался грамотным, все советы записал и вознамерился исполнить в точности. Посмотреть бы на это, хе-хе...
Само собой, на завтрак Быков спускался с опаской и прикрываясь Кузькой, как щитом. В горнице вовсю хлопотала Дуся, а вот её дочурки пока видно не было, небось дрыхнет ещё. Матвей расслабился, но поел в темпе, втайне желая до отъезда вообще не сталкиваться с Ёжкиной-младшей. Зевающий Федот вместе с женой попытались было уломать их погостить у них подольше, но Кузька первый замотал головой – уж очень охота поскорее на столицу взглянуть, спасибо-спасибо, не уговаривайте! Ффух... И выдумывать ничего не пришлось. На обратном пути заглянуть? Ну... не обещаем, но очень-очень постараемся! Если что, не серчайте, дорогие, загадывать наперёд – дело неблагодарное, мало ли, как судьба-индейка распорядится...
Муся вышла, когда Матвей уже пихал в вещмешок данные щедрой хозяйкой "пирожки на дорожку". Вся такая разряженная – бусики под цвет глаз, и даже серёжки в ушах с висюльками. Хороша всё же! Для кошки. И для Прошки. А ему, кхе-кхе, спасибо, не надо такого счастья.
Рыжуха поняла это сразу – и по его взгляду, и по недвусмысленной позе в обнимку с мешком.
– Уже уезжаете?
– Да, пора...
Чувствуя себя неловко, Матвей, первым отвёл глаза. Вот вроде и не виноват – вёл себя прилично, "сопернику" помог, а за чужие обманутые ожидания, простите, не ответчик. Но на душе всё равно мерзковато.
– Не поминайте лихом, Муррыся Федотовна.
– А...
Душещипательную сцену прощания прервала громко хлопнувшая входная дверь. Быстрые шаги и – сюрпризз! В комнату влетел запыхавшийся, мокроштанный от росы Енот с огромным и, как ни странно, красивым букетом цветов наперевес. Надо же! Ни тебе свисающих корней, ни крапивы вперемешку с куриной слепотой, а только отборные, один к одному, крупные белые пионы. Ну или не пионы, а типа пионы, всё равно очень симпатичные цветочки. И пахнут приятно. До чего же старательный ученик попался!
– Доброе утро всем! Вот, скромный знак внимания моей несравненной Мусе, чья красота, конечно, не идёт ни в какой сравнение даже с самыми прекрасными в мире цветами. Но мне очень хочется, чтобы Мусенька, глядя на них, улыбалась. И знала, что о ней думают и ею восхищаются.
С поклоном протянутый букет... растерянная девичья мордочка, растерянная и смущённая, родители и вовсе в тихом отпаде...
– Ух ты, отмочил, братец! – с улыбкой качает головой заглянувший в окно Удод. – Не ожидал от тебя...
Если честно, Матвей и сам не ожидал. Он что, весь остаток ночи текст зубрил? Ну что ж, зато какой эффект! Молодец, Прошка!
Бочком-бочком да на улочку. Пока кошачье семейство пребывает в ступоре, самое время, чтобы убраться по-английски.
Молчаливый Крот подвёл Сивого, Силантий распахнул запертые на ночь ворота, крепко пожал крылом руку Матвея, потрепал по макушке Кузю, и путешественники неторопливо поехали со двора. На всякий случай оглядываться Мотя не стал.
* * *
– Ну что, давай, кто дальше!
– Ты, конечно! Ты же больше меня чая выпил! И вообще, больше... Так нечестно! Давай лучше, кто вон на тот цветок попадёт!
– Ну давай, давай...
Типичное мальчиковое развлечение было прервано... вернее, не прервано, а потревожено громким треском из близлежащих кустов.
– Медведь?!
Кузька справился первым и успел натянуть штаны до того, как из этих самых кустов высунулись несколько... не лиц даже, скорее морд, и начали беспардонно их разглядывать.
– За просмотр деньги платят! – грозно сказал Мотя, приводя себя в порядок. – С каждой хари по рублю! С рогатых по два!
– Почему это по два?? – невольно растерялись и запереглядывались хари.
Рогатых среди них было больше половины. Если до этого встреченные в Сказяви "зверушки" типа котов и енотов вызывали у Матвея некоторое умиление, то окружившие их ослы, козлы и бараны скорее брезгливость. Тусклая грязная шерсть, кривые, а у кого и обломанные рога, да и выражения на этих самых "лицах" какие-то подозрительно-злорадные. Чего припёрлись-то? Интуиция подсказывала Моте, что ответ на этот вопрос ему сильно не понравится.
– По кочану и по кочерыжке.
– Братцы, видать, капусту везут, вот радость-то! – проблеял кто-то.
Рогатые довольно заухмылялись, нерогатые (две невнятного цвета собаки) насупились.
– Щас мы её конфиксу... фонкиксу... короче, себе заберём!
– Дядь Моть, это же...
– Да понял, – так же шёпотом отозвался тот. Разбойники. Много. Один не справится. Блин. – На счёт три бежишь к Сивому. Раз, два... Три!!
Кузьку как ветром сдуло, а в руках Матвея оказалась подхваченная с земли увесистая палка.
– Не подходите, порублю, с...!!
Струхнули, отпрянули. Сколько времени у него есть? В секундах...
– Слепой, что ли, не видишь, мы – кобели! – обиженно тявкнули за спиной. Абзац.
"Ну вот, теперь точно абзац. Он же капец, он же трындец, он же..."
На оставленной поляне рогатых и безрогих тварей оказалось ещё больше. Бедный Сивка, испуганно ржа, метался в кольце захватчиков; самые инициативные уже словили копытом в лоб, но выпускать вожделенную добычу не собирались. Другое кольцо образовалось вокруг оцепеневшего от страха Кузьки. До коня ему в любом случае уже не добраться...
Матвей с боевым рёвом понёсся к нему, размахивая своим ненадёжным оружием и с благодарностью вспомнив родную армию и отданные ей два года жизни. Именно во время службы он получил первые навыки рукопашного боя. Потом успешно развивал их на гражданке, и только в последние годы как-то обленился. Впрочем, благодаря периодической практике Мотя и по сей день считался очень даже неплохим бойцом, что и продемонстрировал шайке шелудивцев. При виде разъярённого мужика с дубиной они как-то притухли и предпочли сначала не нападать, а отпрыгивать. Кто не успевал, получал по различным стратегическим местам.
Добраться до Кузьки Матвею удалось без особого труда, а вот дальше начались проблемы. Эффект внезапности прошёл, да ещё Сивому удалось воспользоваться всеобщей заминкой и сбежать, припечатав напоследок ещё пару морд. С ним ускакало подаренное Спиногрызычем добротное седло и притороченные к нему мешки с одеялом и харчами. Они же только на минутку остановились... А тут такая засада.
Оставшись без добычи, разбойники разозлились. Нет, РАЗОЗЛИЛИСЬ! Кто-то бросился вдогонку за конём, а остальные, поигрывая тесаками, медленно и зловеще стали подступать к замершей посреди поляны паре.
– Нас убьют, да, дядь Моть?
– Что за дела, конечно, нет, – буркнул он, прикидывая варианты. "Ну, по крайней мере, не тебя, будем надеяться..." – Кузь, быстро ко мне на спину, держись за шею как можно крепче. Добежим – пулей наверх!
Это была единственная возможность хоть как-то протянуть время. Глупо ждать, что по дороге вскоре проедет вооружённый до зубов отряд и спасёт мальца, но что ещё оставалось? Иначе обоих на клочки порвут. Откуда в Сказяви столько дегенератов?! Один к одному – гнусные кривозубые морды, давным-давно не стиранная неопрятная одежда, откровенная тупая жестокость в мутных глазах. Козлы, ослы, бараны, псы, которые "кобели", неэстетично линяющий верблюд... зоопарк какой-то! Уже на бегу Мотю осенило – походу это и есть так называемые "ругательные" персонажи. Чаще всего обзываются именно козлами-баранами, ну ещё свиньями вроде, но их пока не видно. Или у свиней отдельная банда есть?
Впрочем, думать-размышлять было особо некогда. Только действовать. Целью второго марш-броска стала высоченная ёлка на краю поляны. В паре метров от земли на ней имелась удобная, прочная с виду ветка. Кузька на неё легко заберётся. Как и он сам – если успеет. Шансов на это было немного, но вдруг? Помирать в цвете лет в чужой непонятной реальности от каких-то в прямом смысле козлов Матвею совсем не улыбалось. Залезут, покричат на два голоса – может, их услышит какая-нибудь местная птичка вроде Удодовой родни и приведёт за собой помощь. По деревьям лазать эти копытные по идее уметь не должны, собаки тоже, разве только у них в арьергарде не притаилась парочка белок-мутантов или каких-нибудь разбойных ворон. Тогда оборона значительно усложнится. Но, в конце концов, там полно шишек, отобьются!
С такими условно-оптимистичными мыслями Мотя рывком сорвался с места. Заорал куда громче прежнего, с лёту раскидал впередистоящих бандюг и танком понёсся к ёлке. Бандиты за ним, но всё же на расстоянии, опасаясь попасть под горячую руку. Наверное, подумали, что он пытается спастись бегством. Типа далеко всё равно не убежит, с ребёнком на шее, а потом мы... Ослы они и в Сказяви ослы.
Кузя успел. В мгновение ока залез чуть ли не на верхушку ёлки и схоронился в ветвях, и не видно его. Молодец, спортивный мальчишка, или это всё с перепугу? В любом случае за него можно было временно не волноваться. А вот за себя...
Палка, в очередной раз встретившись с чьей-то рогатой башкой, с сухим треском переломилась пополам. Матвей кинул обломок в ближнюю харю и ухватился за ветку. Подтянуться не успел – брошенная кем-то дубинка с размаху огрела его по руке. Зашипев от боли, Быков невольно присел и тем избежал встречи с ещё одной дубиной – она попала по рогам кому-то из своих.
А дальше началась форменная куча-мала. Разбойников было не меньше двадцати, неумелых, бестолково суетящихся тварей, но при таком численном перевесе Мотина участь была предрешена: несмотря на все свои умения, его тупо задавили массой. Результатом короткого яростного махача стало помятое, а местами и покалеченное (и соответственно, очень злое) стадо и привязанный к той же ёлке единственный трофей – избитый, но не менее злой мужик в Матвеевом лице. Ух, как он ругался, с каким удовольствием отводил душу! У самых впечатлительных уши в трубочки сворачивались – причём в самом прямом смысле.
Неожиданно в рядах окруживших дерево супостатов началось какое-то движение. Они зашевелились, опуская морды вниз и поспешно расступаясь, и вскоре Быков увидел прямо перед собой презабавное существо. Росточком чуть выше его коленей, по виду – форменный мутант, не то жук, не то таракан, только с четырьмя конечностями. А больше всего похож на зловредный Планктон из "Спанч Боба" – Мотя одно время смотрел по приколу. Монстрик высокомерно оглядел пленника с ног до головы, не увидел на его лице должного испуга и явно обиделся: подпрыгнул, приподнялся на носочки, как заправская балерина, и вдруг начал стремительно раздуваться, одновременно меняя бледно-зелёный цвет на неприятный сине-багровый. Фу, какая гадость...
Раздулся он порядочно – чуть не в три раза. Ох, не лопнул бы от натуги, не отмоешься потом...
Козлы-бараны разом отступили подальше, почтительно и с долей опаски глядя на своего грозного атамана, а вот Мотя едва сдержался, чтобы не заржать.
– Трепещи же, несчастный!! – с завыванием возопил "планктон". – Не будет тебе сегодня пощады! Ибо ты разозлил меня, жалкий человечишка! Знай же, что тебя победил Великий и Ужасный Шмакозявка Вырвиглот!!
М-да... И кто бы на Мотином месте продолжил после этого стоять с каменным лицом? Да никто. Неужели эта Козявка с комплексом Наполеона всерьёз рассчитывает, что он грохнется в обморок или заплачет, умоляя перестать раздуваться и сводить его с ума своим жутко-кошмарным видом?!
Конечно, он не выдержал. И заплакал. Даже зарыдал – да вот только не от ужаса, а от смеха. Матвею было немного стыдно за свою невольную истерику, но в конце концов, он живой человек, с отнюдь не железной нервной системой! Нельзя же так над ней издеваться!
Запоздало кольнула мысль: успокойся, Быча, живой – это поправимо, это, судя по всему, ненадолго... Эх, досада. Ни нос почесать, ни слёзы на прощанье вытереть – руки связаны. А потом это "тараканище" сочинит легенду про себя-любимого, мол, от меня даже матёрые мужики плачут. И ведь уже ничего не докажешь...
– У-у-у-бить его!! – на грани ультразвука завизжал Вырвиглот и, ярясь, запрыгал на месте.
От сотрясения процесс пошёл вспять, и он начал стремительно сдуваться, возвращаясь к своему родному размеру и цвету. Матвей успел подумать, что вот сейчас на него всё стадо и накинется, не поминай лихом, Кузя... Но вместо этого "соратники" ещё больше подались назад и дружно зажали носы. Зачем – Мотя понял почти сразу, когда его окутало выпущенное Шмакозявкой нежно-розовое облачко с таким резким запахом, что опять заслезились глаза.
– Клоп ты вонючий, свали в... на... к... и ещё дальше! Помереть спокойно, и то, блин, не дают!
Козлы-бараны отступили ещё дальше и тихонько зафыркали в копыта. Помог страдальцу забытый всеми Кузька: несколько удачно сброшенных шишек заставили мелкого садюгу отскочить от ёлки. Дышать стало полегче; одновременно с этим Матвей почувствовал себя как-то странно. Поплыла и зазвенела голова, потом так же резко всё прояснилось, и захотелось действия. Немедленно. Нет, не просто действия – подвига. Подвига! Борьбы! Славы! Урра, товарищи, вперёд, на штурм!!
Штурмовать было особо нечего, но Мотю это не остановило. Он как бешеный начал рваться из верёвок, громогласно вопя сочинённую на злобу дня песню:
Вихри вонючие веют над нами,
То Шмакозявка нас злобно гнетёт.
Бой роковой мы ведём с кобелями,
Нас ещё стадо козлиное ждёт.
Но мы подымем гордо и смело
Знамя борьбы за Бычиное дело,
Знамя борьбы мужиков настоящих
За лучший мир, за свободу и щастье!
На бой последний,
С шуткой и с песней
Марш, марш вперёд
Мотя попрёт...
На этом пение пришлось прервать, ибо противники, наконец, очухались и всем скопом бросились к ёлке.
– Бодайте его, мои верные сыны, бодайте!!
Ну точно мания величия...
Всё смешалось. Разъярённый Быков, козлы, ослы, бараны, шишки, кони... Ой, не кони, а конь!
– Сивка!! – радостно заорал Кузька.
Неужто подмога?! С его спины на ходу соскочил суровый боевой Енот и неумолимо вклинился в гущу неприятеля, раздавая увесистые тычки налево и направо. Его брат, грозно распахнув крылья и вздыбив хохолок, начал методично долбить татей с воздуха. А клюв-то у него ого-го! Один удар – и лежи загорай! Сивый тоже не стоял на месте и азартно лягался в тылу.
– Наша берёт!
– Убить мужика! У-у...
– У-у-у! А-а-а! Твою маать...
– Мама?
Всё смешалось ещё больше. Матвей, наконец, справился с верёвками, рассадив себе кожу чуть не до мяса, но не обращая на это ни малейшего внимания. Разбойники заметались, не зная, кого мочить и куда бежать, их неиствующий атаман начал снова раздуваться... А потом откуда-то с неба оглушительно завизжали, раздалось оглушительное бряк! И сразу за ним более глухое хлоп! И совсем уже негромкое, но противное чвяк-чвяк.
Мотя невольно протёр глаза. Что за?..
Нет, не оптический обман. На месте, где только что подпрыгивала и верещала злобная козявка, застыла теперь покосившаяся деревянная ступа, да не пустая, а с кряхтящей после жёсткого приземления лётчицей. В руках, само собой, помело, на глазах (неожиданно) большущие защитные очки, на голове шлем, а сверху шлема – памятный по Гадюкину цветастый платок. Баба-Яга! Тьфу ты... Кузькина мать!
– Мама, мама!
– Кузенька!
С шайкой разобрались быстро. Ошеломлённые натиском нежданных врагов и трагической гибелью атамана рогатые предпочли сдаться без боя. Собаки под шумок удрали. Прошка и Силантий с самым мрачным выражением на лицах повязали разбойников остатками верёвок, одновременно проводя с ними воспитательную беседу, то бишь беспощадно запугивая. Один осёл со страху даже штаны обмочил... Кузя белкой слетел с дерева в материнские объятья и разревелся от облегчения. А Матвей просто сел на землю, обессилено привалился саднящей спиной к стволу и закрыл глаза. Всё-таки живой...
