Текст книги "Кошка гуляет сама по себе (СИ)"

Автор книги: Натали Карэнт

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 9 страниц)

История 13

И почему так происходит? Сидишь, скажем, где-нибудь в кафе. С девушкой. Она смотрит на тебя преданными глазами. Уверен на все сто, она для тебя всё сделает и это знание побуждает к определённым действиям. Слегка обнимаешь её. Даже целуешь, чтобы не обижалась. Внутри же ничего нет, никакого отклика, пусто. Такие отношения особо не затрагивают, ничего для не значат, можно сказать вынужденная, не нужная обязаловка. Поэтому в определённый момент спокойно уходишь от отношений, стараешься больше никогда не встречаться. Избегаешь, делаешь для этого всё возможное. Она же, наоборот, ищет. Хочет поговорить. Обсудить. Понять. Вернуть. Осознаешь, что это не лучший поступок, нехорошо как-то, не по-человечески, но ничего не можешь с собой поделать. Потому как с самого начала знал – зря, всё впустую.

А эта? Почему я должен бегать за ней, стараясь выяснить, что сделал не так?! Докапываться до правды. Понять. Вернуть. Не отпустить. Заглядываю ей в глаза с ожиданием. И что самое ужасное – это для меня серьезно! Или всё в нашей жизни взаимосвязано? Поступил с кем-то плохо и теперь кто-то другой платит тебе той же монетой?!

Первый раз в жизни решил сделать предложение. Со всей серьёзностью. Волновался, будто экзамен сдаю. И что? Бог мой, я ожидал многого, но чтобы на меня смотрели недовольным взглядом, разговаривали через зубы, а после всего случившегося ещё и руки щипало от царапин.

Всё по-настоящему готовил. Роз принес, целую охапку, а она отходила меня, ими же. Главное, хоть бы объяснила из-за чего! Я же ничего не понял. Оказывается, очень ошибался на счёт того, что делать предложение – это романтично и прекрасно. Думал, девушки ждут подобных признаний.

Откуда что берётся!? Ведь всё прекрасно было!?

Месяц полнейшего счастья. Наши команды удивительным образом слились в один коллектив. Сработались прекрасно. Бурный рабочий процесс летел к завершению. Дружеские «бизу» при приветствии и прощании. Мы с Катрин рядом, дышим друг другу в лицо, склоняясь над проектами. Общаемся, смеёмся, пьём кофе из одного бокала. Казалось всё расставлено по местам, мы больше не чужие люди друг другу, всё решено... а после – этот ужаснейший разгром.

Ну, случилась ситуация. Встретились в танцевальном клубе. Уже и не вспомню чья идея была там потусить. Конечно, новые ощущения, другой взгляд на свидание, друг на друга. Да, не сразу себя обнаружил, признаться и её не сразу узнал – полное перевоплощение. В офисе ходит в деловом брючном костюме. Шпильки высоченные. Вся из себя. А здесь, стоит девушка в лёгкой приталенной блузке. Брюки классического кроя. Без шпилек. Она со своей компанией, я с друзьями – совместные походы коллектива, объединяем, так сказать.

Опять же, общаемся. Смеёмся. Танцуем. Прекрасный вечер.

Когда заиграло танго, что-то во мне щёлкнуло. Да, решил покрасоваться, тянет иногда на «подвиги», особенно когда есть перед кем их совершать. А тут такой случай подвернулся. Беру Катрин за руку и веду за собой. Она немного упирается, возмущается, но уговариваю. Двигается она хорошо. Музыку чувствует, такт.

– Тебе и делать ничего не надо, – объясняю коротко, – слушай музыку и чувствуй движение. Танец на самом деле не быстрый. Буду вертеть тобой, как захочу, – честно предупредил, улыбаясь.

Кто бы знал, чем всё закончится?

Тем более, уверен на сто процентов, многих девушек зависть грызла! Танго страстное получилось. Настоящее. Классическое. Я – к ней, а она – таким взглядом одарит, будто к стенке припечатает. Ну, не виноват я, что у неё на блузке верхняя пуговица отлетела от резкого движения. Конечно, не упустил возможности вознаградить себя, воспользовался ситуацией, поцеловал в это самое местечко на последнем аккорде. Не удержался. Она влажная. Дышит тяжело. Пахнет от неё обалденно.

Сделал королевой вечера, а она сбежала, как Золушка с бала, поймала такси и уехала.

Подумал, а что время тянуть: утром сделаю предложение. Для себя уже всё решил. Купил букет. Новый костюм.

Наивный...

Теперь сижу дома один, не сплю и со вчерашнего вечера переключаю каналы, не останавливаясь ни на одном. На улице противно, дождь зарядил, на календаре – конец октября. Злюсь на себя. Её проклинаю. В голове ни одной дельной мысли.

Очень уж неожиданная у неё реакция. Что делать? И чем теперь это закончится?

– Эрик, – звенит в трубке голос Лили. С утра. На тяжёлую голову. Жуть! – Она сегодня на работу не вышла. – Понятное дело, я тоже никуда не пошёл. – Позвонила, говорит болеет. Эрик! Ты меня слышишь?!

– Да, – прохрипел в ответ.

– Она всю ночь ревела, не спала, уж я её знаю. Переживает, точно тебе говорю. У неё температура. Съезди к ней. А?

– Лили, ты же прекрасно знаешь, не пустит. Мне и последней разборки хватило. Не отошёл ещё.

– Ключи от квартиры дам. Съезди. Лекарство отвези. Пожалуйста! У меня работы много! – чуть ли не умоляет Лили.

Уговорила. Ладно. Всё равно сидеть без дела – не дело. Действовать надо.

Заехал в маркет, купил фруктов для фреша. Продуктов кое-каких. Лекарств, опять же, которые Лили надиктовала. И к подруге – за ключами.

После, уже по адресу.

Спокойно захожу в парадную и поднимаюсь на лифте. Останавливаюсь около её двери. Открыть самому или позвонить? Пальцы, уверенно сжимая ключ, прокручивают его в замочной скважине. Два поворота и она открывается.

Катрин, и правда, всю ночь не спала. Ревела. Глаза в прозрачной пелене, слегка опухшие и красные. Ну хоть не я один мучился всю ночь. Без макияжа, она даже выглядит моложе. Волосы собраны сверху, закручены в какой-то непонятный пучок, но всё равно, торчат в стороны. Сама она сидит на диване как воробушек. Ноги поджала под себя и обнимается с огромной подушкой. Вокруг, по полу, разбросаны скомканные салфетки.

Удивлённый, широкий взгляд коньячных глаз останавливается на мне. Она шмыгает носом и вытирается очередной салфеткой, комкая её в ладони.

Я же спокойно кладу пакеты на пол и снимаю куртку. Останавливаюсь в проёме, подпирая плечом косяк двери. Мой вчерашний, злополучный букет из роз украшает интерьер и пахнет на всю комнату.

– Температуру мерила? – спрашиваю, поднимая принесённые пакеты и отправляюсь на кухню. Так, апельсины и мандарины помыть и сразу же сделать сок. Что у нас в холодильнике, заглядываю я. – Ты голодная?

– Где ключи взял? – тихо спрашивает, осторожно заходя на кухню со своей подушкой и останавливается, подпирая спиной стену.

– У тебя акцент исчез! – улыбаюсь я, пытаясь заговорить её. – Слышу чисто парижский прононс, – но на поставленный вопрос надо как-то отвечать. – А ключи на улице нашёл в. Лежат себе, думаю, вдруг от твоей квартиры. И точно! Представляешь?!

– Эгре! – возмущается она и сверлит меня недовольным взглядом.

Да, фамилия моя стала именем нарицательным. Теперь, я для неё не Эрик, а Эгре и непременно с возмущенными нотками в голосе.

– Может приберёшь немного? – выглядывая в гостиную, поверх её плеча, указываю на разбросанные по полу салфетки.

– Я – дома! – опять возмущается Катрин, выходя из кухни. – Что хочу, то и делаю!

Одета в облегающий трикотаж и хлопок. Уютно и по-домашнему. Мягко. Наконец-то, она рассталась со своей подушкой. Присела, собирая салфетки, разбросанные на полу, где дотягивается рука. Собрав кое-какие, встаёт и уже наклоняется, чтобы подобрать оставшиеся.

– Oh-la-la! – невольно восклицаю, наблюдая за ней.

– Не пялься! – выпрямляется она и отправляет гневный взгляд в мою сторону. Проходит мимо уверенным шагом и выбрасывает собранные комочки из салфеток. Снова проплывает около, а я слежу за каждым её движением.

– Котенок, одень что-нибудь менее облегающее, – прошу искренне, не в состоянии скрыть улыбку, да уже и не пытаюсь. – А то я, невольно, заглядываюсь на твою... м-м-м... – здесь замолкаю, потому как от грозного девичьего взгляда невольно умолкнешь, а дальше оставаться серьёзным я просто не в силах. Смеюсь.

Реакция у неё мгновенная. Тут же диванная подушечка летит в меня, хорошо хоть не эта громадина, с которой она обнималась. Продолжая смеяться, пульнул прилетевший предмет обратно и скрываюсь на кухне.

Принимаюсь за фрукты. Мою. Режу на дольки. Включаю соковыжималку. Думать ни о чем не могу, только тупо расплываюсь в улыбке. Нисколько не жалею о том, что пришёл.

Лили оказалась права.

Сок готов и я возвращаюсь в гостиную со стаканом в руке. Она спокойно сидит на диване, вновь обхватив свою подушку. Смотрит телевизор, при всём множестве событий он не выключался с тех пор как я вошёл, поэтому, она спокойно вернулась к его просмотру.

– Так, что с температурой? – спрашиваю, подавая ей полный стакан фреша. Облокачиваясь о спинку дивана, нависаю над ней со спины. Осторожно чмокаю в щёчку – горячая.

– Вот, – она протягивает градусник и немного отстраняется. – Как ты меня назвал?! – спрашивает она, кося взгляд.

– 38.7 – плохо дело. Надо выпить лекарство, но перед этим обязательно поесть. Котенок, ты голодна? – спрашиваю, многозначительно смотря на неё. – Сейчас придумаем завтрак на скорую руку.

А быстро приготовить можно только омлет.

– Я не ем яйца, – сморщившись смотрит она на протянутую мной тарелку.

– Ешь! – уверенно возмущаюсь. После этих слов столовый прибор возвращается ко мне пустым. – Теперь выпей, – послушно принимает из моей руки стакан, выпивая содержимое, – и спать. Быстро! – поднимаю её с дивана, потянув за руку, направляю в спальню, хлопнув ладонью по «мягкому месту» и продолжаю мило улыбаться.

Возражений больше не слышал.

Странно, пришел к ней, каких-то, полчаса назад, а в душе такое стойкое чувство, что мы вот так с ней и жили, всё время, вдвоем, и где-то приглушенно звучал ритм танго.

Тихо включил себе мелодию, пока она спала. Сам же принялся за продукты.

История 14

«Высокие отношения» – так я называла свое замужество. Никогда бы не подумала что выйду замуж вот так. Хотя что это значит: «вот так»? Воспитанная. Начитанная. Знающая языки. Мне прочили хорошую, успешную жизнь, но счастливую, ли? Да и чем отличается «успешная» от «счастливой»? У кого-то между первым и вторым определением стоит знак равенства, у меня этого знака нет.

Конечно же, как и все девушки мечтала о светлом и прекрасном чувстве, но, со временем, стала понимать, что ничего «эдакого прекрасного» со мною не произойдёт. Реальность слишком часто напоминала о себе, поэтому и мечтать перестала. Произошло не сияние большой любви, а вспышка светлого разума. Адекватного ли? Здесь тоже не совсем понятно. Но были и свои плюсы. Я уеду! Как и хотела. Буду свободной! Никаких обязательств перед мужем у меня не имелось.

Месяца два мы прожили самыми счастливыми «несупругами». Для всех окружающих мы были счастливой парой, да, особо и напрягаться не приходилось. Тьерри хорошо воспитан.

Понимая, что после насыщенной рабочей жизни не смогу сидеть долго без дела, Тьерри таскал меня за собой в студию, постепенно обучая делу. Тут и пригодилась моя давняя любовь к рисованию. Сначала все проекты я пыталась делать на бумаге, но мир не стоит на месте. Пришлось учиться и 3D дизайну и проектированию.

На работе мы притворялись счастливыми супругами, идеальными друзьями, дома вели себя как брат и сестра, а на ночь расходились по разным спальням. Меня утешала одна единственная мысль: он не всегда был таким, для меня изменившимся.

Пока не случилось следующее...

– Не торопись. Резко не нажимай! Йоу, осторожно! – возгласы Тьерри отвлекают. Голова разрывается от новых действий. Непривычно, но интересно. Так всегда, когда учишься чему-то новому. А Тьерри, ко всему прочему, взялся обучать меня вождению, без машины здесь никуда.

– Тормози!!! – опережая мои действия, он своей ногой давит на педаль. Меня нехило потряхивает, а он смеётся, не скрывая веселье и зарываясь носом в основание моей шеи.

– Катú... успокойся, это реально не так страшно, как ты трясёшься.

– Да ты... ты... просила же: отдай в школу для вождения, – причитаю, держась за руль трясущимися руками.

Отодвинув кресло водителя чуть дальше, так чтобы мы смогли оба поместиться на нём, в тесноте, но контролируя мои действия – уже в который раз Тьерри учит меня вождению.

– Мы всё время на работе, хоть и в одном офисе. Надо же как-то общаться. Отдыхать. Отвлекаться. Тебе эта идея понравилась.

Не думала же я, что новые навыки приходят не сразу, издевательская мысль, конечно.

– У нас каждый подросток умеет водить, поэтому в школу приходят чаще всего только для экзаменов и за правами. Тебе нужно знать хотя бы элементарщину, – так он назвал действия, которые делать нужно практически одновременно. Нажимать педали. Переключать коробку передач. Смотреть на дорогу вперёд, а также в три зеркала заднего вида. Вначале это всё кажется нереальным.

Его руки осторожно обнимают меня, пытаясь успокоить, в общем, я практически сижу у него на коленях. Он продолжает смеяться, но медленно меняет тактику. Разворачивает к себе и начинает целовать. Я теряюсь. Начинаю отстраняться, но в тесноте это не очень хорошо получается.

– Катú, это всё ещё я. Или во френд-зоне не принято такое тесное общение? – посмеивается он.

– Чёрт, Тьерри!!! Я не совсем понимаю все эти твои тонкости натуры...

– Всё просто: ты моя жена, а я твой муж. Разве ты не чувствуешь, как я реагирую на тебя.

– Да, но ты... гей – такие слова у меня всегда трудно выговаривались, – а я... ну...

– А ты красивая девушка, Катú, желанная девушка, от которой крышу сносит.

– Тогда объясни мне, глупой красивой девушке, как у гея может сносить крышу от меня? Ты только всё запутываешь.

– Прости... я думал дать тебе время привыкнуть, обосноваться. У нас с тобой же всё прекрасно получается.

– У нас прекрасно получается дружить, – всё же выдала я своё видение ситуации. – Гей... или бисексуал... или как это всё у тебя совмещается? Запуталась я, и учти, меня воспитывали в стране, где всё это считается психическим отклонением, между прочим.

– Наверное так оно и есть, – вздохнул он, не разжимая объятий, – я же рассказывал тебе о психологе и своей депрессии.

– Может поедем домой и там поговорим? – предложила ему, чувствуя себя некомфортно.

С Тьерри у нас были и не сказать что особые отношения, хотя может это и есть особые, когда разговариваешь обо всём открыто. Мне казалось, что так можно разговаривать только с настоящим другом, или это только казалось. Ими мы и были по сути с юности. Да, время раскидало нас, в общем-то мы жили не только в разных странах, но и в разных мирах. Взрослая жизнь успела нас изменить и помяла знатно. Попробуй теперь всё исправить и сделать как надо.

– Нет, здесь как-то легче говорить, – признался он, продолжая разговор. – Только не смотри на меня, как на больного. И не отстраняйся, пожалуйста. Для меня сейчас очень важна твоя близость. Раз пошла беседа, выслушай меня, пожалуйста, до конца.

Да, не первый раз я слышала о психологах, психотерапевтах, потере и поиске себя. А вот о том, что сейчас он уверен в том, что делает и настроен серьёзно – впервые. Это пугало.

– Меня однажды врач спросил: вспомните себя счастливым? И знаешь что пришло мне на ум? Наши с тобой прогулки, смех, поедание мороженого. А потом сказал: а с кем вы себя видите? Не поверишь, я даже с кушетки вскочил. Может это и есть ваш ответ на вопрос? – спросил тогда врач и это долго не давало мне покоя. Мать уже умерла, отца я не знал, поэтому останавливать меня было некому. Отправился за тобой.

– Тьерри... – вздохнула, намереваясь объяснять непреложные истины.

– Катú, не торопись. Я действительно ехал за тобой, поверь мне. Да, наговорил многое, пытаясь тебе всё объяснить и возможно запутал и напугал. Но сейчас, когда ты сидишь у меня на коленях, нисколько не сомневаюсь в своих желаниях.

– Тьерри...

– Мы не чужие друг другу. Дай мне шанс, пожалуйста. Дай шанс нам двоим.

Смотрела в его карие глаза и понимала, что легко не будет, с таким-то грузом как у него. Спрашивала себя: смогу ли я отбросить его прошлое?

– Тьерри! – почти разозлилась и слегка толкнула его. – Пойми, если ты изменишь мне с другой женщиной – я пойму, но не прощу! А если изменишь с мужчиной – не пойму и простить не захочу! И вообще, сложно для меня всё это. Отношения – это всегда сложно.

– Катú, я все понимаю. Но не хочу быть просто другом. Торопить не намерен, а вот учить водить – да! – произнес почти торжествующе.

– Сначала мне нужен от тебя анализ на СПИД, – никогда в жизни так не краснела.

– Его я сделал ещё перед поездкой. Отрицательный, – серьёзно выговорил он, смотря в глаза, а вот я уже не могла выдерживать его взгляд. – Давай сделаем друг другу подарок на Рождество. Будет время всё обдумать и даже школу вождения закончить.

Подарок на Рождество...

Готовились мы с Тьерри тщательно и серьезно к этому дню и всё должно было закончится или скорее начаться именно тогда, но совсем не так как произошло на самом деле.

Сказать по честному, никогда не желала Тьерри зла и его неожиданная смерть потрясла. Да, мне трудно было принять его жизнь гея и почему «было», я так и не приняла его прошлое. В моей голове это не укладывалось. Поэтому так и получилось, что дальше френд-зоны наши отношения не продвинулись. А намеченного Рождества не случилось. Он оставил мне, по завещанию, как своей жене, весь семейный бизнес и тот стал для меня одновременно и непосильной ношей, и спасительным кругом.

Стресс после событий сказался на здоровье. И сама толком разобраться не могу как это получилось. В мозгу, что ли, переключилось что-то. Не сказать, что я заработала серьезное заболевание, просто с определенного дня у меня возникла необходимость строго следить за питанием, а иначе пришлось бы колоть инсулин. Одно только упоминание об этом повергло в шок, все что угодно, но не уколы.

Строгая диета и ежемесячное посещение врача – норма настоящей жизни.

После смерти Тьерри сделала в квартире ремонт, чтобы воспоминания странной семейной жизни, длившейся пять месяцев, потихоньку стирались из памяти. Многое переделала и в студии. Вещи его выкинула, кроме тех, которые покупала сама и он не успел воспользоваться ими. Дидье предлагал избавиться от всего, что может вызвать воспоминание и настоятельно советовал обратиться к психологу. Внимала всем наставлениям врача, кроме последнего. К психологу не пойду – я не сумасшедшая.

Уходила в работу с головой. Мечтать – некогда. Реальность, только она существовала в моей жизни. Домой возвращаться не очень-то и хотелось. Нет, там уютно, но как-то пусто и тихо, а поэтому – холодно. Тут-то я и сдалась. Бороться уже не за что. Живу за рубежом. Все у меня прекрасно.

Честно сказать, заводить близкие отношения побаивалась. Никогда не думала, что придется делать это в другой стране. К тому же, привычка появилась – все просчитывать и сканировать наперёд. Подвернется какой-нибудь «хороший человек», а у меня в голове уже «все включено». Нет, не нравились мне французы. Поверхностны. Конечно, обо всех так говорить неправильно. А чего я хотела! Любовники с многовековым стажем! Хотя, отговорки всё. Страх мешал.

Так и пережила новое тысячелетие. Полный раздрай внутри и почти глянец снаружи, но себя обманывать последнее дело.

Тут еще появился «чертик из табакерки». Конечно, внешне, он мало похож на «чертика», разве только хитрый прищур серых глаз, было в этом что-то. Почему так назвала его? Да потому, что появился он неожиданно, а это всегда пугает. Правда только в самом начале.

Первый раз я на него внимание даже не обратила. Ну, подвёз человек до работы – спасибо огромное, таких добряков миллион, тем более за мои наличные, о которых я в то время чуть не забыла.

Ничего в нём, собственно, шикарного и сверхестественного не наблюдалось. Симпатичный, на мой взгляд, не красавец с журнала мод, но всё же. Светленький. Лёгкий загар. Обаятельная улыбка. Ростом не очень высок, я, в своих туфлях с каблуком в десять сантиметров, с ним наравне, даже малость выше. Еле заметная ямочка на подбородке, взгляд хитрый, а вот в глубине серьёзность. Весь из себя. Хороший костюм. Дорогая машина.

Да и во вторую нашу встречу я его не заметила если бы не Франсуа. У того имелась дурная привычка по сторонам пялиться. Вот человек. Всё замечал.

– Кто это? – произнёс Франсуа, отвлекая меня от мучительных размышлений, как избавиться от него самого.

– Где? – принялась вертеть головой по сторонам.

– Да вон, за соседним столиком. На тебя глазеет!

Ну, какое мне дело до сидящего за соседним столиком человека? Там мог расположиться кто угодно.

Официантка подошла вовремя. Видите ли, мсье, сидящий за соседним столиком, заказал для меня коктейль. Вот здесь-то я испугалась, по-настоящему. Откуда ему тут взяться?

Сидит себе спокойно, кофе пьет. Самый обыкновенный человек, а в глазах что-то эдакое, непонятное. Забеспокоилась.

Ну, сами посудите. Выхожу с работы – он ждёт. У меня коленки от страха дрожат, но, всё равно, сажусь к нему в машину и он увозит меня ужинать. Прощаемся же мы всегда смеясь. Чем не «чертик из табакерки». Интересно. Страшно. Весело. Даже, свой «сканер» забывала включать.

– У тебя наклевывается что-то серьёзное? – интересуется Лили. – Неужели лучшей подруге ничего не скажешь?!

– Пожалуйста, – умоляюще смотрю на подругу, – еще сама ничего не знаю, а ты говоришь о чём-то серьезном.

– Держать меня в неведении не честно! Познакомь нас!

– Лили!

– Раньше до восьми часов засиживалась, а теперь в пять – тебя нет. Уже третью пятницу с ним уезжаешь!

Это заставило серьезно задуматься. Да, так долго я еще ни с кем не встречалась. В основном все кончалось в первый же день.

В ту пятницу, я задержалась. Не сказать, что много работы, нет. Думаю. Решаю. Что делать? Как поступить? Смотрю в окно на его, одиноко стоящую на обочине, машину. Вздыхаю.

Выходить – страшно. Остаться в офисе? – тоже как-то не солидно. Он же может и сам зайти, несколько раз уже выходил и прогуливался, заглядывая в окно. Измучила себя тяжелыми думами. Решилась. Взяла сумочку и выхожу, не торопясь.

Почему в жизни всё так запутано и непонятно? Может, зря плохо думаю о человеке? Должны же и здесь жить нормальные люди.

Что интересно, он замечает моё настроение. Спрашивает, что случилось, а у меня в душе борьба. Что поделаешь? Такой человек. Все обдумать надо. Просчитать. Нет, нормальный он, – успокоилась, вроде, но предложение заехать к нему и посмотреть фильм меня насторожило. Начинается! Отказалась. Он не настаивал. Увёз в кафе. Заказал ужин и вино. Я пью потихонечку и не замечаю, что выпиваю целую бутылку. На душе скверно, противно. Чёрные мысли не дают покоя.

Должны же и здесь жить нормальные люди!

Открываю глаза и выхожу из машины. На шпильках неудобно ногами передвигать. Заплетаются. Меня качает. И тут, до моего сознания доходит, что меня поддерживают чьи-то руки, не навязчиво так, осторожно.

– Ты меня напоил?! – возмущаюсь, пытаясь отстраниться от него.

На меня смотрит пара серых глаз. Недовольно. С недобрым прищуром, но кажется уже такие знакомые и почти родные.