Текст книги "Кошка гуляет сама по себе (СИ)"
Автор книги: Натали Карэнт
сообщить о нарушении
Текущая страница: 3 (всего у книги 9 страниц)
История 7
Теперь для меня, пятница – день особый, даже приучил себя и Катрин не задерживаться на работе. Подъезжаю к ее офису, усаживаю рядом с собой в машину и везу в какой-нибудь ресторанчик. Не, как приучил, просто пятницу старался превратить в маленькое приключение и отдых.
Болтаем. Смеёмся.
Вот и сейчас она сидит напротив, внимательно слушая мою непрекращающуюся болтовню, а я и сам удивляюсь своему неожиданному красноречию. Сегодня у меня настрой более решительный, встречаемся мы не первый раз, поэтому плавно перевожу беседу в нужное русло.
Девушка внимательно смотрит на меня, вздыхает, но отвечает не очень охотно.
– Зачем вам это? – прозрачно-карие глаза сверлят с неодобрением, недоверчиво. «Она не очень-то любит рассказывать о себе», – делаю выводы, но не тороплюсь отступать.
– Вы будете весьма удивлены. Так что, поберегите нервы.
– Согласитесь, это не совсем честно по отношению ко мне, – смотрю на неё решительно, но с другой стороны – прекрасно понимаю страхи.
Хочется узнать о ней больше, чем мне позволяют. Мы, по старой привычке, обращаемся друг другу на «вы», показывая свое воспитание и тактичность. Разговариваем обо всем, вроде как и узнаем друг друга, но в то же время осторожничаем. Ничего личного. Только общие фразы, а пора бы идти вперед.
Хитрая улыбка собеседницы настораживает, но и даёт надежду. Она берёт сумочку и достает из нее визитку, протягивает мне этот незамысловатый прямоугольный кусочек картона. Глаза блестят.
– Катрин Бонне – это уже кое-что. Дизайнер? О! – улыбаюсь в ответ. Флирт чистой воды. – Или вам нравится быть незнакомкой, а, Катрин?
– Если хотите узнать больше, спрашивайте, но учтите, что-то покажется вам странным или нелогичным , а я не буду объяснять или вернее не смогу этого сделать.
– Принято. Можно ли поинтересоваться, чем объясняется ваш, совершенно очаровательный, акцент? – все время пытаюсь вслушиваться в ее разговор и понять это.
– Очень просто, я – русская.
Не сказать, что это особо удивило, в наше время можно встретиться с кем угодно, но всё же факт удивил. Впрочем, по-моему, люди правы, говоря, что русские девушки красивы.
– Вы хотите сказать, что являетесь внучкой или может даже правнучкой, тех русских, которые приехали к нам во время революции? – уточняю. Она приподнимает от удивления брови и внимательно смотрит. Вопрос застыл во взгляде. – Фамилия у вас французская, – объясняю причину своего умозаключения.
– Ах, вот оно что, – понимает ход моей мысли. – Нет, вы ошибаетесь. Или вы очень хотите приписать мне благородные корни, чтобы не разочароваться, или просто слишком хорошо обо мне думаете. Я и года здесь не прожила, поэтому-то и акцент не исчез. И иногда болтаю по-русски.
– Так это вы, – продолжаю слегка посмеиваясь, – на русском всё время бормочите? А я-то думаю, что за странные слова.
– Да, вы правы, фамилия у меня французская, – продолжает она беседу, тоже посмеиваясь, но вдруг становится серьезной. – Это фамилия моего мужа.
От неожиданности, слегка вздрогнул и опустил руки, опираясь о стол.
Когда мой удивлённый и обеспокоенный взгляд задержался на её лице, сразу заметил смешинки в коньячных глазах – она откровенно посмеивается надо мной. Флирт продолжается, игра не окончена – это и придало уверенности задать следующий вопрос.
– И где ваш муж в данный момент? – осторожно задаю вопрос.
– Он погиб несколько месяцев назад. Разбился на машине, по дороге из Парижа, – серьезно ответила, искорки в её глазах мгновенно погасли, и она замолчала, опустив взгляд.
– Простите, – начал я, спотыкаясь. Смех и веселость испарились сами собой. Глубоко вздохнул, осознавая тяжёлую тему беседы. – Мне жаль. Вы не любите вспоминать?
Катрин серьёзно заглянула в мне в прямо в глаза и снова опустила взгляд. Немного помолчала.
– Спасибо, – волнуется. – Не переживайте, я уже почти научилась спокойно относиться к теме и разговаривать об этом. Поначалу, конечно, не по себе было, но сейчас привыкла.
– Когда вы познакомились? И где? – поспешил продолжить беседу.
– В студенческие годы, – сразу ответила она, выдыхая облегчённо. – Обмен студентами. Он был в числе приглашённых к нам.
Слова звучали размеренно и тихо, убаюкивая, но лёгкая нервозность настораживала. Отрезав себе кусок мяса, – мы всё же ужинали, – собрался его прожевать. Дать ей время перевести дыхание. Успокоиться.
– Лучше я вам сразу всё расскажу, чем вы узнаете потом и не от меня, – продолжила решительно, женская ладонь легла на стол, она приняла решение.
Отложил столовые приборы. Прожевал, вдруг ставший неудобной помехой мясной кусок.
– Хорошо, – разговор перешёл в серьёзное русло. – Слушаю.
– Его звали Тьерри Бонне. После нескольких месяцев обучения, он вернулся во Францию, а я продолжила обучение в своей стране. Позже, через несколько лет, – глубокий вдох и выдох, будто готовится перед чем-то особенно сложным, – он снова приехал ко мне. К тому же, в полном смысле слова, Тьерри не был мне мужем. Он – гей.
Последняя фраза несколько озадачила. Не сказал бы, что такая девушка как она стала проворачивать брачные афёры. Кашлянул, лишь бы немного отвлечься. Видимо я и правда думал о ней лучше, чем необходимо. Хотел думать лучше.
– Это не был фиктивный брак, – светло-карий, коньячный взгляд из-под бровей режет пространство между нами.
Киваю, давая понять, что намерен выслушать её полностью.
– Мы решили вспомнить студенческие годы и начать всё сначала.
– Понимаю, – опять кашлянул. Вот же некстати этот кашель. – Одну минуту. Скоро вернусь, – сдерживаясь, вышел из-за стола.
– Несварение? – осведомилась собеседница и приподняла брови. Взгляд как по сердцу. А ведь она не на шутку переживает из-за своего откровенного разговора. Но кто я чтобы осуждать
– Одну минуту, – повторил и отправился в мужскую уборную.
Брак не фиктивный – они были знакомы. И переживает она из-за смерти мужа по настоящему. Это заметно. Сколько же ей лет? Выглядит она молодо, я-то подумал, что вот-вот закончила обучение. Много вопросов, конечно, всплывает. Но последняя фраза: Несварение, – явно показала нервозность и будто разочарование.
Склонившись над раковиной, пытался выстроить свою линию поведения. Включил воду. Она шипела какое-то время, создавая фон. Не стала бы она морочиться с фиктивным браком, не похоже на неё. Я умылся.
Может меня разводят? – пролетела мысль. Проверяют? Типа: как я к этому отнесусь, как отреагирую? Ладно, дальше разберусь что к чему.
Успокоившись, выключил воду, вытерся и направился обратно. Неприятный разговор нужно закончить правильно.
Вошёл в зал и подняв голову, чтобы найти взглядом свою собеседницу, я застыл на месте. За столиком, на моём стуле, сидел коротко стриженный мужчина. Ладно бы он просто болтал с ней, но он же придвинулся почти вплотную и напевал что-то очень личное, на ухо.
А ведь зацепила! Злюсь же!
Пришлось поспешить к столику, может моей спутнице требуется помощь. Настроение мое сегодня уже не исправить и удивляться мне, видимо, многому придется. Не хватало еще, в приличном ресторане, чтобы клеились к моей девушке.
Хм... моей.
– Мсье... – навис над нарушителем спокойствия как туча, опираясь одной рукой на спинку стула, другой на стол. – Это моё место.
Тот в свою очередь осмотрел меня внимательно своими голубыми глазами, снизу – вверх.
– Ты с ним? – спросил он Катрин, указывая на меня взмахом головы. Девушка утвердительно кивнула. – Так вот, молодой человек, – начал он спокойно, не собираясь вставать с места и осматривая мой галстук, – сладкое ей нельзя, вы знаете об этом?
– Знаю, – несдержанно рявкнул я.
– К тому же, эта болтушка пропустила прием, – продолжил гость как ни в чем не бывало, – а этого никак нельзя допускать. Раз уж вы взялись за неё, всерьёз надеюсь, то проследите, пожалуйста, чтобы послезавтра, к девяти, она соизволила явиться в клинику, а то опять забудет.
– Дидье! – не выдержала «болтушка», упрекая мужчину.
– Прослежу, – кивнул в ответ, уже спокойно, и мельком взглянул на девушку.
– Отлично! Теперь я спокоен, – он, наконец, встал с моего стула и подойдя к ней, оставил на обеих щеках прощальный «бизу». – Послезавтра. В девять, – назидательно напомнили уже мне, после серьёзный взгляд из-под бровей достался и ей.
Мы оба следили за лёгкой, удаляющейся походкой.
Поставив стул на прежнее место, я уселся, и снова посмотрел в сторону, где исчез Дидье.
– Гей? – еле слышно спросил я, немного наклоняясь к столу.
– Нет, – ответила она, округляя глаза и начиная краснеть. Сдержанно улыбнулась. – Дидье Морель – семейный врач.
Оставаться хладнокровным удавалось не так-то просто. Да и она заметила мою весёлость. Плечи начали подёргиваться и лицо покраснело.
– Заморочили вы мне голову! – улыбаясь пробурчал я, возобновляя флирт.
История 8
Почему кошка, собственно?
Подобная жизненная философия сложилась сама собой, неожиданно и как-то давно. После окончания института, мне пришлось поработать в школе, – требовалось некоторое время, чтобы прийти в себя после учёбы, привести мысли в порядок.
Да, немного позже, я нашла более прибыльную работу.
Может это звучит и странно, но ещё будучи ученицей, в, казалось бы таком раннем подростковом возрасте, пришла к решению, что жить в стране, где родилась, не останусь. Поэтому, поглощенная идеей фикс, старалась постепенно её осуществить.
С того момента, как была поставлена цель, с головой погрузилась в изучение английского. После прошедшей в стране реформы образования, моя школа превратилась в лицей. Увеличилось количество предметов и, естественно, нагрузка. Ввели, дополнительно, ещё один иностранный язык, на выбор. Моим желанием стало выучить французский. И я, так же самозабвенно, погрузилась в эту поставленную цель. Самыми любимыми уроками у меня была информатика – за этим стояло будущее, моё личное, кстати, тоже и, конечно же, языки. Остальное меня не сильно волновало.
Далее – институт, конечно же, иностранных языков, о другом даже не думала. Поступила сразу же после школы.
Мама смотрела на меня и тяжело вздыхала:
– Ты – девушка, Катя, а в твоей голове возникают только рационализаторские идеи. Мне становится страшно, когда ты так серьезно идёшь к своей цели.
Тогда я не думала о том, что я девушка, что в столь раннем возрасте думать о таких взрослых вещах как-то неправильно и непринято. Кем? И почему? Или может родителям не надо было учить меня ставить цели и достигать их. Быть самостоятельной.
Да, я шла к цели, которую поставила себе и в одной из бесед просто сообщила маме о своём решении уехать жить за границу.
Меня учили, что жизнь, которую я живу – моя и решения принимать о том, как жить дальше, тоже мне. Вот я и приняла его.
Так вот, о кошках.
В бытность работы учителем английского и французского, по совместительству, произошло событие, вроде бы, ничего не предвещающее. Сидела в школьной столовой, – а обедала я всегда одна, – ко мне подошла учительница математики.
– Екатерина Владимировна, у вас нет, случайно... – что именно тогда спрашивали, сейчас и не вспомню, да сейчас не так и важно, – к тому же у меня этого не было, – о чем я и сообщила. Немного наклонившись, меня спросили уже шепотом:
– А у этих, куриц, есть? – и острый, многое говорящий взгляд в сторону. Посмотрев на тех, кого назвали столь ёмким словом, улыбнулась и тихо ответила:
– Не знаю, может спросите у них.
Обдумывающий взгляд задержался на соседнем столике, осматривая громко разговаривающих женщин.
– Сама найду, – её лицо немного поморщилось, когда женщина посмотрела на них.
С этого незатейливого разговора всё и началось. И вроде не моя «философия», но прижилась как-то. Все расставлено по местам.
Пёстрые, активно общающиеся, громко хихикающие.., они долго не выходили из головы. Никогда не причисляла себя к их кругу. Мы не общалась. Так сложилось само собой. Между нами, скорее, существовала негласная вражда, но кто её начал и почему – непонятно. А вот с возникновением этой новой «философии» всё становилось на места, как ни странно. Ярко одетые, всегда вместе, громко обсуждающие свою и чужую жизнь, будто ничего другого в их жизни не происходит. Одним словом «квохчут» как на насесте.
«Кошки» же всегда держатся по отдельности, сохраняя дистанцию и только иногда позволяя другим войти на свою территорию. Дипломатично можно сказать, но со стороны как смотрится, не знаю. С «курицами» не общаются – трудно. Если, вдруг, «кошка», по молодости своей и неопытности, войдет в подобный «курятник» – заклюют и глазом не моргнут. Слова в оправдание сказать не успеешь. А вот наедине разговаривать практически невозможно. Такого глупого, до колики, выражения лица не встретишь нигде. К тому же, перепуганное, вусмерть. Что-то пытаются доказать на повышенных тонах, хотя ты спокойно стоишь, никого не трогаешь. Почему кричат, непонятно. То ли от необъяснимого страха перед тобой, то ли от непонятно откуда взявшейся у взрослого и образованного человека, глупости. До тебя пытаются донести что-то, но что, так и не поймёшь, но от возникшей ситуации ржешь целый день.
А что может сделать «курица» – «кошке»? Самое страшное – клюнет разок, – в больное место, – знает, почему-то, где оно. И то видимо от страха само получается. Неприятно, не спорю, даже больно. Но на другие «подвиги» наедине не способна.
И ещё одна особенность: прекрасно понимает, если выведет из себя «кошку», та, без предупреждения «вцепится ей в горло» – не обижайся потом.
Какое тут соперничество.
И это совсем не говорит о том, что это я такая хорошая, белая и пушистая, а они нет. Речь не об этом. Мы просто разные и до такой степени отличаемся, что любая договорённость между нами может сводиться к нулю.
Долго не выдержала в подобной обстановке. Сбежала. Видимо женские коллективы не для меня.
Ещё несколько мыслей к новой жизненной философии... со временем накопились надо сказать. «Курицы» не могут жить вне курятника – им нужен коллектив. Для поддержки, для обсуждения всех вопросов. «Кошки» умеют дружить, но им коллектив не обязателен, они оставляют место для личного пространства, – может поэтому-то и гуляют в одиночку, – но всегда возвращаются туда, где уютно и тепло. Правда, и между «кошками» происходят стычки, но это только вопросы личной территории.
Это нехитрое знание о «кошках» и «курицах» я применяла часто – безошибочно определяя кто передо мной. Скажу ещё вот что, в данный момент жизни в кругу моих подруг только «кошки» (были и «курицы», одно время, но – не срослось). Мы можем вместе погулять, – почему-то всегда собиралось не больше трёх, – посидеть в кафе, поболтать обо всём и ни о чем. Можем скучать друг по другу, но не сделать ни единого звонка, потому что, для нас, лучше живого тет-а-тет – ничего нет. Мы терпеть не можем телесериалы и в отличие от «куриц» никогда их не смотрим и тем более не обсуждаем. Нам ближе даже, несколько, мужское общение, но с женскими вывертами. Можем пошутить, жестко, и не обидеться, а ржать (именно это слово, не смеяться) над шуткой, иногда вспоминая о ней. Черный юмор приветствуется. Очень спокойно смотреть футбол, дико радуясь забитому голу. И всё на полном серьезе. Впрочем, так же спокойно, можем его и не смотреть. Оставляя выбор как за собой, так и за другими. Уважая этот выбор и никого не заставляя.
Но ничего не изменить.
«Кошки» продолжают гулять (в хорошем смысле этого слова). «Курицы» обсуждать сиплым шепотом «последнюю» встречу и делать это целый месяц, пока все об этом не узнают и от повтора «новостей» не начнет сводить челюсть.
«Кошки» снисходительно смотрят на разнопёрых личностей – как же трудно, наверное, жить ...так. Те же, в свою очередь, тоже смотрят и не понимают... но почему-то мстят, мстят тем, что рассказывают друг другу и всем вокруг всевозможные байки про «кошачьи похождения», – при этом завидуя меняющимся жизненным обстоятельствам оппонентки и привирая много чего.
Бывает, правда, приходится жить в одной компании и тогда мы ведём себя как истинные политики и послы мирных отношений – чисто для пользы дела.
Долгое время я пыталась сохранять некий нейтралитет в этом отношении, но... вновь подтверждая теорию о «кошках», продолжаю гулять одна, напрочь забывая о многом в эти минуты. На глазах – чёрные очки. В ушах гремит музыка. Реву, а о чем, собственно, и сама не знаю. Может освобождаю таким образом внутреннее пространство души для чего-то важного? После прогулки голова становится ясной. К тому же, в это время не ощущаешь ничего, чувства словно отключаются, но после всего, от осознания холода становится неуютно.
Именно в такие моменты и начинаешь ценить... вспоминаю о том, что у меня есть дом, человек, который несмотря на все мои заморочки продолжает страстно шептать слова любви. Что с ним я забываю обо всех неурядицах, прошлых и настоящих. С ним мне тепло и уютно. Спрятав лицо в складках его рубашки я ощущаю себя полноценным человеком. Даже счастливым.
Греясь рядом с ним могу признаться и в самом сокровенном, а это происходит со мной не так часто. Правда, не всегда в нужное время, но все же происходит.
– Эрик?
– М-м-м, – он открывает сонные глаза и притягивает меня к себе. – Что такое? – обязательно посмотрит на часы.
– Я тебя люблю.
– Неужели? – улыбается он и смотрит на меня с, явно скользящей в сером взгляде, хитрецой. – Ты меня разбудила в два часа ночи! Ох, что я сейчас сделаю с тобой! – угрожает, смеясь.
История 9
Уже конец августа, все возвращаются из отпусков, а мне этим летом отдыхать не пришлось. Новая знакомая на вопрос об отпуске только сморщила носик: ей, видите ли, отдыхать некогда. Вот так. Начальник не отпускает, может быть. Ну, ничего. Мы прекрасно проводим время вместе во время свиданий.
В эту пятницу Катрин была не в духе. Опоздала, вернее, если сказать более правильно, задержалась на работе часов до семи. Тяжело опустившись в кресло первого сидения машины, она вздохнула и устало прикрыла глаза ладонью.
– Что-то случилось? – поинтересовался, усаживаясь за руль. – Могу чем-то помочь?
– Неделя жуткая выдалась. Устала. Теперь всё позади. Спасибо.
– Куда едем?
– Не знаю, – пожала плечами и внимательно посмотрела на меня. – По-моему, мы уже все кафе и рестораны в округе обошли. Может, в кино сходим?
– Попробуем, – согласно кивнул, обдумывая в какой из театров ехать. – Хорошая идея.
Катрин молчала и я старался не нарушать тишины. Устала – пусть посидит и отдохнет немного. Включил музыку фоном, не громко.
– На какой фильм пойдем? – всё же заговорил, останавливаясь около афиш.
Она, внимательно всматривалась в названия. Снова поморщила носик.
– Голливуд помешался на вампирах. Давайте попробуем на, какой-нибудь, французский фильм?
Соглашаясь, кивнул, возобновляя движение автомобиля. В салоне снова повисла тишина. Катрин спокойно лежала в кресле, почти спала. Я же снова возобновил тихий, музыкальный фон лёгкой музыки. Моя пассажирка отреагировала на неё милой улыбкой.
– У вас хороший музыкальный вкус, – промурлыкала она тихо, не открывая глаз.
Oh-là-là! Нарвался на комплимент!
– Заметила, вы не курите?
– Верно, не курю, – улыбнулся, даже не посмотрев на неё. Всё равно, она разговаривала не открывая глаз, это чувствовалось по голосу. Наконец-то меня спросили о чём-то личном, а то складывалось впечатление, что я слишком назойлив со своими распросами.
– И не слушаете французской музыки, – озвучила своё новое наблюдение обо мне.
– Не нравится, – отвечаю, слегка улыбаясь. – Только ретро.
В ответ она снова тихо хмыкнула и замолчала.
Какой-то интересный разговор у нас сегодня получается, – подумал, останавливаясь около кинотеатра. Рассмотрел афиши. Всё тоже самое, ничего нового. Не хотелось будить пассажирку, поэтому внимательно смотрел на Катрин и молчал. Нотка уюта в нашей авто-тишине. А для меня несколько секунд её покоя. Видно, что устала.
Через некоторое время её глаза открылись. Наши взгляды встретились и мы улыбнулись друг другу.
– Я уснула? – опомнившись, спросила она, наезжая, будто виноват.
– Не страшно. Переживать не стоит. Ну, вот, смотрите, какой фильм выбираете?
– «Такси» – видела. «Девушка на мосту»? Это мелодрама?
– Комедия.
– По описанию не скажешь. А у вас показывают старые фильмы? Например, хочу посмотреть «Невезучие».
– С Жераром Депардье и Пьером Ришаром? Это же фильм моего детства! – радостно удивляюсь я тому, что Катрин знакома с такими фильмами.
– И моего, – согласно кивнула она.
– Не найдём, – вздохнул с сожалением. – У меня есть диск. Хотите...
– Нет, – не дали договорить, слишком быстро ответили. Пассажирка на первом сидении нахмурилась. – У меня правило: никого не приглашаю к себе и не принимаю подобных предложений от других. Что я, французов не знаю!?
– Понятно, – погрустнел. Меня опять обвиняют в чём попало, хотя веду себя образцово. – Знаю одно место, – начал примирительно, – можно приехать к ним с диском и посмотреть.
– Давайте попробуем, – кивнула она, соглашаясь.
Откинувшись в кресле, она снова закрыла глаза, а я сидел и тихо злился.
Можно подумать, прямо кинусь на неё, как только она зайдет в мою квартиру!
Катрин оставалась неподвижной когда я подъехал к своему дому, даже не открыла глаза. То ли притворялась, то ли, и вправду, спала.
Вылезая из машины, мельком взглянул на спящую и направился к дому. Поднялся на лифте. Открыл дверь и прошел к полочкам с дисками. Оглянулся, заодно, проверяя обстановку. У меня всегда чисто. За этим слежу. Не люблю беспорядок. Консьерж убиралась два раза в неделю и, как раз, по-пятницам. Зря отказалась. Спокойно бы расположились и посмотрели фильм. Ну, в конце-концов, это даже не воспитанно: привести девушку и не предложить выпить, хотя бы, чашечку кофе.
Злюсь, конечно, хотя и прекрасно понимаю.
Дальше, всё действо, просто наблюдал, не участвуя. Хочет смотреть фильм? Пожалуйста. Вина? Не проблема. Заказать перекусить? Вот вам. Только меня не трогайте! Разозлился не на шутку, за недоверие. Долго не мог успокоиться.
Катрин же спокойно сидела, попивая сухое вино. Смеялась над фильмом.
Уже больше трёх месяцев вожу её по кафе и ресторанам, можно было бы понять, что я не стал бы вести себя развязно. Тем более для меня это недопустимо – насмотрелся на отца, от поведения которого до сих пор иногда хочется с ним подраться. Об этом вообще лучше не вспоминать. Если не нравлюсь, так отшила бы поскорее. Нет же. Улыбается. Глазки строит. И потом, это ещё как понимать: про французов!? Я что – маньяк какой!?
Увлекшись не радостными размышлениями, фильм я, практически, не смотрел. Но после как-то оттаял или всё же понял причину: девушка, живёт одна в чужой стране, возможно ей неуютно здесь и действительно страшно заводить знакомства.
Катрин притихла, забравшись на скамью с ногами, прилегла на столе. Туфли остались на полу. Лица её не видел, так как уселся поодаль и немного сзади. Большая половина картины – прошла. Теперь смеялся я, а она молчала. Обиделась, что ли? Так, мне надо обижаться! Это меня обвиняют чёрт знает в чём!
Фильм закончился, а она всё сидела неподвижно. Встал, выключил плеер и достав диск, положил в футляр. Оглянулся на неё и ахнул. Она спала! Бутылка вина стояла пустая, а еда нетронутая. А вот почему-то не подумал, что надо было проследить за аппетитом.
Oh-la-la! На голодный желудок оприходовать бутылку! Я потрепал Катрин по плечу и позвал. Она сморщилась и махнула на меня рукой. Отлично! И как я её обратно повезу!? Снова потрепал по плечу и несколько раз позвал. Не отреагировала. Пришлось браться за туфли и обувать. Невольно возникла мысль: как она, в таком состоянии, пойдет на своих шпильках. Потянул её за руку и она, обмякнув, устроилась на плече, обвив меня руками. Непривычно ощущать её так близко, но приятно. Легкий аромат духов обволок сразу же, немного вскружил голову.
Позвонив официантке, расплатился. Попросил подержать дверь, чтобы удобнее вынести свою ношу и не разбудить. Нес я её очень осторожно. Катрин уткнулась лицом в мою грудь и я остановился от необъяснимого чувства, охватившего меня, созерцая эту картину. Котёнок. Маленький. Пушистый. Напуганный. Уставший. Мягкий. Беспомощный... и пьяный.
И как её в машину усадить? Осторожно опустил ее ноги на дорогу и прижимая, покрепче, к себе одной рукой, открываю заднюю дверь. Пытаюсь разговаривать, но она не понимает меня и отрицательно машет головой. Кое-как усаживаю, почти впихиваю, в машину и везу домой. К ней, конечно, не к себе.
Только как её обратно из машины вытаскивать!? Не очень удобно. Пришлось будить.
Широко открыв глаза, девушка посмотрела на меня.
– Ты чего? – пробормотала сонно. Мы успели перейти на «ты»?
– Выходи, если сможешь, конечно.
Катрин попыталась вылезти.
Встав на ноги, сильно качнулась в сторону. Я стоял поблизости и успел подхватить, чтобы не упала.
– Ты меня напоил?! – возмутилась она, стараясь отстраниться и держать дистанцию.
Ну вот, начинается старая песня. Ей добро делают, а она опять подозревает. Остановившись около входа, приставил её к стене, придерживая немного, чтобы не свалилась.
– Ключи где? – протянул открытую ладонь.
– Я сама. Отойди.
– Посмотрим.
Отпускаю ее и делаю полшага назад. Какое-то время она, опираясь о стену спиной, держится на ногах, доставая из сумочки ключи. Поворачивается ко мне спиной, чтобы открыть дверь, но тут же уходит вниз. Ловлю. Признаться, меня всё это уже веселит, ну, как и любого нормального человека. К тому же, она так необычна для меня сегодня.
– Не дойдёшь, – предупреждаю Катрин, шепча на ухо. – Дай ключи мне, пожалуйста, – а сам крепко прижимаю её к себе.
– Руки убери. Ты не даёшь мне замок открыть, – ворчит, пошатываясь.
– Пардон, мадам Бонне, – улыбаюсь, дожидаясь магнитного щелчка. Поднимаю её на руки и захожу в парадную. Нажимаю кнопку вызова лифта. – Какой этаж?
– Я сама! – шипит она мне в лицо, пытаясь спрыгнуть с рук. У неё это получается, но вот устоять на ногах не может. Конечно, на таких каблуках! Ещё исхитриться надо. В который раз подхватываю её и прижимаю к себе.
– Послушай, давай так, – шепчу ей на ухо, продолжая веселиться, – или довожу тебя до двери квартиры или укладываю в постель, – естественно, она выбрала первое, но я мог бы придумать задачку и посложнее.
– Все у вас заканчивается в постели, – ворчит, опираясь ладонью о стену, стоя уже в прихожей своей квартиры и снимет туфли.
Меня не приглашают, поэтому скромно останавливаюсь на пороге, подпирая плечом косяк двери. С огромным удовольствием наблюдаю за её действиями, улыбаясь. Сделав несколько уверенных шагов, и, видимо, вспомнив о моём присутствии, она резко разворачивается. Теряет равновесие и начинает падать. Пришлось поспешить к ней и опять обнимать, но этому обстоятельству несказанно рад.
Без каблуков, она, совсем маленькая, мне это, почему-то, нравится. Смотрю в её прозрачные глаза коньячного цвета, немного испуганные. Они так близко. Ощущаю её лёгкую дрожь ладонями. Дальше, происходит неосознанное. Я не вижу её, но чувствую мягкость и теплоту губ. Осознавая это, целую так, будто подобное происходит первый раз в моей жизни. Как-то смачно. С жадностью.
– Чёрт! – резко отпускаю её, почувствовав острую боль. – Ты ещё кусаешься!?
– Всё. Свидание закончено, – говорит слегка задыхаясь. Конечно, после жадных поцелуев! Кажется, понемногу приходит в себя после выпитого. – Больше не появляйся. Даже разговаривать не буду. Неделю. Нет! Две! Уходи, я сказала! – вытолкнула меня из квартиры. – Месяц!
Дверь хлопнула перед моим носом. Постоял немного, рассматривая свои туфли. Месяц – это не навсегда, – и расплываясь в улыбке, начал спускаться по лестнице.
