Текст книги "Кошка гуляет сама по себе (СИ)"

Автор книги: Натали Карэнт

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 9 страниц)

История 10

Мы не разговариваем больше недели. Всё происходящее вокруг злит до ужаса. Я сижу на кухне за стойкой бара на высоком стуле и качаю ногой – это действие немного успокаивает. Слушать тишину и бездействовать уже невозможно. Назревает внутренний конфликт, который может перейти во внешнюю ссору – это чувствуется, словно затишье перед бурей. Всё вокруг электризуется, ощущаю это собственной кожей. Дурная энергия собирается где-то на кончиках мелких волосков. Сейчас меня лучше не трогать. Осознавая внутренний дискомфорт я и качаю ногой, пытаясь хоть как-то задействовать дурную энергию, сидящую во мне, чтобы не выплеснулась. В уме пою песни, какие только вспомнятся, лишь бы в черепной коробке не проскочила какая-нибудь шальная мысль. В общем, стараюсь держать себя под контролем.

В очередной раз Эрик приходит на кухню. Стоит, прислонившись плечом к стене, молча наблюдая моё внутреннее негодование. Всеми фибрами ощущаю – он тоже на взводе, поэтому молчу, продолжая качать ногой в воздухе.

– Может, поговорим? – начинает дипломатично.

– О чем? – отвечаю коротко и безразлично.

Интеллигент, чтоб тебя! Не, я вполне понимаю: поговорить необходимо, но не сейчас же, когда все чувства обострены.

Нет, он хочет разобраться именно сейчас.

Спокойно подходит, наклоняется ко мне, упираясь локтями в столешницу, и заглядывает в лицо. Я отворачиваюсь – нечего лезть ко мне в душу, итак, еле сдерживаюсь.

– Катрин, – разговаривает, пытаясь быть спокойным, – сколько можно отмалчиваться?

Идёт на мировую, понятно, но я еще не готова к этому и лучше бы он оставил меня сейчас в покое. Да, надо поговорить, исправить, не оставлять всё как есть. Да. Но время он выбрал неудачно.

– Пора или забыть обо всём, или выяснить и обсудить.

Меня берут за руку и вытягивают из-за стойки, но я быстрым движением вырываюсь. Внутренняя энергия, которую я пытаюсь сдерживать, выходит небольшой порцией с этим резким движением, поднимая все мельчайшие волоски дыбом и покрывая кожу множеством мелких пупырышек.

– Не трогай меня! – говорю я через зубы, всеми силами стараясь быть спокойной, но он не сдаётся, опять хватает меня за руку.

– Давай сядем и спокойно поговорим.

Зря, ох, зря он меня задел.

Используя все силы я вырываюсь и отталкиваю его от себя.

– Чокнутая русская, – очень тихо шипит он, отойдя от меня на расстояние, но для взрыва порой и не нужно громких слов.

Это было последней каплей. На секунду прикрыла глаза, ощущая всеми внутренностями как моя сдержанная оболочка, которую я наращивала всё это время, разлетается в клочья. В моей руке – откуда что берётся – оказывается тарелка. Взгляд завороженно смотрит за предметом, медленно летящим по воздуху, мерцая на свету, прямо в него. Эрик наклоняется. Тарелка со звоном бьется о стену, разлетаясь на множество осколков.

– Козёл! – ору я на русском и хватаюсь за следующий предмет, чтобы запустить в него. – Я для тебя всегда чокнутая! – это говорю на понятном ему языке.

Чашка летит в него, но ее постигает та же участь.

Резко поворачиваюсь, пытаясь найти ещё один предмет для запуска, но он подскакивает сзади и крепко обхватывает меня руками. Я отчаянно сопротивляюсь, качаясь в стороны и пытаюсь освободиться.

– Отпусти! – ору я, от моего голоса даже у самой в ушах звенит. – Кретин! Идиот! Отпусти!

– Успокойся! – рявкает прямо в ухо, пытаясь сдерживать мои попытки освободиться от его крепких объятий. – Да! Видимо, ты права! Только кретин мог жениться на тебе! – продолжает свою тираду. – Только идиот мог поверить в то, что это по-любви! Еще вспомни своего драгоценного Тьерри! Что-то давненько ты про него не говорила!? Конечно, я же неотесанный мужлан, а он само совершенство! Тьфу! Кто бы подумал, что идеальный мужик для тебя – гей!

Зря он это сказал. Тьерри хоть и был голубым, но сделал для меня много хорошего.

Не долго думая, вцепилась ему зубами в руку и он, заорав, сам выпустил меня.

– Да, таким как он ты никогда не станешь! А жаль! – ору я в ответ и тут же понимаю, что сболтнула не то. Он аж позеленел.

Пора уносить ноги.

Стрелой пробегаю по коридору, мимо него. Захватываю по дороге кофту и резко открывая дверь, мчусь, со всех ног, вниз по ступенькам.

– Куда!?! – слышу его грозный крик сверху.

Мне уже все равно, лишь бы подальше от всего этого. Осточертело.

До моего слуха доносятся ругательства и проклятия, громкий треск захлопнувшейся двери и торопливые скачки вниз, через несколько ступенек.

Соседи наверняка полицию вызовут.

Выбегая на улицу, держу наготове ключ от машины, хорошо что он электронный, не надо трясущимися руками пытаться открыть замок. Оглядываться нет времени. С разбега заскакиваю в машину, успевая засунуть ключ. Завожу. Блокирую двери. Меня трясёт. Сердце колотиться бешеным ритмом. Руки дрожат.

– Открой! – слышу изнутри его приглушенный голос.

Ага! Щас!

Он пытается выломать мне замок и стучится так, что качается машина.

– Да пошел ты... – отвечаю тихо на его выкрики.

Чтобы не слышать голос, включаю музыку на всю катушку. Тяжёлый бит оглушает. Это немного лучше, чем слышать его ругательства. Хотя, какие ругательства, он не умеет, так, шипит только.

Вдох. Выдох.

Проверяю газ. Фары уже освещают дорогу впереди. Глухие удары по стеклу становятся все настойчивее, но я не смотрю на него.

– От винта! – кричу, скорее, сама себе, и нажимаю на газ.

"...А я хочу небо в алмазах

Я хочу звезды руками достать..."

Громко поёт Ая. Хоть и живу за бугром, но это не мешает мне скачивать и слушать музыку на родном русском.

Слежу за дорогой, а вот с остальным сложно. Не совсем понимаю и осознаю происходящее сквозь гул машины и кричащий бит музыки.

Песня закончилась и зазвучало что-то скучное, слезливое и душещипательное – мне не до этого сейчас, итак противно. Нажимаю кнопку, возвращая прошлый хит – нужно же дурную энергию истратить. Хоть так. Зацикливаю мелодию.

"...За стеклом лето закачалось на тонких ногах

Напролом сердце застучало пустилось в бега

Догони, если можешь что-то еще предложить бедному сердцу..."

Всё про меня.

Пою песню во всё горло, мало обращая внимание на приборы. Глаза смотрят вперёд, я – собрана, как никогда. Сконцентрирована на дороге, которая быстро проноситься подо мной. В памяти, почему-то, мелькает старая компьютерная игра, в которой мне нужно проехать очередную трассу, обгоняя всех. Тогда, я ещё не умела водить машину, но выигрывала стопроцентно.

"...Не стелись, я тебя с собой никуда не возьму.

Застрелись, если не желаешь понять почему.

Без проблем кто же возражает, что выпустить пар – лучшее средство..."

Управляю машиной, скорее, интуитивно чем осознанно.

«...А я хочу небо в алмазах...»

– Все мужики сволочи, – ору я, храбрясь. И понимаю, что волна слёз не заставит себя долго ждать.

«...В первый раз я не подчиняюсь, читай по губам: плакать не буду...»

Предательские слёзы катятся по щекам и заволакивают взгляд.

– Не буду! – злюсь на себя и ударяю ладонью по рулю. – Не буду!

Пришлось остановиться, дорогу я уже не видела.

Уж не знаю сколько прошло времени, но из состояния плачущего небытия меня вывел яркий свет фар. Машина остановилась позади. Орущая в моём салоне музыка поглощает все звуки извне. Оглянулась. Эрик идет к моей машине, освещенный фарами своей.

– Какого чёрта ты поперся за мной!? – разозлилась я и повернула ключ.

Остановился, видимо услышал гул заведенного мотора, махнул мне рукой. То ли: выходи? То ли: не бойся? Да я и не боюсь. Медленно проезжаю вперед и разворачиваюсь. Вокруг темень. Пусто. Тихо. Кажется, выехала на загородную трассу. Не видно ни зги. Только наши автомобили и яркий свет фар.

Он стоит на дороге, прикрывает ладонью глаза от моего прицельного дальнего. Возвращенная злость осушила слезы. Уходи с дороги – «моргаю» ему, но он не двигается с места. Кто же поймёт с чего вдруг кто-то моргает фарами – не азбука Морзе.

Объезжая его, я еду в обратном направлении. Всё же оглядываюсь: как там он? Усевшись прямо на дорогу и уперев локти в согнутые колени, он обхватил руками голову.

– Ну и сиди здесь, страдалец, – огрызнулась я и уехала.

«...На отказ можно реагировать сжав кулаки – это нетрудно...»

Зацикленная песня так и орала в моем салоне, а я, остановившись во дворе нашего дома, реву в голос, упав на соседнее сидение.

"...А я хочу небо в алмазах

Я хочу звё...*

Музыка вмиг замолчала.

– Ну, ты, и правда, чокнутая, – тихо звучит его взволнованный голос. От неожиданности, резко поднимаюсь и удивленно таращусь на его усталое лицо, вытирая рукавом катившиеся слезы.

– Иди сюда, – разворачивает мои колени, вытаскивая моё тело, вкупе с дурной головой, из салона. Обнимает. Я уже реву у него на плече. – Чокнутая. Ты хоть видела с какой скоростью ехала!? – говорит громче прежнего – нервы, понимаю, и опять крепко обнимает. – Я уже молиться стал, лишь бы с тобой ничего не случилось! Господи! – хватает мое лицо в ладони и начинает целовать. – Чокнутая, – обнимаю его за шею. – Иди сюда. Держись.

Эрик поднимается вместе со мной, поддерживая как ребенка на руках. Мои ноги обхватывают его в кольцо. Плачу.

Ну вот, он даже молится за меня, а я взъелась на него, бедного, сама уже не помню из-за чего.

Успокоюсь когда-нибудь!? Сама же понимаю, что невозможно так.

___________________________

* Песня группы 312 "Небо в алмазах".

История 11

Да, месяц – это не навсегда, но как бывает тянется время. Встретился я с ней несколько позже условленного срока.

Во-первых: бойкот, так бойкот. Пусть. К тому же, машина, которая стояла у неё на ремонте – снова в строю и сопровождающее лицо с личным транспортным средством девушке не требовалось. Сначала, хотел было позвонить, объясниться, но передумал. Пусть. Она подумает, а я успокоюсь. Поэтому-то мы и не встречались.

И во-вторых: приехал мой отец, – бывает же всё так не вовремя и одновременно, – проверять дела. Он был крайне расстроен тем, что я не послушал его сообщения, которые мне оставили как инструкцию. Да, я немного забросил дела, их всё это время разгребал Тео. Хотя, нельзя сказать, что на работе я не появлялся. Да каждый день! Ходить на свидания куда интереснее работы. В общем, отец остался недовольным и злился на меня. Сколько же я прослушал недовольства в свой адрес!

– Эрик, ты, хотя бы, дизайнера нашел? – спрашивал отец, наклоняясь ко мне и заглядывая в лицо.

– Дизайнера? – опомнившись, переспрашиваю я.

Ну, конечно же! Пазл складывается весьма удачно!

В итоге, после многих встреч и переговоров, получалось вот что: отец уезжал в командировку на острова, – далеко и надолго, – решать проблемы и разбираться. Мне же на это время необходимо перебраться в Париж, замещать его.

План встречи с Катрин возник спонтанно, все же дизайнер мне нужен позарез. В начале решил попробовать встретиться и поговорить в спокойной обстановке. Объясниться, в конце-концов.

Подъехал вечером к ее офису. Стою. Жду. Давненько не ощущался трепет встречи. Даже волнуюсь.

Расплываюсь в улыбке – меня заметили издалека. Катрин остановилась перед закрытыми, прозрачными дверями, смотря на меня и удивленно, и настороженно. Осознание, – меня вспоминали?! – уже само по себе, радовало. Пусть даже не добрым словом, но все же. Да и, в конце-концов не это главное.

Катрин недолго пребывала в раздумье. Несколько секунд промедления и она, уже решительно, выходит из здания и направляется прямо ко мне.

– Oh-la-la! – не выдержав воскликнул, оценивая высшими баллами уверенную походку.

– Привет, – мило улыбаясь проговорила, смотря прямо в глаза.

– Привет, – соскучился, если сказать честно. – Надо поговорить.

– Ты бы через пол года объявился, может, я бы тебя и вспомнила, – так же, с милой улыбкой, выговаривает, немного прищуриваясь.

Нет, только посмотрите! И в чем же я провинился на этот раз? А кто мне бойкот устроил?! – возмущение моё вполне искреннее.

– Мне сейчас некогда, извини, – не торопясь выговаривает слова, будто песенку поёт, разворачивается спиной и уходит лёгкой походкой. Не прощаясь. Удаляется к своей машине, будто меня здесь и нет.

Ах, ты! Вредина! Я – вернулся, теперь можно и хвостом покрутить!

Догадывался, что из этой затеи ничего дельного не выйдет. Пришлось переходить ко второму плану. На помощь призвал своего друга и секретаря – Тео, куда без него. Хоть и один я во всём виноват по всем фронтам, но разгребаем вместе.

Надо провернуть дело быстро, поэтому рассказывал всё по дороге. Пока запал и азарт в крови.

В дизайнерскую студию мы ворвались как вихрь. Секретарша преградила дорогу, громко спрашивая записаны ли мы на приём и, вообще, интересуясь, кто мы такие и что нас привело к ним. Подходит к столу и присаживается, листает органайзер.

– Послушайте, – нагло склоняясь над ней, говорю прямо в лицо. – Сообщите своему шефу, что Эрик Эгре, – подаю ей свою визитку, – желает заключить с вами договор. И пригласите, в кабинет, Катрин Бонне. Нам необходимо с ней встретиться.

Девушка немного смущена, но тут же нажимает кнопочку и громко сообщает:

– Мадам Бонне, к вам мсье Эгре. На счёт договора.

– Как вы сказали? – переспрашиваю, немного струхнув. Здесь пришлось удивляться мне.

– Мадам Бонне вас ожидает, – улыбаясь, сообщает девушка, открывая перед нами двери.

Пришлось срочно менять план. Пихаю Тео и шепотом сообщаю, что все переговоры ведет он. Я – пас.

Заприметив меня, Катрин несколько волнуется, но быстро берет себя в руки. Мне же только остается удивляться её деловитости!

Тео, честно сказать, всё портит. Понимаю, план пришлось придумывать на ходу, да ещё в самый последний момент переиграть. Но все же! Объясняя ситуацию, – ну конечно, это не на него насел мой отец и выжимает все соки, – он, своей неуверенностью начинает меня раздражать.

– Благодарю, мсье Эгре, – поднимается мадам Бонне со своего высокого кресла и протягивает ему руку для пожатия, – мы рассмотрим ваше предложение и сообщим результат. Сейчас же, передам его юристу.

– Мсье Эгре – это я, – не выдерживая, резко поднимаюсь с диванчика, где спокойно сидел до этого. На меня она даже не взглянула за весь их долгий диалог. Ну, конечно, с ней же переговоры ведёт Тео. – Подожди в приёмной, – прошу друга и когда он уходит, поворачиваюсь к ней.

Удивление легко читается на серьезном лице девушки. Это хорошо. Эффект неожиданности срабатывает.

– Мадам Бонне, что же вы не сообщили, что этой дизайнерской студией руководите вы? – лёгкая улыбка и приглашение к флирту, включаются сами собой.

– Видимо, по той причине, что только сегодня узнала, кто такой Эрик Эгре, – отвечает она мне в тон.

– Катрин, я не собираюсь тебя обманывать, зови скорее юриста и подписываем договор, – уже вполне серьезно выговариваю я. – Выгодная сделка. Поверь, – да и сроки горят.

– Лили, пригласите ко мне мсье Лорана, – сообщает она секретарше.

В офисе воцарилась тишина, чувствовалась неловкость и натянутость. Надо развеивать «тучи».

– Послушай, – тихо говорю, усаживаясь на край её стола, – не успел позавтракать, может предложишь мне чашечку кофе с сэндвичем.

В меня метнули неодобрительным взглядом, но просьбу выполнили. Передали просьбу секретарше о «заказе».

Разговор прервался сообщением о приходе мсье Лорана, мужчина возник перед нашими глазами уже через несколько секунд. Очень серьезно, без тени улыбки, мадам Бонне высказала просьбу о том, что юристу необходимо посмотреть бумаги сей же час и сообщить ей, что же он думает о данном предложении.

Нас оставляют вдвоем. Ну, наконец-то!

– Эх, Катрин, – вздыхая, продолжаю беседу, – между прочим, я по тебе скучал.

– Не может быть!? – наигранно удивляется она.

– Иди сюда, – не выдерживаю я.

Соскочив со своего возвышенного сидения, притягиваю её к себе. Что же сказать о продолжении разговора? Его не было. Мысли улетели далеко. Рот занят. Она некоторое время сопротивляется, но после затихает. Видимо, понравилось.

В это время, вот незадача, потихонечку открывается дверь. Поднимаю недовольный взгляд на возмутителя спокойствия, не отрываясь от «главного». Лили застыла на месте, широко открыв на меня глаза и держит в руках, перед собой, мой завтрак. Я слегка махнул на неё рукой, с просьбой удалиться, и она, осторожно, без звука, прикрыла дверь.

Через секунду последовал громкий стук.

Черт! Неужели не понятно, что сейчас не до неё! Видела же наше деликатное общение!

Громко велю девушке войти, хоть и крайне раздосадован. Катрин, опомнившись, пытается отстранится от меня, но я далеко не отпускаю. Короткая перепалка, но остаюсь на высоте. Лили уходит как ни в чем не бывало, поставив мой завтрак на столик, а я снова приступаю к прерванному занятию.

Надо же было в это время сообщить, что на линии ждет мсье юрист!

– Старик Лоран, думаю, посоветует тебе согласиться, – с улыбкой шепчу, снимая и подавая ей трубку.

Катрин, одарив меня недовольным взглядом, пытается быть серьёзной и деловой, но меня уже не проведёшь. К тому же выпрошенный завтрак нужно съесть, чем и занялся. Предусмотрительная Лили положила даже освежающую пластину le bubble-gum.

– Хотела узнать ваше мнение, – негромко разговаривает Катрин по телефону. Слушает, кивает головой, пока я стараюсь быстро расправиться с принесённой едой.

– Ну? Что он сказал? Выгодное сотрудничество? – улыбаясь шепчу, возвращая трубку на место и притягивая её к себе. – Зови его скорее. Подписываем документы и уезжаем!

Из офиса выхожу победителем. Ну и пусть её шпильки делают нас одинаковыми ростом, меня это не смущает. Моя рука уверенно покоится на её талии.

Увожу Катрин с собой и, на прощание, оглядываюсь к Лили. Прижимая указательный палец к губам и подмигивая, призываю хранить строгое молчание. Она, от всей души, желает удачи, – так мне показалось, по крайней мере.

История 12

Я была самым обыкновенным ребёнком. Всё как у всех. Без отличий.

Отец – инженер. Мама – мастер закройного цеха на швейной фабрике. Как и случалось со всеми детьми, до семи лет меня водили в детсад. Потом уже сама ходила в школу, с семи лет. Но вот характер. Я с самого детства самостоятельна, как раз с тех пор как стала сама ходить в школу, и до ужаса противоречива. Заставить меня что-то делать по указке, потому что так нужно – невозможно (это во взрослой жизни нужно, значит делай). Решения принимала только сама как и решала проблемы. Поняла тему урока, значит домашняя работа будет сделана, не поняла – начхать.

С самого детства мне пытались привить какие-то глубокие, жизненные истины, но понимать их стала гораздо позднее. Меня заставляли читать, но не преуспели, пока я сама не взялась за чтение в четвертом классе и сразу же с «мушкетеров». Читала так, что позже, все, кто переживал за то, что я не любила это занятие, беспокоились из-за того, что я слишком им увлеклась. Этих взрослых иногда не поймёшь.

Пытались привить любовь к музыке, но подобное занятие особо не интересовало меня, опять же, до тех пор пока сама не пришла домой с обрывком уличного объявления о продаже пианино. Так я занялась музыкой, к которой прибавлялось еще пение в хоре, музыкальная литература и сольфеджио. Потом, студия изобразительного искусства, художественная гимнастика, только вот со спортом у меня не сложилось, сразу, и я бросила.

Когда мне интересно – я училась легко. Если меня что-то не устраивало, тут возникали сложности. Ладно, музыкальное образование, оно можно сказать не обязательное. Не нравится учить одно произведение, найдут другое, по вкусу.

В школе с интересами намного сложнее. Ну, высказалась как-то учительнице по литературе, что «Герой нашего времени» не импонирует мне, и читать я его не буду (и главное, нигде не ёкнуло у учителя, а что это я с ней так яростно спорю о том, о чём не читала) так у нее чуть инфаркт не случился от моего мнения. Конфликтовали мы долго, пока не сошлись в десятом на Ахматовой, тут у нее от сердца отлегло.

Всё же, что-то есть в моей крови нестандартное. Не даром дед с бабкой почти всю жизнь провели в Сибири, на лесоповале. Конечно же, я узнала об этом гораздо позднее. А что там случилось в их жизни? Неизвестно. До сих пор только обрывки фраз, произнесенные шепотом. Дед, говорят, в молодости, в Харбине жил, и нянькой при нем служил китаец. Странно только получилось: два поколения жили себе спокойно, не тужили, и тут произошел взрыв – родилась я, поздний ребенок. У простых советских граждан росла дочь, которая грезила поскорее покинуть свою Родину и совсем не считала страну где жила, таковой.

Добиться цели, правда, оказалось намного сложнее, чем представлялось вначале. Ребёнок, в моём лице, не сильно осведомлён во взрослой жизни.

Языками владела хорошо, для того и пошла в школу работать, надо было проверить силы. Позже моими учениками стали взрослые люди, потому как преподавала курсы, их в то время появилось множество. Сначала занятия в группе, затем – индивидуальные. Мои ученики, имею в виду взрослых, открыли фирмы, и переманили на более прибыльные работы. Зарплата возросла, появилась допустимость уехать по рабочей визе, но не клеилось. Постельных отношений я не заводила.

Еще в студенческие годы, познакомилась с парнем, и опять же благодаря очередной реформе образования – начал практиковаться обмен студентами. От нас уезжали, естественно, дети «шишек», к нам же ехали простые студенты.

Так я и познакомилась с Тьерри Бонне. Институт иностранных языков – преград в общении нет. Парень сам вызвался на знакомство со мной, в то время был единственным другом и парнем с которым я общалась. Старше меня на год. Такой, как это сказать, не парень – мечта. Каштановые локоны вьющихся волос. Поэтому-то и мечта, всегда хотела кудри, но увы, не дано. Тонкие черты лица. Светло-карие глаза в обрамлении пушистых ресниц. Девчонки завидовали!

После его отъезда, мы переписывались по электронной почте, сначала было несколько сложно, но позже все наладилось, у фирмы, работающей с иностранцами, такая возможность имелась. Однажды Тьерри приехал погостить, но пробыл недолго. Мы гуляли по вечернему городу, сидели в кафе, поедали мороженое. Болтали обо всём и не о чём. Потом он уехал и пропал. Переписка прекратилась.

Началась рутина. Серьёзные думы лезли в голову. Осуществление мечты задерживалось. Находиться далее в стране проживания мне катастрофически противопоказано. Будто душила она меня, не давала жить. Кто бы ещё понимал, почему? Выжатая, из последних сил рвалась «на волю» как птица из клетки, но у кого-то в руках находились верёвочки, которые всегда возвращали обратно.

Несколько раз подворачивалась возможность уехать в Англию, и я уезжала, но я нужна здесь, а не за рубежом, поэтому всегда возвращали. Да, выезжала только по работе, на короткое время. И к тому же, деньги по тем временам получала немалые, но это никак не помогало обрубить концы.

Днём приходилось улыбаться, поддерживать имидж самой милой девушки на фирме, а по ночам чуть не выла. Особенно, когда очередная возможность остаться там растворялась.

В такие дни мама, с самого утра, поила меня убойными дозами успокоительного и я снова отправлялась на работу.

Почему это было так важно для меня тогда и сама не понимаю. И это вовсе не что-то вроде: раз сказала, надо сделать. Внутри всё тянулось. Ощущение чужеродности себя зашкаливало.

Так получилось, в то время пришлось продать две квартиры, в приличном районе. В общем, у меня все было готово к тому, чтобы уехать, даже начальный капитал кое-какой, но я сидела как на привязи, и пыталась, образно говоря, перегрызть веревки, которые меня удерживали на месте.

В очередной раз, когда провалилась попытка уехать в Лондон, нервы не выдержали и я слегла на неделю. А позже успокоилась и даже смирилась. Сложила руки. Жизнь почти остановилась и устаканилась. Бороться устала. Куда-то стремиться тоже.

И в этот самый момент произошло можно сказать – чудо.

В субботу вечером зазвонил телефон и я, как всегда, не задумываясь, подошла и сняла трубку.

– Salut, c’est encore moi! Salut, comment tu vas?* – услышала знакомый голос, только никак не могла понять кому он принадлежит. – Эй, Кати, ты не узнала меня!?

– Тьерри?!

Три года молчания и тут он появляется и не просто звонит откуда-то, он – здесь, в моём городе.

Конечно, годы самостоятельной жизни изменили нас, но мы, словно дети, радовались встрече. Как и раньше гуляли по ночному городу, сидели в кафе, вспоминали прошлое. Постепенно перейдя на более серьезные темы, делились разочарованиями.

Интересно ещё и то, что в этот раз не могла воспринимать Тьерри как своего парня, – впрочем и раньше не воспринимала, – нас разделяло что-то, но дружеские чувства оставались сильными. А может ещё и потому, что все слёзы, по нему, выплакала раньше. Правда, сейчас не могу и сама точно сказать была ли я когда-нибудь в него влюблена. Ну, может только чуть-чуть, все же, я плакала, когда он исчез и прекратил переписку.

Несмотря на улыбку и легкую болтливость, в нем чувствовалось тяжесть и груз на плечах. Изменился. В глазах звенела грусть, хоть и улыбался. Наверное, я выглядела точно так же. Усталость. Грусть. Разочарование.

– Когда улетаешь?

– Сегодня, но я билеты сдал, – часто смотрел по сторонам и лишь изредка в глаза, в голосе звучали извиняющиеся нотки.

– Почему?

– Не знаю. Может, ещё не всё тебе рассказал, – грустно улыбался он. – Да и ты мне не все сообщила. Пойдём, провожу тебя до дома.

Обнял меня за плечи одной рукой и мы поплелись неторопливым шагом. Молча дошли до моего дома. Остановившись, еще долго стояли, будто собираясь с мыслями.

– Хорошо, что у тебя телефон не поменялся, – вздохнув, сказал он и снова замолчал.

– Тьерри, увези меня, – скороговоркой выпалила ему на одном дыхании, будто боясь, что посмеются или сама передумаю.

– А я за тобой и приехал, – ответили мне спокойно.

____________________________

* Привет, это снова я! Привет, как твои дела? – слова из песни «Salut», в исполнении Джо Дассена.