355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Натали де Рамон » Аромат счастья » Текст книги (страница 1)
Аромат счастья
  • Текст добавлен: 9 сентября 2016, 17:55

Текст книги "Аромат счастья"


Автор книги: Натали де Рамон



сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 11 страниц) [доступный отрывок для чтения: 5 страниц]

Натали де Рамон
Аромат счастья

Моему другу и учителю Бобу Сен-Клеру


Глава 1, в которой все вполне серьезно

– Франсуа Бонвояж? Вы шутите, мисс?

– Я вполне серьезна. Франсуа Бонвояж отправился в ту самую экспедицию в тысяча восемьсот семидесятом году...

– Франсуа Бонвояж! Великий путешественник Бонвояж! Да это оперетта какая-то! – искренне веселился посетитель.

Пожалуй, мне следовало бы обидеться за своего соотечественника с якобы опереточной фамилией, но у доктора медицины сеньора Алехандро Мареги, психиатра из Бразилии, был исключительно заразительный смех, безупречный английский и такие же безупречно белые ровные зубы.

– Мистер Марега, – я не удержалась от ответной улыбки, – Франсуа Бонвояж действительно побывал тогда в Шелгваукане. Золотая Шелгваукана – вовсе не бред вашего пациента. Она затеряна где-то в джунглях, но она существует!

– Вы уверены, мисс...

– Мадемуазель Люно, – представилась я, переходя на родной французский.

– Очень приятно, мадемуазель Люно. – Марега красиво повел бровью над золотой оправой изящных очков, но по-французски он произнес лишь слово «мадемуазель».

Это даже хорошо, что он носит очки, подумала я, должен же быть хоть какой-то изъян в его безукоризненной внешности. Обычный мужчина, если он не звезда Голливуда, не может быть так красив, тем более психиатр!

Но очки нисколько не портили сеньора Марегу, а, наоборот, придавали еще больше изысканности этому роскошному элегантному красавцу в дорогом светлом костюме. Даже пижонская золотая цепь, поблескивающая из-под незастегнутого воротничка рубашки, массивные золотые часы на золотом же браслете и крупный перстень по латиноамериканской нестареющей моде не выглядели на нем пошлой демонстрацией достатка, а были так же уместны, как и аккуратная, совсем короткая борода, усы, эффектно обрамляющие подвижные губы, гладко зачесанные назад и стянутые в хвост на затылке здоровые, блестящие черные волосы.

– Значит, вы утверждаете, мисс архивариус, что господин Бонвояж сто с лишним лет назад изволил совершить «бон вояж» в Золотую Шелгваукану?

Доктор Марега подробно сформулировал свой вопрос, и снова кокетливо повел бровью, улыбаясь полуоткрытым ртом, и словно бы невзначай притронулся пальцем к своим усам. «А не пообедать ли нам сегодня вместе, мисс архивариус?» – говорили его глаза и улыбка.

– Я бы не рискнул называть его экспедицию «бон вояжем», – неожиданно произнес Игна-сио Эньярош. Стол, за которым он занимался, стоял всего лишь в метре от моего окна выдачи, естественно, что он слышал наш разговор с доктором медицины. – Извините, что позволил себе вмешаться...

– Познакомьтесь, доктор Марега, это мистер Эньярош, вернее сеньор Эньярош, доктор археологии из Колумбии. – Я поспешно представила Эньяроша, вполне осознавая, что с появлением бразильского психиатра наши неокрепшие взаимоотношения с Игнасио потребуют дополнительного пересмотра.

– Рад познакомиться. – Доктор Марега слегка наклонил голову и протянул руку.

– Взаимно. – Доктор Эньярош ответил на рукопожатие.

– Удивительно, – доктор медицины продолжал пожимать руку доктора археологии, пристально изучая его лицо, – встретить в такой дыре просвещенных людей!

– Ничего удивительного, доктор Марега. – Доктор археологии освободил руку и пожал плечами. – Экспедиция мсье Бонвояжа отправлялась в путь именно отсюда, из пограничного с Бразилией Эдуара. Где же еще, если не в здешнем архиве, искать следы экспедиции к храмам Шелгвауканы?

– Культовые постройки доколумбовой Америки – тема книги доктора Эньяроша, – объяснила я, просто физически чувствуя, что сейчас в этих убогих стенах эдуарского архива, не ремонтированного наверняка со времен Бонвояжа, среди пыльных папок и поеденных мышами дел, между нами троими, волей судьбы столкнувшимися именно здесь, строится какой-то магический треугольник. Жесткий и неумолимый, как любая треугольная конструкция. – Удивительно другое, господа. Удивительно то, что вы оба интересуетесь этой экспедицией, до которой более века никому не было дела!

– Да, именно сегодня утром совершенно случайно мисс Люно обнаружила дневник Бонвояжа! – Доктор Эньярош произнес это так, словно это было его личной заслугой. – Причем в документах мобилизационной комиссии. – Он вдруг сделал паузу и выразительно посмотрел на меня. – Мисс Люно может поподробнее рассказать вам об этом.

Я промолчала, потому что подробности находки были бы определенно лишними для ушей Мареги, и лишь улыбнулась Эньярошу.

– Значит, мисс Люно... – Марега растерялся, явно не зная, как истолковать наше переглядывание с Эньярошем, – вы случайно нашли дневник? Случайно? – переспросил он уже с лукавством. – Вы даже не подозревали, что он хранится в вашем архиве?

Я прекрасно понимала, что сейчас Марегу больше интересует, есть что между мной и Эньярошем или нет, и поэтому коротко ответила не менее лукавым тоном:

– Нет, доктор Марега.

Похоже, Эньярош тоже понял, о чем шла речь, потому что неожиданно разоткровенничался:

– Понимаете, мистер Марега, мне стоило большого труда выяснить, что экспедиция Бонвояжа отправлялась именно из Эдуара. Я приезжаю сюда, сижу в архиве несколько недель...

Я чуть не рассмеялась, ведь мы с ним познакомились лишь позавчера, а он произнес «несколько недель» так многозначительно и так внимательно наблюдая за реакцией Мареги, как если бы тем самым предъявлял свои права на меня: дескать, мы с мадемуазель Люно – давние приятели, тебе нечего искать здесь, амиго!

–...читаю все описи подряд, изучаю уцелевшую переписку тех лет...

– По-моему, мсье Бонвояж выбрал не самое лучшее время для экспедиции. Кажется, тогда во Франции было неспокойно, да и в Европе тоже! – Доктор медицины вовсе не собирался отступать и решил блеснуть историческими познаниями.

Однако научная конференция о Франции той эпохи никак не входила в мои планы: во-первых, мне нужно было работать, а во-вторых, доктор Марега слишком взволновал меня. И не только голливудской внешностью и откровенными попытками флирта, но и причиной своего появления здесь. Слишком неправдоподобной причиной... Я решила еще раз услышать из уст психиатра, что привело его в Эдуар.

– Доктор Марега, насколько я поняла, вы ищете упоминания о Шелгваукане в интересах вашего пациента?

– Да, я собираюсь оспорить диагноз некоего нечистоплотного коллеги. Мой пациент был и есть абсолютно вменяем.

Эньярош прищурился.

– Неужели вы, док, действительно проделали путь из Рио-де-Жанейро в Эдуар ради подтверждения диагноза о вменяемости пациента?

Ага, обрадовалась я, доктор археологии тоже не очень-то верит в альтруизм!

– Вы так дорожите своей репутацией? – осведомился Эньярош.

– Неподкупной репутацией, мистер Эньярош, прошу заметить!

– То есть неподкупная репутация стоит дороже? – Эньярош поправил на носу очки. – Я вас правильно понял, сэр?

– Да, мистер Эньярош, дороже золота!

– Вы имеете в виду золото Шелгвауканы? – невинно спросила я и почувствовала, что порадовала Эньяроша.

И что это я ни с того ни с сего загорелась на какого-то там Марегу? Игнасио Эньярош вовсе не хуже! Конечно, он не так лощен: давно не стриженные волнистые волосы, запущенная бороденка, старомодные очки в пластмассовой оправе, к тому же он ужасно владеет французским... Но Эньярош ладно сложен, остроумен и неглуп: сразу учуял своим орлиным носом, что «док» больше обеспокоен золотом, а не состоянием рассудка своего пациента!

Однако мой вопрос вовсе не задел Марегу, он лишь снисходительно улыбнулся.

– Вы совершенно правы, мисс Люно.

Мне вдруг сделалось неловко: с какой стати мы с Эньярошем ополчились на постороннего и случайного человека?

– Репутация для меня дороже всего на свете. Посудите сами, сэр. – В поисках поддержки Марега обратился теперь к Эньярошу. – Я уже рассказал леди, что мои интересы вызваны интересами моего пациента по имени Гарри Лейз.

– Слушаю, слушаю вас, мистер Марега. – Эньярош энергично закивал, потому что Марега вдруг умолк.

– Имя моего пациента не вызывает у вас никаких ассоциаций?

Марега перевел взгляд с Эньяроша на меня и обратно. Мы с Эньярошем, не сговариваясь, одновременно пожали плечами.

– А имя – Ричард Вонахью? Тоже нет? Тоже не слышали никогда?

– Подождите, мистер Марега, – остановила его я. – Вы задаете вопросы, как следователь!

– Простите, мисс, я не хотел вас обидеть. Я не следователь. Я всего лишь пытаюсь объяснить, почему переживаю за Гарри. – Растерянный Марега все равно был невыносимо красив.

– Имя Вонахью не сходило со страниц газет год назад, – миролюбиво сказала я. – Этот авантюрист от археологии пытался выдать за подлинное носовое украшение корабля Колумба какую-то дурацкую фигуру, вырезанную из куска старого дерева. Так?

– Так, – подтвердил Марега. – Но фигура вовсе не дурацкая, а выполнена очень профессионально, причем из подлинного киля древней каравеллы. Ее изготовил мой пациент Гарри Лейз по настоянию своего покровителя Вонахью, который рассчитывал продать эту скульптуру за колоссальные деньги.

– Допустим, – сказал Эньярош. Между прочим, он до сих пор не показал Мареге дневник Бонвояжа, хотя кожаная тетрадка лежала поверх всех остальных документов на его столе. – Но я не вижу никакой связи между рассказанной вами историей про деревянную фигуру и вашими поисками Шелгвауканы. Какое все это имеет отношение к вашему пациенту Гарри Лейзу?

– Вот именно! – поддержала я Эньяроша. Психиатр начинал раздражать меня. Будь у него заурядная внешность, я давно поняла бы, какой он бестолковый и занудный!

– Боже мой! – В голосе Мареги послышалось отчаяние. – Гарри Лейза признали сумасшедшим, поскольку он твердил о несуществующей Шелгваукане! А она существует!

Эньярош шумно выдохнул и покачал головой, встретившись со мной глазами. «Вот именно, зануда, – было написано в них, – и к тому же неуравновешенный!»

– Ну конечно, доктор Марега, – сказала я как можно мягче, – Шелгваукана существует. Доктор Эньярош может даже выдать вам письменное свидетельство!

– А вам не кажется, мисс Люно, что доктор Эньярош очень напоминает небезызвестного Ричарда Вонахью?

Я опешила: чушь какая-то! Но Эньярош напрягся и сжал кулаки... Только этого мне не хватало! Ох уж эти латиноамериканцы! Вроде цивилизованные люди, а того и гляди схватятся врукопашную! Из-за чего? Неужели из-за меня? Тоже мне, роковая женщина! Смешно... Но с другой стороны: видят друг друга в первый раз – и столько ненависти!

– С таким же успехом я могу сказать и о вас, мистер Марега, что вы – вылитый Вонахью! – заявила я. – Вам об этом никогда не говорили? Если изменить прическу и сбрить бороду?

Марега побагровел.

– Господа, давайте успокоимся, – миролюбиво предложила я. – Мне кажется, что сейчас вы напоминаете дикарей.

Эньярош растерянно развел руками и возмущенно взглянул на меня, а Марега попытался возразить, но я погрозила им пальцем и сказала:

– Я никогда не предполагала, что именно так проходят научные дебаты!

И они оба зааплодировали! Но ведь правда они оба напоминали этого самого Вонахью, его снимки я много раз видела в прессе! Впрочем, красивые латиноамериканские мужчины в моем представлении все на одно лицо. Жгучие брюнеты с пылкими глазами и быстрым сердцем... Устоять невозможно!

– Если позволите, я все же закончу, – виновато произнес Марега.

Мы не возражали.

– Дело в том, что Вонахью в итоге вышел практически сухим из воды.

– Разве? – удивился Эньярош. – По-моему, он угодил в сумасшедший дом. Кстати, по вашему профилю, док!

– Не совсем. Благодаря деньгам и связям он лег в частную закрытую психиатрическую клинику для, скажем так, уставших от жизни богачей. Своего рода пятизвездный отель в сказочно красивой местности с вышколенной обслугой и медперсоналом... А вот Гарри Лейз, который оказался виноватым во всем и вся, тот действительно попал в самый настоящий сумасшедший дом.

– Невинный ягненок! – хмыкнул Эньярош.

– Что вы, сударь! – Марега эффектно прижал руку к груди. – Я вовсе не снимаю с него вины за многие поступки, но я убежден, что Гарри совершенно нормален! Видите ли, я должен был дать заключение о его невменяемости, но я отказался! Да, я отказался, хотя мне предлагали солидные суммы и даже угрожали. Но, если человек нормален, то лично я никогда не скажу, что он ненормален!

– Замечательно, – я вздохнула, – но при чем здесь Шелгваукана?

– Мисс Люно, я пытаюсь объяснить, но... – Он неприязненно взглянул на Эньяроша. Тот вежливо улыбался. – Так вот, когда я обследовал мистера Лейза, он рассказал мне, что изыскания и раскопки в той местности, где была якобы найдена фигура с корабля Колумба, имели целью отвлечь интерес общественности от поисков золота в Шелгваукане. Подождите, пожалуйста, мисс, не перебивайте. Лейз убежден, что золото Шелгвауканы авантюрист Вонахью никогда не откроет миру, а перельет в слитки и будет использовать на собственные нужды! Понимаете? Высокохудожественные изделия древних мастеров – в слитки!

– Разве такое возможно, Игнасио? – От неожиданности я назвала Эньяроша по имени. Но Марега даже глазом не моргнул, а может быть, сделал вид, что не заметил нашей фамильярности.

– Теоретически – да. – Эньярош вздохнул. – Но практически – маловероятно. К тому же переливать старинные изделия в слитки – полнейшая глупость. Есть масса тайных коллекционеров, которые всегда с радостью приобретут трофеи незаконной археологии. В их сейфах осело немало шедевров мирового уровня.

– Тем более! – Марега даже пристукнул кулаком по моей конторке. – Я считаю, что нам следует опередить Вонахью и самим познакомить человечество с сокровищами Шелгвауканы!

Эньярош усмехнулся, а я сказала:

– Вы хоть примерно представляете, мистер Марега, что такое археологическая экспедиция и во сколько обходятся одни только раскопки?

– Бросьте, – Марега беззаботно махнул рукой, – я не собираюсь ничего копать, я всего лишь хочу первым попасть в Шелгваукану и заявить о ней во всеуслышание. Ее сокровища принадлежат всему миру! Нельзя допустить, чтобы их присвоил один человек. Это так же безнравственно, как спрятать в сейфе Джоконду! Мы должны немедленно отправляться в Шелгваукану, привлечь внимание представителей прессы, телевидения...

– То есть мы звоним в Си-эн-эн и едем прямо сейчас? – Эньярош взглянул на часы. – Или у нас есть десять минут на сборы?

Марега обиженно поджал губы и замолчал. Молчал и Эньярош, задумчиво изучая стены.

– Видите ли, мистер Марега...

Я хотела как-нибудь подипломатичнее сказать, что, мол, его предложение неожиданное, что нам нужно подумать... Но опять с новой силой ощутила жесткую конструкцию неумолимого треугольника. Подумать только: дневник Бонво-яжа про Шелгваукану всплыл именно сегодня, и именно сегодня появляется этот психиатр, если не сказать «псих», который рвется в эту самую Шелгваукану и зовет с собой нас, совершенно незнакомых ему людей, а мы, и это самое удивительное, почему-то готовы отправиться с ним, хотя стесняемся признаться в этом даже самим себе...

– Дело в том... – снова неуверенно начала я.

– Господа, если речь идет о гонораре, – уже насмешливо произнес Марега, – то у меня всегда найдется пара тысчонок.

– Какие-то сложности, мадемуазель Люно? – неожиданно спросил мсье Сашель, местный архивариус и единственный хранитель эдуарского архива. Как истинный патриот он не признавал никаких других языков, кроме французского.

Мсье Сашель с трудом протолкнул в дверь тяжелую, нагруженную делами тележку, которая нахально не желала подчиняться стариковским усилиям, скрипела и цеплялась за стеллажи. Я поспешила ему на помощь.

– Все хорошо, мсье Сашель.

– Добрый день, мсье. – Архивариус бросил тележку и прошаркал к Мареге. – Нужно было сразу позвать меня из хранилища, а не отвлекать мадемуазель Люно. Чем могу быть полезен? Свидетельство о рождении, о регистрации брака?

– Нет, мсье. Спасибо, мсье. Вы очень любезны, мсье, – отрывисто заговорил доктор медицины. – Я всего лишь проездом в Эдуаре, я узнал в гостинице, в которой живут мои друзья, в которой я тоже. Я зашел сюда, чтобы повидаться и пригласить поучаствовать в моей вечерней легкой закуске... – Да, французский сеньора Мареги оставлял желать много лучшего, впрочем, мой собственный португальский, вероятно, тоже не слишком ласкает слух. – Я жду вас, мадемуазель, доктор, – он по очереди кивнул нам, – в ресторане, который есть в гостинице. Всего доброго, мсье. – Теперь он кивнул архивариусу и торопливо удалился.

На протяжении всей тирады Мареги Эньярош смотрел на него поверх очков, как смотрит учитель физики на ученика, без спроса забравшегося в его кабинет и нашкодившего там. Учитель застал мальчишку на месте преступления, а тот пытается втолковать ему, что изобрел вечный двигатель...

Глава 2, в которой я познакомилась с Игнасио

Такой же взгляд был у Игнасио в тот вечер, когда мы познакомились. Нет, конечно, так смотрел он не на меня, а на трех удальцов в гостиничном ресторане, попытавшихся завязать со мной «романтическое», в их представлении, знакомство.

Крошечный Эдуар располагается на самой границе Французской Гвианы и Бразилии. Понятно, что официальный язык Французской Гвианы – французский, но публика на окраинах говорит на дикой смеси моего родного языка и португальского, а то и просто по-португальски. Граница здесь, как повсюду в Южной Америке, достаточно условная, поэтому и не стоило удивляться, что три «мачо» обратились ко мне по-португальски, едва я возникла в их поле зрения. Также не стоило удивляться и тому, что я неизбежно должна была привлечь к себе внимание представителей местного мужского населения, как любая новая женская особь, появившаяся в этой заштатной дыре.

Моя командировка из Кайенны в эдуарский архив имела целью не столько банальную ревизию состояния архивного делопроизводства, сколько подразумевала наведение хоть какого-то порядка, ведь ясно, что состояние любого провинциального архива весьма плачевное. А кого же еще посылать в провинцию на неопределенный срок, как не одинокую молодую специалистку, тем более с университетским парижским образованием? Как еще сбить спесь со «столичной штучки» и «ученой выскочки»?

Собственно говоря, я могла получить место в любом архиве Франции, хоть в Париже. Но я предпочла отправиться во французские владения в Южной Америке. Не только потому, что мечтала собственными глазами увидеть дальние берега, но еще и по вполне материальным причинам: путешествие через океан за государственный счет и повышенное жалованье. И только лишь попав в Кайенну, я поняла, что переоценила свои возможности.

Я была здесь совсем чужой и все было чужим. Отношения с коллегами не складывались категорически, друзья, родственники и знакомые остались в Париже: пустые вечера в душной казенной квартирке и отвращение к жизни по утрам перед уходом на работу. Никогда еще я не чувствовала себя такой одинокой и беспомощной.

Командировку на ревизию я восприняла как своего рода отпуск. Во-первых, я надолго избавлялась от своих коллег: никто не будет шептаться у меня за спиной, никто не будет смеяться над моим научным подходом к архивному делу, потому что люди в провинции добрее и простодушнее. А во-вторых, мне почему-то казалось, что там я обязательно сделаю необыкновенное открытие. Впрочем, столь же честолюбивые мечтания были у меня и перед отъездом в Кайенну...

В Эдуар я добралась к вечеру, грустно ощущая, как, несмотря на роскошь тропической природы и яркие одежды публики, мои иллюзии рассеиваются с каждым километром, а Кайенна начинает казаться родным Парижем по сравнению с живописной, но уж слишком откровенной, средневековой нищетой проплывавших за окном машины редких поселений.

Даже эта взятая напрокат «тойота» доставляла мне массу хлопот, Я сдуру выбрала ее за белый цвет, не подумав о том, что никогда в жизни мне не приходилось ездить на автомобиле, где руль находится справа. К тому же почти сразу в недра машины каким-то образом попал песок, который скрипел и шуршал, если я пыталась хоть немного добавить скорости, когда дорога становилась чуть лучше.

Архив на так называемой «центральной» улице – между кинотеатром и «Отелем» – был уже закрыт. Не раздумывая, я решила сразу поселиться в этой, ближайшей к архиву, гостинице. Я припарковала машину возле столиков, выставленных чуть ли не на проезжую часть, и с сумкой через плечо начала пробираться между ними, чтобы попасть внутрь «Гранд-Отеля», как значилось на облупленной вывеске.

Неожиданно от одного стола вместе со стулом отодвинулся какой-то плечистый парень и многозначительно уставился мне в лицо, откровенно загородив дорогу. Я провела несколько часов за рулем по жуткой дороге и поэтому не имела ни малейшего желания вступать с ним в препирательства. Я шагнула в сторону, но другой парень, сидевший за этим же самым столом, уже проделал на своем стуле аналогичный маневр и дополнительно выпустил сигаретный дым мне в лицо.

– Прошу прощения, сеньорита. – Он нагло ухмыльнулся и, еще раз угостив меня порцией дыма, замахал рукой, как бы разгоняя его. – Не меня ли ищет крошка?

Я промолчала и сделала шаг назад, но прямо мне в ухо раздалось:

– Не, Хулио, сеньорита моя! – И кто-то звонко шлепнул меня пониже спины.

Я обернулась. Надо мной возвышалась туша в несвежей футболке с надписью «Kiss me» и изображением красных губ. Рисунок был точно на уровне моего лица.

Я растерянно обвела глазами публику за соседними столиками. Ну и рожи! Практически одни мужчины разнообразных возрастов, лишь кое-где – отдельные женские физиономии малопристойного вида. Причем абсолютно все с интересом наблюдают за происходящим шоу.

– Не свисти, Педро. – Хулио снова выпустил дым, ловко выдув колечко через нос. – Это невеста Билли!

– Гы! – сказал тот, кто первым загородил мне проход. – Моя невеста! Слыхала, детка, сегодня ты – моя невеста! Отвали от нее, Педро!

– Пошел ты! – пророкотал Педро и обхватил меня за плечи. В следующую секунду он уже дышал чесноком мне в нос. – Поцелуй меня, сеньорита, узнаешь, какой я сильный! – И, навалившись сзади, потерся низом живота.

– Отпустите! – Я почувствовала, как к горлу подкатывает тошнота, и попыталась высвободиться от его объятий. – Пожалуйста! Отпустите!

– Видишь, Педро, ты не нравишься моей невесте. – Билл не двигался с места. – Иди ко мне, детка, иди скорее! – Он похлопал себя по коленям, будто подзывал собаку, и зачмокал губами.

– Что вам от меня нужно?! Да отпустите же!

– Ишь, какая горячая бабенка! – похвалил Хулио, выпуская новое колечко. – Тебе повезло, Билл, не даст поспать!

– Гы! – гордо сказал Билл, как если бы это было его заслугой. – Точно, не уснешь с такой!

– Оставьте ее в покое!

В дверях гостиницы стоял какой-то мужчина. У него была борода, очки и сигарета.

– Я должен повторять?

Он отбросил сигарету и неторопливо направился в нашу сторону. Педро послушно разжал лапы. Хулио и Билл придвинулись к столу.

– Это невеста Билла, – неуверенно сообщил Хулио.

Бородатый молча посмотрел на него, Хулио поник и опустил глаза. А Билл вдруг начал икать.

– Извините их, сеньорита, – произнес бородатый. – Позвольте, я помогу вам донести вашу сумку.

– Я не знал... – начал Педро, он все еще стоял за моей спиной.

И тут бородатый смерил его взглядом. Великан сразу стал словно меньше ростом, а если бы у него был хвост, то он непременно бы затрясся и поджался! Я никогда и не предполагала, что взгляд может так действовать на людей!

– Я бы с большой натяжкой решился назвать их всех людьми, – по-английски заметил бородатый, словно прочитав мои мысли. – Пойдемте, мисс, все в порядке, не надо бояться. Теперь они не сделают вам ничего плохого.

Я без труда сняла номер. Бородатый донес до его дверей мою сумку, потом великодушно доставил из машины остальные мои вещи и даже перегнал «тойоту» на гостиничную стоянку. В знак благодарности я предложила бородатому поужинать у меня в номере. Спускаться в ресторан я все равно побаивалась. Но он вежливо отказался, сославшись на неотложные дела, и, к моему удивлению, даже не попытался завязать знакомство.

Я поужинала невероятно острой гадостью, запив ее на удивление приличным кофе. Вероятно, этот бородач – какой-то местный полицейский чин, наконец-то нашла я объяснение тому непреложному факту, что вполне интеллигентного с виду человека, причем отлично владеющего английским, откровенно боятся местные «разбойники». А по-английски он заговорил, скорее всего для того, чтобы не поняла эта братия. И мне, конечно, очень повезло, что он оказался рядом в нужное время. Теперь можно надеяться, что эта публика действительно оставит меня в покое.

А ты рассчитывала на доброту и простодушие провинциалов, дура! – обругала я себя. В Кайенне было тебе плохо! А здесь? Что, если завтра это повторится, а бородача не окажется поблизости? Эти скоты сделают со мной все, что угодно. Им не объяснишь, что я приехала сюда по делу, что я не просто бабенка, а государственный ревизор...

Ревизор, ха! Вот уж обрадуются мне завтра работники здешнего архива! Наверняка встретят еще хуже, чем в Кайенне. Там ты просто новый работник, а здесь – ревизор. Ревизоров не любит никто. Идиотка! Отсюда надо убираться чем скорее, тем лучше. Кому ты тут нужна? Кому ты вообще нужна, Мари Люно? Глупая, честолюбивая дура... Открытия ей захотелось! Какое здесь может быть открытие, если центральная гостиница больше похожа на средневековый постоялый двор, чем на жилище цивилизованного человека! Я не смогла даже помыться, потому что в душе не было горячей воды!

Мне никак не удавалось заснуть не только из-за мучительных мыслей, но еще и из-за духоты. Древний вентилятор под потолком гудел, как турбина электростанции, его пришлось выключить. Окно тоже было невозможно открыть, потому что в него сразу потянуло с кухни омерзительной чесночной вонью и подгорелым жиром.

Я поднялась очень рано, заказала завтрак по телефону и направилась в ванную. Вода из-под крана по-прежнему напоминала о горных источниках, но я мужественно умылась, почистила зубы и растерлась мокрым полотенцем. Ладно, не простужусь в здешнюю жару, а голову можно помыть и в парикмахерской. Должны же здесь быть парикмахерские? С такой сальной и пыльной копной просто неприлично являться к незнакомым людям, да еще с ревизией...

Заспанная нечесаная особа доставила мне завтрак только минут через сорок, грохнула подносом об стол и удалилась с видом нескрываемого презрения. Я не смогла заставить себя прикоснуться губами к стакану, на краях которого багровели остатки губной помады, а в соке змеился длинный черный волос. Аппетитно-ароматные свежие булочки хранили на себе вмятины от пальцев нечесаной особы. Но кофе я все же выпила. По счастью, его доставили в кофейнике, а чашку я старательно вымыла с мылом под краном, обрадовавшись горячей воде как старой знакомой. И наконец-то встала под душ.

Покидая свой номер и стараясь думать о том, что «разбойники» еще помнят наставления бородатого, я все же не чувствовала себя в безопасности. Но за столиками пока не было никого. Я миновала их, затем небольшой пустырь между гостиницей и архивом, благополучно вошла, сделала несколько шагов по узенькому полутемному коридорчику и открыла дверь в читальный зал, перебирая в голове варианты фраз для знакомства с местным начальством архива.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю