Текст книги "Журнал Наш Современник №7 (2004)"

Автор книги: Наш Современник Журнал

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 15 страниц)

Впрочем, теперь незачем дискутировать о судьбе наших баз. За нас все решили победители. О “форпостах державы” я писал 6 мая, в день падения Батуми. 7 мая премьер Грузии З. Жвания заявил, что в связи о изменением ситуации в Аджарии вывод российских баз должен быть ускорен (“Сегодня”. НТВ, 07.05.2004).

Подарок к инаугурации В. Путина, состоявшейся в тот же день.

Другой, оглушительный подарок с Кавказа российский президент получил 9 мая. Во время парада в Грозном был убит президент Чечни А. Кадыров. Этот теракт, мгновенно – и, понятно, не в нашу пользу – изменивший положение во всем Северокавказском регионе, если не прямо, то косвенно связан с событиями в Закавказье.

Взрыв на грозненском стадионе высветил истинные контуры операции по дестабилизации Кавказа, далеко выходящие за рамки ситуации как в Чечне, так и в Грузии. И в этом диком форсировании событий, безусловно, проступает железная логика. Если один из игроков глобального состязания без сопротивления сдает позиции, другой незамедлительно развивает успех.

Еще 7 мая московские эксперты самоуверенно заявляли, что в обмен на сдачу Абашидзе “Россия в знак благодарности за хорошее поведение” наверняка получит “несколько пряников” (“МК”, 07.05.2004). И прямо указывали в этой связи на грядущее изменение западного подхода к происходящему в Чечне.

И вот дождались “пряников”. Одним махом разрушено многое из того, чего Путин добился в результате четырехлетней войны. То, ради чего Россия принесла такие жертвы. В том числе внешнеполитические. И согласие на расширение НАТО, и граничащая с непристойностью уступчивость американцам в Средней Азии, и сдача Приднестровья, и наша капитуляция в Аджарии, – все это почти в открытую объяснялось необходимостью получить свободу рук в Чечне. Запад уже не зациклен на Чечне, Запад меняет свою позицию – твердили нам руководители. Ныне результат этой “хитроумной” политики обращен в руины.

Если Россия даже и не пытается сформулировать свои цели на Кавказе (характерно, что, выступая на инаугурации, Путин ни словом не обмолвился о регионе), то США в определении своих интересов не стесняются. Причем приходится считаться не только с государственными, но и с частными приоритетами.

Спонсор “революции роз” прагматичен. По словам видного грузинского политика, лидера лейбористов Шалвы Нателашвили, “интересы Сороса распространяются на Батумский и Потийский порты и на Закавказскую железную дорогу. Это главные артерии для экономики Южного Кавказа” (“Известия”. 02.04.2004).

Выгодное географическое положение Аджарии привлекает и внимание правительства Соединенных Штатов. Экономические интересы пepeплетаются здесь с политическими. Что создает предпосылки для ведения масштабной и  м н о г о п л а н о в о й  игры, не сводимой к какому-то одному сценарию.

Не буду останавливаться на презентованном официально. Тут всё до  н е п р а в д о п о д о б и я  б е с к о р ы с т н о: США поддерживают законные претензии центрального правительства к “мятежной” автономии, а затем приветствуют мирное разрешение конфликта.

Куда интереснее “нефтяная” версия, появившаяся в московских СМИ на следующий день после бегства Абашидзе. Материал в “МК” так и был озаглавлен – “Сшибленный нефтью”. Эксперт газеты обращал внимание на то, что в районе грузинского городка Супса на черноморское побережье выходит нефтепровод – отводок строящейся транспортной системы, по которой каспийская нефть (а затем и газ) пойдет в обход России. В условиях, когда транспортировка иракской нефти поставлена под вопрос, свободный доступ к каспийским месторождениям становится для Америки жизненно важным.

Вы спросите: при чем здесь Аджария? Газета напоминает: Супса расположен в нескольких десятках километров от границы автономии. “То обстоятельство, что рядом со стратегическим нефтепроводом находятся владения российского союзника Абашидзе, стало для Америки абсолютно нетерпимым. Можно предположить, что Вашингтон выставил Москве ультиматум: откажитесь от Абашидзе, или мы за себя не отвечаем! В этих условиях у Москвы не было иного выбора, кроме как капитулировать” (“МК”, 07.05.2004).

Звучит в целом правдоподобно. С одним немаловажным уточнением. Вряд ли режим Абашидзе представлял хоть какую-то угрозу для нефтепровода. Ни Батуми, ни Москва не осмелились бы посягнуть на англоамериканскую трубу. Проблема проще – и в простоте своей отвратительней.

Строителям нефтепровода Баку-Джейхан Аджария необходима как  с к л а д с к а я  п л о щ а д к а. Трубы привозят в Батумский порт, складируют, а затем yвозят в Грузию. Конфликт мог нарушить график. Гипотетически. На самом деле имевшиеся трубы были до начала мая вывезены. А новое судно должно было прибыть лишь во второй половине месяца (Финансовые Известия. Ru). Но одна лишь  в о з м о ж н о с т ь  срыва сроков превращала Абашидзе в препятствие на пути американцев. Это и решило его судьбу.

В предыдущей работе “Симулякр, или Стекольное царство” я писал об островном государстве Науру. Остров представлял собой сплошное месторождение фосфатов. Разрабатывавшие его западные фирмы попросту срыли Науру, сделав остров непригодным для жизни. Казалось, это где-то далеко, в Тихом океане. И вот теперь у нас под боком, в не понаслышке знакомой многим россиянам Аджарии произошло нечто подобное. Страна оказалась удобной складской площадкой, а потому ее государственность была растоптана.

Между прочим, если хозяйственные выгоды – это все, что интересует Штаты в Грузии, то Саакашвили осталось недолго рулить страной. Нормальная работа такого дорогостоящего сооружения, как нефтепровод, требует   п о л и т и ч е с к о й   с т а б и л ь н о с т и. А новый грузинский лидер –  ч е л о в е к  в о й н ы. В день падения Батуми он заявил: “Дальше будет Абхазия!” (“МК”, 07.05.2004).

Скорее всего, дальше будет Южная Осетия. Она слабее и хуже защищена, чем Абхазия. Но после Цхинвала очередь дойдет и до Сухуми.

Можно уже сегодня сказать, что ни осетинская, ни абхазская кампании не будут повторением увеселительной прогулки в Батуми. Аджарцы – те же грузины, жившие несколько веков под Турцией. Абхазы и осетины – люди другой крови, другой культуры. Не забывшие, к слову сказать, о своей древней государственности.

Новая абхазская война чревата не только большими разрушениями, но и попыткой  “о к о н ч а т е л ь н о г о  р е ш е н и я”  абхазского вопроса. За десятилетия господства над Абхазией грузинские власти целенаправленно искореняли язык, культуру, историческую память народа. Первая война едва не обернулась геноцидом абхазов.

Очевидцы рассказывали мне о характерном разговоре грузинского стихотворца (не стану называть фамилию – поверьте, это один из лучших поэтов Закавказья) с московскими коллегами. Когда столичная поэтесса посетовала, что в ходе войны погибают дети, грузин с жаром возразил: дети могут вырасти и взять автомат...

Подчеркну: это речь поэта, тонкого лирика, гуманиста. Что в таком случае ждать от солдатни? При подобном психологическом настрое “воссоединение” обернется бойней. А если помножить взаимную ожесточенность на географические особенности Абхазии (гористый, изрезанный лесистыми ущельями рельеф), можно смело прогнозировать  з а т я ж н о й  конфликт. Что смерти подобно для нефтяных менеджеров.

Значит, Саакашвили уйдет? “Миша” сделал свое дело, “Миша” должен уйти... О подобной возможности в Грузии говорят оппозиционные политики. Называют и вероятных преемников – Жванию и Бурджанадзе. Это люди из той же американской колоды, но более цивилизованные и управляемые.

А может, “объединителю Грузии” еще дадут покуролесить: первую нефть по маршруту Баку – Джейхан намечено пустить в 2005-м...

За это время Саакашвили мог бы принести американцам немалые дивиденды.  П о л и т и ч е с к и е.  Драчливый сосед – идеальный рычаг давления на Россию. Вспомним, как Рим применял схожие технологии в борьбе с Македонией.

Если предположение верно, то американцы будут сталкивать Саакашвили с Москвой. Косвенно – через конфликт с союзными нам автономиями. Или прямо, используя чеченцев из Панкиси для тылового обеспечения бандитов в Чечне. В этой ситуации Вашингтон мог бы извлечь максимальную выгоду для себя из положения верховного арбитра. Не о том ли говорил Буш грузинскому президенту: “Мы будем работать с Владимиром Путиным... над обеспечением добрых связей с Грузией”? (“Независимая газета”, 27.02.2004.)

На первый взгляд эта декларация – верх абсурда. Достаточно взглянуть на карту: Америка находится в другом полушарии, за тысячи километров от Кавказа, а у России с Грузией общая граница и по крайней мере два столетия общей истории. В американском посредничестве мы не нуждаемся! Именно поэтому задача Саакашвили будет заключаться в том, чтобы  п р о в о ц и– р о в а т ь  ситуации, в которых вмешательство Вашингтона окажется необходимым.

Самым опасным для России вариантом стало бы использование Грузии для экспорта “революции роз”. В общем-то понятно: страна, каждые полгода свергающая законную власть, вряд ли может предложить соседям что-либо, кроме экспорта беспорядков. Да только уж слишком целенаправленно действует Саакашвили. Он  д в а ж д ы  побывал на Украине, выказывая поддержку тамошним оппозиционерам. Заговорили о возможности повторения “революции роз” в Средней Азии. Если планы осуществятся, американский ставленник подарит Кремлю такой букет проблем, в сравнении с которым Чечня покажется скромным полевым цветочком...

Рассказ о наших геополитических потерях можно продолжать бесконечно. Не стану! “И скучно, и грустно...” Но об еще одном закавказском сюжете упомяну. Может быть, особенности российской и американской внешней политики нигде не проявились так наглядно, как в Армении.

Изначальная ситуация после распада СССР была такова: сильные пророссийские настроения и сравнительно слабые позиции американцев. Последние годы научили нас не слишком доверять заявлениям о бескорыстной дружбе. Вот и здесь дело было не столько в дружбе, сколько во вражде. С Турцией. Региональная супердержава, ответственная за геноцид миллионов армян, мрачной тенью нависает над Ереваном. Турция – стратегический партнер США. Поэтому Америке не доверяли. Тянулись к ней, восхищались ею, но относились с подозрением. А на Россию, не слишком любимую в советские времена, надеялись.

Что сделали в этой ситуации Штаты? Провели на высший пост в стране прозападно настроенного Роберта Кочаряна. Чем ответила Россия? Поддержала того же Кочаряна! Ход, который можно объяснить только логикой абсурда, столь характерной для российской политики.

Правда, у Москвы имелся и запасной вариант – лидеры пророссийского лобби – премьер-министр Вазген Саркисян и спикер парламента Карен Демирчян. Их влияние не уступало президентскому, и в момент кризиса любой из них мог занять место Кочаряна.

В 1999 году группа автоматчиков без помех вошла в здание парламента и расстреляла Саркисяна и Демирчяна.

Просто и эффективно. Как в каком-нибудь африканском бантустане!

В 2003-м состоялись новые президентские выборы, позволявшие России вернуть позиции, потерянные в 99-м. Но она снова делает ставку на Кочаряна. В полном единодушии с Вашингтоном. О последствиях с горечью писала московская пресса: “Переизбравшись на второй срок, президент Армении сразу начал укреплять отношения с друзьями, в число которых Россия, похоже, не попала. Летом 2003 года на территории страны прошли первые учения НАТО – причем без российского участия. Кроме того, Армения подписала годовой план военного сотрудничества с Германией. За помощью в поставках оружия и боеприпасов и подготовке офицерских кадров Ереван обратился тоже не к Москве, а к Киеву. Модернизировать системы связи в армии Армения намерена только с помощью США. Наконец, Роберт Кочарян неоднократно предлагал США отправку армянских военных в Ирак...” (“Независимая газета”, 09.02.2004).

Словом, “благодарность” по полной программе. Добавлю: в экономике Кочарян также перешел дорогу Москве. В Ереване активно прорабатывают планы строительства газопровода из Ирана. Впоследствии его намерены продлить – через Грузию и Украину – до Западной Европы. Тогда Евросоюз получит новый источник снабжения, альтернативный российскому.

Подобное развитие нетрудно было спрогнозировать. Кочарян всегда ориентировался на Запад.

Но в Ереване сохранилась оппозиция. На первых ролях оказались родственники убитых лидеров. Партию “Справедливость” возглавил сын Карена Демирчяна Степан, партию “Республика” – брат Вазгена Саркисяна Арам. Вместе с “Национальным единением” Арташеса Гегамяна (бывшего члена ЦК компартии Армении, последнего советского мэра Еревана) они представляют серьезную силу. По-прежнему пророссийскую.

Во всяком случае, такую позицию оппозиционеры занимали до последнего времени... Поддержка, оказанная Кремлем Кочаряну на выборах 2003 года, была воспринята ими с недоумением и нескрываемой обидой. В Ереване прошли митинги протеста, наблюдатели отмечали: на них впервые появились антироссийские лозунги.

А между тем влияние оппозиции за последние месяцы усилилось. Чему способствовали непопулярные меры правительства: повышение тарифов на воду и газ, а также рост цен на хлеб. Это у нас в России рост тарифов и цен вызывает единодушную народную поддержку власти: “Спасибо партии родной” (благо, партия вновь на посту – “Единая Россия”). В Армении, как видно, живут  н о р м а л ь н ы е  люди. Почувствовав, как худеют их кошельки, они вышли на улицы. Динамика весенних выступлений такова: ереванский митинг 6 апреля – 25 тыс. человек, 9 апреля – 45 тыс., 13 апреля – 50 тыс.

Экономический протест подкреплен политическими требованиями. Оппозиция считает президентские выборы 2003 года фальсифицированными. Надо сказать, для этого есть немало оснований. О грубых подтасовках заявляли международные наблюдатели. А Конституционный суд республики даже постановил провести референдум о доверии Кочаряну.

Все ждали, что скажут США и Россия. И тут Вашингтон взял паузу. Изящным маневром передал инициативу Москве, предоставив возможность сделать все ошибки, на которые способна российская дипломатия. Москва в третий раз (сакральное число!) поддержала Кочаряна.

После жестокого разгона оппозиционной манифестации 13 апреля (“военная операция против народа” – окрестили ее в Ереване) Путин позвонил армянскому президенту. Это было воспринято как  п р я м а я  п о д д е р ж к а. В республике мгновенно ожили настроения конца 80-х, когда Москву обвиняли в подавлении всяческих свобод. Так мастерски превращать друзей во врагов, оставлять сожженную землю там, где можно надеяться на обильные всходы, под силу, наверное, только кремлевским стратегам.

Кремль сам себя напугал призраком “революции роз”,  в  д а н н о м  с л у– ч а е, как представляется, вполне бесплодным. Не нужно обладать особым умом, чтобы разглядеть различия между американским выучеником Саакашвили и Степаном Демирчяном, который не без основания может подозревать американцев в убийстве своего отца!

А “тихие американцы” (трудовая биография посла в Ереване Джона Ордуэя столь же красноречива, как у его тбилисского коллеги Ричарда Майлса) выжидают. Они и здесь зарезервировали лучшие места – “беспристрастных” арбитров. К ним взывает Кочарян. К ним вынуждена обращаться оппозиция. В случае победы она будет благодарна Соединенным Штатам хотя бы за то, что в кризисной ситуации они вели себя не так, как Россия. Удержится Кочарян, ему, по мнению наблюдателей, придется продемонстрировать полную покорность, чтобы в Вашингтоне согласились забыть о “нарушениях прав человека” во время разгона оппозиционных митингов...

Об Азербайджане не упоминаю. После того как Москва еще при Ельцине сдала местных коммунистов, ей не на кого там опереться. Наследник Гейдара Алиева Ильхам поручил американцам модернизацию военных аэродромов. В США будут обучаться офицеры национальной армии. Да и в самом Азербайджане, по прогнозам политологов, в ближайшее время появятся мобильные подразделения вооруженных сил США.

Завершая перечень утрат, приведу выразительную цитату: “Затеянная Вашингтоном на Кавказе сразу же после распада СССР серьезная игра подходит к концу. Дело идет к полному вытеснению России из этого региона. Решающим в этой игре был минувший, 2003 год, когда Россия то и дело путала свои ставки в странах Южного Кавказа и одну за другой теряла свои позиции. США, напротив, свои позиции там усиливали” (“Независимая газета”, 09.02.2004).

*   *   *

Знаковое событие закавказской эпопеи – падение Аджарии – совпало по времени с двумя церемониями в Москве. Инаугурацией Путина и Парадом Победы. Обе церемонии прошли пышно – на грани театральности. И все эти новоявленные “кавалергарды” конного конвоя, нелепо подпрыгивавшие в седлах, и эти солдаты-балеруны, исполнявшие “дефиле с карабинами”, смотрелись  с т а т и с т а м и  в  ф а р с е,  разворачивающемся на фоне  п о д– л и н н о й  д р а м ы.

Здесь, в Кремле, бахвалились славной тысячелетней историей. Здесь красовались под стягами советской победы. А там, на Кавказе, “новая демократическая Россия” терпела унизительное поражение.  П е р е ч е р к и– в а ю щ е е  завоевания отцов и дедов. Уходила бесславно, сдавая своих сторонников, свои военные базы, недавно еще свои рубежи.

В разгар торжеств из Чечни пришло известие о гибели А. Кадырова. После чего происходящее приобрело и вовсе инфернальный оттенок. И как-то по-особому зазвучали слова дикторов: руководство страны поднимается на  в р е м е н н у ю  трибуну, парад принимает  и с п о л н я ю щ и й  о б я з а н– н о с т и  министра обороны.

А вечером телевизионная Россия, как и после теракта в Каспийске, пела и плясала. Подумаешь, грохнули президента. Не главного же! Обойдется...

Омерзительное зрелище.

Безволие – тоже измена

Нам скажут: а что мы можем сделать? Стараемся, продвигаем идеи, готовим решения. Но обстоятельства! Вы же знаете, обстоятельства не благоприятствуют России.

Так говорят чиновники второго-третьего звена. Верховная власть объяснениями общество не удостаивает. Да и сами провалы внешней политики – и не какой-нибудь амбициозной, “имперской”, а той самой Realpolitik, на которую Запад вроде бы готов выдать лицензию Москве, – не признает. Еще бы! Когда тебе закатывают оплеуху, как-то не хочется созывать пресс-конференцию и делать по этому поводу официальное заявление...

Деятелям рангом пониже объясняться приходится. И перед начальством – требует! И перед публикой – недоумевает. Да и западное давление для этих людей – явление отнюдь не виртуальное. До физических оплеух дело, понятно, не доходит, но политические они получают чуть ли не каждый день. В такой ситуации желание оправдаться вполне естественно.

Вот и оправдываются – обстоятельствами. Сделайте выборку из газет за любую неделю и наберете целый пук намеков, замысловатых кивков на кого-то и на что-то, завуалированных, а то и прямых ссылок на “неблагоприятные факторы”. Не будем размениваться на мелочи – выделим основные.

Фактор первый: общая  с л а б о с т ь  Р о с с и и. До начала нефтяного бума наше экономическое, а вместе с ним политическое, военное и пр. положение было плачевно. Со слабыми не церемонятся.

Фактор второй: н а ц и о н а л ь н ы й  с е п а р а т и з м  в РФ, вплоть до горячего конфликта в Чечне. Две военные кампании в мятежной республике дорого стоили и российской дипломатии, и всей России. Для того они и затевались. Мотивация не сводится к борьбе за пресловутую трубу, как нам объясняли политологи, а тем более к столкновению амбиций пьяного Ельцина и самолюбивого Дудаева. Спьяну, знаете ли, в морду бьют да пресс-секретаря Костикова за борт “в набежавшую волну” бросают. Тяжелую военную технику двигают в бой более серьезные мотивы.

Западный (в частности британский) след в чеченском конфликте обстоятельно прослежен в книге К. Мяло “Россия в последних войнах XX века” (М., 2002).

Действуя с присущей ему методичностью, Запад сделал все, чтобы удержать раздутый конфликт в центре мирового внимания. Воспользовались услугами небезызвестного лорда Джадда (опять-таки англичанина), наезжавшего в Грозный с бесчисленными проверками и оповещавшего мир о подавлении прав и свобод чеченского народа. Достаточно сравнить это воспаленное внимание с нулевой реакцией на аналогичные конфликты в индийском штате Джамму и Кашмир, в тамильских районах Шри Ланки, на мусульманском севере Филиппин, чтобы выявить  с п е ц и ф и ч е с к у ю  з а и н т е р е с о в а н н о с т ь Запада в происходящем на Кавказе.

Чеченский конфликт по рукам и ногам связал мидовцев. И не только их – на Стамбульском саммите ОБСЕ 1999 года Ельцин согласился на вывод российских войск из Грузии и Приднестровья в обмен на сворачивание дискуссии по Чечне. И на полном серьезе считал это своей внешнеполитической победой!

И впоследствии при обсуждении натовской агрессии в Югославии и англо-американского вторжения в Ирак нам неизменно припоминали Чечню. Предлагая своего рода пакт о взаимном умолчании: вы не перечите нам, а мы – до времени (это неизменно подчеркивали!) – закрываем глаза на происходящее в Чечне.

Проблема сепаратизма в России автоматически блокировала и попытки “самопровозглашенных” республик заручиться поддержкой Москвы. Абхазия, Южная Осетия, Аджария, Приднестровье, Крым тщетно стучались в кремлевские двери. “Что вы, что вы! – урезонивали их. – Как мы можем поддерживать “мятежные” автономии, имея на руках незамиренную Чечню? Нас тут же обвинят в непоследовательности, двуличии, а то и в великодержавности – самом страшном из перечня смертных грехов, который Запад время от времени для острастки предъявляет России”.

Третий фактор, сковывающий политику Москвы, –  р у с о ф о б и я, пышным цветом процветшая в бывших братских республиках. Не случайно один из руководителей Фонда Карнеги Д. Тренин подчеркивает: “...Для каждого из государств СНГ независимость – это прежде всего независимость от России” (“Независимая газета”, 09.02.2004).

Положим, это преувеличение, особенно если речь идет о простых людях. Но политические элиты и, надо признать, значительная часть населения постсоветских государств болезненно, н е а д е к в а т н о  реагирует на все, что связано с Россией.

Стоило Л. Кучме подписать соглашение о создании Единого экономического пространства, призванного объединить рынки России, Украины, Беларуси и Казахстана, как оппозиционный блок В. Ющенко обратился с призывом начать процедуру импичмента. Мотивировка: “Предательство президентом национальных интересов Украины” (“Независимая газета”, 23.02.2003).

На Западной Украине пошли еще дальше. Львовская газета “Идеалист” (!) напечатала список “москалей”, которых нужно депортировать из страны. В их числе Леонид Кравчук (первый президент “незалежной”) и Леонид Кучма (“Известия”, 26. 02. 2004).

В Молдове при первых же (нельзя не отметить – весьма робких) попытках президента В. Воронина начать дискуссию о придании русскому языку статуса государственного прорумынская оппозиция устроила в центре Кишинева “бессрочный” митинг.

В Грузии после того, как РАО “ЕЭС” осенью минувшего года приобрело у американской компании местные электросети, начались подрывы опор ЛЭП. Экстремисты готовы были сидеть во тьме, только бы не получать электроэнергию из России.

В Туркмении 10 февраля 2004 года – в день смерти А. Пушкина – было снесено здание Русского драматического театра имени Пушкина. Людей, сохраняющих российское гражданство, выселяют из квартир, лишают работы.

Подобные факты можно приводить бесконечно. Согласитесь, в  т а к о й  а т м о с ф е р е  российским дипломатам не так-то просто проводить успешную политику в СНГ.

Посочувствуем.

И напомним: во враждебном России окружении есть просвет. Спасительное исключение из общих правил. Беларусь.

Здесь нет русофобии (карликовые оппозиционные организации не в счет). Здесь нет автономий, которые своими претензиями на особые отношения с Москвой могли бы испортить ее связи с Минском. Даже наша слабость перед лицом Запада здесь не имеет решающего значения, скорее она воспринимается как еще один довод в пользу консолидации: вместе мы будем сильнее.

Словом, если Россия и может рассчитывать на успех Realpolitik, то в первую очередь (а может, и только) в Беларуси. Более того, именно в отношениях с А. Лукашенко, не признающего диктата Запада, Москва могла бы выйти за жестко лимитированные рамки внешнеполитического курса, предписанного из-за рубежа.

Эта, без преувеличения, уникальная возможность тем более значима, что Беларусь занимает  к л ю ч е в о е  геополитическое положение. Кажется, наши недруги сознают это лучше нас. Не случайно они отводят республике центральное место в так называемой Балто-Черноморской дуге. Идея создания “санитарного кордона”, отгораживающего Запад от России, родилась в австрийском генштабе еще в годы Первой мировой войны. Дуга, протянувшаяся от Балтийского до Черного моря, должна была включать Эстонию, Латвию, Литву, Беларусь, Украину, Молдову.

В этом проекте Минск занимает центральную позицию. И не только географически, но и политически. Существует исторически подтвержденная закономерность: овладевая Беларусью, Европа получает рычаг давления на Россию (эпоха Речи Посполитой, ситуация 1918 года, когда Германия,  угрожая Москве с линии Витебск – Могилев, смогла навязать Ленину унизительный Брестский мир). Возвращая Беларусь, Россия, в свою очередь, обретает возможность оказывать давление на Европу (эпоха Екатерины II; ситуация 1939 года).

Для тех, кто невосприимчив к политической динамике, напомню о географической статике. Беларусь – это 700 км территории с востока на запад, отделяющих Россию от польской (теперь натовской) границы. Наполеон преодолевал это расстояние без малого два месяца – 52 дня. Гитлер завяз в белорусских топях на две недели. И сегодня республика – щит, заслоняющий Москву от танковых армад НАТО. И американских крылатых ракет: им потребуется полтора часа, чтобы преодолеть расстояние от Бреста до Смоленска. Время более чем достаточное для обнаружения и уничтожения цели.

Но что же это мы всё о войне! Беларусь не менее важна и в мирное время. Для России она – а не Петербург – подлинное окно в Европу. Это и автомагистраль Москва – Брест. И железнодорожный путь до Варшавы и Берлина. И знаменитый нефтепровод “Дружба”. И еще не до конца введенный в эксплуатацию газопровод Ямал – Европа, позволяющий в два раза увеличить транзит российского газа на Запад.

Для большинства читателей это только названия, за которыми не виден размах строительства, труд сотен тысяч людей. А мне довелось побывать в Несвиже на только что вступившей в строй компрессорной станции газопровода Ямал – Европа. “Вы здесь на территории России”, – с улыбкой приветствовал группу московских журналистов главный инженер, настолько похожий на Шукшина, что я не удержался, спросил, откуда он родом. Оказалось, местный, из-под Несвижа. И это куда больше, чем его заявление, убедило меня в том, что мы действительно на родной земле – абсолютно тот же славянский, русский тип. И не только черты лица – та же душевная открытость, и веселая хитреца, и оправданная обстоятельствами гордость.

“Длина белорусского участка – 575 километров, – рассказывал главный инженер, проводя по своим владениям, где аэродромный рев десятка авиационных моторов, обеспечивающих перекачку газа, фантастически контрастировал с тишиной операционных залов, набитых сверхсовременной электроникой. – Строители преодолели 200 километров болот, 75 рек и ручьев, 10 железнодорожных веток и 42 автомагистрали. Зарывались под землю, поднимали газопровод на опоры. Прорубили просеку общей протяженностью 250 километров, а затем провели рекультивацию земли”.

Здесь, в Несвиже, я получил возможность взглянуть на наши отношения с еще одной стороны. Геополитика, экономика – все это, разумеется, важно. Но за ними, наполняя их смыслом и тяжким трудом, открывается человеческая устремленность, солидарность людей одной крови и одной культуры. Пожалуй,  э т о  г л а в н ы й  р е з е р в,  который может нам дать Беларусь.

Как же распорядилась Россия таким богатством?

Ответ на этот вопрос, помимо прочего, выявляет суть Realpolitik Москвы. Мидовцы могут сколько угодно жаловаться на трудности, привходящие обстоятельства, внешнее давление в отношениях с Украиной или Грузией. Но на белорусской земле обеспечена своего рода  н а у ч н а я  ч и с т о т а  э к с п е р и м е н т а  – ничто не мешает (или скажу осторожнее – ничто не должно мешать) нашим связям. Любые замыслы, самые смелые проекты, отвечающие обоюдным интересам, осуществимы.

И что же? Результат “свободного творчества” не слишком отличается от достигнутого со “связанными руками”. Впрочем, говорить следует не столько о результатах, сколько об их отсутствии.

Могут возразить: но есть же Союзный договор 1996 года и договор о создании Союзного государства 1998-го. Есть Госсовет, парламентская ассамблея, секретариат. Наконец, существует бюджет, финансирующий интеграционные программы. Это немало.

Согласен, Союзное государство стало такой же политической реальностью, как СНГ или ОДКБ (Организация Договора о коллективной безопасности). Те тоже имеют свои структуры, руководство, бюджет. Однако их реальный статус, стиль (и я бы сказал – ритм) работы ни в коей мере не соответствуют цели, ради которой они создавались – превращения аморфного постсоветского пространства в динамичный союз государств.

Я встречался с Александром Лукашенко сразу после подписания договоpa 1998 года. Он, как всегда, эмоционально подчеркивал: “Надо сделать все для того, чтобы единство из декларации превратить в реальное единство, наполнить эти документы жизнью. Должна быть динамика, должны быть конкретные практические действия” (“Наш современник”, № 4,1999).

Не получилось! Во многом из-за того, что процесс заблокировала российская сторона.

Сразу после подписания Союзного договора он стал мишенью бешеных (иначе не скажешь!) атак российской элиты. Основной тезис: две различные экономические системы не могут существовать в одном государстве. И это при том, что экономики России и Беларуси представляли собой осколки единой советской – с тем же межреспубликанским разделением труда, той же сырьевой базой, теми же перерабатывающими мощностями, теми же рынками сбыта и не до конца разрушенными хозяйственными связями.

Понятно, имели в виду не экономику, а формы владения собственностью. Что сразу же обличало групповой интерес. Не хочу говорить – классовый. Тем более, что в данном случае заявлял, а точнее, “качал” права  н е  к л а с с  с о б с т в е н н и к о в  (он в России до сих пор так толком и не сложился), а  г р у п п а  х а л я в щ и к о в,  хапнувших общенародное добро.