Текст книги "Журнал Наш Современник №8 (2001)"

Автор книги: Наш Современник Журнал

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 20 страниц)

Конечно же, флоту многого не хватает. Потребности в судоремонте удовлетворены лишь на 4 процента, из-за отсутствия материально-технических ресурсов редко выходят в море корабли, подводные лодки, прикована к земле авиация, крайне редко демонстрирует Россия свой Андреевский флаг на океанских просторах. Поддержание боевой готовности на должном уровне дается флоту очень большим трудом, напряжением всех ресурсов. Люди работают на пределе человеческих возможностей. И может быть, человеческий фактор и является той главной составляющей, которую удалось мобилизовать командующему, чтобы сохранить флот от развала.

* * *

Северный флот, как и все Вооруженные Силы России, пережил страшное по своей разрушительной силе десятилетие военных псевдореформ, которые сводились лишь к сокращениям личного состава и уничтожению боевого потенциала армии и флота.

Оценивая нынешний этап военной реформы на Северном флоте, Вячеслав Алексеевич говорит:

– Сейчас элемент сокращений также присутствует, но я впервые почувствовал здравый смысл в том, что происходит. Появился замысел, определены этапы, и, что принципиально важно, впервые с нами стали согласовывать масштабы и сроки сокращений, предоставили возможность самим принимать решения по реформированию флота исходя из потребностей сохранения боеспособности.

Директивные указания приходят только после согласования с командованием флота, с учетом мнения специалистов, которым на месте виднее, что и как реформировать. Раньше такого не было.

Более того, свои соображения по поводу реформирования я докладывал Секретарю Совета Безопасности, лично встречался с ним. Высказал свои предложения и Президенту России, который встречался лично с каждым командующим во время подведения итогов за 2000 год. Это – государственный подход к решению проблем приведения Вооруженных Сил России к современным реалиям военно-политической обстановки в мире и возможностям экономики страны.

Я могу смело сказать: реформы на флоте пошли в нужном направлении. Идет оптимизация структуры флота, улучшилось материальное положение офицеров и мичманов, лучше стал финансироваться судоремонт, и в перспективе мы надеемся получить новые корабли.

Раньше было много разговоров, но мало дел. Сейчас слово не расходится с делом. Мы понимаем, государство в нынешних условиях не в состоянии содержать Вооруженные Силы в том количестве, которое имеется, одновременно обеспечивая масштабную закупку новой боевой техники. Нужно пройти через этот сложнейший и очень болезненный период в истории Отечества, сохранив для России Флот.

* * *

Адмирал Попов, рассуждая о роли и значении Северного флота в нынешних условиях, предстает не просто как флотоводец, а как политик.

– Сейчас употребление термина “угроза” нужно понимать не так, как 20—30 лет назад. Угроза мировой термоядерной войны снизилась. Это факт. Но в то же время возросли угрозы региональных конфликтов. А здесь роль флота не просто велика. Она определяющая и уникальная. Вспомните события вокруг Югославии. Все дипломатические демарши России остались без внимания. А будь в Средиземном море мощная группировка российских кораблей, в которую входили бы авианосец “Адмирал Кузнецов” и тяжелый атомный ракетный крейсер “Петр Великий”, я думаю, события пошли бы по другому сценарию. Причем флот прибыл бы к месту назначения через нейтральные воды, не нарушив ни одного международного соглашения. Он бы дошел туда достаточно быстро, встал у берегов Югославии, и тогда наши политики могли бы сказать: “Хватит, навоевались”. Весомым, решающим аргументом стал бы даже один ракетный крейсер “Петр Великий”, через который чужие ракеты не смогут пролететь. Он способен сбить десятки крылатых ракет. Флот одним своим присутствием способен снизить накал страстей, стать весомым аргументом внешней политики нашего государства. Во всяком случае, так было во время Карибского кризиса. Может он выступать и как посланец мира и дружбы. Свидетельство тому – многочисленные визиты наших кораблей в порты других стран, в том числе в США, ответные визиты кораблей стран НАТО в Североморск. Эти контакты укрепляют меры доверия, служат разрядке напряженности во взаимоотношениях. Такой способностью не обладает ни один другой вид Вооруженных Сил. Вы можете представить себе заграничный визит дружбы танковой дивизии или полка ракетных войск стратегического назначения?

Флот – мощнейшая сила сдерживания, эффективный инструмент в руках политиков, и его необходимо развивать в приоритетном порядке. Не зря ведь США и страны НАТО уделяют ему столь пристальное внимание.

В нашей стране ситуация была несколько иная. Правда, в отличие от руководства страны, роль и значение флота прекрасно осознавал народ. В те годы, когда флоту было особенно трудно, ему подставили плечо и помогли выжить регионы России, которые объединил в Ассоциацию субъектов Российской Федерации, шефствующих над кораблями и частями Северного флота, губернатор Мурманской области Юрий Евдокимов. Поддержка Северного флота приобрела всероссийский масштаб.

Сегодня шефские связи переходят на более высокий виток. Теперь мы согласовываем с шефами даже вопросы технической помощи для поддержания боеготовности флота. Пример тому – тяжелый авианесущий крейсер “Адмирал Кузнецов”, который и сегодня ржавел бы у причала, не окажи поддержку Московская область, выделившая средства на завершение ремонта корабля в 1995 году. Авианосец выходил на боевую службу в Средиземное море. Он и сегодня в боевом строю.

Без преувеличения, эти связи спасли нас. Прежде всего, в моральном плане. Моряки почувствовали, что они нужны России. Раньше говорили: “Народ и армия едины”. Я и сейчас готов повторить эти слова.

Другое дело, что центральные СМИ попытались за последние годы сформировать у россиян негативное отношение к армии и флоту. Частично им это удалось. Но шефские связи с флотом, начавшиеся в 1993—1994 годах, показали, что телевизионный “ящик” и сознание народа – разные вещи. Мы это почувствовали, когда взрослые мужики, приезжавшие из российской глубинки, покидали борт атомных ракетоносцев со слезами на глазах и при этом говорили: “Мы с вами...”

Остается добавить, что сегодня на Северном флоте уже имеется 38 именных кораблей и подводных лодок, носящих названия городов-шефов. На них служат, согласно шефским договорам, 850 юношей. А всего более чем над 100 кораблями, частями и соединениями Северного флота шефствуют около 130 субъектов Российской Федерации, городов, районов, крупнейших научно-производственных объединений и даже Министерство РФ по атомной энергии.

В 1993 году корабли Северного флота посетили шесть шефских делегаций, а в 2000-м их было 138. Вот такая она, динамика поддержки народом моряков-североморцев.

* * *

Во время беседы с командующим, задавая вопрос о том грузе ответственности, который лежит на его плечах, я спросил, указывая на полку с многочисленными телефонными аппаратами, разместившимися по левую руку от адмирала Попова:

– По какому из этих телефонов вы разговариваете с Президентом?

– По одному из этих, – хитро усмехнувшись в усы, произнес Попов. – А вообще, без телефонной связи я не нахожусь ни минуты. О том грузе ответственности, который лежит на мне, говорят более сотни ядерных реакторов, не одна сотня ядерных боеголовок, несколько десятков тысяч подчиненных, атомные подводные лодки, надводные корабли, авиация, береговые части, разветвленная инфраструктура, города-гарнизоны Северного флота. Наконец, ответственнейшие боевые задачи, которые выполняет Северный флот и его морская составляющая стратегических ядерных сил сдерживания.

– А не гнетет ли этот груз ответственности, не было ли желания все бросить и уйти?

– Я ни разу не усомнился в правильности сделанного мною выбора стать морским офицером. Как бы тяжело ни было. Даже в середине 90-х годов, когда ситуация на флоте была катастрофическая. Я провел социологический опрос (кстати, провожу их и сейчас) среди подчиненных гаджиевской флотилии, которой тогда командовал, на предмет доверия ко мне как к командующему. И увидел, что кредит доверия ко мне высок, люди верят мне, надеются на своего командующего. То был период, когда рухнули прежние идейные ориентиры и нравственные ценности, а новые созданы не были, когда офицерский корпус потерял веру в руководство страны, в само государство. Многие офицеры тогда ушли с флота. Те, кто остался, поверили в меня. И я не мог лишить их последней опоры. Я не мог предать людей, которые мне доверяли, за которых я отвечал.

И еще. У моряков есть понятие: “Борьба за живучесть”. Но у подводников отношение к нему во сто крат серьезнее. Под водой надеяться, кроме как на себя и плечо друга, не на кого. Нас с курсантской поры воспитывали в святом отношении к этому понятию. И когда государство, Вооруженные Силы, флот, моя флотилия оказались в критической ситуации, передо мной оказалось два пути. Первый – бросить флотилию. Второй – бороться за живучесть, спасать “корабль”, сплотив весь экипаж. Я выбрал второй путь.

Ты ведь знаешь, кто первым бежит в минуты опасности с корабля? Крысы. Я не хотел уподобиться этим тварям.

Считаю, что вместе с матросами, мичманами, офицерами и адмиралами мы задачу борьбы за живучесть выполнили. Недавно у нас на флоте работал представитель Управления воспитательной работы Министерства обороны капитан 1-го ранга Певень. Он изучал морально-психологическое состояние личного состава. Отработав в частях и на кораблях, он напросился ко мне на прием и признался, что поражен высочайшим моральным духом моряков. Направляясь к нам, предварительно отработав во многих частях и соединениях ВС РФ, он прогнозировал несколько иную ситуацию.

После гибели “Курска” ни один офицер-подводник не написал рапорт с просьбой перевести его на берег. Наоборот, даже матросы просились перевести их с надводных кораблей на подводные лодки. Множество рапортов поступает от матросов с просьбой направить их для поступления в военно-морские училища, а дети морских офицеров как шли, так и продолжают идти по стопам отцов. И это при том, что они видят – их отцы, рискующие жизнью, очень часто находятся в унизительном материальном положении, а уж бытовую неустроенность дети военнослужащих вкусили сполна. Это ли не свидетельство того, что нам удалось сохранить моральный дух и традиции флота?

– У нас растет достойная смена, – сказал Вячеслав Алексеевич и, указав на фотографию, лежащую под стеклом на столе, спросил: – Видел моего внука?

Я видел эту фотографию. На борту катера адмирал Попов, принимающий парад кораблей Северного флота на рейде Североморска по случаю Дня ВМФ, рядом с ним губернатор Мурманской области Юрий Евдокимов и семилетний внук Славка, в форменке, с гюйсом, в бескозырке.

– Он знает, что такое флот, как отдавать честь Андреевскому флагу, и пойдет по стопам деда, – с гордостью сказал адмирал. – Недавно заявил мне: “Кто-то должен же заменить тебя, когда ты уйдешь на пенсию”.

* * *

“Все преходяще, а музыка – вечна”, – говорил один из героев фильма “В бой идут одни “старики”. Но если в кинофильме “поющей” была авиационная эскадрилья, то у Вячеслава Попова – экипаж ракетного подводного крейсера стратегического назначения, неизменно занимавший первые места в смотрах художественной самодеятельности флотилии атомных подводных лодок. “Поющей” стала затем и дивизия, которой ему доверили командовать.

У экипажа была даже своя строевая песня, посвященная ракетному подводному крейсеру К-245. После похода на Северный полюс ее написал рулевой-сигнальщик Григорьев.

Подводных миль пройти нам выпало немало.

Отцы и матери спокойно могут спать,

Когда дозор несет в глубинах океана

Подводный крейсер наш, К-245.

Так пели подводники, чеканя шаг в строю. А еще “Марусю” из кинофильма “Иван Васильевич меняет профессию”.

– В начале лета 1981 года мы ушли в автономку, – вспоминает Валерий Зверев. – Приближалось десятилетие похода на Северный полюс и юбилей нашей подлодки. Вячеслав Алексеевич решил подготовить солидный концерт художественной самодеятельности силами экипажа. Когда вернулись в базу, пригласили в Дом офицеров жен, детей, командование дивизии и флотилии, коллег-подводников из других экипажей и дали двухчасовой концерт. Все были в восторге.

Занятия художественной самодеятельностью требовали времени, но Попов не считал его потерянным зря.

– Это сплачивает экипаж – во-первых. Во-вторых, это серьезная психологическая разгрузка. А в-третьих, экипаж приобщается к культуре. Я и сейчас всячески поддерживаю учреждения культуры флота, чем могу, помогаю ансамблю песни и пляски, драматическому театру, оркестру Северного флота. За время командования Северным флотом не сократил ни один оркестр. Они должны сокращаться последними, вместе с боевыми знаменами. Это символы, равные друг другу по своей значимости. Вспомните историю: в ответственнейшие моменты сражения вперед выносили Боевое Знамя и в атаку шли в сопровождении полковых оркестров. И побеждали. Мы ведь и ансамбль песни и пляски Северного флота направляли в Чечню к морским пехотинцам, где они во фронтовой обстановке дали семь концертов.

Вячеслав Алексеевич непременный зритель всех премьер драмтеатра и концертов ансамбля песни и пляски Северного флота. Всегда присутствует на юбилеях артистов. Когда недавно в Североморске отмечали 20-летие детского образцового хореографического ансамбля “Мастерок”, не нашли время поздравить ребятишек многие из власть предержащих города. Он же выкроил время в своем плотном графике работы и пришел на отчетный концерт. Это говорит о многом.

В сложнейших условиях недофинансирования Попов изыскал средства на ремонт главного очага культуры флотской столицы – Дома офицеров флота.

– Если бы не командующий, мы бы ремонт так и не выполнили, – говорит начальник ДОФа, заслуженный работник культуры Российской Федерации капитан 2-го ранга Аркадий Рязанов. И это не сиюминутная акция. Я командующего знаю более 15 лет. У него всегда было такое отношение к культуре, к искусству. Именно на базе дивизии, которой он командовал, и под его руководством мы подготовили заключительный концерт художественной самодеятельности Северного флота. И заняли первое место. К слову, танцевальным коллективом руководила его супруга Елизавета Ивановна. В хореографических номерах были задействованы и его дочери. Елизавета Ивановна сама ставила номера, шила костюмы, а когда Вячеслава Алексеевича перевели из Гаджиева в Североморск, продолжала ездить туда на репетиции. Танцевальному коллективу, которым она руководила, присвоили звание народного.

А вообще, художественной самодеятельностью занимались все, от матроса до капитана 1-го ранга. Он даже разрешил на время снять с кораблей рынды, чтобы исполнить колокольный звон при пении хором “Славься” из оперы Михаила Глинки “Иван Сусанин”. У нас в самодеятельности были представлены все жанры, кроме скучных, а дивизия был поющая и танцующая. Был в дивизии великолепный баянист-виртуоз старший мичман Юрий Трум, имевший за плечами более 20 автономок. Взрастила дивизия и мичмана Николая Локтионова, автора песен о море, о подводниках. Он стал лауреатом многих конкурсов, выпустил несколько компакт-кассет.

С адмиралом Поповым легко и приятно работать. Он понимает нас, работников культуры и артистов, всячески поддерживает. Он мне, руководителю драмтеатра и руководителю ансамбля песни и пляски Северного флота заявил: “По любым вопросам, связанным с профессиональной деятельностью, можете обращаться непосредственно ко мне”.

Кто-то сказал: “Когда говорят пушки – музы молчат”. На Северном флоте не молчат. Музы помогали североморцам победить в Великой Отечественной, выдержать высочайшее напряжение в годы “холодной войны”, выстоять в наше реформенное лихолетье. Патриарх Московский и Всея Руси Алексий II сказал: “Россия перепутала европейские краны и вместо чистой воды прильнула к канализации”. Перекрыть потоки западной псевдокультуры во флотскую среду, сохранить высокие мораль и нравственность, воспитывать у подчиненных дух патриотизма, верность присяге, воинскому долгу, флоту и Отечеству командующему помогают учреждения культуры, которые он поддерживает. Музы помогают сохранить для Отечества Северный флот. И не только. Несут свое искусство артисты в народ. К примеру, лишь драмтеатр Северного флота из всех театров России имеет на сегодня в своем репертуаре три спектакля военно-патриотической тематики. В других это направление считается несовременным и неактуальным.

Ансамбль песни и пляски Северного флота, взрастивший за 60 лет своего существования 30 народных и заслуженных артистов СССР, РСФСР и России, только в 1999 году дал 141 концерт, с триумфом выступил в гастрольной поездке по городам северо-запада России. Концерты в Карелии, в Новгородской, Псковской, Тверской, Вологодской, Кировской и Архангельской областях проходили при аншлагах. “Все совдепы не сдвинут армию, если марш не дадут музыканты”, – писал Владимир Маяковский. На Северном флоте есть кому задать ритм движению вперед. Здесь знают, понимают, ценят и поддерживают культуру. И в первую очередь, командующий Северным флотом.

* * *

Не могли мы в ходе двухчасовой беседы не затронуть проблемы, связанные с гибелью атомной ракетной подводной лодки “Курск”. Эта трагедия всколыхнула всю Россию, не оставив равнодушным ни одного человека.

Командующий Северным флотом пережил ее не просто как должностное лицо. Он – подводник, и кто, как не он, представлял трагизм ситуации, в которой оказались после взрыва члены экипажа, ожидавшие, но так и не дождавшиеся помощи.

Попов изменился даже внешне. Прибавилось седины в волосах, морщин на лице. И не только от пережитого горя. От тех ядовитых стрел, которые пускала в него часть представителей средств массовой информации.

Но было и другое отношение к адмиралу.

– В те трагические дни я ощутил мощную моральную поддержку россиян. На мое имя пришло несколько сот писем, в том числе и из-за рубежа. Они хранятся в управлении воспитательной работы. Если есть желание, сходи, почитай, – посоветовал Вячеслав Алексеевич. И помолчав с минуту, сказал: – После того, что прочитал в письмах, у меня уже не появлялась мысль уйти с флота. По всем событиям, связанным с “Курском”, я имею свою точку зрения. Она не изменилась с августа прошлого года. Но комментировать ее не буду, пока не завершится операция по подъему лодки.

Чуть позже, по завершении беседы с адмиралом, мне предоставили возможность познакомиться с письмами, пришедшими на его имя в те августовские дни. Вот несколько фрагментов из них.

“Вам пишет вдова адмирала А. Г. Головко.

Вчера я слушала Ваше обращение к родным и близким погибших. Я плакала и гордилась Вами. Мне 81 год. Я пережила Арсения уже на 38 лет. В 1956 году, когда Вы были еще ребенком, а адмирал Головко командовал Балтийским флотом, с ним случилась та же трагедия: только время было не то, и флот не Северный, и погибли подводники только одного отсека... Я хорошо и отчетливо помню, каким вернулся Арсений, проведя ровно две недели в Таллинском порту, в море, пытаясь поднять лодку. Не удалось. Он постарел лет на 10. И я уверена, что Вы, Вячеслав Алексеевич, очень пришлись бы ему по душе. Он любил, знал, глубоко уважал подлинных моряков, а Вы, несомненно, подлинный военный моряк.

Я верю, что Ваши близкие, Ваша семья помогут Вам пережить это страшное горе. Беспокоюсь за Вас. К флоту в нашем государстве всегда было не то отношение, которое он заслуживает.

С глубоким уважением

Головко Кира Николаевна.

Храни Вас Господь”.

“Записал на видео Ваше выступление 22 августа и многократно его просмотрел. Убедился, что Вы, как бывший подводник, сделали все, что в Ваших силах и возможностях. Да и никто, как Вы, подводники, не смогли бы сделать большего и лучше понять своих товарищей. Сказанные Вами слова по телевидению исключили малейшее вранье. Но стенания злобных умников, расчетливых негодяев, поднятые в большинстве каналов СМИ, даже Вам, закаленным и твердым, могут оказаться не по плечу. Свидетельство тому – сообщение о Вашей и Главкома ВМФ просьбе об отставке. То есть то, чего и добиваются враги России. Перед Вами, передовым российским воинством, военными моряками, громоздятся сплоченная, монолитная организация НАТО и ее флот. А Северный флот – наш важнейший морской рубеж. И нельзя допустить, чтобы этот участок покинул его командующий, и тем более Главнокомандующий ВМФ.

Прав Президент, отклонивший Вашу отставку. Как бы трудно не было, надо стоять.

Крепитесь и мужайтесь.

Участник разработки одной из первых

морских ядерных систем ВМФ СССР,

лауреат Государственной премии СССР

Геннадий Иванович Иванов”.

“В эти тяжелые дни нашлось много спецов и знатоков по морским делам, которые через радио, печать и телевидение столько вылили грязи и злобы в адрес североморцев. Они хотели бросить тень на людей, которые этого не заслужили.

Товарищ командующий! Я не встретил ни одного сослуживца, товарища по работе, который бы бросил упрек в Ваш адрес, в сторону североморцев. Уверен, что абсолютное большинство россиян разделяет такое мнение.

С уважением Мальцевы,

г. Одинцово”.

“Адмирал! К вам обращается бывший североморец. Я видел Ваше выступление по телевизору. Когда Вы сняли пилотку и попросили прощение за тех, кого не сберегли, я думаю, с Вами была вся Россия. Не казните себя. Я видел ваши седые волосы и боль в глазах. Вы сделали все, что смогли, но обстоятельства выше нас.

Адмирал! Не уходите в отставку. Такие люди нужны России и ее флоту.

Бывший североморец,

старшина 2-й статьи

Степаненко”.

 

* * *

Командующий Северным флотом. Во главе него Вячеслав Попов встал в невероятно сложный для военных моряков период. Массовые сокращения офицеров и мичманов, выведение из боевого состава атомных подводных лодок, надводных кораблей, которые еще могли бы послужить России не один год, сокращения авиационных полков и береговых частей, ликвидация поселков и городов-гарнизонов, недопоставки запасных частей, топлива, продуктов питания, недофинансирование, безобразное обеспечение судоремонта – вот та ситуация, с которой ему пришлось столкнуться. Но, несмотря ни на что, он сумел сохранить Северный флот и его боеготовность для России, берега которой омывают двенадцать морей и три океана.

Без флота, без таких адмиралов, как Вячеслав Алексеевич Попов, не может быть великой и сильной России. Слава Богу, что они у нас есть.