Текст книги "Знакомство в непогоду (СИ)"

Автор книги: Надежда Майская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 15 страниц)

Глава 7

Мелкие неприятности

Такси остановилось напротив подъезда.

Агапов, галантно распахнув дверцу машины, ждал, когда сядет Катька.

Сказать, что она его ошеломила, не сказать ничего. Нелепая прическа под новобранца неожиданно оказалась девчонке к лицу. У Катьки открылись длинная шея, аккуратные ушки и высокие скулы. И вообще, вся она была какая-то другая, незнакомая.

В роковой вечер, когда вез ее к себе, на ней были замызганные джинсы и длинный бесформенный свитер. Теперь же к нему подходила девушка с другой внешностью, с другой фигурой, с другой прической, но улыбка была Катькина и хитринки в зеленых глазах искрились. Негодница забавлялась, наблюдая за его реакцией.

Стас равнодушно кивнул и подтолкнул девушку к машине.

– Поехали, у нас много дел.

Катя слегка расстроилась.

Агапов ни словом не обмолвился о ее прическе, хотя не заметить было невозможно, видимо так потрясен вчерашним взрывом, что ничего не видит. Это и ежу понятно, как говорится, так что нечего куксится, у него теперь столько забот прибавилось, а он придумал ее пригласить. От такого потрясения мог о ней вообще не вспомнить, если бы она не позвонила. И вообще, он здесь главный. И не виноват, что ты привыкла к вниманию ровно через пять минут после выхода из парикмахерской.

Стас сел рядом с ней на заднее сиденье. Распахнутый длинный темно-зеленый плащ придавал ему сходство с каким-то киногероем, а шелковый кипельно-белый шарф разил наповал.

– Сейчас мы заедем ко мне в центр, я полчаса там пробуду, не больше, а после начнем выполнять намеченную программу, – буднично сообщил Стас,– ты не против?

– Нет, конечно. Мне интересно посмотреть на твой центр. Что вы там делаете?

– Детишек осматриваем, мамашек консультируем, у нас очень добротная аппаратура и замечательные специалисты.

– И ты тоже осматриваешь?

– Да, только очень редко. Мне пришлась по душе административная работа, да и специалист я слабоватый, уровень районной поликлиники. Я сам виноват, не захотел дальше учиться.

– Теперь ты можешь себе позволить не работать вообще?

Стас засмеялся.

– В принципе, могу, только после этого центр быстренько отойдет тому, кто не лениться поработать на себя. Центр мне дорог. Он мое детище. Тот, кто взорвал машину, просчитался, ему надо было нанести удар по центру.

– Ой, Стас, не надо говорить такие вещи! Слова могут перейти в дела.

– Ты веришь в эту мистическую чушь? – изумился Агапов.

– Верю, – радостно кивнула головой Катька, – я больше всего на свете обожаю смотреть мистику. У меня нет компа, я смотрю у соседа Валерки, он всегда меня приглашает.

– Ужас, Катька, ты упала в моих глазах, не думал я, что ты мистикой интересуешься!

– Не прав ты, Агапов, посмотри на досуге русских классиков, найдешь массу примеров. Булгаков, чем тебе не хорош? Или Гоголь?

– И чем он кончил, бедняга Николай Васильевич?

– Мне это точно не грозит, я же мистику не сочиняю.

Такси остановилось возле здания с вывеской «Консультационный центр “Здоровье”». Агапов вышел из машины, попросил водителя подождать и быстрым шагом вошел в вестибюль.

Катерина шла вслед за ним. Двери раскрывались автоматически.

Справа находилась стойка-регистратура, никаких окошечек, к которым надо склоняться, не было. За стойкой сидела роскошная шатенка, она вежливо, но убедительно что-то растолковывала женщине, державшей ребенка на руках.

Стены были увешаны различной информацией.

Слева парковка для детских колясок, возле нее стол, за ним парень, вставший при виде щефа и успевший спрятать кроссворды. Вдоль стен выстроились банкетки.

Мамочка с ребенком отошла от стойки, уложила малыша и выкатила каляску.

Катя присела на самую крайнюю скамейку, возле входа.

Охранник подошел к ней и, уважительно глядя на ее голову, вполголоса спросил:

– В какие войска призывают?

Катерина вытаращила на него глаза.

Из-за стойки-регистратуры раздался приглушенный смешок, регистраторша быстро поднялась, подошла к парню и сказала:

– Александр, прекрати, ты смущаешь человека, ступай на свой пост.

– Я только поинтересовался, Верочка Иосифовна, вдруг в танковые, у меня там приятели остались, привет передам.

До Катерины дошло, что парень потешается над ее прической, она хотела в ответ сказать что-нибудь умное, колкое, чтоб ее зауважали, но в мысли ничего не приходило, кроме слова «дурак», любимейшего нашего выражения, поэтому она сидела молча.

Агапов издали увидел свекольную красноту Катькиного лица.

Так, Сашка балагур похоже изгаляется.

Он, словно не замечая сценки, попросил Верочку Иосифовну на пару слов и проинструктировал ее относительно случая с воришкой, попросив не упоминать об этом в разговоре с милицией. Охранник, увидев шефа, быстро вернулся за стол, а Катерина облегченно вздохнула.

Она была благодарна Стасу, за то, что тот не стал вмешиваться, сидела на банкетке, вперив взгляд в пространство, и приходила в себя.

Агапов закончил разговор, повернулся к ней и сказал:

– Поехали, Катька, я на сегодня свободен.

Катерина краем глаза заметила, как вытянулось лицо Сашки, и почувствовала мелкое злорадство. Она поспешно вышла, тем более Агапов стоял в дверях.

– Ну, что, Александр, съел? – засмеялась Верочка Иосифовна.

– У нее же на лбу не написано, что она любовница Агапова, – проворчал Сашка. Он чувствовал себя немного неловко.

– С чего ты взял, что любовница? Может сестра.

– Ага, сестра. Нет у него никакой сестры.

– Есть, только не здесь, а в Англии. Маленькая.

– Откуда ты знаешь?

– Кому еще знать, как не мне, моя мама всю жизнь с его отцом проработала в одном отделении, пока Агапов-старший не уехал.

– Вот видишь, сама подтвердила, что здесь у него сестры нет, он не женат, следовательно, любая особа старше восемнадцати лет, может стать его любовницей.

– Роскошный мужик наш Стас, – мечтательно проговорила, Верочка Иосифовна, – была бы я другой комплекции, непременно бы роман с ним завела.

– Брось прибедняться, небось, отбоя от поклонников нет!

– Как ни странно, Сашка, но ты прав, только все липнут ко мне, ты уж не серчай, вроде тебя, мне бы великана какого найти, чтоб я рядом с ним чувствовала себя защищенной.

Верочка Иосифовна уставилась в окно.

Сашка хмыкнул, пожал плечами и попытался вспомнить, как назывались испанские пираты. Длинное слово, одиннадцать букв, пятая была буква «и», последняя «р».

Вот и отгадывай, блин, кроссворды, когда никаких подсказок не предусмотрено. Верочка Иосифовна ответит немедленно, но спрашивать не хотелось, как-то неудобно признаваться, что в школе, вместо того, чтоб уроки учить, с пацанами в футдол гонял.

Верочка Иосифовна очнулась от грез, ее о чем-то спрашивала очередная пациентка. Она выдала расписание часов работы специалистов, глянула на Сашку, сосредоточенно разгадывающего кроссворд и окликнула его.

– Диктуй, что там у тебя?

– Да вот, одно слово не могу...

– А, это «конкистадор», сердечный ты мой, пора в школу ликбеза тебя отправлять. Только не говори, что не знаешь, что такое ликбез!

Сашка промолчал. Дома в компе посмотрит, совсем уж неучем показаться неохота.

Катя обалдела от обилия машин, похожих на мечту.

Она давно отстала от Агапова, тот носился от одной модели к другой, предупредив, что встретятся они возле входа в салон, если ненароком потеряют друг друга.

Стас пару раз спрашивал ее мнение, но Катерина, задыхаясь от восторга, глядела на все подряд и он махнул рукой.

Он сообщил наконец, что выбрал «Джип Гранд чероки». Девушке это ничего не сказало и она лишь радостно кивнула головой, словно одобрила, а сама вздохнула с облегчением. У нее внезапно разболелась голова.

«Ни к чему это мне сейчас, – думала она, – я должна выглядеть здоровой, у Стаса вон сколько забот, не стоит его нагружать еще и моим плохим самочувствием».

Стас обещал сводить ее в ресторан по случаю покупки машины, затем покатать просто так, куда она пожелает, туда и свозит. Практичная Катерина выбрала Пушкин. Заглянет в мамину квартиру, хотя мама уехала только вчера.

Пока ехали в такси, Стас выпытал, что у нее спросил Сашка охранник, услышав ответ, от души похохотал. Катя посмеялась вместе с ним.

А еще ей позвонили с работы сослуживицы, рассказали местные сплетни, в том числе и о предмете ее тайной любви. Оказывается он заходил к начальнику и в том числе интересовался ее здоровьем, передал, чтоб поправлялась. Он, по неподтвержденным слухам, разводится. Его развод вовсе не сулил дальнейшего счастья для Катерины, кроме того, она вообще никогда не строила матримониальных планов в отношении себя и этого мужчины. Иногда ей казалось, что просто любит свою любовь к этому человеку.

Мороженое было вкусным, хотелось еще. Ага, на голодный желудок и подошва обрадует, так что больше покупать не будет, может от этого голова и болит? От голода?.

– Спишь?

– Нет, я считала, – честно ответила Катя, – сколько мне лет надо отработать, чтоб купить вон ту, маленькую машинку.

– И сколько?

– На третьей сотне сбилась.

– Не хорошо это, чужие деньги считать, – укоризненно покачал головой Стас.

– Да что ты, я и не считаю чужие, свои пытаюсь, – начала оправдываться Катерина, но Стас приложил палец к губам.

– Т-сс!

– Что такое?

– Сейчас произойдет исторический момент! Нам торжественно вручат ключи, документы и машину!

Любит Агапов этакие псевдоэффектные штучки.

Они сидели за столиком в ресторане гостиницы «Прибалтийская», ели потрясающе вкусное мясо, Катя пила вино, а Стас минеральную воду, потому что был «за рулем».

Вначале она вдруг разнервничалась. Катерина не знала, куда деть руки, потому что ладони вспотели и ей казалось, что она непременно опрокинет бокал или растянется на полу, ноги мелко тряслись.

Стыдно признаться, но в ресторане Катерина была впервые в жизни.

Сколько раз она читала, что героини романов себя именно так чувствуют, она не верила, все это выдумками авторов. Ну, что, испытала на себе? Дремучая мещанка, а еще в аристократки себя записала.

Вино подействовало и Катя немного расслабилась. Запах новенькой кожи в салоне, чопорные официанты в ресторане, Агапов за рулем джипа, который ему очень шел, все ей нравилось.

Агапов же с абсолютным равнодушием заказывал обед, словно каждый день питался именно здесь, а может так и есть? и продолжил рассказ, почему именно он выбрал этот автомобиль, а не другой. Катерина его слушала, кивала головой, что-то отвечала и приходила в себя.

– Может еще вина? – спросил Стас, заметив опустевший бокал, он не думал, что ей повредит после сотрясения, прошло достаточно времени.

– Да, если можно.

– Можно сколько угодно, я и не подозревал, что ты тайная алкоголичка.

– Я не алкоголичка, – возмутилась Катька, – я вообще не пью, только шампанское по праздникам.

– Не может быть! Ты только что вылакала три бокала.

– Я пить хотела.

– Тогда конечно, этим все объясняется. Смотри, не наклюкайся, иначе мне придется тебя тащить.

– Тебе не привыкать, Агапов, – засмеялась Катька, – ты мой брат милосердия.

– Это что, звание такое?

– Нет, это почетная должность при княгине Лобановой.

– А кто это?

Катька расхохоталась. Громко. На нее оглянулись. Ну, и пусть!

– Это я, Стас, собственной персоной.

– И ты княгиня?

– Ага.

– Врешь.

– Вру, но мне нравится думать о себе как о княгине. И, учти, Агапов, ты единственный, кто знает тайну моего рождения.

– А твоя мама не знает?

– Нет. Даже для нее это сюрприз.

Агапов возвел очи горе.

Катька напилась, надо ее отсюда уводить. Прокатит с ветерком, она и очнется. Чушь начала выдумывать. Трезвая она мне нравиться больше, раздраженно решил он, попросил счет и вывел Катерину на воздух.

Они остановились, а пока Стас прикуривал Катька по секрету признавалась, что ужасно трусила в ресторане и очень хорошо, что они ушли.

Стас обернулся, он услышал знакомый голос, и увидел Машку. Одета она была по-другому, не так, как в тот раз, но парик не сменила.

Он мрачно приказал Катьке:

– Жди меня здесь, – и отошел.

Катерина осталась стоять, дурацки хлопая глазами.

Стас побежал за рыжеволосой девушкой. Его знакомая. Может его любовь.

Кате стало отчего-то очень грустно, слезы полились сами собой и, чтобы ее никто не увидел плачущей, она отошла за угол. Потом побрела по тропинке, ничего не различая сквозь слезы. Плакало вино. Вернее, рыдало. О своей, такой молодой, но уже почему-то загубленной жизни, о своем одиночестве, о том, что влюблена в женатого мужчину, с которым, разве что, можно переспать, а семьи не создашь, о том, что другие счастливы, а она нет. О том, что...

Плакать больше было не о чем.

Посмотрев в крошечное зеркальце, она увидела вначале один красный глаз, затем второй, потом красноватый нос и решила, что Агапов спишет ее исчезновение на вздорный характер, неадекватность поведения, будет злиться, но она непременно извиниться перед ним.

Он простит. Агапов добрый. Катерина махнула рукой, останавливая проезжавшую маршрутку, доехала до метро и спустилась в подземку, мечтая быстрее оказаться в родных стенах.

Разъяренный Стас гнал домой на бешеной скорости.

Что за день такой, понедельник оттого, что ли? А как замечательно все начиналось. Машину вот купил. А теперь резво пытаюсь ее угробить, ехидно подумал он, сбрасывая скорость. А что? где одна, там и вторая. Тем и прославимся. Он выкинул окурок и закурил снова. Это была четвертая по счету сигарета, без перерыва. В горле саднило, грудь болела, слегка подташнивало.

Сделав еще одну затяжку, Стас с ненавистью выбросил сигарету. Хватит заниматься ерундой, в самом деле! Таких Машек, пруд пруди на каждом углу. Что его заклинило на ней? Первый раз в жизни сделал предложение и тебе отказали? Кровь взыграла! Непременно надо добиться согласия? Великому Агапову дали от ворот поворот? Не в этом дело, взбесило, что Машка вела себя с ним так, словно впервые увидела его, а когда поняла, что перегибает, разозлилась и послала его. При всех.

Ну, не станешь же бить женщину! Ему пришлось уйти, конечно, не туда, куда послали, но выглядело примерно так.

Столь паршиво он ни разу себя не чувствовал.

А потом оказалось, что и эта ненормальная, ушибленная на голову, куда-то делась. Наверняка поехала домой. Голову ей надо было открутить, а не лечить.

Эх, разошелся, ты, братец, того и гляди, огонь изо рта повалит, а все оттого, что сразу две бабы тебя послали. Одна откровенно, другая косвенно.

Стас подъехал к дому. Черт, собирался же договориться, чтобы машину взорванную убрали, забыл.

Сосед с четвертого этажа гулял с собакой. Он подошел к Стасу, пожал руку и, улыбаясь, сказал:

– Ты уж больше не ставь машину под окнами, вдруг опять взорвут. Вон стоянка недалеко.

Добрые нынче люди.

Стас вошел в подъезд. Кто-то из соседей затеял ремонт, на весь подъезд пахло нитрокраской, не продохнешь. Он бегом поднялся на свой этаж, краской запахло сильнее. «Дмитриевна красоту наводит», – сердито подумал на соседку Агапов, доставая ключи, – «вечно что-нибудь красит, спасу нет».

Он открыл дверь и остолбенел.

Потолок, стены, мебель, были добросовестно забрызганы краской.

– Граффити, мать твою! – Стас длинно выругался.

Пустые баллончики весело покатились, перестукиваясь друг о друга, когда Стас со злостью их пнул. Немедленно запульсировало в висках, глаза начало резать.

Агапов прошел к окну в гостиной, распахнул обе створки, затем в кухне и в спальной, по квартире загулял сквозняк, разгоняя удушливый запах.

Когда взорвалась машина, он еще лелеял мысли о том, что все выясниться, что на самом деле произошла ошибка, его спутали с кем-то.

Иллюзии рассыпались. Кто-то ему угрожал или мстил. Кто? Кому я нужен? Неужели старик прораб предупреждал именно об этом? Но ведь это абсурд! Зачем фирме действовать такими методами? Так всех клиентов растеряешь!

Хулиганы не пожалели краски, валялось шесть баллонов. Розовый, алый, желтый, голубой, серый и черный цвета. Рисунки образовывали круги, углы, зигзаги, полосы, пятна. Как хулиганы проникли в квартиру? Ключей нет ни у кого, только второй комплект ключей в столе в кабинете лежит.

Голова раскалывалась от боли, во рту появился сладковатый привкус. Костюмы были так же обработаны, даже обувь не забыли. Придется в гостинице ночевать.

Он прошел по квартире, закрывая окна, но не форточки, забрал документы, «художники» ничего не тронули, только напакостили, закрыл дверь и вышел из подъезда. Надо бы милицию вызвать, но, вспомнив все эти протоколы, осмотры и прочее, Стас поежился. Перебьемся.

Может это строители так действуют? Забираются в чужую квартиру, «обрабатывают», а после предлагают свои услуги? Агапов усмехнулся, ахинея в голову лезет, от запаха краски разболелась голова. Скорее на свежий воздух.

Глава 8

Сомнения

Семен несколько раз набирал номер телефона Кати Лобановой, который она любезно оставила в агентстве, но никто не отвечал.

Он не сомневался, что она звонила по поводу двери, тем не менее, не намерен был признаваться. Еще не хватало! В фирме по установке дверей свою фамилию он не называл и вообще, эта история яйца выеденного не стоит, главное, девушка хоть как-то защищена.

Он получил от Ирины новое задание, предстояло понаблюдать за пареньком, родители волновались, не попал ли сынок в плохую компанию. Такие дела были все же лучше, чем слежка за любовниками.

Проводив мальчишку до подъезда, Семен поехал домой. Отчет напишет с утра, ничего пацан не делал предосудительного, тусовался, как ныне говорят.

Он посмотрел на часы, было около десяти, можно позвонить, не настолько еще поздно.

– Да?

– Катя, вас беспокоит Семен Иванович Кора.

– С ударением на «о».

– Да. Вы меня помните?

– Как я могу вас забыть, моего спасителя и благодетеля? – в голосе он расслышал раздражение. – Зачем вы утруждались? Я не просила вас о помощи!

– О чем вы? Вы, в тот момент, не могли просить, вы же были без сознания!

– Я не об обмороке, я о двери! – закричала Катя. Вообще-то она не позволяла себе хамства, но сегодня был такой круженый, глупый день, да еще напилась, да еще эта мерзость под дверью, вспоминать не хочется, а Семен, с ударением на «о», прикидывается или туго соображает.

– О какой двери? О вашей?

Дошло, наконец, сердито подумала Катерина.

– Да, о ней.

– Ну, что же, я повторяю, вам следует непременно поменять дверь, поставить металлическую, вашу можно пинком открыть, но я не могу вам в этом деле помочь, я не занимаюсь изготовлением и установкой дверей. Вы уже поняли, что я частный сыщик. Я делаю этот вывод на основании того, что вы звонили в наш офис. А номер телефона вы, наверное, взяли у Зуевой Людмилы Васильевны, я правильно предположил?

Или он тупой, или я тупая, или мы говорим на разных языках?

– Да, правильно! Только не притворяйтесь, что ничего не знаете! Вы ушли, а на следующий день у меня установили металлическую дверь! Я не...

– Правда? Я очень рад, что вы меня послушались! Не годится молодой особе...

– Послушайте, Семен Иванович, я не заказывала дверь, черт побери! Не оплачивала заказ, не делала заявку и не просила вас этого делать! Сколько я вам должна? Учтите, выплачивать я буду долго, частями!

Семен понял, что Катерина готова заплакать, в голосе проскальзывали истерические нотки. Ему было жаль Катерину, ему хотелось приехать к ней, погладить ее по лысой голове, напоить чаем и посидеть рядом, пока она будет спать. Она очень ему нравилась,но признаваться он не собирался, поэтому пришлось ломать комедию дальше.

– Катя, я не понимаю, в чем вы пытаетесь меня обвинить, – подпустив суровости в голос, строго сказал он. – Я повторяю, никакого отношения к вашей двери не имею. Завтра с утра я приеду к вам и вы мне все толком объясните, а там решим, что делать дальше. Я профессиональный сыщик, найду вашего доброжелателя, обязательно. А пока хочу подчеркнуть, я рад, что у вас появилась новая дверь, поверьте. Отдыхайте, сегодня вы все равно ничего сделать не сможете, а завтра «чуть свет уж на ногах! и я у ваших ног», как незаювенный Чацкий. Спокойной ночи.

И он повесил трубку.

Катерина с раздражением положила трубку телефона на аппарат.

Не так она себе представляла этот разговор с медведем Семеном, думала обвинит, накричит на него, он признается, они посчитают, сколько стоит дверь и договорятся о ежемесячной сумме, которую Катя станет ему перечислять. Категорическое отрицание Кора в установке двери немного ее сбило. Не до конца, но поверила, что не он это благотворитель, тем более сам лично пообещал разобраться. Вот конфуз будет, если случиться, что по акции действительно выиграла.

Что за день такой, в самом деле? Агапов не отвечает, наверно с рыжеволосой красоткой развлекается, а я собралась извиниться, что бросила его. Кто кого бросил?

И еще этот «подарок»! Подложили именно мне, потому что он лежал под ковриком.

Никогда в жизни Катерина не сталкивалась с откровенной враждебностью, с откровенной подлостью, поэтому ей было противно, плохо, хотелось спрятаться, или вернуть свою обыкновенную серенькую жизнь, где не было Агапова, не было двери, не было «подарков».

Она стояла под душем, когда вновь раздался звонок.

Не буду снимать трубку! Агапов вернулся от своей красотки и собирается меня воспитывать. Не буду отвечать!

Телефон продолжал надрываться. Катерина накинула халат, взяла трубку и рявкнула:

– Да?

– Получила посылку? Жди следующую, сука.

Раздались гудки.

Голос был мужским, невнятным, как будто говорили из другого города.

Катя испугалась.

Что я такого сделала? Кому нужно ее пугать? За что ударили по голове? Она не богата, не знает никаких тайн, не знакома с криминальным миром.

А Стас? А взрыв машины? Из-за нее машину взорвали? Ну, это полный бред, точно.

Она пробыла у Агапова всего-то пару дней, ничего не видела и не слышала такого, чего можно потом опасаться.

Стас появился у подъезда сразу после удара.

А ведь он тогда ушел от ответа, вспомнила Катя. Они над чем-то засмеялись и она забыла спросить снова. Что это значит? Стас огрел ее по голове, привез к себе и...

Нет, снова получается, что она его в маньяки определяет. Это уже было. Причем здесь она и Стас? Была бы она любовницей его, а бывшая любовница ей бы мстила, еще понятно, но у них приятельские отношения, она любит другого, другой любит других, Стас любит рыжую. Здесь все ясно.

Может она и вправду наследница огромного состояния князей-предков, а какой-нибудь следующий наследник узнал и теперь ее пытается убрать с дороги?

Ой, да кому она нужна!

Просто какой-то злодей с больной психикой избрал ее своей мишенью. Раньше, когда была обыкновенная, не замечал, а теперь, когда налысо постриглась, обратил внимание. Может он всех лысых девушек ненавидит.

Завтра же купит парик и уедет жить в Пушкин. Пока нет мамы. Шизик успокоится, найдет другой объект, там наступят холода, Катя наденет шапку, а к весне волосы отрастут.

Катя легла, но почему-то не выключила бра, хотя свет мешал. Она попробовала читать, задремала, проснулась, выключила свет, но сон пропал.

Пришлось включать снова.

Так продолжалось всю ночь.

Утром, как и обещал, появился Семен Иванович. Катя была так рада видеть его внушительную фигуру, почувствовала себя такой защищенной, что бросилась ему на шею и разрыдалась.

Бессонная ночь дала о себе знать.

Агапов ходил по номеру из угла в угол, курил, пил минералку, снова курил и думал.

Что происходит? Взрыв машины и хулиганство в квартире. Получается, его хотят убить. Или напугать?

Второго они добились. Он напуган и взрывом и хулиганством. Потому что умирать он не хочет.

Представить свою смерть невозможно. Особенно когда молод. Утром не откроешь глаза, не побреешься. Не почувствуешь аромат кофе, от которого поднимается настроение и мысли сами складываются в планы. Не познакомишься с девушкой, чтобы очаровать ее и затащить в постель. Ничего этого не будет.

В первую очередь, надо думать, кому это выгодно. Не всему же коллективу центра!

Написал он в завещании, что пакет акций будет поделен поровну между служащими, никто про то завещание не знает, просто ему как-то пришло в голову, вот и написал. Да еще посмеялся, что вообще о завещании подумал. Квартира отцу отойдет, небольшая сумма на черный день есть и все, ни самолетов, ни яхт, ни домов за границей.

Может, Машка прихватила еще и ключи от его квартиры? Он не проверял, на месте ли те. Машка не скрывала своих намерений, она работала по заданию фирмы «Ремонт».

Кстати, а что это они помалкивают? Им надо срочно получить с меня деньги, а они как в воду канули. Испугались, что идет следствие? Завтра проясним этот вопрос. Никто мне не звонил, не угрожал. И господин Ситников В.В. не звонил, хотя должен был выразить сожаление по поводу взрыва, отметиться, так сказать, если он не причастен.

Месть бывшей любовницы? Бывшая – только Люська, баба темпераментная, но чтоб она устроила взрыв? Какой интерес? Она клялась, что любит, зачем ей убивать меня? Теоретически, квартиру она испоганить могла, чтобы я к ней перебрался, опять же, ключей у нее нет, в моем доме она ни разу не бывала, предпочитая свое гнездышко.

Остается Катька.

Ерунда! Катька слишком бесхитростна, слишком наивна, какой из нее мститель. Да и интерес отсутствует. Какой у нее может быть интерес? Зависть? Глупости! Надо нанять исполнителей, после с ними расплатиться. Чем, если у нее денег на нормальные башмаки нет?

Может, она влюблена в меня и мечтает затащить к себе, хотя бы на время ремонта? Влюблена настолько тайно, что я ни разу не ощутил ее интереса к себе и даже чувствовал некую досаду, что Катька смотрит на меня, как на брата, совершенно не замечая во мне мужчину?

Почему он из травмы повез ее к себе? Ждал звонка из Лондона! Папа так и не позвонил, а он, ухаживая за Катькой, забыл о звонке.

Надо звонить немедленно.

Вдруг до папы стороной дойдут слухи о взрыве, будет беспокоиться.

Однажды Стасу позвонила Марго и проинформировала, что у Майкла, как она звала папу, был инфаркт. Стас хотел приехать, но она не позволила, Майклу волноваться нельзя, пусть даже от радости.

Потом жизнь закрутила, папа стал вновь бодрым, приступил к работе, а Стас и думать забыл о перенесенном отцом инфаркте. Папе нынче исполняется шестьдесят. Совсем еще нестарый, даже по нашим меркам, а за рубежом, тем более.

– Папа?

– Стас, рад тебя слышать.

– Папа, извини, что раньше не позвонил, закрутился. Как ты себя чувствуешь? Как Марго, Каролина?

– Все отлично, сын, не беспокойся. Что нового у тебя?

– Сделал отличный ремонт второго этажа, купил новый джип. Черный. «Гранд чероки». Почему у тебя такой голос, папа? Ты болен? – Стас встревожился, отец говорил вяло, как-то нехотя, словно сквозь сон, но у них там еще только начало восьмого.

– Нет, не волнуйся, мне вкололи успокоительное, чувствую себя хорошо, но как зомби. Джип значит купил? Почему черный?

– Белый слишком часто надо мыть, – легкомысленно отозвался Стас, стараясь скрыть тревогу. – Папа, может мне приехать к тебе?

– Приезжай, я надеялся, что ты приедешь на юбилей, но, боюсь, юбилея не будет, что-то последнее время утомляют меня мероприятия. Приезжай, сын, как сможешь, я дождусь тебя.

– Я вылетаю завтра, виза открыта, жди.

– Центр на кого оставишь?

– Римма вместо меня управится.

– Жду с нетерпением.

Стас нажал «отбой». Папа говорил, как будто хотел попрощаться.

«Не накручивай себя, приедешь и все прояснишь». Однако беспокойство только усилилось.

Было довольно поздно, тем не менее Агапов позвонил Римме, его официальному заму, преданной поклоннице и ученице Агапова-старшего, объяснил ситуацию, проинструктировал по поводу строителей и отключился.

Ночь он почти не спал, торопя утро.

В кармане, где лежала трубка, ощущалась вибрация.

– Слушаю?

– Почему вы тянете? Утром клиент уедет, этого допустить нельзя.

– Я его потерял. Он не ночует дома.

– У вас остался один шанс, дорога в аэропорт. Он вылетает в Лондон. Вы должны успеть. У него черный джип. Вот все, что могу подсказать.

– И на том спасибо, лицо его я знаю.

Мужчина повесил трубку. Времени мало, надо срочно просмотреть участок и успеть подготовить встречу. Деньги обещаны немалые, в случае провала придется делать ноги, клиент слишком серьезный. Заговоренный какой-то оказался объект. Взрывчатка сработала, а объект не вышел, хотя каждый шаг его известен, две недели был под наблюдением.

Мужчина завел «Ниву» и поехал в сторону аэропорта. Он никогда не задумывался, почему хотят убрать того или иного человека, он выполнял свою работу, и проколов не было.

«Пора на пенсию», – подумал он, – «последнее дело сделаю и все».