Текст книги "Знакомство в непогоду (СИ)"

Автор книги: Надежда Майская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 15 страниц)

Глава 6

Покушение

Утро было субботним, солнечным, никуда не хотелось идти или ехать. Агапов потянулся, встал, прошелся по квартире.

Обычно по субботам он с утра садился в машину, ехал к универсаму, который стал вдруг супермаркетом, закупал продукты на неделю, так повелось еще при жизни мамы, но сегодня можно было не ехать, он затарил холодильник, когда у него была Катька.

Чем займемся, дорогой товарищ, как назвала вчера меня Катька. Ей что ли позвонить? Свозить куда-нибудь.

Смешная. Она даже заныла, узнав, что его папа живет в Лондоне.

Стас помотался по квартире, позавтракал, оделся демократично, в джинсы и толстовку, наски надеть не успел, под окном громыхнул взрыв.

Агапов молниеносно пригнулся, спасаясь от брызнувшего в кухню стекла.

Сразу стало холодно, ворвался ветер. Машины, стоявшие под окнами, завыли.

Кричала какая-то женщина. Агапов метнулся в прихожую, схватил куртку и, как был в шлепанцах, выбежал на площадку. Соседи тоже не дремали, неслись по лестнице, кто в чем был одет.

Машины Стаса не было. Вернее, был чадящий черным дымом остов. Соседние машины тоже пострадали, понятно, что гораздо меньше, парочка близстоящих лишились стекол. Кричащая женщина сидела на асфальте, крови на ней не было. Стас растолкал соседей, сообщая, что он врач, осмотрел женщину и несильно, но хлестко дал ей пощечину. В толпе возмутились, но прекратившийся крик вызвал одобрение действиям Стаса.

Послышались завывания милицейских машин. Над женщиной остались хлопотать соседки, мужики стреляли друг у друга сигареты, негромко переговариваясь и матерясь.

– Только дверцу заменил, сколько времени собирался...

– А, я, лобовуху поменял, так растак...

Стас, молча, стоял возле своей машины. Значит, военные действия начались. Неужели из-за каких-то пятисот тысяч? Рублей, не долларов. Бред.

А ведь Катька его спасла. Если бы он на неделе не купил продукты, сейчас заводил бы машину, чтоб ехать в магазин.

От сознания, что он минуту назад мог взлететь на воздух, его затрясло и, несмотря на холод, он покрылся липким. Реакция на неожиданность, потрясение, уговаривал он себя, пытаясь закурить. Руки мелко дрожали.

Двор заполнялся людьми, как на митинге. Приехали три милицейских «УАЗа», прибежала техник-смотритель, затем сам начальник ЖЭУ подъехал, потом подошла машина, груженная стеклом, рабочие выгружали стекло, шли по квартирам, командовал ими молодой парень в форме МЧС, полицейские опрашивали людей, быстро записывая сведения. Работали оперативно, во дворе оставалось все меньше и меньше соседей. Агапов отвечал на вопросы симпатичного молодого капитана, так и не успев отойти от машины. У него замерзли ноги, он несколько раз просил пройти в квартиру, но капитан почему-то тянул. Стас беспокоился, что стекольщики уедут, не поставив в его квартире стекло, и он замерзнет. Со стороны казалось, что во дворе клубится водоворот. Люди подъезжали, чем-то занимались без суеты и спешки, затем появлялся еще кто-то, тут же дежурила скорая помощь, никому не нужна была, хоть это радовало.

Откуда-то взялась журналистка, сунула микрофон в лицо капитану, тот сердито отвернулся и согласился, наконец, пройти в квартиру. Возле машины работали эксперты.

Стас прошел на кухню, поставил чайник. Капитана он провел в гостиную, а сам побежал натягивать носки. В квартире было не намного теплее, чем на улице.

К семи часам вечера Стас, наконец, смог принять ванну.

Квартира постепенно согревалась. Агапов дал мужикам бутылку водки и две сотни, хотя они отнекивались.

Капитан передал сведения следователю, седому мужчине лет пятидесяти. Оказывается, у них там какое-то разделение труда.

Владимир Никитич Круглов, допрашивал Стаса долго, дотошно, переспрашивал, просил вспомнить, кто ему угрожал, кому он должен.

Агапов злился, ему надоели вопросы, чужие люди в доме, он был голоден, он должен был о том, что произошло, подумать сам, а инквизитор Круглов ласково спрашивал и спрашивал.

Когда Стасу сказали, что пригласят на допрос и уехали,он даже перекрестился.

Агапов отогревался, лежа в воде, курил и думал.

Может, зря он не сказал, что подозревает фирму «Ремонт»? В понедельник начнут опрашивать служащих, Вадим расскажет, что была кража, и Машку найдут. Попросить Вадима не говорить? И Верочку?

Что-то надо придумать. И отправить Машку из города.

Машка смотрела репортаж.

Агапов стоял возле машины, растерянно глядя по сторонам, на нем была куртка, джинсы и шлепки. Ей стало его жалко и она выключила телевизор.

Муля заныла.

Девушка пристегнула поводок и вышла. Родители вернутся поздно, Лялька может вообще не прийти. Родителям Лялька врет, что работает менеджером в фирме по продаже компьютеров, что часто ездит в командировки. Они ей верят. А Машку журят, считают, что она назло им устроилась почтальоном. Разве это профессия на всю жизнь? Стоит ей только сказать и мама обеспечит ей не пыльное местечко, где пожелаешь.

Почтальоном работать тяжело, но интересно. Марию в лицо многие жильцы на участке стали узнавать, здороваться, а это приятно. Она специально выбрала почтовое отделение подальше от дома, чтобы родителей не смущать. И график работы ее устраивает. К одиннадцати утра уже дома, только рано уходить приходиться.

Утром в троллейбусе одни и те же ранние пташки едут. Друг друга узнают, кивают. Машка едет четыре остановки, дворами бежит в доставку, «раздергивает» и расписывает газеты, потом разносит. Ей нравится стремительность работы. Нравится думать, что вот сейчас кто-то выходит из подъезда, берет газету и читает, качаясь в вагоне метро. Некоторые дожидаются, когда Маша выбежит из одного подъезда, чтобы зайти в следующий. Работа вместо зарядки, с утра пробежишься, потом целый день все в руках горит, все можно успеть.

Можно приглядеть за Лялькой. Она еще спит, когда сестра возвращается.

Надо приготовить еду для Мули, по утрам ее выгуливает папа, изредка мама, надо приготовить обед для семьи и проследить, чтоб Лялька поела. Она забывает. Одевается и уходит.

И Машка уходит.

Устала она от такой ненормальной жизни. Если бы не больное сердце отца, не эгоизм матери и не зависимость сестры, Машка была бы счастлива. И не бросишь, не уедешь.

Агапова жалко. Отдал бы, что у него просят и не пострадал бы. Смешной он, замуж предлагал.

Муля сделала все дела, порезвилась, можно отвести домой и бежать. Часа два есть в запасе.

Маша перешла проспект, завернула в первый двор от арки и поднялась на четвертый этаж. Дверь она открыла своим ключом. Эта квартира разительно отличалась от родительской. В комнатах было почти пусто, на полах не было ковров, обои на стенах выцвели. В кухне, куда первым делом заглянула Мария, стояли старый холодильник, стол и буфет. На окне висели старенькие тюлевые занавески, стояли на подоконнике цветы и было очень чисто.

– Машенька, это ты?

– Я, тетя Варя. Как он?

– Ты иди, сама у него спроси, он ждет тебя.

Спиной к двери, перед окном сидел парень, печатая одной рукой на машинке. Вторая рука висела вдоль тела.

Девушка на цыпочках подкралась к парню. Парень обернулся.

– Маня, опять крадешься, негодница! До инфаркта меня доведешь. У меня две потрясающие новости, нет, три. Иди ко мне.

Парень отъехал от стола, крутанулся в кресле, подставляя длинные колени, на которые немедленно запрыгнула девушка и прижалась к нему, обнимая за плечи.

– Я лопну сейчас. Не тяни, говори.

– Первое, сегодня я пошевелил пальцами.

– Покажи, – закричала Машка, схватила его безжизненную руку, и поцеловала. – Показывай скорее, Антон!

Антон напрягся, над губой выступил пот и пальцы слабо шевельнулись. Машка от души расцеловала его, словно он получил Нобелевскую премию.

Она спрыгнула с коленей, закружилась, в пустой комнате, радостно вскрикивая:

– Я же говорила, я говорила, что массаж поможет, я говорила, рука оживет.

Она скакнула к Антону, схватила его за плечи и суровым голосом спросила:

– Я говорила тебе?

– Да, да, мое солнце! Говорила! Я, упрямый осел, не верил.

– То-то! Будешь и дальше меня слушаться? Я точно знаю, что надо!

– Угомонись, дай мне тебе рассказать! Сегодня позвонили из редакции, берут оба моих рассказа, представляешь? Гонорар обещали по почте переслать, я так попросил, как ты советовала, они согласились. Живем, Машка. Живем.

– Ура, Тошка! Надо по этому поводу пир устроить. Я сейчас в магазин сгоняю, всякую вкуснотищу принесу.

– Подожди, успеется. Третье, от издательства пришло письмо, можешь сама почитать.

– Лучше ты перескажи.

– Они согласны платить за переводы любовных романов. Но тут я без тебя не справлюсь, ты должна подкидывать мне сюжеты.

– Это ерунда, хоть сейчас. Он – богатый и красивый, поймал у себя в офисе воришку, девушка красива, но бедна. Он везет ее в полицию, но передумал и предлагает выйти замуж.

– -Здорово. Она соглашается?

– У тебя голова для чего? Волосы носить?

– А еще я ею ем.

Они захохотали.

– Ты сегодня у меня долго пробудешь?

– Часа два.

– Замечательно. Что я без тебя делал бы, Манечка?

В охрипшем голосе Антона, Машка услышала страх.

– Главное, когда ты станешь богатым и знаменитым, не забудь меня. Загордишься, заведешь себе длинноногую любовницу, а мне даже автограф не дашь.

– Я женюсь на тебе, когда начнет работать рука, и я смогу сделать пластическую операцию. Придется тебе подождать.

– Что-то я тебе не верю. Наверняка обманешь.

– Ты что, Манечка, я же только тебя люблю.

– Да, пока ты со шрамом, пока на улицу не выходишь, стесняешься, а когда сделаешь пластику, я тебе не нужна стану.

– Как мне доказать, что я тебя люблю? – мрачно спросил Антон. Маа еще ни разу ему не говорила таких слов.

– Женись на мне. Просто женись и все.

– Ты понимаешь, что говоришь? Как я пойду в загс с такой физиономией? Люди в обморок упадут.

– Вот видишь, – устало сказала девушка, – люди для тебя главнее, чем я.

– Маня, зачем ты меня мучаешь? Если б я решился, если б я мог, то прямо сейчас бы расписался с тобой.

– Дело только в людях? А если я все организую и нас поженят здесь, на дому, ты возьмешь меня замуж?

Антон рассмеялся.

– Возьму, не сомневайся.

– Тогда жди, будь готов дать слово.

– Стой, ты куда?

– Организовывать нашу свадьбу.

Маша выскочила в коридор, забежала к матери Антона, минут десять они шептались, потом ушла.

Антон поднялся из кресла, прошел в ванну, где сохранилось единственное зеркало, и посмотрел на себя. Шрам тянулся наискосок через лоб, левый глаз, отчего веко не поднималось, к уху. Шрам был безобразный, сшит через край.

Антон не выдержал и отвернулся. Манечка сбрендила, а он тем более. Он понимал, верил, знал, что она его любит, но когда смотрел на себя, начинал сомневаться.

Варваре Евгеньевне помогли перевезти Антона домой служащие из госпиталя, уложили на кровать, сказали, что он еще счастливо отделался, несколько ребят погибли.

Он служил в Забайкальском крае. Взрыв на складе боеприпасов принес горе не только в его семью. Мучительная боль, ночные кошмары не оставляли Антона долгое время. Варвара Евгеньевна бросила работу, продавала из квартиры все, что было, не отходила от сына. Она боялась, что он покончит с собой.

Манечку она встретила в булочной.

Девушка едва узнала тетю Варю, та подурнела, постарела и исхудала. Девушка пристала с расспросами, выяснила, что Антон дома третий месяц, у него страшная депрессия.

Антон не желал никого видеть.

Мрия выпроводила тетю Варю на улицу, зашла к нему в комнату и отлупила его полотенцем. Она кричала, что он издевается над матерью, что растоптал ее чувства, что он моральный урод, что этот шрам просто вылез наружу, потому, что его душа стала уродливой. Она так бесновалась, что Антон испугался за ее рассудок. Он попытался оправдаться. Он говорил, что не знал о Манечкиных чувствах, он извинялся. Он целовал ее, он занялся с ней любовью.

Маша рассказывала, как она была в него влюблена, как она плакала, что он раньше нее заканчивал школу. Потом плакала, когда видела его с подружками, потом, когда его забрали в армию. Она бегала к тете Варе, узнавала о нем и ждала. Она решила, что как только он вернется, она вскружит ему голову, теперь-то она не была школьницей, она целовала его шрамы и плакала.

Пришла тетя Варя.

Мария выложила свой план матери и сыну. Он должен начать писать рассказы, машинку она принесет. Они будут платить за массаж, чтоб рука вновь начала работать, она станет жить на два дома, пока Антон не женится на ней, потому что ее папа осуждает сожительство.

Она все придумала, его Манечка. Она придумала сочинять любовные романы и зарабатывать на этом, вон сколько любовных романов из-за рубежа к ним везут, а они лучше сочинят, тлдбко нельзя сдаваться.

В вечерних новостях передали о взрыве машины предпринимателя Агапова.

Журналистка бойко сообщила, что есть несколько версий. Криминальные разборки, личная месть или происки международных террористов.

Стас с досады плюнул. Нашли, блин, тему. Все сведения о нем рассказали. Ну, что же, реклама центру не помешает, это на западе боятся негативной информации в печати, а у нас, чем скандальнее, тем любопытнее становится народ.

Немедленно после репортажа прозвенел звонок.

– Да?

– Стас, я потрясена, – Людмила Васильевна Зуева. – Ты в порядке? Не ранен? Может мне стоит приехать и забрать тебя к себе? Тебя сейчас одолеют звонками.

– Я в полном порядке, пострадала машина, понес материальный ущерб, но не существенный, давно собирался продать эту развалюху, так что не переживайте, уважаемая Людмила Васильевна.

– Нет, ты не в порядке и я немедленно выезжаю, ты никогда так меня не называл, Стас.

– Я сказал, что в порядке, не надо ко мне приезжать, не надо меня опекать и не надо мне звонить. Я ясно выразился? Забудь мой номер телефона, поняла? Мы с тобой расстались. Прощай.

– Ты злишься, я понимаю, но ты не прав...

Стас сбросил вызов и тут же заблокировал. Похоже, надо симку менять, звонками замучают.

Следующей позвонила Катька.

Стас был зол, но сдержанно ответил, что жив, не ранен, не убит.

Катька рассеянно помолчала, осознавая состояние Стаса, затем робко спросила, чем может помочь.

– Я подумаю, – более миролюбиво ответил Стас, – и тебе позвоню.

– Стас, можно я только спрошу, – неуверенно попросила подружка.

Агапов вздохнул и разрешил. Он представил, как Катька сидит на диване, поджав под себя ноги и напряженно ждет. Если он рявкнет, она испуганно кинет трубку и отодвинется от телефона. Сценка так ясно предстала перед его глазами, что он ухмыльнулся. Вот что ему нравиться в Катьке, даже отсутствуя, она поднимает ему настроение.

– Это правда, что ты владеешь клиникой?

– Правда, только сказано громко и неправильно, у меня консультационный центр.

– Ой, мамочка!

– И что это значит, позвольте узнать?

Катька хихикнула.

– Я тебя за маньяка принимала.

И захохотала.

– Может я он и есть, тот маньяк, а мне родные жертв мстят.

– Да, ну тебя, Стас! Спокойной ночи. Больше не взрывайся. И звони, если что – помогу.

– С поля боя вынесешь?

– Ага.

Звонили сослуживцы, выражали соболезнования, обещали теснее сплотить ряды и ударным трудом попрать происки врагов Стаса.

Звонили журналисты, просили дать интервью. Агапов решил не отключать телефон, он ждал два звонка. От того, кто это сделал и от Машки. Ей он оставил все свои номера. Но не дождался. Ни того, ни другого.

– Алло? – заспанный голос прозвучал недовольно.

– Как не позвоню, все спишь, когда же ты бодрствуешь?

– Ты забыл, что звонить по этому номеру не надо?

– Не забыл. Хочу сказать, что я удивлен, у тебя вроде бы другие методы работы. Машину Агапова взрывать, это пошло.

– Это кто-то другой, мы собирались начать чуть позже, когда он забудет твои угрозы.

– Я не угрожал.

– Не ты, так твой прораб, он мне доложил весь разговор.

– Кто его так?

– Не знаю, сердце мое, не знаю. Зато точно другое знаю, ты мне должен. Документы я тебе возвращаю, сам расплевывайся. У него теперь всю документацию смотреть будут, искать, кто машину взорвал. Бесплатный совет тебе, пусть оплатит, сколько положено по договору и делай оттуда ноги. До тебя могут добраться. И, кстати, тебе повезло завтра с утра у меня другой номер телефона. Квартиру, когда будем оформлять? Жду до среды, деньги не вернешь, включаю счетчик, я предупреждал. Прощай, землячок.

Катерина набрала номер, указанный в визитке. Там сообщалось, что агентство работает круглосуточно, без выходных. Ответила женщина. Катерина попросила Семена Ивановича, на что ей сообщили, что сегодня его не будет.

Взрыв машины Стаса напугал Катю, не в смысле, что за себя волнуется, а за Стаса испугалась. Она ничего не знала про Агапова. Не знала, что он бизнесмен, не знала, что он «новый русский» и что у него есть враги. Она, конечно, не совсем дура набитая, вещи у него были модные и дорогие, парфюмерия пахла восхитительно, немного горьковато, как и положено пахнуть мужской, машина была импортная, но она в этих делах плохо разбиралась.

У нее не было мужчины, которого надо обихаживать, у нее не было машины. Хотя права она получила. Года полтора назад, когда решила, что поскольку она аристократка, ей необходимо уметь водить машину. Тогда же она окончила курсы машинисток, научилась печатать быстро и «вслепую». Где-то в шкафу пылилась «Ромашка», капризная печатная машинка, которая, вдруг раз и навсегда, отказалась работать. В тот период, когда Катерина заканчивала одни за другими курсы, платили стабильно и неплохо, время ушло вперед, жизнь жутко подорожала, зарплата осталась прежней, а Катя обнищала.

Кто же так ненавидел Агапова, что решил его взорвать? Стасу повезло, дома был, а не в машине. А если бы? Ужас-то какой! Жалко Стаса. И страшно за него. Она его, можно сказать, полюбила по-братски. Или по-сестрински? У нее не было брата, не было сестры, а как было бы хорошо иметь их. Стас как старший брат ей, у него есть чувство юмора, он над ней подтрунивает и как настоящий брат, оберегает. Только-только она начала его узнавать, привыкать к нему и тут на тебе!

Катя полночи не спала из-за Стаса. Ей хотелось пригласить его к себе, но она не знала, удобно это или нет. Вроде бы, с точки зрения этикета, не позволительно одинокой барышне приглашать одинокого мужчину, с другой стороны, на дворе следующее тысячелетие, многие понятия устарели. Да и нужна ли Стасу ее забота? Он уверенный в себе, сильный и добрый, хотя скрывает свою доброту, как может, прикидывается сердитым. Надо все же было его пригласить, пусть бы и отказался, но он должен знать, что она ему всегда поможет.

Мама приезжала, пришла в восторг от двери и в ужас от прически. Катя выслушала все, что матери полагалось высказать непутевой дочери, не обиделась и не рассердилась, поскольку ожидала именно такую реакцию. Затем мама сообщила, что едет с Геннадием Алексеевичем в Лугу, там у него родители, ему как раз дали отпуск и у нее отпуск по графику.

Катерина обрадовалась. Мама несколько лет вроде бы встречалась, как она выражается, с Геннадием Алексеевичем. Он был страстным рыболовом, приучил маму к рыбалке, теперь в Луге душу отводить станут. Мама просила Катерину приезжать раз в неделю, поливать цветы, ей не хотелось оставлять ключи соседям.

Был уже двенадцатый час ночи, когда позвонил Агапов.

– Катька, ты спишь?

– Почти, что случилось, Стас?

– Я завтра собираюсь машину покупать, хочешь, поехали со мной, если не занята.

– Я абсолютно, совершенно свободна! – с энтузиазмом воскликнула Катерина, словно он ей собирался покупать машину.

– Абсолютной свободы не бывает, – назидательно прокомментировал Стас, – спи, больная, чтоб завтра была к десяти здорова, я у подъезда тебя ждать буду в такси.

– Сэр, есть, сэр! – радостно проорала Катька.

Разве после такой новости уснешь? Она намечала себе кое-какие дела, так, делишки, которые можно сделать позже или не делать долгое время.

Весь воскресный день Стас занимался уборкой. Оказалось, что стекло убирать проблематично, особенно с ковра. Заходили пару раз соседи, жены заставляли мужей трясти ковры, они нехотя выполняли поручение, заодно заглядывая к Стасу, интересуясь новостями.

Агапов злился на соседей, на ковер, не отдающий стеклянные крошки, на свою популярность и на все на свете. Завтра с утра поедет в банк, затем купит себе машину и уедет к черту на кулички. Где они будут, эти кулички, он не знал, но в квартире оставаться не хотелось. Хотя бы на сутки сниму номер в гостинице, отдохну от навязчивой популярности, решил он, укладываясь спать. Катьке он позвонил, потому что было муторно, ее заспанный голос заставил раскаяться, но энтузиазм, с которым она восприняла предложение, поднял ему настроение и он быстро уснул.