Текст книги "Там, где ты (СИ)"

Автор книги: Надежда Борзакова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 8 страниц)

Глава 7.

Вот он Киев. До чего странно было так называть небольшое, едва ли размером с современный район укрепленное частоколом пространство. Мелькнула мысль, как же берсерки смогли захватить город, стоящий настолько высоко лишь слегка повредив ограждение? Впрочем, какая теперь разница….

Веда предупредила – связь хрупка, требует много сил и использовать ее следует лишь по необходимости. Владислав сказал на прощанье – в твоей хрупкой груди бьется рыцарское сердце. Вера рыдала, Добрава обещала заботиться о раненных, как это делала я вплоть до моего возвращения. С Крепимиром проститься не довелось – он все еще был в бреду из-за не спадавшего жара.

Я засунула кинжал в широкий кожаный пояс – так же, как делал это Стас. В небольшом кожаном же мешочке, пришитом изнутри к вороту, было «сонное зелье», которым я должна бы усыпить стражу. Если получиться…. Если вообще что-нибудь получится. Как же много этих «если». Тогда в зале Владислав спросил, понимаю ли, на что иду. О, я прекрасно понимала, вот только страха не испытывала. Я сейчас вообще не чувствовала ничего кроме решимости. Не попытаться, сделать!

По плану я должна оказаться неподалеку от городища ближе к вечеру и попасть в руки таскавшихся там для разведки берсерков – легко и просто, не считая того, насколько больно скакать галопом будучи перекинутой через луку седла. Актрисам, изображавшим это на съемках, должны платить минимум двойной гонорар. Вот только почему мне до сих пор не страшно? Чего я не испугалась четверых грязных едва отличимых друг от друга груд меха и черной шерсти, выступивших из  вечернего сумрака. Даже осознав, что они по всей вероятности не знают, кто я и от того я могу погибнуть даже не добравшись до Киева.

– Захар разозлиться, узнав, что вы убили меня, – выплюнула я прямо в лицо одному из воинов, стараясь не задохнуться от исходящего от него зловония, – Ведь тем, что отправились в Соколово городище был дан приказ доставить меня живой.

Он комично замер с занесенным для удара кулаком и зыркнул на наблюдавших «шоу» товарищей.

– Я слыхал подобное, – отозвался один из них.

Именно после этих слов началось мое недолгое, но крайне болезненное путешествие.

– Скажи Захару, я привез девку, – едва ворота закрылись за нами, гордо бросил кому-то мой омерзительный спутник. Вероятно, он решил притвориться одним из тех, кого отправили напасть на наше городище. Что ж, так даже лучше – эти уроды не скоро осознают, что их план провалился. Но мне вспомнился другой день, другое городище и другой спутник. Сердце сжалось от боли и оцепенение начало спадать, уступая осознаю, в чьей именно власти я оказалась. Но я не успела поддаться чувствам – грубые руку резко стащили меня с лошади. Я рухнула на землю и больно ударилась – второй раз всего-то за полчаса. Меня подняли на ноги и грубо потащили в направлении огромного по сравнению с домом Крепимира терема, окруженного забором

– Я в городище, – мысленно произнесла я, ощутив тепло где-то в районе солнечного сплетения, верный знак, что связь работает. Надо будет потом узнать, как Веда это сделала.

Идти пришлось недолго – несколько минут, за которые я успела заметить спящих вповалку прямо на улице берсерков, чудовищное количество кровавых пятен на земле, а также насчитать тридцать охранников.

Из терема появилась знакомая фигура. Одетый теперь в черное, грязный и заросший, Захар едва ли походил на того мужчину, которого я повстречала в первый день своего пребывания здесь.

От него исходила осязаемая злоба, но меня терзали не возможные последствия нахождения во власти предателя, а лишь мысли, как привести свой план в исполнение.

– Элина, – от сильного толчка сзади я едва не свалилась в его руки, – Добро пожаловать, – насмешливо проговорила он.

Я не шелохнулась, когда грубые руки нарочито медленно прошлись по моему телу. Плевать, если придется…. Плевать, главное, чтоб они не нашли кинжал.

– Раньше ты была не столь покорна, – склонившись к моим губам, произнес он, – Но это после. А нынче час тебе поздороваться кое с кем, – он грубо схватил меня за предплечье, – Не тревожить нас.

Теперь мы проследовали дальше, вглубь городища. Оно, к слову, отличалось от Крепимирового лишь размером и последствиями вторжения. Такие же деревянные хижины различной величины, капище на площади, очевидно, точно по центру города. Наконец, я поняла, куда он меня ведет – у входа в один из домов стояло трое вооруженных стражников. Повторив приказ не тревожить нас, он втащил меня внутрь.

Решившись на столь отчаянный шаг, я думала, будто готова увидеть что угодно. Прекрасно понимала ведь, что означают слова «плен» и «рабство», особенно в этом времени.

У него разбито лицо. Настолько, что я скорее почувствовала, чем сумела узнать. Руки связаны за спиной, от чего окровавленный и кое-как перевязанный правый бок сразу же бросается в глаза.

– Гляди, брат мой, кто здесь, – бросил Захар, подтолкнув меня ближе к небольшому окну – единственному источнику тусклого света в хижине.

Стас дернулся, приоткрыл глаза. Едва заметно из-за кровоподтеков на лице.

– Нет, – прохрипел Стас, – Невозможно….

Он попытался встать. Но сумел лишь слегка двинуться.

– От чего же невозможно? – продолжал Захар, – Вот она перед тобой. Твоя любовь в моих руках.

Я пыталась поймать его взгляд, как-то подать знак, что все под контролем, если можно так сказать о нынешней ситуации. Но синие глаза почти бессознательно плавали, не сосредотачиваясь ни на чем.

Захар меж тем потянул завязки на моем плаще заставив тот упасть на грязный пол.

– Я тебя и с того света достану, – прохрипел Стас, – если посмеешь….

– А пока ты, Бесстрашный Сокол, можешь лишь бессильно наблюдать, – грубые руки прошлись по моей талии, поднялись к груди, – Она станет моей прямо здесь.

Стас дернул веревки. Со все оставшейся силы, но лишь поморщился от боли.

– Нет…. Это ведь лишь меж нами, – простонал он, – Со мной делай что пожелаешь, но не тронь ее….

– Пусть делает что хочет, – теряя контроль, выпалила я, – Единственное успокоение такого ничтожества – господство над женщиной.

Захар ударил меня по лицу. Не удержав равновесие, я упала на земляной пол. От удара закружилась голова, рот наполнился тошнотворным вкусом крови, но я изо всех сил цеплялась за ускользающее сознание. Поймала взгляд Стаса и едва заметно покачала головой. Дружина должна бы уже быть неподалеку. Нужно лишь немного времени. Еще немного….

Вот только что с того? Стас тяжело ранен, Захар и трое стражников у входа предупредят малейшую попытку сбежать. Я не справилась – осознание ледяной волной обрушилось на меня. Я не смогу привести авантюрный, еще более провальный, чем Владиславов, план в исполнение.  Что же я натворила….

Но вместе с этим я поняла и другое. Пусть нам обоим конец, но я еще могу отомстить. Могу забрать хотя бы одну жизнь – жизнь предателя.

– Не взирая на то, что бастард ты всегда считал будто выше меня, – проговорил Захар, – И что же теперь? Я – тот, кто распахнул неприступные ворота града пред Берсерком….

Он подробно, наслаждаясь каждым словом, описал, как заключил соглашение с врагом, пообещав столицу в обмен на свою жизнь. Рассказал Берсерку, как найти подземный тоннель, ведущий в город, о котором известно лишь приближенным князя, которым он будучи сыном Главы Клана и членом Вече и являлся. Тот теперь уничтожен и незаметно к городу не подобраться.

«Дружина близко» – пронеслась в голове чужая мысль.

– Ты посмел перечить мне и где оказался? – проревел Захар, – У моих ног, а твоя девка….

– Ты заебал своими дешевыми понтами, царь всея Руси, – я поднялась на ноги. От дикой темной ярости даже боль отступила, – Струсил, предал своих братьев, использовав доверенные тебе знания – велика заслуга. Включи остатки мозгов, – я незаметно вытащила из-за пояса кинжал, – Зная, какой я козырь для тебя, неужто явилась бы без подготовки?

Я резко вскинула руку с кинжалом. Он с гадким хлюпаньем вонзился в левую руку предателя. Не рассчитала!

– Мерзкая сука, – выбив кинжал из моих рук, Захар повалил меня на пол. Сознание ускользало, боль от сыплющихся ударов я уже едва ощущала. Но дикий крик, похожий скорее на рычание, хруст, треск рвущихся веревок словно отрезвил меня за миг до того, как Захар буквально отлетел от меня.

Они сцепились в жуткой, смертельной схватке. Я пыталась подняться, хоть сдвинуться, чтоб помочь Стасу, но тело не слушалось. Клинок слева. Совсем рядом. Я подтолкнула его, собрав остаток сил. Еще один всплеск, на этот раз сильнее, брызнувшая фонтаном алая кровь из страшной раны от правого плеча до горла….

– Стас! – ахнула я.

Вот он совсем рядом. Руки – израненные, вспухшие, обнимают меня. Любимое лицо совсем рядом. Мы оба то ли рыдаем, то ли смеемся – сейчас не разобрать.

Зато весьма очевидно другое – время заканчивается.

– Ты… цела?

– Все хорошо, Стас, – шепчу я, – Слушай, ты должен мне помочь. Мы выберемся – Владислав и дружина ждут за воротами. Скажи, где другие пленные?

– Элина...., – руки, сжимающие меня, слабеют. Только не сейчас!

– СТАС, – я трясу его, возвращая в сознание, – Держись, ты должен, слышишь? Ради меня. Мы уйдем.

Я тянусь к Захару. Вернее к тому, что от него осталось. Стаскиваю черный плащ под остекленевшим, навек устремленным в пустоту мертвым взором. Затем накидываю эту груду мехов и шерсти на плечи Стаса. Он с трудом держит глаза открытыми, с моей помощью поднимается….

Уже совсем темно. Повезет – стражники не заметят, что перед ними не Захар. Я оттаскиваю труп к стене – туда, где раньше был Стас.

– Остальные пленники…. Ты не знаешь, где?

– В конюшнях…. Здесь пара шагов. Дай кинжал.

Я отдаю ему оружие, затем обнимаю за талию для поддержки. Взглянуть бы, что под этой повязкой…. Но не сейчас.

Уже у самых дверей Стас хватает меня за руку, изображая что тащит силком. Совсем стемнело, стражники на расстоянии нескольких метров. Стас резко кивает им и отвернувшись ведет меня в противоположную воротам сторону. Внезапно, он резко ныряет за стену ближайшего дома, увлекая меня за собой. Здесь мы скрыты от посторонних глаз забором с одной стороны и, собственно стеной – с другой.

– Здесь обожди, – прошептал Стас, кивнув на высокое деревянное строение, – Вон конюшни, я….

– И не мечтай, – прошипела я, – Вместе пойдем.

– НЕТ.

– Стаслав, ты еле стоишь, – назвав его полным именем для пущего эффекта, проговорила я, – И один не пойдешь.

Он уже открыл рот чтоб возразить, но я прижала ладонь к его губам.

– Стас, время идет, – тихо сказала я, – Нас вскоре хватятся, легко найдут и убьют. Так что засунь свое рыцарство поглубже и позволь мне помочь. Хоть за тем, чтоб не вышло, что я зря притащилась сюда.

Он вздрогнул словно от удара. Не знал ведь, что я здесь по своей воле. Зато, к счастью, больше не спорил. Мы пересекли открытое пространство бесшумно словно призраки. Стаса ужасно шатало. Я боялась, что он попросту потеряет сознание от слабости. Но он держался. Я не могла представить как, поскольку у меня самой, пострадавшей в разы меньше жутко кружилась голова.

Одним молниеносным движением Стас перерезал горло стражнику, стоящему как раз у входа, затем забрал его меч. Мы скользнули внутрь. В конюшне ставшей теперь тюрьмой было еще темнее, чем на улице. Но глаза вскоре привыкли, и я различила фигуры, скорчившееся на полу. Стоял ужасный запах: кровь, пот, заразившиеся раны. Тошнота подкатила к горлу, но я сдержалась. Взяв у Стаса кинжал, склонилась к ближайшему ко мне пленному, тронула его за плечо. Он дернулся и я приложила ладонь к его рту.

– Мы вас освободим, – тихо сказала я, – Князь Владислав и дружина за стеной. Они готовы атаковать, нам нужно только открыть ворота.

Несколько минут ушло на то, чтоб перерезать веревки. Затем мы двинулись к выходу. Там уже ждали, но дружинникам не составило труда расправиться с несколькими стражниками.

«Мы освободили пленных, вскоре будем у ворот» – мысленно произнесла я. Избегая освещенных факелами участков, наш маленький отряд торопливо направился к воротам. Сердце бухало так, что кажется берсерки должны услышать его удары.

– Кто идет? – я подскочила, едва не вскрикнув. Из темноты выступило с десяток берсерков.

– Свои, – насмешливо бросил один из дружинников, – Бегите! – сказал он нам.

Несколько дружинников сдерживали врагов, давая остальным шанс продолжить путь. Звон клинков пронзал тишину, привлекая внимание остальных.  До ворот оставалось не так много – метров сто – сто пятьдесят. А вот охраны было столько, что создавалось впечатление, будто деревянные срубы почернели сверху и по бокам от ворот. Они нас заметили, десяток или два черных плащей рванули от ворот в нашу сторону.

– Стас, – задыхаясь прошептала я, – я люблю тебя.

– И я люблю тебя, – он прижал меня крепче, – Больше жизни.

Прозвучала какая-то команда и они остановились – буквально замерли, как статуи, а после расступились, пропуская очень высокого – выше Стаса, мужчину. Чисто выбрит не в пример другим, уродливый шрам пересекает всю левую часть лица, в свете факелов его черные глаза выглядят как угли в затухающем костре.

– Берсерк! – Стас оттолкнул меня себе за спину и выступил вперед. Остальные дружинники тут же стали рядом, ощетинившись мечами.

– Так даже лучше – прикончу тебя в бою!

– Тогда ты так же говорил, – насмешливо отвечает Стас и лицо Берсерка меняется на глазах, напоминая теперь звериный оскал, – Неужто, даже шрам не освежает память?

– Я пущу тебе кровь, – он приближается, – но убью после. Сперва заставлю глядеть что я, а после они, – он махнул рукой в сторону воинов, – сделают с твоей девкой.

Тот звук, что вырвался из горла Стаса иначе как с рычанием не сравнить. Они набросились друг на друга. Клинки звенели вновь и вновь яростно соприкасаясь вновь и вновь. Не смотря на рану и потерю крови, а также разницу в росте и весе, Стас не уступал противнику в силе и ловкости. Другие берсерки не двигались с места, дружинники закрывали меня со всех сторон так, что иногда бойцы исчезали за их широкими плечами. Удар, потом еще и еще – в ритме сердца.

«Дружина совсем рядом, как вы?»

«Берсерк и Стаслав бьются», – был мой рассеянный ответ.

Внезапно Стас рухнул на землю – попросту от слабости или я просто не заметила новой раны.

– Стас! – услышала я собственный крик.

Берсерк занес меч. Я рванулась вперед – инстинктивно, но чьи-то руки удержали меня, широкие плечи мужчины закрыли на миг поле боя. Раздался хлюпающий звук.

– НЕЕЕТ, – заорала я, за миг до того, как реальная картина произошедшего явилась предо мной. Стоя на одном колене Стас насквозь пронзил мечом тело врага, затем с силой рванул, разделив надвое. Позади нас – топот ног и боевой клич. Остальное вражье войско неумолимо приближалось.

Снаружи донесся топот десятков копыт. Стражники у стены отвлеклись на угрозу снаружи, те, что наблюдали битву, замерли от увиденного. Краткий миг, давший дружинникам возможность вплотную приблизится к воротам. Я подскочила к Стасу, пытаясь разглядеть нет ли у него новых ран. На разодранной сорочке слева небольшое кровавое пятно – зацепил Берсерк, очевидно, но не слишком сильно. На мгновенье прижав меня к себе и не выпуская из рук меч, Стас подтащил меня к краю ворот за пару секунд до того, как дружинники сумели их поднять. Наш маленький отряд действовал слаженно, настолько, что дал бы фору современному спецназу. Приблизится, отвлечь, затем налечь на рычаги, поднимающие тяжеленую деревянную стену.

– За Князя! – взревели дружинники. Десятки конных галопом влетели в городище. Стас прижал меня к стене, прикрыв собой от летящих сверху стрел. Нас окружали крики, жуткий свист и звон мечей. Улучив момент, Стас вытащил меня за ворота.

– Сюда, – окликнула Веда. Она сидела в повозке, запряженной двойкой лошадей в нескольких метрах от нас. Когда мы приблизились, я разглядела в сидящем рядом с ней парне Ярополка. Едва мы забрались, он прищелкнул языком и лошади помчались обратно.

– Ты цела? – голос женщины звенел от беспокойства.

– Я – да, – коротко ответила я, – Стас, ложись-ка …. СТАС!

Он полусидел, привалившись к деревянному боку. Я коснулась его щеки и ощутила, как она пылает. Пощупала пульс – слабый и частый, но четкий. Оттянув ткань сорочки осмотрела рану – неглубокая, швы не понадобятся. Оторвав лоскут от своего одеяния очень неумело, но туго перевязала.

– Что с ним? – Веда переместилась с козел к нам. Осторожно потянув, я уложила мужчину к себе на колени и плотнее закутала в плащ.

– Потерял сознание. Веда, до городища сколько?

– Если так ехать – пять часов. Ярополк!

– Потороплюсь! – ответил парень.

Повозку трясло на неровной дороге и каждый прыжок отдавался болью в ребрах, но я едва ли замечала это от осознания, что Стасу в разы хуже, хоть он не проронил ни звука. Я держала руку на пульсе постоянно считая, цепенея от страха. Не знала ведь, насколько серьезна его первая рана. Зато воображение услужливо вновь и вновь вызывало в памяти лицо умершего на моем столе парня.

Наконец вдалеке показались очертания городища. Словно почуяв дом, лошади припустились быстрее даже без понукания. Ворота, знакомые лица вокруг. Я соскочила с повозки, велев перенести Стаса во флигель. Там уже жарко пылал очаг, горели несколько факелов для дополнительного света.

Разрезала на нем остатки сорочки и осмотрела в жутком страхе увидеть нечто подобное тому. Но, к счастью, моему взору явились лишь ушибы – багровые страшные, но не такие…. Не как у того парня. Смочив прилипшую к ране повязку, я принялась осторожно снимать ее. Стас пришел в себя – я ощутила, как он напрягся, но не проронил ни звука. Стараясь действовать осторожно, я стерла запекшуюся кровь и осмотрела наконец рану. Страшная и глубокая, но очевидно, что задеты лишь мышцы и мягкие ткани. Иначе…. Я качнула головой, пытаясь отогнать мысль о том, что было бы «иначе». Вот только началось заражение. Побагровевшие, отекшие края…. Но гноя нет. Пока нет.

– Добрава, дай ему виски, – девушка послушно выполнила распоряжение. Прижав чистую ткань к ране, я склонилась к Стасу.

– Слушай меня. Сейчас нужно будет очистить и удалить…. Нежизнеспособные ткани, а потом только можно будет зашить. Придется терпеть, Стас.

– Такое уже бывало, – усмехнулся он, – Признайся, девица, тебе просто нравится латать меня, словно сорочку.

– Держите его, – велела я стоящим рядом парням. Затем прошла к импровизированному стеллажу с инструментами возле которого стоял кувшин с водой и таз для мытья рук. Взгляд зацепился за что-то белое, стоявшее в глубине стеллажа за аккуратной стопкой бинтов.

– О, боже! – вырвалось у меня, когда я разглядела забытый после памятного появления виски початый флакончик Хлоргексидина. Осталась правда лишь половина. Не лишь, мысленно поправила я себя, а целых полфлакона. Я засунула его в карман своего медицинского фартука, затем тщательно вымыла руки и вернулась к столу.

Несколькими до невозможного учитывая ситуацию точными движениями я удалила начавшие заражаться ткани. Это немного углубило рану, но лишний раз подтвердило предположение о том, что она не была проникающей – в самой глубине все еще виднелись лишь мягкие ткани. Затем промыла кипяченой водой. Стас не стонал и не дергался, но губы побелели так, что слились по цветы с простыней. Я физически ощущала его боль….

Я лишь немного развела препарат. Помимо прочих преимуществ, Хлоргексидин не печет. Я пыталась думать об этом, еще о его пролонгированном действии, об огромной удаче, что нашла его именно сейчас – о чем угодно лишь бы сохранить самообладание. Но и получившегося количества хватило на то, чтоб закончить начатую работу по очищению раны. Ткани имели теперь вполне здоровый вид, и я приступила к наложению швов. Голова кружилась, но странно, руки твердо держали иглу.

– Отключился, – отрапортовала Добрава, – Пульс частый, но четкий.

Я кивнула, продолжая работу. Спустя несколько долгих жутких минут наложила повязку, смоченную в виски. Велев его поднять, туго закрепила бинтом. Затем промыла глубокий порез на трапециевидной мышце и перевязала его, после обработала ссадины на лице и руках.

– Несите в мою комнату, – проговорила я. Едва процессия покинула клинику, я обессиленно оперлась ладонями на стол и склонила голову, пытаясь справиться с накатывающей дурнотой. Как только комната перестала двигаться, я стащила с себя передник и поднялась к Стасу, прихватив драгоценный блистер с двумя оставшимися таблетками.

Едва я вошла он открыл глаза.

– Как себя чувствуешь? – я присела на край кровати и взяла его за руку.

– Хорошо, – уверенным тоном солгал он, – А на тебе лица нет.

– Спасибо за комплимент, – фыркнула я. Он насупил брови – всегда так делает, услышав незнакомое слово. Я выдавила таблетку и поднесла к его губам. Он послушно съел ее, как и тогда.

– Тебе нужно поспать, Элина, – проговорил он.

– Мне-то, – рассеянно проговорила я, – Я не устала, а вот ты закрывай-ка глаза. Уснешь, я тоже пойду спать, – последнее не было правдой.

– Ложь, – он откинул край медвежьей шкуры, служившей теперь одеялом, – Иди сюда.

Помедлив лишь минуту, я забралась в постель. Наши руки переплелись совсем как в день свадьбы. Скользнув пальцами по едва ощутимому шрамику на его ладони, я закрыла глаза.

К полудню у него начался жар. Как бы я хотела списать его на последствия операции. Сколько бы отдала за несколько ампул антибиотика для Стаса, Крепимира и остальных. Но ни то, ни другое невозможно. Все, что я могла это еще раз провести несколько операций – удалить воспаленные ткани, хоть попытаться предотвратить распространение инфекции.  А после вновь и вновь менять повязки вместе с другими женщинами, поить отварами трав, потом дезинфицировать перевязочный материал не на долго отвлекаясь от жуткого осознания – если начнется заражение крови мне не справиться.

– Прости, что подвел тебя, – тихо сказал Стас, едва я закончила перевязку.

– О чем ты говоришь? – я убрала слипшиеся от пота пряди с его лба.

– Я обещал защищать тебя, а вместо этого, – он замолк и отвел взгляд.

– И ты защитил! Не смотря на рану, ты….

– Едва ли, – он протянул руку к моему лицу, к той стороне, на которой была ссадина. Но коснуться не смог – рука бессильно упала на простыню, – Из-за меня ты явилась в логово врага….

– Ты так говоришь, будто считаешь себя виновным, – начала было я.

– А так и есть – я дал себя пленить, – перебил он, – Не сумел защитить ни самого себя, ни братьев, ни тебя.

– Тебя ранили, Стас! Извини, но ты человек из плоти и крови. Вопреки желаниям, ты не являешься физически неуязвимым. И, не смотря на рану, на боль ты убил Захара и самого страшного и опасного воина!

На это ответить Стасу было нечего.

– Постарайся поспать, – я коснулась губами его лба. Не дождавшись ответа, подхватила миску с использованными бинтами и вышла.

В коридоре меня уже ждала Добрава со свежим перевязочным материалом и флаконом виски. Мысль о том, что из нас получилась крутая медицинская бригада заставила меня улыбнуться. Отдав ей использованные бинты и машинально в который раз напомнив те прокипятить, я прошла к Крепимиру. Он полулежал под медвежьей шкурой, а Веда негромко читала речитативом какие-то слова. Подобную картину я заставала неоднократно за эти дни.

– Что, вновь пришла меня резать, девица? – насмешливо бросил Глава. Мне показалось, или сегодня он выглядел получше.

– Боитесь моего ножа больше чем меча недруга? – парировала я, – Как себя чувствуете?

– Опасаюсь новых операций, – хмыкнул он, – Веда, позволь нам обмолвиться словечком.

Прервав скандирование заклинания она молча покинула комнату.

– Я слушаю вас, Глава, – осторожно снимая повязку, проговорила я.

– Я никогда не благодарил тебя, Элина, – тихо начал мужчина.

– Не стоит, Крепимир!

– Нежто за спасение моей жизни, дважды к тому же, жизни сына, всего рода, а быть может и Киева не стоит благодарить?

– Вы преувеличиваете, Крепимир.

– Отнюдь, девица. В твоей хрупкой груди сердце рыцаря, – я не сдержала улыбку, вспомнив такие же слова из уст Владислава, – я склоняю чело пред твоей верностью и отвагой. Благодарю богов, что они явили тебя на пути Стаслава.

Он замолчал на несколько минут, что я обрабатывала рану. Она была сухой и лишь немного припухшей – в пределах нормы, учитывая, что лишь вчера я вновь накладывала швы. Но радоваться я боялась.

– Быть может, тьма предательства кара за мои прегрешенья, – тихо сказал он.

– Крепимир, – я осторожно пожала его руку, – мне очень жаль….

– Мне тоже, – горько ответил он.

– Но вы должны это отпустить. Если поступок Захара и Дары правда ваша кара, то теперь вы получили прощенье. Возможность жить дальше не так, как ранее. Вас окружают любящие и верные люди. Вы нужны своему роду, своей семье.

Суровое черты мужчины смягчила улыбка.

– Благодарю за твою честность.

– Всегда пожалуйста, Глава, – я поднялась, – Прошу вас, отдыхайте.

Я вышла из терема немного подышать воздухом, хоть день и нельзя было назвать погожим. Серые облака висели плотной пеленой, тусклый солнечный свет, проникающий сквозь них придавал окружающей природе леденяще жуткий вид. Или, быть может, так видела лишь я, находя в пейзажах отражение собственного состояния. В глубокой луже отразилось суровое, осунувшееся лицо. Ссадина на скуле темнела, как и залегшие под глазами тени. Присев на корточки, я протянула руку, словно желая коснуться женщины, пустым взглядом глядевшей на меня из воды.

Меня привлекли голоса дозорных – они переговаривались с кем-то, бывшим за стеной. Слов отсюда не разобрать, голоса не звучали угрожающе, но у меня мороз прошел по коже. Мы тут четыре дня, а я так и не знаю, чем закончилась битва. Если…

Едва сознавая, что делаю, я поднялась и бросилась к воротам. Будто, окажись там берсерки, смогла бы их сдержать. Ворота распахнулись, едва я преодолела половину пути, и в городище медленно въехал всадник. Темноволосый, невысокий парень, в сером плаще. В подседельной сумке с десяток свитков. Он спешился, вытащил один из них и с учтивым поклоном протянул мне. Затем, не дождавшись даже, пока я прочту послание, вскочил в седло и ускакал прочь.

– Позволь мне, – появления Веды я не заметила. Приняв у меня свиток, она развернула его принялась читать.

Берсерк мертв – вроде я сама этого не знаю, как и все его войско, включая варяг. Это было первым, что написал Владислав. Он не пощадил никого. Жуткая, звериная ярость жаркой волной прокатилась по моему телу.

Его жена и дети вскоре будут в добром здравии, что означало, вероятно – они живы и оправляются от пережитого кошмара, а Киев будет восстановлен. Еще князь написал, что безгранично благодарен мне и молится о здравии Стаслава, Главы и других.

– Это он прислал тебе, – Веда раскрыла ладонь. На белой коже сияла довольно толстая, но изящная золотая цепочка с алым рубином по центру. На несколько секунд я залюбовалась украшением.

– «Ни одно сокровище не сможет стать достойной платой за содеянное тобой», – зачитала Веда постскриптум.

Я сидела, положив голову на скрещенные руки и всматривалась в едва заметные в темноте очертания лица Стаса. Он спал неспокойно, тяжело дыша и вздрагивая даже не смотря на отвар валерианы, которым я поила его каждый вечер. Еще ему снились кошмары, но он не желал говорить, что было в них. После того разговора он вообще не желал говорить со мной. Я старалась не покидать его на долго, но спать все равно приходилось.

Рана, к слову, заживала хорошо. Настолько, на сколько возможно без антибиотиков и с моим неумелым хирургическим вмешательством. И все же удаление начавших заражаться тканей вероятно помогло – следов инфекции теперь не было.

Его голова метнулась на подушке.

– СТАС! – я коснулась его плеча слегка встряхнув, – Стас, проснись!

Он подскочил, но тут же откинулся на подушки едва слышно охнув от боли.

– Тебе нужно спать, – хрипло пробормотал он.

– А я не могу, – зло прошипела я, – Ни спать, ни есть ведь мой муж терзается, а говорить, что его мучает не желает!

– Я говорил, – сквозь зубы процедил он.

– Ложь, есть что-то еще, – я зажгла лучину. В тусклом свете его лицо, покрытое испариной казалось пугающе бледным. Я склонилась к нему так, что меж нашими лицами было едва ли несколько сантиметров, – И ты мне скажешь, что именно. Сейчас же!

В его синих глазах плескалась злость, смешанная с отчаянием. На миг я усомнилась, правильно ли давить на него. Но как иначе? Как бороться не зная с чем.

– Хочешь знать, что?! – прорычал он.

– Да.

– Каждую ночь. Я будто наяву вижу, как тебя терзают – вновь и вновь, – от боли в его голосе сжалось сердце, – Но не могу даже шевельнуться. И лишь беспомощно смотрю….

Он отвернулся, с силой зажмурился, словно ужасная сцена и сейчас была у него перед глазами.

– Стас! – я забралась в кровать. Коснувшись его щеки, заставила повернуться ко мне, – Но ты же меня спас. Тогда в лесу, в тереме, в той хижине, у Киевских ворот. Ты убил тех, кто угрожал мне – Захара и Берсерка, – я склонилась к нему так, что наши лица разделяла лишь пара сантиметров, – Их больше нет! Берсерков больше нет! А мы живы – ты и я. Кошмар не повториться больше, а случись иначе – ты вновь спасешь меня.

– Почему ты так уверена?

– Потому что знаю тебя. Потому, что видела на что ты способен вопреки всему. Потому, что в чужом для себя мире я чувствую себя в безопасности лишь от того что ты рядом.

– Я так люблю тебя, – тихо сказал он.

– Больше жизни, – прошептала я в ответ.