Текст книги "Там, где ты (СИ)"
Автор книги: Надежда Борзакова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 4 (всего у книги 8 страниц)
– И ты держишь его не той рукой, – хрипло проговорил мужчина.
– Той, я – левша.
– Значит неудобный противник в бою. Но этот слишком тяжел для тебя, – Стас взял из моих рук меч, а из ножен за спиной – почти незаметных, достал кинжал. Так, по крайней мере, я идентифицировала это оружие. Достаточно длинный – только клинок размером с мое предплечье, рукоять закругленная, крестовина едва выступает за клинок. Отличное оружие, которое легко спрятать за поясом.
– Итак, – он вложил кинжал мне в руку, – Главное правило, не попади в кость.
Он взял мою руку и притянул к своему боку так, что кончик кинжала уперся в ткань сорочки. Один вид кинжала возле его тела заставил меня вздрогнуть.
– Просто объяснить будет достаточно.
– Нет, – удерживая мою руку, коротко бросил Стас, – Резко бьешь под углом и вверх.
– Стас….
– Если нападаешь сзади, – он повернулся ко мне спиной, указав точку на спине, – бей вот сюда.
– Ясно, – дрожащей рукой я отдала ему кинжал.
– Есть еще кое-что, – спрятав кинжал в ножны на спине, проговорил мужчина, – то, без чего навыки не спасут от смерти. Сама способность причинить боль. Ранить. Забрать жизнь, – он взглянул на меня сверху вниз, – Ты этого не можешь. И не надо, потому что рядом я.
– Понадобиться – смогу, – тихо сказала я.
– Не понадобиться, – он взял меня за руку, – Теперь идем, представлю тебе кое-кого.
Жеребенок был белый с пушистой коричневой гривой. Маленький, он еще не слишком уверенно держался на ногах. Протянув руку, я погладила его теплую мордочку, и лошадка смешно помотала головой.
– Жеребят, значит, не боишься? – насмешливо проговорил Стас.
– Я и взрослых не боюсь,– неуклюже солгала я.
– Это не так, – улыбнулся мужчина, – Оба раза, что мы ездили верхом ты тряслась как осиновый лист.
– Если ты не помнишь, в первый раз я была до смерти напугана, а во второй зла на тебя.
Мысленно я вновь вернулась в тот день. В миг, когда впервые увидела его.
– И от того столь неуверенно держалась в седле, даже не смотря на то, что я тебя поддерживал? – продолжал спрашивать Стас.
– Именно так, – придав своему тону максимум надменности, проговорила я. Тревожный холодок пробежал по спине. Но не от его настойчивого любопытства, граничащего с подозрительностью, а от отсутствия опасений из-за этого.
– Придется что-то сделать с тем, что подобные мелочи настолько выбивают тебя из колеи, – тихо сказал меж тем Стас, – в этих краях подобное может быть опасно.
– Я не понимаю, о чем ты.
– О том, что тебе следует научиться крепко держаться в седле в любой ситуации, Элина, серьезно проговорил мужчина, – чтоб, в случае чего ты сумела сбежать, даже если окажешься одна, без поддержки.
– Сбежать? – рассеянно повторила я.
– Как из твоего городища, – не заметив моего замешательства, объяснил он, – Учитывая, сколь далеко он сумел зайти, вскоре и нам вновь ждать напасти.
– Стас, я не понимаю, о чем ты.
– Напавшие на твою землю воины. Темноволосые, смуглолицые, рослые в плащах из звериных шкур?
– А…
– Значит, они, – приняв мое замешательство за подтверждение своих догадок, зло бросил он, – Ты не слишком-то их разглядела, верно? Будь это иначе, навряд-ли ты стояла б нынче здесь.
Причины его почти осязаемой, смешанной с болью злобы пугали, не позволяя не только порадоваться, но даже уделить каплю внимания тому, что он сам того не понимая укрепил мою легенду.
– Они бывали и в наших краях, – продолжил Стаслав, – жгли селения, убивали и порабощали жителей, а после бесследно исчезали. Четыре года минуло с тех пор.
Его рассеянный взор блуждал по уютной полутьме конюшни, но я сомневалась, что перед глазами мужчины сейчас то же, что перед моими. Казалось, он вновь там – в самом сердце битвы.
– Боги в тот день отвернулись от нас, – продолжал меж тем Стас, – Так говорят. Иначе как объяснить то, что кочевое племя, едва не разгромило княжью дружину.
Их могло быть больше, они могли быть лучше организованы и вооружены, в конце концов кто-то мог предать вас, думала я. Но все гениальные идеи меркли перед чувством вины за то, что я своей неумелой легендой пусть и не специально, но всколыхнула его ужасные воспоминания.
– Соколы потеряли тогда многих, а городище почти превратилось в пепел.
– Мне очень жаль, – я взяла его за руку и осторожно пожала.
– Мне тоже. Особенно того, что все оказалось напрасным – они не только оклемались, но и отправились дальше, и потому, видать, что Ратибор укрылся за стенами Киева, вместо того, чтоб продолжить охоту, едва появились слухи о новых бесчинствах.
Он замолчал на несколько минут.
– Но в этот раз мы будем готовы. Если Берсерк сунется на нашу землю – живым ему не уйти, – он посмотрел мне в глаза.
Одна лишь мысль о том, что «этот раз» вполне возможен учитывая тот факт, что Берсерк или кто он там действительно по слухам объявился вновь, заставила меня похолодеть от страха. Но не за себя.
Этой ночью мне снились пожарища и брызги крови на траве. Я чувствовала боль от невосполнимой потери, обреченности, которая раньше была мне не ведома. Вот только тогда я еще не знала, что реальность окажется хуже кошмарных снов.
Глава 4.
Лукошко уже почти наполнилось сочными ягодами голубики. Я обожала это неторопливое занятие, позволяющее побыть наедине с собой и подумать. Про себя я удивлялась тому, что не боялась ходить в лес одна даже в столь ранний час. Попросту привыкла? Это слово я всегда мысленно заменяла на «приспособилась», лишь иногда задумываясь над тем, с чего мне так важно, каким словом объяснять самой себе происходящее. Возможно, слово «привыкла» казалось синонимом «смирилась», а это не было правдой. Дни бежали за днями. Ранний подъем – я привыкла вставать на рассвете, завтрак в большом зале, потом работа «в клинике», как про себя я называла флигель, где принимала пациентов. Если же помощь никому не требовалась, я готовила с Верой и другими женщинами, стирала, полола грядки. Я сдружилась со многими жительницами городища. Мои медицинские навыки и их любопытство тому способствовали. Но вновь и вновь повторяя свою «легенду», я вскоре убедила их в том, что большего они не узнают. Возможно, легкий едва ощутимый сквознячок недоверия стал последствием моей немногословности. А может он был последствием моего «дара целителя», синонима «ведовства». Но, пока что это не доставляло неприятностей.
Нет, я не смирилась со своим положением, но осознала, что спешка может меня погубить, а от того действовала исподволь. Выходя в лес за ягодами и травами, я иногда сталкивалась с Ведой. Между нами установилась не то что бы дружба – трудно сдружиться с тем, кому не до конца доверяешь, но нечто вроде той близости, которая объединяет людей, находящихся в схожем положении. И она, и я, хоть и по разным причинам были вроде чужаков здесь.
Однажды я даже побывала в ее доме – небольшом, но ухоженном одноэтажном тереме, совсем не походившем на жилище ведьмы, коим я привыкла его представлять благодаря кино и литературе.
– Ожидала увидеть темницу? – весело спросила Веда. Или я не слишком-то хорошо скрыла удивление, или же сыграла роль ее проницательность, – Я вообще удивлена, что ты не побоялась прийти сюда, Элина, зная мою славу. Или напротив, ты побоялась отказать?
– Ты не давала повода бояться себя, – честно ответила я.
– Чем слухи не повод? – усмехнулась она.
– Тем, что их чаще всего рождает незнание, страх, зависть – что угодно кроме реальности.
– А ты умна, – она плеснула в пару канопок какой-то жидкости из кувшина. Одну подала мне, из другой отпила сама. Мы сели рядом за широкий стол в кухне, – То, что ты выбрала Стаслава, а не Захара, хоть первый – бастард, а второй наследник, этому лишнее подтверждение.
Ее слова были словно удар под дых. Из тех, что на несколько ужасных секунд лишают возможности дышать. «Выбрала» тут неправильное слово, потому что выбора не было. Кого любить не выберешь.
– Чем опечалилась, девица?
– Тем, что нам не суждено быть вместе, – я даже не задумалась над ответом. Не взвешивала привычно, стоит ли говорить что-то хоть теоретически способное открыть мою тайну.
– Не суждено? Ты что же, знаешь свое будущее? – усмехнулась Веда.
– Что бы это понимать не нужно знать будущее, – начала я.
– Я открою тебе тайну – будущее вообще невозможно узнать, – она загадочно улыбнулась, – Потому, что оно изменчиво. Можно только увидеть последствия своих решений и поступков в данный момент, но это завтра же может измениться. Само знание будущего может его изменить. От того опрометчиво заявлять, будто знаешь, что чего-то точно не суждено.
Раньше я не до конца верила в афоризмы вроде того, что словом можно убить или же наоборот заставить жить. Оскорбить, разбить сердце, подбодрить, поддержать – что угодно не столь глобальное – да. Но слова Веды оживили меня, вытащили из бездны, в которую я все больше погружалась с каждым днем, прошедшим с осознания моей любви. Не симптома стресса, вариации стокгольмского синдрома, смеси сочувствия и восхищения с физическим влечением, а именно любви. И того, что между нами стоят не какие-то банальные обстоятельства….
– Даже, если все против.
– Даже в таком случае, – кивнула Веда, – Стоит хотя бы попытаться получить желаемое. Иначе жалеть потом будешь всю жизнь.
Я глотнула напиток. Сладковатый, терпкий, в то же время с легким холодком. Совершенно точно я могла сказать, что не пила ничего подобного. По всему тел разлилось блаженное спокойствие – то, чего я не ощущала с тех пор…. Сейчас я не могла бы даже сказать, с каких. Быть может, с далекого детства.
– Спасибо.
– Тебе спасибо, Элина. За доверие.
– Я ведь ничего не сказала, – возразила я.
– Ты сказала правду, этого достаточно, – она плеснула себе еще, – И взамен я тоже буду честна – держись подальше от Ратмира.
– Он злой маг? – спросила я.
– Нет, – засмеялась Веда, – Он просто злой – от своего бессилия и из-за него же опасный.
Держись от него подальше.
Разумеется, я последовала ее совету, правда сделать это было нетрудно – Ратмир редко появлялся в городище. Что до Стаса – теперь я почему-то всегда звала его именно так мысленно, а иногда и обращаясь непосредственно…. Слова Веды не меняли того факта, что если все сложится я исчезну, не сумев даже ничего объяснить. Равно как и того, что попытавшись порвать с ним сейчас я все равно причиню ему боль. Но они давали надежду найти выход…. Какой?
– Если ты об этом узнаешь, будет не интересно искать, – пробормотала я.
Внимание привлек какой-то звук, пара мгновений, и я различила топот копыт. Всадник промчался мимо не заметив меня, а быть может просто сделав вид. Крепимир. Он уезжал так вечерами несколько раз в неделю, а возвращался на рассвете. Осуждала ли я его? Имела ли на это право?
Пожалуй, я сочувствовала. Ему, его жене и Веде. Похоже, Крепимир действительно любил мою зеленоглазую товарку, но в этом времени у них попросту не имелось выхода. Подождав, пока Глава скроется в лесной чаще, я направилась в городище.
Звон от клинков уж третий час доносился с поля. Почти рефлекторно бросив взгляд в кухонное окно, я вновь наткнулась лишь на деревянные срубы забора. Пора бы уже привыкнуть – поля отсюда не видать. Но беспокойство было сильнее опыта.
– Они просто упражняются, – Добрава засунула форму с тестом в печь. Я лишь хмыкнула. Здравый смысл ехидно намекал – на привычные здесь занятия я реагирую неадекватно. Особенно с тем, что в мастерстве Стаса в боях на мечах у меня была возможность убедиться, когда он легко расправился с бандитами в лесу.
– Могли бы использовать хотя-бы тупые мечи, – пробормотала я, – Но нет же! Что за манера у мужчин рисковать для забавы?
– Ничего с твоим молодцем не случиться, – Вера положила ладонь мне на плечо.
– Он не…., – начала было я.
– Ну, разумеется, – от ее лукавой улыбки я вспыхнула до корней волос.
Поставив вариться кашу, я плеснула воду в большой кувшин.
– Пойду отнесу им, – прихватив несколько плошек, я выскользнула из кухни под добродушные смешки. Умудрившись не споткнуться о неизвестно почему носившихся вне курятника кур, я наконец вышла за ограду.
Клинки сверкали в полуденных лучах, их звон аккомпанировал жаркой атмосфере сражения, которой бойцы отдавались целиком. Стас оборонялся сейчас от троих нападающих. Золотистые волосы от пота закрутились колечками и прилипли ко лбу, синие глаза сверкали, рот стиснут в жесткую линию. Он предельно сосредоточен, но при этом расслаблен, словно играет, а не дерется. Вероятно, впрочем, так и есть. Невольно я залюбовалась им – сильным гибким телом, суровым мастерством бойца. Но чары живо развеялись, когда я заметила багровый след на сорочке. Величиной с ладонь он выделялся на бежевой ткани, подчеркнутый неровной дырой, тянувшейся по левой лопатке. Стас же, похоже, не замечал ни своей раны, ни других. Меч вылетел из рук одного из парней, не удивлюсь, если тот вывихнул запястье. Второй неудачно открывшись получил скользящий, но сильный удар в нос, сваливший его на землю.
– Довольно! – задыхаясь, прохрипел второй.
– Врагу ты скажешь так же? – прорычал Стас. Кровавое пятно все растекалось.
Качнув головой чтоб смахнуть прилипшие пряди с лица, Стас заметил меня. Отбросив меч, приблизился.
– Ты отвлекаешь меня от тренировок, девица, – он проследил за моим взглядом, – Это пустяк, просто царапина.
– Ага, конечно, – я еще раз бегло осмотрела его спину.
Намочив платок водой, отдала пострадавшему, сказав приложить к носу, а потом зайти ко мне.
– Это всех касается, – я по очереди оглядела парней.
– Мы еще не закончили, – возразил Стас.
– Вы закончили, – прошипела я, – или закончить означает поубивать друг друга?!
На лицах парней застыло одинаковое до смешного удивленное выражение.
– Я вас жду, – с этими словами я развернулась и направилась «в клинику», как про себя называла флигель. Все трое нарисовались на пороге, едва я вымыла руки. Усмехнувшись про себя, я приступила к делу. Нос к счастью не был сломан, обнаруженные мелкие порезы я промыла, запястье просто туго перевязала, велев не снимать повязку несколько дней.
Стас, пропустив вперед двух товарищей, наблюдал за манипуляциями, небрежно привалившись к столу.
– Прошу, – я похлопала ладонью по лавке, но он, проигнорировав мой жест, уселся на стол так, что наши лица оказались на одном уровне.
Как могла аккуратно, я отлепила от раны ткань, затем помогла Стасу снять сорочку. Смочив чистую ткань антисептиком, если можно так назвать разведенный 1:5 препарат, принялась осторожно промывать рану. Сантиметров десять и глубокая. Повреждена мышца, швы точно понадобятся. При мысли о том, что придется их накладывать без обезболивающего я содрогнулась.
– Я же говорил, ерунда, – хрипло, но насмешливо проговорил парень.
– Придется накладывать швы, – я оценила свет, лившийся из широкого окна, сочтя его достаточным.
– Что придется?
– Зашивать, – как могла сердито, проговорила я, – Я сейчас зашью твое плечо как, например, дырку на сорочке.
Он не стал спрашивать дальше. Например, зачем это нужно, с тем, что судя по шрамам, увиденным мною на телах пациентов-мужчин, им никогда не накладывали швы. Просто послушно выполнил мое распоряжение и развернулся спиной к свету. От такого вот доверия становилось больно.
Раньше мне приходилось накладывать швы. Один только раз. Мы тогда проходили практику в отделении травматологии, и хирург взял меня одним из ассистентов в операционную.
– Через несколько лет ты и сама будешь делать подобное, – сказал тогда Виктор Богданович, – Такой талант редко увидишь, особенно у девчонки.
Целью операции была установка пластины на лучевую кость. Моей задачей было наблюдать ровно до тех пор, пока не пришло время накладывать швы. Странно – я тогда дрожала как осиновый лист, но руки чего-то не тряслись. Врач назвал это «глаза бояться, а руки делают». Шов был косметический, а шрам потом едва заметен. Пациентка даже не подозревала, что это работа восемнадцатилетней студентки.
Вот только тогда все было по-другому. Стерильная операционная, опытные коллеги рядом и, главное, пациент в отключке. Самое главное – она мне никто. Этот факт не избавляет от страха, от ответственности за результат и прочего, но избавляет от боли. Именно поэтому врачи редко лечат родственников. Но какой у меня выход.
Иглу, вернее ее подобие я соорудила еще в начале своей «практики». Тестировала на куриных тушках – не на много хуже той, что у докторов 21 века и уж точно лучше, чем ничего.
– Не бойся, – тихо сказал он, – У меня бывало и похуже этой ерунды.
Насчет второго я не сомневалась – рана, оставившая широкий и кривой шрам над правой ключицей точно была похуже. Тогда на берегу я не увидела его издалека, а теперь вот разглядела отлично. Теперь мне его вовек не забыть.
Приказав себе не думать об этом, я еще раз продезинфицировала инструменты и кожу вокруг раны.
– Несомненно. Но ты почему-то стремишься получить еще, причем не в бою, а по глупости, – я вдела нить в иглу.
– Если не упражняться, владеть мечом не научиться.
– Ага, но это можно делать так, чтоб не калечить друг друга. Иначе вы просто не доживете до необходимости применять навыки.
– Это случайность – излишне увлеклись.
– Что, так боишься, что проснулось благоразумие?
– Я ничего не боюсь.
– Проверим.
Я работала не более пяти минут. Но длились они будто пять часов, или дней. Стас стоически вытерпел мои неумелые манипуляции, не издав ни звука.
– Умница, – прошептала я, и коснулась губами его щеки. Туго перемотав плечо, прошла к «тайнику» с драгоценным блистером. Выдавив таблетку, плеснула в плошку воды.
– Выпей, – не спрашивая, он послушно съел таблетку. Запив водой, отставил плошку и притянул меня к себе. Несколько минут мы просто стояли обнявшись в тишине.
– Я солгал тебе, – прошептал он, – Кое-чего все же боюсь. Я боюсь потерять тебя.
Кое-что я могла сказать ему. И внезапно я осознала, что это единственное, что на самом деле важно.
– Я тоже, – куда-то в область его ключицы прошептала я.
За день до Праздника Перуна мы, кажется, приготовили больше еды, чем за предыдущую неделю. Само празднество должно было начаться на рассвете, а до места проведения – собственно Лысой горы, предстояло еще доехать. Перед этим нужно было хоть немного отдохнуть и принарядиться. Сходство с «ночью у плиты» перед праздником в моем родном времени обостряло тоску по дому. Но предаться ей я смогла лишь ночью, когда не смотря на то, как я набегалась за день, спать не хотелось совершенно. Я сидела на подоконнике, вернее на том месте, где его расположат несколько веков спустя и глядела на звезды. Внезапно я ощутила жаркое дуновение причем не с улицы. Инстинктивно обернувшись, я застыла. Напротив, всего в паре шагов парило облако.
По крайней мере, так я идентифицировала явление, до того, как оно начало меняться. Словно передо мной оказалось окно, в которое я увидела….
– Мама! – я свалилась на колени, на миг зажмурившись, в страхе что это только кажется.
Но нет. Лица Кати и мамы были прямо напротив, позади я разглядела какую-то комнату.
– Элиночка, – мамин голос прозвучал отчетливо, словно она была здесь, – дочка, слава Богу.
– Мама…. Но как вы…, – я протянула руку, попытавшись коснуться ее, но рука наткнулась лишь на воздух.
– Я ведь говорила – то, во что ты не веришь не обязательно невозможно, – всхлипнула Катя.
– Ты говорила не так, – всхлипнула я вспомнив тот день, бывший, кажется вечность назад.
– Времени мало, дочка, – проговорила мама, – слушай: мы нашли тебя и сумеем найти способ исправить случившееся и вернуть тебя домой. Просто держись, будь осторожна, не привлекай внимание.
– Мам, – бестолково пролепетала я.
– Не плачь, – она машинально протянула руку, но конечно не смогла меня коснуться, – не плачь, мы сможем тебя вернуть, дочка. Скажи, как ты?
– Я в порядке, – торопливо начала я, – Меня вроде бы ни в чем особо не подозревают. Но есть еще кое что…
Я запнулась. Так хотелось рассказать им о Стасе.
– Что? Тебе что-то угрожает?
– Я влюбилась, мам, – всхлипнула я, – В одного из местных. И я не знаю, как…. Я не… не смогу.
– И он тоже в тебя влюблен, – я могла бы поклясться, что это был не вопрос.
– Что мне делать, мама? – прозвучало очень по-детски.
– Слушать свое сердце, дочка. Оно приведет тебя домой, – изображение начало таять.
– Постойте!
Но облако или что там это было, бесследно исчезло. Вытерев слезы, я забралась в кровать. Я жалела, что не успела столько сказать им, но в то же время меня переполняла эйфорическая радость, ведь я будто бы вновь побывала дома.
От вида крови, хлеставшей из того места, где до взмаха меча была голова быка меня едва не стошнило. Или я едва не упала в обморок? Или и то, и другое? Сил идентифицировать свое состояние у меня не имелось – все они ушли на то, чтоб устоять на ногах. А начиналось ведь все великолепно. Отдать дань уважения Верховному богу собрались все роды будущей Руси.
Я впервые увидела самого князя Ратибора. На вид ему было лет сорок, а в реальности могло быть и на десяток меньше. Довольно рослый, лишь на пару сантиметров ниже Стаса. Русые волосы, чуть подернутые сединой, заплетены в косу. Серые глаза, шрам на правой щеке, губ и подбородка не разглядеть из-за густой бороды, опускавшейся почти на грудь мужчины. А вернее почти на живот, ибо тот находился как раз на уровне груди. Князь стал первым мужчиной со столь очевидным лишним весом, которого я встретила здесь. Сходство с современными политиками было столь очевидным, что при взгляде на него мне приходилось сдерживать улыбку. Одет князь в бордовую вышитую сорочку и серые полотняные штаны, подпоясанные кожаным ремнем, скрывавшимся где-то под животом. В общем, внешность правителя соответствовала словам Стаса. Подле правителя находились четыре его жены. Когда я узнала об этом от Веры, то весьма удивилась, ведь многоженство вроде бы не было принято на Руси. Что ж еще один затерявшийся во времени элемент. Совсем как я.
Жены князя до смешного были разными по возрасту. Самая старшая, очевидно, его ровесница, младшей же, было максимум семнадцать лет, и срок ее беременности был уже таким что, будь мы в 21 веке, она б не потащилась, пусть и в повозке, в подобную даль.
Подумав о том, с каких пор «далью» стали для меня максимум двадцать-двадцать пять километров пути, я усмехнулась. Будущий Киевский князь Владислав был точной копией отца только моложе. Он восседал по правую руку от Ратибора со скучающим видом. Неужто ему прискучили обрядовые песнопения, пусть те и длились уже часа три? Или, возможно, ему хотелось скорее перейти к боям и трапезе?
К статуи Перуна возложили, пожалуй, все холодное оружие, которое имелось в городище. Ратмир, Веда, как оказалось также принимавшая участие в обрядах, вместе с двумя другими жрецами освятили его, окропив водой и произнеся какие-то слова заговора на непонятном мне и от того, очевидно, очень древнем языке. Пытаясь отвлечься от кровавой сцены, я принялась рассматривать мечи, топоры, моргенштерны и прочее, название которого мне было неизвестно. Мечи похожи друг на друга – длиной с мою руку, с толстой крестовидной рукояткой, начищенные до блеска, что заставляло их сверкать на солнце. Моргенштерны представляли собой шипованные шары, скрепленные цепью с деревянной рукояткой. Если таким один раз попасть по голове…. От этой мысли меня вновь затошнило. На жертвенной крови жрецы вновь освятили оружие, произнеся уже другие, но столь же непонятные слова. Затем, окропив руки кровью, они благословили каждого из воинов, в том числе правительственную верхушку. На деле это означало нанесение крестообразного следа на лоб, а после мужчины повязали головы лентами, смоченными в той же крови. Лица окружающих буквально светились от веры в силу ритуала, от того мне было, пожалуй еще более неловко находиться среди них. Я-то не испытывала ничего подобного.
– Сейчас начнутся бои, – звенящим от нетерпения голосом, проговорила Добрава.
– Бои?
– Обрядовые, в Перунову честь, – искренне удивившись моему незнанию, проговорила девушка.
Мелькнула мысль – обрядовые бои «для развлечения», переживут века, превратившись в поединки на ринге. Но я тут же забыла о проведении параллелей.
– Обязательно биться братьям? – не отводя глаз от Стаса и Захара, стоящих друг напротив друга, рассеянно проговорила я.
– Это ведь понарошку, Элина, – Добрава взяла меня за руку, – Ничего с твоим Стаславом не будет.
В этот момент Ратмир дал сигнал началу боя. Не знаю, что такое понарошку в этих краях, но мужчины бились меж собой вполне натурально. Но без злобы. Почти все. Но той, что исходила от братьев, с лихвой хватило бы на остальных. Осязаемая ненависть, свирепая жестокость делала их равными по силе и ловкости. Впрочем, ненадолго. Попытки Захара сопротивляться все слабли, но упрямство не позволяло ему сдаться.
Другие уже прекратили. Соперники хлопали друг друга по плечу и обнимались, совсем как боксеры после гонга.
– Довольно! – приказал Ратибор, но они не обратили на него внимания. Он подал знак, и парней разняли. Буквально растащили на противоположные стороны поля.
Дальше мужчины возложили на Перунов алтарь яства, а Ратмир поджег их. Все это я отметила лишь краем глаза, поскольку, снедаемая тревогой, отправилась искать Стаса. Я только два дня назад сняла швы. Рана затянулась, но это не значит, что ему можно драться еще и так! Взгляд тут же выхватил его из толпы. Стаслав беседовал о чем-то с Владиславом, а Ярополк привычно крутился возле него. Не смотря на едва контролируемое желание узнать как он, я понимала что мешать им не следует, равно как и вообще соваться в толпу разгоряченных дракой мужчин.
– Смотри-ка, кто у нас тут – никак Перунов дар, – пробасил один из них.
– Руки прочь – она моя, – рядом выросла фигура Стаслава.
– Во как, на эту ночь или на будущую тоже?
– Навсегда, – большая теплая рука легла на мою талию, – после жатвы я возьму ее в жены.
Сердце ухнуло куда-то вниз, затем подскочило наверх, стукнувшись о ребра. Раздались одобрительные возгласы вперемешку с настолько грубыми и фривольными шутками, что на миг мне показалось, что я вновь в своем времени.
– Что ж, дай взглянуть на ту, что пленила сердце неуловимого Сокола, – проговорил Владислав.
– Княжич! – я неуклюже поклонилась, понадеявшись, что получилось похоже на то, как делали это другие.
Несколько секунд его взгляд блуждал по мне, и в глазах появлялось знакомое выражение.
– Жаль, опередил меня, – пробормотал Владислав, – Что ж, благословляю вас.
– Благодарю, княжич, – со стальными нотками в голосе ответил Стас, затем вывел меня из толпы.
– Нельзя бродить одной в такую ночь, девица – укоризненно начал он.
– Если б ты не полез в эту дурацкую драку, не бродила бы, – я всмотрелась в его лицо. Из-за кровавого благословения и спускавшейся ночи не разобрать, насколько сильно он пострадал в драке, – Но ты ведь не мог, да? Без мерянья дальностью струи никак?
– Без чего? – удивление в его голосе смешивалось с явным удовольствием, очевидно от того, что я беспокоюсь за него.
– Без того, что вы устроили с Захаром, – прошипела я.
– Я дрался за тебя, – он обнял меня, и я поморщилась от смеси запахов пота и крови, – и победил. Теперь ты моя по праву.
– Это по какому еще праву? – взвилась я, – Я не какой-то твой долбанный трофей!
– Так что же, ты предпочла бы его? – от отчаяние, вспыхнувшего на лице мужчины, стало больно.
– Стас, нет, – я коснулась ладонью его щеки, заставив посмотреть на меня, – мне не нужен ни он, ни кто-либо другой. Никто кроме тебя.
Его лицо было совсем близко, в потемневших глазах светилось нечто такое, что я ощутила будто само мое сердце тянется к нему.
– Я тебя люблю, – проговорил он, – И ты станешь моей женой.
Это было скорее утверждение, но мне было все равно. Я понимала, что хочу этого. Хочу больше всего на свете.
– Только если тебя не беспокоит, что я не девственница, – на его лице мелькнуло удивление,– Просто….ну, у меня бывали отношения, – начала было я.
– Ты не должна объяснять, – прервал он мой сбивчивый, словно у подростка, монолог, – И мне все равно был ли кто-то до меня, Элина. Я хочу, чтоб не было никого после.
– Не будет, – я не лгала. В этот ли момент я полностью осознала, какое именно решение приняла, или это случилось раньше? Даже теперь я не могла бы сказать.
На его губах был вкус крови, а мне было все равно.
– А теперь идем – поищем хоть чистой воды, нужно ссадины промыть. Все равно ведь домой раньше рассвета не прибудем.
– Ты так странно зовешь меня, – послушно следуя за мной, проговорил Стас.
– Извини, если тебе не нравится, – начала я.
– Мне нравится, – прервал он мои сбивчивые извинения, – Ведь так ты меня назвала после того, как я впервые тебя поцеловал.
