Текст книги "Ты попала, ведьма! (СИ)"
Автор книги: Надежда Мамаева
сообщить о нарушении
Текущая страница: 8 (всего у книги 8 страниц)
Глава 10
Дверь в спальню лорда была приоткрыта. Я постучала, но, не дожидаясь ответа, вошла. Кьёрн полулежал на кровати, опираясь на груду подушек. Обнаженный мужской торс в свете камина и нескольких свечей, широкие плечи (небеса, какие шикарные все же плечи!), кубики пресса и… бинты. Много бинтов, парочка из которых с алыми пятнами сукровицы.
– Значит, абсолютно здоров, – протянула я зловещим тоном, припомнив заверения Кьёрна в лесу.
Думала, один паладин хотя бы усовестится. Ха! Как бы не так. Он лишь радостно оскалился, словно обрадовался, что его сейчас будут лечить!
Ну не гад ли?
Собрав в кулак все свои силы, волю и цензурные слова, невозмутимо поставила на прикроватную тумбу принесенную с собой корзину с бинтами и мазями.
– Привстаньте, милорд, мне нужно поддевать край бинта, чтобы тот размотать, – отстраненно произнесла я.
– Хейзел… – не понимая, отчего такая перемена и холодность, вопросительно протянул паладин, впрочем, садясь на постели.
Я протянула руку к повязке, нарочито игнорируя одного вруна. Но мои пальцы остановились в дюйме от горячей мужской кожи. Искушение было велико, настолько, что я сама себя начала бояться: хватит ли сил устоять?
И, пока я решалась, Кьёрн поймал мою руку. Его пальцы обвили мое запястье, и пульс под ними забился с такой силой, что это заполошное биение наверняка не укрылось от лорда. А в следующий миг он прижал мою ладонь к своему сердцу. Оно зашлось в точно таком же бешеном ритме, что и мое.
Я закрыла глаза. Сопротивляться было бессмысленно. Моя ведьминская гордость, все доводы разума – они рассыпались в прах от одного его прикосновения. И лишь алые пятна на бинтах смогли нас остановить.
Вот уж никогда бы не подумала, что это ведьма, а не инквизитор, будет ратовать за воздержание. Куда катится этот мир!
Впрочем. Просто так Кьёрн меня не отпустил. Да я сама этого особо не хотела. Так что мы говорили обо всем и ни о чем.
Я рассказывала о детстве, бабуле и том, как украла ее душу, Кьёрн – об учебе в корпусе паладинов и о службе.
Лишь когда поняла, что сил совсем нет и я вот-вот усну в постели с мужчиной (причем банально усну, без единого намека на романтику), отправилась к себе.
Бабуля, которая весь день ждала новостей, моими скупыми короткими «за брусничной травой ходила, Матильду лечила» не удовлетворилась. Но выспрашивать подробности не стала. За что я Урувиге была отдельно благодарна, потому как на пытки любопытством сил уже не было.
Старая ведьма лишь глубокомысленно хмыкнула – и только.
Я легла в постель, чтобы отрубиться едва ли не раньше, чем голова коснулась подушки.…И снился мне один инквизитор. Горячо так снился, с подробностями.
Новый день подарил мне сразу две радостные новости: и Кьёрн, и Матильда пошли на поправку. Первый – быстрее, вторая – своевольнее. Так и норовила удрать на работу, драить свои ненаглядные полы. Заверяя, что тепереча у нее совсем чуточку побаливает. Но я не верила. И проверяла болезную регулярно. Отпустила ее лишь на третий день домой, зато без опаски за здоровье.
Моего паладина – я тоже проверяла. Только задерживалась в его комнате куда дольше… И спустя седмицу, когда швы были сняты, осталась и вовсе до утра под уверения Кьёрна, что он будет о-о-очень осторожен.
Слово свое паладин и вправду сдержал. Только не в том смысле, который я подразумевала.
А ведь началось все с того, что я неосторожно провела рукой по багровому рубцу. И Кьёрн тут же шумно втянул воздух, опалив мою кожу своим горячим дыханием.
Потом инквизитор резко схватил свою ведьму. Пол и потолок поменялись у меня местами, и я сама оказалась распластанной на постели. И дово-о-ольной этим!
Ощутила спиной прохладу простыней и губами – жар поцелуев.
А после одному паладину показалось несправедливым, что на нем одни только портки, а на мне – столько всего целомудренного…
Нижняя юбка явно и не подозревала о том, что она такая, пока кое-кто меня от нее не избавил. А еще от платья, гольфов, нательной сорочки…
Последними под натиском Кьёрна пали панталоны. В отместку лишила инквизитора единственной одежды. Тот и не возражал, что его раздели до нитки.
А дальше руки Кьёрна оказались везде: гладили колени, с легким нажимом поднимались все выше. То опять спускались, чтобы сызнова повторить весь путь и с каждым разом заходили все дальше, лаская внутреннюю сторону бедра, сжимая ягодицы.
И каждый раз я точно взлетала на огромных качелях вверх. И падала с высоты вниз так, что дух захватывало. И хотелось только одного: еще выше. Еще больше. Еще откровеннее.
И это случилось, когда Кьёрн навис надо мной. Так, что его живот прижался к моему.
И я ощутила всей Хейзел Кроу: этот паладин твердый во всем. И характер у него такой, и слово, и мускулы и… намерения касательно этой ночи.
Я с шумом выдохнула, когда оные начали претворяться в жизнь, а я сама – открываться навстречу моему мужчине.
Кьёрн, услышав, как я ахнула, на миг замер, словно не веря до конца, и тихо, вопросительно выдохнул:
– Хейзел, ты?..
– Да, – кивнула я, пожалев, что не избавилась от такого досадного недостатка, как невинность, гораздо раньше.
Вот от наивности уже в двенадцать лет и следа не осталось, а тут… но, кажется, одного паладина это не то что не расстроило. Воодушевило!
И он стал куда осторожнее. Да так, что меня с головой накрыла лавина невероятных в своей невыносимости головокружительных ощущений. Я просто не могла не стонать в голос от переполнявших меня чувств, когда мужские руки сжимали, мяли, ласкали.
Мою грудь, ягодицы, плечи, губы… Я отдавалась рукам, прикосновениям, поцелуям. А когда мужские пальцы скользнули с бедра чуть выше, туда, где все горело нетерпением, мое тело пронзила молния.
– Кё-ё-ёрн, – не просто стон, мольба сорвалась с моих губ.
Паладин на миг замер, словно я не тихо выдохнула его имя, а оглушила. А после и касания, и поцелуи стали глубже, быстрее и… я не сразу поняла, когда скользящие движения пальцев исчезли. Сменившись проникновением. Медленным напором. Погружением. Удовольствием на грани наслаждения и боли.
И я подалась ему навстречу. Нетерпеливо. Ну же, давай. Еще совсем немного, чтобы стало совсем хоро-о-ошо… то как!
А дальше были движения, которые все ускорялись. И с ними нарастала волна эйфории, которая накрыла нас обоих, чтобы после выбросить двумя медузами (запредельно счастливыми медузами!) на постель.
Я лежала, ощущая невероятную наполненность внутри. Прислушалась к себе и… резерв, в который до этого всю седмицу добавлялось лишь по капле силы, сейчас был до краев!
Но даже это открытие не заставило меня подняться с кровати.
Я лишь теснее прижалась к боку Кьёрна, который еще и подгреб меня своей лапищей как можно ближе, и мы оба уплыли в сон.
А проснулась я в ночи от странного предчувствия. Магия внутри меня волновалась, будто ощущая что-то чуждое рядом.
Но не могла понять, что именно, пока дверь в спальню тихонько не скрипнула и в спальню не вплыла… ведьма!
Как я поняла, что передо мной именно колдовка? Да потому как обычные девушки если ночью и являются в мужские спальни, то обычно в тонкой сорочке, а не со смертельным проклятием в руке.
В свете луны я разглядела ее. Красивая брюнетка с призывно-алыми губами, точеными чертами лица и… взглядом, полным лютой ненависти, когда она увидела меня.
– Снова ты? Тут?.. – выдохнула меж тем колдовка.
И в этот миг в воздухе возникла нить. Точно такая же, которую я видела во владениях костлявой. И еще раньше – на лесной поляне, когда удрала от облавы и ухнула почти все силы в заклинание предназначения.
Вот только пришлая не обратила на нее никакого внимания, словно и не замечала… Хотя почему «словно»? Я же для этого заклинание и создавала… И судьба все исполнила точно, как я и молила.
Жаль только, что, формулируя просьбу, не указала всех деталей. Например, одежду. Что я при таком важном рандеву буду в ней! Хоть в какой-то!
Впрочем, это была самая меньшая из проблем…
Понимая, что бежать от проклятия некуда, да и незачем, я попыталась лишь оттянуть время, чтобы сотворить хоть какой-нибудь щит.
Кроме магии, ни у меня, ни у паладина ничего не было. Даже одежды – и той!
– Не узнаю тебя в личине… Когда мы встречались раньше и пытались друг друга убить? – выдохнула я.
– Я пришла не за тобой, но то, что убью сразу двух зайцев, – отрадно, – оскалилась колдовка и, больше не говоря ни слова, швырнула проклятием.
То понеслось прямиком в меня, стремительно разрастаясь, огневея, так что и не уклониться. Я лишь выставила руку вперед: щит сотворить не успела, но хоть магией жахну! Не спасет, конечно. Но умирать, даже не сопротивляясь…
«Все же не костер, хотя полыхать тоже буду знатно», – успела пронестись в мозгу мысль, когда, опережая ее, из-за моей спины, чиркнув по рыжей пряди и срезав ее, вылетел метательный нож.
Врезавшись в самое сердце заклинания, сталь рассекла его пополам. Брызнули осколки магии. А клинок, не остановившись, промчался дальше.
Полет в две дюжины шагов. Полет, длиною в вечность, которая закончилась коротким ударом. Лобовое столкновение – нож повторил траекторию заклинания и вошел в ведьмину грудь по самую рукоять, на которой вспыхнули синевой древние руны, такие же, как на мече паладина, который Кьёрн обнажил в моей лавке. Только сейчас они горели куда ярче, свидетельствуя – тело, в которое вонзилось оружие, мертво. Окончательно и бесповоротно.
А я… Так и осталась сидеть с подтянутым до груди одеялом. А после медленно-медленно, отлично зная, кого увижу, но не веря в это, обернулась.
Кьёрн лежал в обманчиво-спокойной позе. И если бы не открытые глаза, не напряженный взгляд…
– Я хотел, чтобы эта ночь стала волшебной для тебя, – выдохнул он.
– Ну… зато она стала незабываемой, – отозвалась я и спросила первое, что пришло в оглушенный случившимся мозг: – Если это твоя бывшая девушка, то сразу предупреди, скольких еще ждать. Чтобы я подготовилась. Морально, оружием, проклятьями…
– Это моя бывшая убийца, – просто и как-то обыденно отозвался паладин, который, как выяснилось, имел замечательное обыкновение: держать под кроватью, ну так, чисто на всякий случай, оружие.
Отличная, надо сказать, привычка у паладина! Надо будет обязательно перенять… но перед этим для начала хорошо бы обрести дар речи! Ибо со мной впервые случилось такое: я оный куда-то потеряла. Посеяла напрочь!
А когда все же нашла, то первое, что выпалила:
– Какой бездны⁈
Ответ напрашивался один – Хельмовой!
Вспомнились слова бабули о том, что теперь ведьма, которая вместо своей души отправила к госпоже Смерти других, будет искать себе новую жертву. Ха! Как бы не так. Она решила добить старую!
Вот только стоило помянуть костлявую, как та и явилась. На этот раз не верхом на косе, а просто вплыла в открытую дверь. Не иначе, следуя правилам этикета, чернобалахонница оставила свой транспорт на улице.
И, увидев труп Хель, обрадовалась:
– Добегалась, Вероника… Четыре века подлогов и фальшивых отчетов… Сколько душ вместо себя ты ко мне отправила? Но кто бы мог подумать, что тебя ко мне пришлет тот, кого ты сама заманила обманом на алтарь…
В тот же миг уже призрак, еще цеплявшийся за мертвое тело колдовки, вылетел из него. Зыркнул на нас с Кьёрном в бессильной ярости, силясь прошептать еще одно проклятье, но не смог издать и звука.
А Смерть меж тем повернулась к нам с паладином и, узрев пикантность, хмыкнула:
– Прощены. Оба.
А после, схватив душу старой ведьмы, костлявая ушла. А Кьёрн за все то время не проронивший ни слова, вдруг буднично спросил:
– Здесь была Смерть?
– Да, но уже ушла… – отозвалась я, вдруг поняв: не обязательно иметь дар, чтобы ощущать присутствие костлявой. Достаточно лишь часто с ней сталкиваться. А один паладин встречался с чернобалахонницей, похоже, нередко…
А вот я же с брюнеткой не сталкивалась ни разу. Ни в ее прекрасной личине, ни в истинном облике. Тот, к слову, как раз начал проступать. Черные локоны превращались в паклю седых волос, ровный румянец сходил, обнажая истинное лицо, на котором когда-то отплясывала то ли серая оспа, то ли это были следы откатов от чернокнижных проклятий… Серая, ноздреватая кожа, впалые щеки и остекленевший взгляд, устремленный в небеса.
Все это я, завернутая в покрывало, увидела, подойдя ближе.
Думала, что, может, так узнаю колдовку. Но нет. Оттого вопрос: когда я успела перейти ей дорогу? – так и остался без ответа. Хотя старуха точно меня знала. Одна ее фраза «Снова ты?», сказанная таким тоном, словно я засела у ведьмы в печенках, сомнений не оставляла.
Меж тем Кьёрн встал с постели, нашарил в выдвижном ящике прикроватной тумбы амулет и, раздавив тот, хрипло произнес ритуальную фразу:
– Ведьма Вероника из Мродно, ты обвиняешься в чернокнижии, принесении человеческих жертв, смертельной порче, применении запрещенных чар и смертях невинных людей – без числа. За то приговариваешься мной, инквизитором Кьёрном Редстоуном, к смерти.
Амулет тут же озарил спальню скупым золотым свечением. Значит, инквизиторский орден получил сообщение и скоро здесь будут и другие чернолатники. И к их прилету стоило бы приготовиться… Приодеться, что ли…
Двое инквизиторов прилетели ближе к рассвету
Они-то и засвидетельствовали смерть Вероники. Артефакты же инквизиторов подтвердили использование запрещенной черной магии и правомерность озвученных обвинений Кьёрна.
При этом ни один из прибывших не заинтересовался скромной персоной экономки, кроме как в качестве свидетельницы.
Да была, да видела проклятье. Да едва им не пришибли. Почему оказалась в спальне лорда? Да мы с ним в карты играли…
«На раздевание» – уточнять не стала, и так мальчики прилетели большие, сами все поняли…
Чернолатники удовлетворились этим объяснением. Куда больше их интересовала ведьма, желавшая отомстить инквизитору, которого некогда не добила на алтаре…
Когда же прибывшие закончили со старухой, погрузили ее тело в мешок и ушли, то я, закрыв за ними дверь, заметила закатившуюся в угол пуговицу. Та, похоже, оторвалась с платья Вероники…
Я наклонилась, прислушиваясь к себе. Опасности не почуяла и дотронулась…
Меня накрыло тут же. Я ухнула в реку времени на этот раз безо всяких заклинаний. И увидела маму. Она шла по улице столицы под руку с каким-то явно аристократом: лицо того хоть уже и не было молодым, но светилось счастьем. Как и мамино.
Казалось, они не замечают никого в этом мире, только друг друга… И тут же меня выбросило в другое видение: мама, скованная цепями в каком-то подвале, и женская рука цедит ее кровь.
Это все, что я успела увидеть, прежде чем меня буквально выдрало из видения.
– Хейзел, ты в порядке? – к реальности меня вернул обеспокоенный голос Кьёрна.
Но я уже для себя все решила – нужно было бежать и спасать маму. Срочно! А вот над вторым решением пришлось подумать. Ровно два мига. А после я рассказала об увиденном Кьёрну и…
– Хейзел, нет, ты не полетишь… – мрачно начал было лорд.
Вот только едва в воздухе прозвучало это «не», так разозлилась, что и слышать дальше ничего не пожелала.
Одним словом, меня сорвало. Переживания и страхи, копившиеся все это время, выплеснулись наружу, и я устроила фирменный ведьминский скандал. С летавшими в воздухе предметами, проклятиями и даже парой пульсаров. Ото всего ушлый бывший инквизитор (да-да, даже лежа в постели этот невозможный мужчина умудрился уйти, да не куда-то в лес, а из ордена!) с легкостью уклонялся. Вот что значит опыт работы с самыми опасными колдовками! Подготовился к скандалу, гад!
И, когда я немного спустила пар, Кьёрн добавил:
– Не полетишь одна! Я с тобой.
Я разозлилась еще раз. Но уже на себя. Только время на истерику потратила! Уже бы в дорогу собраться вместо этого успела. Впрочем, о последнем мне раз двадцать выговорила и бабуля, которую я, запихивая вещи в сумку, тоже прихватила с собой.
Ну и пока мы на Льдистокрыле летели до столицы, познакомила ее с Кьёрном лично.
К слову, паладин даже не удивился тому, что моя бабуля – клубочек. Видимо, после ведьмы, которая разом запала ему и в сердце, и засела в печенках, а, может, еще какой сиятельный ливер оккупировала – бывшему инквизитору уже ничего не было страшно.
А вот я боялась… Не найти маму. Но заклинание поиска по кровным узам все же смогло отыскать нужный дом и подвал…
После того, как матушку освободили, мы узнали много интересного…
Оказалось, что меня подставили… из-за отца! А я его и знать не знала!
Все началось, когда маму угораздило влюбиться не в кого-нибудь, а в младшего брата императора. Его брак с простой ведьмой был невозможен. Политика, чтоб ее! А еще – мамина гордость. Именно из-за этого родители и расстались.
А после на свет появилась я, и мама поняла, что не сможет без отца, и ушла, чтобы рассказать ему о дочери.
Но оказалось – поздно. Ромис уже отбыл с посольством в соседнюю страну. А после с принцессой той заключил договорной брак, тем присоединив новые земли к империи и оставшись в них наместником почти на добрую четверть века.
Матушка же хотела было вернуться ко мне и бабуле, и даже прилетела, но увидела нас с Урувигой и поняла: вдвоем нам будет лучше, чем с отчимом… А тех было бы много. У мамы была привычка выходить замуж: раз десять она свадебное платье надевала, не меньше. А потом со скандалом (или тихо, но это пореже) разводилась и дважды даже вдовела…
А мой отец – единожды. И не так давно. Потому и вернулся в столицу, где и встретил маму… Любовь вспыхнула с новой силой. Да только за Ромисом вели охоту многие. В том числе и одна ведьма, которая уже четыре века как не желала умирать.
Потому и решила колдовка устранить маму со своего пути, но перед этим убрать козырь соперницы – дочь, о которой моя матушка отцу все же сказала.
Так Вромельскую ведьму и подставили. А после – и мою матушку пленили. Потому как оказалось, что не берут того, кто по-настоящему любит, обычные любовные зелья. А единственное, что будет действовать, должно быть сварено на крови истинной пары…
К слову, папа, как позже выяснилось, чарам едва ли поддался и пытался найти и маму, и меня. Может, в конце концов, Вероника его все же бы и одурманила. Но тут случилась я, кража души Кьёрна, и колдовке пришлось отлучиться из столицы решить маленькую проблему: опять прикончить паладина, чтобы пропажу обратно в бездну вернуть, отчет Смерти подделать, долг закрыть…
Кто ж знал, что у нас с Кьёрном месть – дело семейное. Ибо если я еще думала – да или нет, то мама, как увидела паладина, все для себя (и него) решила и поприветствовала того словами:
– Ну, здравствуй, будущий зять! Даже если ты этого не планировал, но… инквизитор, в тебя влюбилась ведьма. Тебе конец.
Лорд, гад такой, был этому заявлению доволен. Ведь признание от меня в любви он таки услышал. Хоть и из маминых уст.
Эпилог
Говорят, счастье нельзя украсть. Но создать его всегда можно. Из слов. Поступков. Чувств. Из украшенной к излому зимы ели и подарков в носках, развешанных у камина, – когда тот, кто тебя любит, услышал и сделал, чтобы порадовать. Из отвара брусники, что собирала зимой, чтобы вылечить. Из отчаянного желания спасти того, кто вроде бы тебе враг…
За те десять лет, что минули, у нас с Кьёрном было многое. Маленькие печали и большие радости, жаркие споры, доводившие до огня (а у ведьмы и инквизитора разве может быть по-другому!), а потом до очень приятного греха…
И сейчас по замку бегали результаты таких прегрешений. Целых три – и все ведьмочки! Зря только Кьёрн надеется на маленького мага, природа у нас, колдовок, такая: сила знает, кого в мужья выбирает.
Кстати, о нашей с паладином свадьбе… Она была тихой. Это единственное приличное, что о ней можно сказать. Когда со стороны жениха – ведьмоборцы, а замуж выдают колдовку и за ней – толпа таких же, то тихая церемония без коллективной аутодафе – это уже большой успех!
К алтарю в семейной часовне при замке, к слову, меня вели сразу двое – отец и призрак Максимилиан. Его видели все, кроме… Гретты!
Секрет горничной оказался прост: она была абсолютно, вот прямо совершенно не восприимчива ни к какой магии. Феномен редкий, но имевший место в колдовской практике. Так что ни проклятия, ни чары исцеления (что увы) на девушку не действовали.
Но это я выяснила чуть позже. А в наш с Кьёрном день я стояла в белом платье, фате и держала в руках букет подснежников, которые паладин моего сердца собрал на рассвете. И когда его руки – эти твердыни, сильные, надежные – взяли мои пальцы, я поняла, что стала самой счастливой ведьмой на свете.
А бабуля и Максимилиан это счастье оберегали. И нас с Кьёрном тоже.
А мой муж… Он оставил инквизиторство, чтобы стать просто лордом Редстоуном. Потому что в жизни должно быть не только место подвигам, но и среди них – самой жизни, чтоб наслаждаться ею.
Поняла это и Матильда, едва не отправившаяся на тот свет. Она, кстати, не просто поправилась, а расцвела. И оказалось, что ей не так много и лет для вдовы с детишками. Рассмотрел ее получше и Тормунд, а после, не теряя времени, начал ухаживать, и спустя пару месяцев и предложение сделал.
Между прочим, быстрее, чем мой отец матушке. После всей той истории с Вероникой, после слез, объяснений, клятв, размолвок и снова клятв, помотав друг другу нервы пару лет, как и положено у приличных ведьм… Они наконец-то обвенчались!
А мы с бабулей вздохнули с облегчением: наконец-то!..
– … наконец-то ночь новогодия, – словно читая мои мысли, произнес Кьёрн и, подхватывая корзину с приготовленными бумажными фонариками, добавил: – Ты готова зажечь, дорогая?
– Всегда готова! – хитро отозвалась я и, подхватив теплый, с меховым подбоем плащ, вышла следом за мужем во двор замка.
Спустя совсем немного времени в небо взмыли сотни горящих фонариков. Унося с собой, по поверьям, стужу до следующей зимы, ну а мы встречали новый год и с ним – новую весну, которая должна была прийти совсем скоро.
Я, стоя в объятьях Кьёрна и глядя на огоньки в темном небе, подумала: наверное, самая большая удача – это не когда все идеально, а когда рядом есть тот, неидеальный, кто любит тебя, такую же неидеальную, и вы прощаете друг друга, принимаете такими, какие вы есть, со всеми вашими ведьминками и инквизиторством…
