Текст книги "Ты попала, ведьма! (СИ)"
Автор книги: Надежда Мамаева
сообщить о нарушении
Текущая страница: 2 (всего у книги 8 страниц)
В остальном же, место и время значения не имеют. Куда важнее умения и сила колдуна.
Так что я, потоптавшись в снегу так, чтобы получилась твердая площадка, встала поустойчивее, собрала ладони лодочкой, на дне которой лежал злополучный гвоздь, и приготовилась вливать силы. Алые капли текли сами.
А перед мысленным взором представила матрицу аркана, векторы, силовые линии. И, когда рисунок стал четким, детальным, явила его перед собой, чтобы напитывать магией. Та полилась из моих ладоней светящимся потоком, в котором перемешались и сила, и кровь, и железо… Да, оно тоже стало текучим, утратив при этом всякую материальную суть, обратившись в чистую энергию. Матрица, наполнившись, на краткую долю мига вспыхнула, вытянулась в столб света, соединивший небо и землю, и исчезла. Оставив после себя… ничего.
А я ощутила пустоту внутри, выложившись полностью.
– Ну что, наигралась в провидицу? – сварливо протянула ба. – А вот послушала бы бабушку, создала петлю… да и затянула бы ее на шее той сволочи, которая тебя чуть не сгубила.
– Угу. А если бы сволочь петлю обнаружила, да как жахнула по ней в противоток своей силой?
На это Урувиге крыть было нечем. Разве что матом. Но брань пернатая придержала при себе, заклекотав на совином. Хотя, может, это она так ругалась на птичьем?
Так или иначе, выдохлась она скоро. Я за это время успела только лишь отряхнуться, поднять сумку из сугроба, достать из нее карту, прикинуть по той, куда идти, да пригорюниться от перспективы месить снег ногами. На метелке было и быстрее, и удобнее, но увы… Моя умчалась вместе с иллюзией, а на то, чтобы заговорить новую палку, сил не осталось.
Потому выход был только один – и путь к нему исключительно ножками.
Впрочем, ближе к вечеру, когда я успела замерзнуть, выслушать дюжину совиных нотаций, проголодаться и начать выбирать подходящее место для ночлега, явилась моя летунья.
Слегка потрепанная метелка, содранный с одного боку черенок…
– Да неужели ж! – саркастически протянула пернатая при виде прутастой.
Помело, хоть говорить и не могло, но ноту протеста выразило в особо снежной форме: шарахнуло древком по ветке, и с той бабуле привалило. И далеко не счастье.
Впрочем, свару я задушила в зародыше, схватив за черен одну, цыкнув на другую и, оседлав летунью, поднялась-таки выше макушек. Как оказалось, до тракта, что вел на восток, была всего пара миль. Я достала карту, чтобы свериться с той, да только вот напасть: чернила размыло от снега, который приставал к бумаге, а я ее все норовила упрятать не в сумке, а во внутренний карман плаща, поближе к сердцу. Ну и досогревала.
А еще, как назло, начался буран, и…
Я вцепилась в древко, стараясь направить его против ветра, и упрямо полетела прочь, пытаясь через летевшую в лицо пургу разглядеть дорогу.
Но спустя какое-то время – судя по ощущениям, прошло пару ударов колокола, решила сдаться и заночевать в лесу. Ну, правда же, что там со мной может случиться. Я и так в нем буду самым страшным зверем. А костер согреет. Да и в сумке есть чего перекусить, так что…
Вот только когда пошла на снижение, заметила впереди огни. Тусклые, прерывистые, мелкие, точно песчинки, точки. И повернула метлу к ним.
Как итог, спустя лучину я, замерзшая в зюзю, приземлилась на площади какого-то мелкого городка, больше похожего на выселок. Ну и побрела по улицам того, ища таверну.
Вывеска таковой обнаружилась пару поворотов спустя. Она отчаянно и без перерыва скрипела на ветру, точно желна, которая вместо того, чтобы, как и положено дятлам, молотить дуб, вот-вот была готова его дать.
«Свет путника», – гласила аляповатая надпись.
Ехидно хотелось уточнить, какой именно свет имеется в виду: тот, этот или из фонаря? Потому как если кухарка здесь не очень, то возможны варианты…
Для обычных людей. Я же, закаленная бабулиным варевом (как гастрономическим, так и алхимическим), яды определяла на вкус с первой ложки, переваривала даже забродивший суп, а с чем не мог справиться организм, то одолевала моя магия.
Так что умереть от несварения я не боялась и смело толкнула дверь.
Что ж, внутри оказалось хоть и не очень светло, но весьма тепло, и крысы даже не кусали. Лишь одна проскочила по потолочной балке.
Еда и вовсе оказалась недурной. Не прогорклой, не пережаренной и даже свежей. Ах да, еще был глёг. Из алкогольного в нем, правда, оказалось одно название. Нет, пряности и сухофрукты имелись, но настоянные на подогретом морсе. Одним словом, компот, да и только!
Впрочем, со своей главной функцией – согреть продрогшую ведьму, он справился на отлично. Так что я позволила себе поблаженствовать в уголке, прикидывая и финансы, и перспективы.
С первыми было куда радужнее. Почти все свои деньги я хранила в банке гномов.
Ну а кто еще так скрупулезно руны на всю свою посуду наносит в несметном количестве? Даже на ночные горшки! Не эльфы же…
Ради этой самой банки я сумку и прихватила. Жаль, что там были в основном медьки и лишь пара серебрушек. Да и заполненность лишь на треть удручала.
Но куда больше огорчали перспективы. Итак, что мы имеем. Я – ведьма в бегах. Не то чтобы это было смертельно. Пока не поймают – так точно нет. Но жить-то где-то надо. И своим даром пока светить не стоит. А значит, ни знахаркой, ни боевым магом с дипломом академии называться не стоит. И плевать, что бумажку с печатью я могу на раз-два подделать. Просто к даровитым всегда особое внимание.
Значит, стоит подыскать что-то попроще. Прачка. Торговка… Стала бы хозяйкой какой пекарни или мыловарни, да денег нет. А стервозный характер есть. Он выдаст почище колдовства.
Я пригорюнилась, глядя на пустую кружку, когда дверь таверны с шумом распахнулась, явив на пороге даму средних лет, средней комплекции, среднего роста, среднего – всего.
Самым выдающимся в этой госпоже был чепец. Чопорный такой, без рюш, со строгим козырьком.
– Ноги моей больше не будет в этом хельмовом замке! – выдохнула она, отряхивая с себя остатки метели. – Это просто невозможно! Возмутительно! Да я ему покажу еще!
Гостья еще что-то долго причитала, клокотала, вздыхала, как подошедшая и готовая вот-вот сбежать из кадушки опара.
Шустрая молодая служаночка, подскочившая ко мне, чтобы убрать кружку, ловко смела со стола медьку, которую я накинула ей сверху за расторопность, а потом, не иначе желая отблагородить меня за деньгу свежей сплетней, не удержалась и, глядя на чепцеобладательницу, хмыкнула:
– Ну вот, еще одна домоправительница от бессердечного лорда сбежала… Интересно, сколько новую искать будет?
– А почему они у этого лорда не приживаются? Не климат им у него что ли? – поинтересовалась я вроде бы с ленцой, а сама вся подобралась. На ловца и нечисть бежит!
– Скажете тоже, госпожа, климат! Слава. Дурная. Ходят слухи, что замок проклят. А его хозяин и вовсе сердце Смерти отдал ради власти и богатств. И теперь в его груди пусто. Оттого из местных и не идет туда никто. Всё из других городов нанимает. Да даже самые надменные дамы, из тех, кто только в золото и верит, пару месяцев от силы сдюживает, а потом – только пятки сверкают. Вот эта госпожа и до снеговея-не-вьюговея не продержалась. А жаль, я на нее четверть серебра ставила… – закончила русоволосая, а после, подхватив мою кружку, убежала к той самой домо– или, правильнее, замкоправительнице, раз у лорда замок, – принимать заказ.
А я задумалась. Крепко. Управлять чем-либо, кроме собственной жизни, мне не доводилось. Но не думаю, что каменной махиной будет намного сложнее. Проклятий опять же не боялась – сама могла какое хочешь наслать. А паскудный характер хозяина… Так у меня в противовес свой есть. И не понятно, чей потяжелее еще будет.
Посидела еще немного, прикидывая, да и махнула рукой еще раз русоволосой служаночке. Для начала – чтобы снять комнату для ночлега. Все же устраиваться на работу на ночь глядя – моветон.
«А ждать до утра – сущая глупость!» – поняла я, когда, выйдя на улицу, увидела вестника, во все крыльях мчавшего от замка с посланием в лапах.
Решив, что хозяин мог отправить новый запрос на прислугу, я, отойдя за угол так, чтобы никто не видел, достала из своей безразмерной сумки сову и, подкинув ту в воздух, попросила:
– Бабуль, перехвати, наш шанс на безбедную жизнь улетает.
Сова, недовольно ворча под клюв, что совсем молодежь обнаглела, старость не уважает и вообще она не охотничья собака, чтоб добычу приносить, помчала следом, чтобы вернуться в когтях с почтовым сизарем. Ну и посланием, которое тот нес.
А ведь чуть не проворонила этого голубя!
Сломав сургучную печать, я увидела строки, написанные уверенным летящим почерком:
'Добрый день, уважаемая леди Фаберт!
В замок Черной Скалы вновь нужна экономка. Предыдущая, подобранная Вами дама, не справилась со своими обязанностями. Напоминаю требования к кандидатке: выносливость, расторопность, невозмутимость, молчаливость. Опыт управления крупным хозяйством обязателен. Проживание в северном крыле. Оплата – три золотых в месяц. Ваша комиссия – так же три золотых за подбор персонала. Надеюсь на Вашу компетентность, леди Фаберт'.
Ого, да тут сквозь строки такие «гостеприимство» и «теплота» проглядывают, что впору пожалеть об оставленном дома тулупе и горячем чае: даже через письмо простудиться можно.
Будь я той самой леди, прочитав послание, знатно бы выругалась. Хоть благородным дамам сие не положено, не ведомо, не пристало и еще много чего с «не». Но такие сообщения просто требуют бранных слов, как хорошая гулянка – драки.
Впрочем, сумма, указанная в письме, могла слегка примерить с характером работодателя, который явно был тем еще подарком судьбы. Такие обычно привязывают к ногам, чтоб топить было быстрее.
Глянула ниже, туда, где стояли дата и легкий росчерк подписи: Кьёрн Редстоун.
Хм, значит, Кьёрн… Ничего, будет вам экономка по высшему разряду. И расторопная, и молчаливая, и невозмутимая, точно умертвие. А уж выдержанная… как столетняя месть!
Зажав между ладонями лист, сосредоточилась. Губы беззвучно зашептали заклинание, сила, накопившаяся за ночь, потекла с пальцев, чтобы литеры на бумаге зашевелились, точно вошки, поползли по листу, меняясь местами, полнея до округлой пузатости, обрастая завитушками и финтифлюшками.
Под руками аж зачесалось, но я упрямо продолжала держать письмо. И наконец-то все было готово: запрос на экономку превратился в рекомендацию оной.
Так, согласно новонаписанному (или начарованному?), Хейзел Кроу, девица почти двадцати пяти зим, была хоть и молодой, но дюже расторопной, сообразительной, хладнокровной и вообще почти идеальной.
Лет прибавлять себе для солидности не стала по одной простой причине: я почти исчерпала свой резерв вчера, и, если потребуется изо дня в день держать личину, это будет тянуть силы… Надо ли мне это, когда в любой момент могут объявиться мои преследователи? Ну уж нет!
Ведьма всегда должна быть готова и жару врагам задать, и стрекача, если противник оказался не по зубам. Так что…
С любовью еще раз посмотрела на лист. До чего же я по описанию прекрасна. Аж самой удивительно.
Да и подпись рекомендателя удалась на славу. Аккуратная, с завитушкой: «Лорд Аларик фон Драхенфельс». Почему фон Драхенфельс? Потому что звучит солидно, пафосно и намекает на столицу.
– Сломанную печать зачаровать не забудь! – проворчала бабуля со своего насеста, почетной роли которого удостоилась коновязь.
У последней, к слову, стояла и моя метелка.
Да, она не лошадь. Но тоже ездовая. К тому же заходить в таверну со своим транспортом – еще больший моветон, чем с едой. Опять же метла в женской руке может вызвать ненужные подозрения.
Так что местная коно– стала еще и метелковязью с легкой ведьминой руки и тяжелого словца. Последнее пришлось молвить, ибо одна строптивая паразитка с черенком, видите ли, здесь вчера оставаться не очень-то желала, но пришлось!
Но сегодня, с учетом пойманного письма и нового расклада, я подобрела и отпустила летунью на выгул, напомнив, чтоб явилась ко мне, как только свистну.
Услышав это, прутовая тут же сама усвистала в серое небо.
Я же, и без напоминания ба хотевшая заняться печатью, только вздохнула и, ничего не сказав, истратила последние капли магии на неподатливый сургуч.
А после тратила исключительно медные монеты и на себя, решив, что, раз послание перехвачено, торопиться уже не следует, а вот хорошенько позавтракать – очень даже стоит.
Голубя, правда, перед этим пришлось взять в заложники: отпущу – улетит ведь по адресу без бумаги, а это может леди – поставщицу экономских душ (да и тел тоже) – насторожить.
А нам чужое беспокойство нужно? Нет! Нам и своего хватает.
Переговоры взяла на себя ба и на чистейшем совином объяснила голубю, что ему будет полный фарш, причем без приправ, если он хоть перышком рыпнется.
Удивительно, но гуля, хоть и таращила свои глаза, но, кажется, все понимала. Потому обреченно обмякла у меня в руках и даже попыталась притвориться трупом. Ха, наивная пичуга думала, что ее, раз сдохла, выкинут в сугроб. Не на ту ведьму напала. У меня все шло либо в дело, либо в сумку.
За неимением пока до обеда первого, запихнула пернатых (и сизого, и возмутившуюся таким поворотом дел и птичьих тел сову) во вторую и отправилась в таверну чревоугодничать с чувством выполненного долга.
А как солнце добралось до зенита, решила, что можно и в сторону замка прогуляться, на работу наняться.
По прикидкам, голубь за это время мог долететь едва ли не полпути до столицы. Леди письмо прочитать и снарядить девицу на курьерском драконе.
Хорошо бы было выждать еще пару ударов колокола, но… тогда уже короткий зимний день будет клониться к закату, а мне бы хотелось наняться засветло, чтобы в потемках не искать, где выделенные мне комнатушка и кровать.
Так что будем считать: неизвестная мне леди очень расторопная, и у нее всегда в запасе есть новые экономки. Она их прямо из выдвижного ящика своего письменного стола достает, как пачку бумаги, когда предыдущая к концу подошла. А после молодых девиц, и уже не очень, посылает по почте… в смысле по адресу работодателя!
И эти отправленные очень быстро доходят и по пути не теряются!
С такими мыслями я встала с лавки, на которой просидела полдня в зале таверны, потягивая пряный сбитень, накинула плащ, пожалела, что шляпа, увы, осталась памятником на вромельском наличнике, и тронулась в путь. Хотя бабуля из сумки увещевала, что и головой тоже. Дескать, надо бы для верности до завтра выждать!
Черная Скала и правда оказалась черной – громадина из потемневшего от времени камня, вросшая в утес над рекой. Башни, будто клыки, щерились в свинцовое небо, будто желая укусить брюхатые снегом низкие тучи.
Хм… А тут даже миленько. Все как я люблю. Здесь мне может даже понравиться…
Постучала в ворота скромно, но настойчиво. Через некоторое время щеколда грохнула, и маленькое окошко в двери открылось.
В нем показалось лицо охранника.
– Чего надобно? – не слишком-то приветливо поинтересовался тот.
Объяснив, что я новая экономка, прибыла вот только что: буквально у леса с дракона скинули, я была встречена, не сильно, правда, привечана, но допущена во внутренний двор, и после препровождена в сам замок, и передана служанке.
Той оказалась девушка лет двадцати, почти моя ровесница, в простом сером платье и белоснежном чепце. Лицо у нее было круглое и лучилось любопытством, как боевой пульсар светом.
– Добрый день, – сказала я, делая голос тихим и слегка усталым, как и подобает путнице после дальней дороги. – Меня прислали насчет вакансии экономки. Вот рекомендательное письмо.
Девушка даже не протянула руки к конверту. То ли читать послания ей было по статусу не положено, то ли она просто не умела. Зато сообразительность это компенсировала.
– А-а-а, вы к лорду! Проходите, проходите, пожалуйста. Хозяин сейчас отлучился. Но скоро должен вернуться. Он не ждал никого так скоро. Обычно новая экономка через седьмицу после старой прибывает.
Сумка в ответ на это встрепенулась совой. Я прижала торбу рукой, чтобы девушка ничего не заметила.
– Как вас звать? – спросила по-простому служанка, зажигая на столе свечу.
– Госпожа Хейзел Кроу, – ответила я без колебаний, ибо на леди ничуть не тянула. А имя было моим собственным. В Вормеле его и не знали особо, величая старой каргой, седой ведьмой или госпожой колдовкой – в зависимости от того, здоров был человек или недужил. И чем сильнее хворал, тем был уважительнее. – Но можно и просто Хейзел.
– Я Гретта, – кивнула девушка. – Я вам чаю принесу, согреетесь. А то тут, – она отчего-то понизила голос и украдкой глянула в еле тлевший камин, – сквозняки везде. А хозяин наш, лорд Редстоун, хоть строгий, но справедливый, – закончила она невпопад.
– Спасибо, Гретта, – улыбнулась я ей своей самой невинной улыбкой.
Служанка поспешно удалилась, а я осталась сидеть на мягком стуле, рассматривая гобелены на стенах. Все они были развешаны на одной высоте и строго по цветности. А лорд-то педант, похоже… Во всяком случае, в это, глядела на строгую, упорядоченную, но при том не лишенную удобства (я чувствовала это буквально жо… седалищем, отбитом вчера на метле) обстановку верилось как-то больше, чем в отданное костлявой сердце…
Вскоре вернулась Гретта, принесла ароматный чай и оставила меня в его компании дожидаться лорда.
А тот все не шел и не шел…
«Только попробуйте мне отказать, ваше лордейшество! Ведьме мужчины отказывают лишь раз в жизни. И та – не ее!» – подумала я, когда и принесенный напиток, и мое терпение были на исходе.
И тут за дверью раздались шаги, и им вторил знакомый девичий голосок, слов, правда, было не разобрать. Без заклинания. Так что я щелкнула пальцами, произнеся простенькое – всего на каплю оставшихся сил – заклинание. И тут же звуки стали куда четче.
– Лорд Редстоун, новая экономка уже прибыла и ожидает вас в малой гостиной, – отрапортовала Гретта хозяину.
– На этот раз удивительно быстро… – раздался голос, от которого я на миг приросла к месту, а во второй захотела схватить сумку и сигануть в окно. Плевать, что второй этаж.
Сугробы пышные, не убьюсь совсем уж на смерть…
Но поздно, дверь резко распахнулась, явив на пороге того самого инквизитора, который меня вчера недоловил!
Бежать оказалось поздно. Единственное, что осталось, – грязно выругаться, и то про себя. Да уж, Хейзел, твое второе имя явно Удача. А первое – Сомнительная.
Глава 3
Вцепившись в сидушку стула, я наблюдала, как господин инквизитор, все в том же самом черном доспехе, что и вчера, проходит в гостиную.
Лорд остановился в паре шагов от моего стула и, глядя сверху вниз на меня, нахмурился.
Похоже, он явно ожидал увидеть даму постарше. И поопытнее. И позже.
Чувствуя, что еще немного – и пауза затянется, я поднялась с места. Хотя хотелось как минимум рвануть.
Но, если я сейчас задам стрекача, по меньшей мере это будет выглядеть странно. Максимум – преследование повторится на бис. Ибо чернодоспешник может заинтересоваться, отчего девица решила так внезапно дать деру, и догнать, чтобы это выяснить.
Нет, конечно, наверняка лордейшество привыкло, что от него экономки сбегают. Но не так же поспешно. Поэтому нужно выждать положенный срок для увольнения. Хотя бы одну ночь. А после откланяться под любым предлогом. Да хоть под тем, что бабуля умерла и мне нужно срочно отбыть, чтобы отдать родственнице последние почести. И я ведь даже не совру почти! Урувига же и правда почила! А срок давности значения не имеет.
Ободренная этой мыслью, я уже было открыла рот, чтобы поприветствовать владетеля замка, но инквизитор меня опередил:
– Разрешите представиться, лорд Кьёрн Редстоун, хозяин этого замка, – голос четкий, ровный, твердый.
Впрочем, уверенным был и весь инквизитор. От своей чернявой, гордо поднятой макушки с легкой сединой на висках до мысков кожаных сапог. Сейчас, не в полумраке своей лавки, а в просторной светлой гостиной с высокими стрельчатыми окнами я смогла разглядеть моего неудачливого ловца получше.
Выше меня на голову. С широким разворотом плеч. Стоявший передо мной мужчина явно был силен и телом (попробуй потаскай на себе такой доспех целыми днями – не каждый выдюжит), и духом (ибо своенравные драконы иным не подчиняются). Такой привык держать удар и врага, и судьбы, и проклятия…
И хотя последним от лорда не веяло, но вот странный холод я вновь ощутила. И на этот раз причиной точно была не выбитая в лавку дверь: в гостиной было тепло от горевшего камина.
А еще я заметила залегшие тени под глазами лорда, выдававшие ночь, проведенную без сна. Если бы не они, образ Редстоуна был бы прямо со страниц старинных гравюр, изображавших героев древности.
«Хорош, демоняка», – пронеслось в мозгу. Если бы еще спалить меня не пытался… Дар на эти мысли внутри смутно всколыхнулся, то ли соглашаясь, что лорд и вправду хороший, то ли просто порядочный. Гад!
С такими мыслями я собрала остатки притворного спокойствия и сделала почтительный, но не раболепный реверанс. Ибо ведьма ни перед кем никогда не должна кланяться в пояс. А если уж согнула спину, то ради того, чтобы взять в руки заступ и закопать тело своего врага!
– Хейзел Кроу, милорд, – голос у меня получился ровным, слегка усталым. – Мне сообщили, что в ваш замок требуется экономка. Вот рекомендательное письмо.
Протянула конверт. Редстоун взял его. Невольно отметила, что мужские кисти широкие, с рельефными венами. Такие ладони привыкли и к мечу, и к драконьим поводьям.
А еще кто-то пусть и был охотником на черных ведьм, нарушавших законы ковена, но легальных артефактов не чурался. Например, артефакта правды – простенького с виду перстня, от которого веяло магией. Камень в оправе кольца пока был то ли зеленым, то ли алым. Пока не солжешь – и не поймешь. Но стоит лишь соврать, как тут же засияет рубином.
Меж тем лордейшество развернуло свою же бумагу, пробежало глазами по тексту. Изумрудно-льдистый взгляд скользнул по строкам, а потом поднялся на меня.
– Что ж, написанное впечатляет. Если хотя бы половина из этого правда – уже превосходно, – раздалось под сводами гостиной.
Да у этого инквизитора просто талант! Так выбесить ведьму одной фразой, что она готова заполыхать безо всякого костра.
«Хейзел, только не рвани, только не рвани… точно бочка с порохом или в окно – не суть важно», – мысленно попыталась я успокоить сама себя и, стиснув зубы, произнесла:
– Правда это или ложь, можно выяснить, лишь взяв меня на работу.
Голос мне удался. В нем не было ни злости, ни возмущения. Только холодная констатация.
– Что ж, во всяком случае, про выдержку ваш рекомендатель написал верно, – хмыкнул лорд, давая понять, что это была проверка. И я ее прошла.
Вот гадство! Такой хороший шанс упустила завалить… Собеседование, конечно, а не Редстоуна. Хотя если он продолжит в том же духе, приоритеты одной ведьмы могут поменяться.
Впрочем, лорд, похоже, решил, что норма по провокациям на сегодня выполнена, и уже прямо предупредил:
– В замке порой сильно завывает ветер в башнях. Из-за акустики может показаться, что слышны стоны. Или шаги. В подвалах водятся крысы. Иногда они поднимаются выше, чтобы что-нибудь стащить. Так что не советую оставлять без присмотра на виду мелкие ценные вещи. Если вас это смущает, или вы слишком суеверны…
Я чуть не фыркнула. Ведьмам – и бояться суеверий⁈ Да мы их сами и творим! И потом слухи распускаем. Чтобы любопытные лишний раз нос к нам без надобности не совали. А еще это бывает забавно…
Ну правда, когда тебя пытается обойти по широкой дуге селянин, держа в зубах булавку, вертя за спиной кукиши и косясь в разные стороны, чтоб ведьмин взгляд его не зацепил и не сурочил.
Так что на этот раз, сдерживла уже не злость, а смех. Правда, кроме него еще было желание как следует соврать, а с ним и сорвать-таки мой прием на работу…
Но если я солгу сейчас, то это может вызвать подозрения. Поменьше, конечно, чем прыжок из окна, но все же… Так что с абсолютно непроницаемым лицом вынужденно сказала правду:
– Ветер и крысы ничуть меня не смущают.
Редстоун кивнул, медленно, будто взвешивая мои слова на невидимых весах.
– Еще один вопрос, – сказал он, и голос его стал чуть тише, но от этого не мягче. – Имели ли вы дело с магией? Владеете ли ею?
Сердце ёкнуло, а в горле стало так сухо, что захотелось сглотнуть, а меня саму прошиб холодный пот. Ну конечно, чтоб инквизитор – и не поинтересовался подобным… И ведь из-за кольца и солгать напрямую нельзя!
Но ведьма – не ведьма, если она не может обхитрить какую-то цацку. Будь та хоть трижды зачарована.
Так что лицо я сохранила невозмутимым, точнее, слегка озадаченным. Подняла брови, будто он спросил что-то столь же дикое, как умение летать без метлы или дракона. Причем не вниз с башни, а исключительно вверх.
– Магией? – повторила я, вкладывая в голос легкое недоумение. – Вы об этом спрашиваете? Сейчас. Во мне нет ни капли силы… – все это я произнесла не только удивленно, но и быстро. Чтобы было не понятно, где именно я расставила точки.
Так что лорд услышал лишь недоумение, дескать, почему вопрос о магии последний.
А мирозданию, что сейчас, именно в этот момент, сил во мне нет. Магических. Душевных, правда, тоже… Так или иначе, я сказала правду: резерв был на нуле.
Кольцо-артефакт на эти слова мигнуло изумрудом. Лорд посмотрел на него мельком. Кажется, вообще первый раз за весь наш разговор, и после перевел взор на меня.
Несколько томительных ударов сердца. Тишина. И взгляд глаза в глаза. В холоде, отливавшем зеленью полярного сияния, я вдруг увидела себя. Рыжую, слегка растрепанную, с упрямо поджатыми губами… и за этим отражением словно на миг проглянула Бездна.
От удивления я резко выдохнула.
Лорд, который, кажется, все это время забыл о воздухе вовсе, будто очнулся. Медленно, будто через усилие, кивнул и неожиданно хрипло произнес:
– Хорошо, госпожа Хейзел Кроу, вы наняты, – и, словно осознав, как это прозвучало, прокашлялся. А потом повысил голос, крикнув: – Гретта! – Дверь тут же приоткрылась, и в щели показалось круглое любопытное лицо служанки, а после та буквально втекла, точно капля ртути, в гостиную вся целиком. – Проводите мисс Кроу в ее комнату в северном крыле и обеспечьте всем необходимым. – И, уже вновь обратившись ко мне, инквизитор произнес: – Вечером, после ужина, госпожа Кроу, я введу вас в курс дел.
– Слушаюсь, милорд, – пискнула Гретта.
Я подхватила свою сумку, которая едва заметно дернулась. Я тут же прижала к холстине руку покрепче: ба, не время показывать ни себя, ни свой характер. Еще раз кивнула лорду – уже не столько из почтения, сколько чтобы скрыть дикое желание выдохнуть с облегчением, – и пошла за служанкой.
Вот только, покидая гостиную, спиной я чувствовала провожавший меня взгляд. Холодный, внимательный, изучающий. Я на чем-то спалилась? Прокрутив в голове еще раз наш короткий разговор, поняла, что проколов не было. Тогда что? Или, может, этот лорд просто не привык никому доверять? Даже собственному отражению. Особенно в женских глазах.
Неважно. Главное, я пока жива. И у меня есть целая ночь, чтобы выспаться, отдохнуть, поесть… Ибо побег, если есть такая возможность, нужно совершать полным сил, в теплой одежде и желательно без преследователей на хвосте.
Реши я, подхватив юбки, без оглядки рвануть в ночи – и погоня вполне возможна. А уж сколько будет у лорда вопросов… А они нам надобны? Нет! У меня и своих целое кладбище. Его еще рыть и рыть, пытаясь докопаться до ответов и скелетов. То, что без оных, надежно спрятанных, не обошлось, я чуяла печенкой.
Потому версия с кончиной бабули нравилась мне больше… Урувига, конечно, этому огорчится, но не смертельно. Ибо и так уже мертва лет пять как.
Меж тем, Гретта, не подозревая о моих убийственных намерениях, шустро двигалась по замковым коридорам, ловко лавируя между высокими стойками с канделябрами и тяжелыми дубовыми сундуками, стоявшими вдоль стен коридора. Я следовала за ней, стараясь не отставать.
– Нам в северное крыло, госпожа Кроу, – бросила она через плечо, сворачивая в боковой проход. – Там потеплее. Вид, правда, на внутренний двор только.
Мне же было без разницы: завтра меня уже здесь не будет.
Но пока же я шла по коридору, который, к слову, стал чуть уже, чем в центральной части замка. Стены из темного грубого камня, почти без украшений. Воздух пахнул стариной, воском и легкой сыростью – не затхлой, а скорее прохладной, как в глубоком погребе. Под ногами поскрипывали половицы, а с высоких сводов будто действительно доносился отдаленный, едва уловимый вой ветра. Или что-то очень на него похожее.
Наконец Гретта, не услышавшая (хотя, скорее, попросту уже привыкшая) никаких звуков, похожих на тихое постанывание, остановилась перед добротной дубовой дверью. Достала из складок платья внушительную связку ключей, выбрала один и с ловким щелчком отперла замок.
– Вот ваша комната, госпожа Кроу, – протянула она разом и слова, и ключ, который ловко успела отцепить от связки.
Комната оказалась большой, просторной, с полукруглой внешней стеной, но уютной. С парой высоких стрельчатых окном, затянутых матовым льдом по краям стекол. Из них открывался вид на расчищенный – без единого сугроба – двор. Правда, начавшийся только-только снег грозил все же к утру припорошить выскобленную до камней брусчатку.
Впрочем, меня, как и всякого духа-подселенца (и пусть не тело бренное, а замок), куда больше интересовало не что снаружи, а что внутри. Вернее, моя спальня. Кровать в ней оказалась прочной, с пологом из плотной светлой ткани в незабудочку.
В углу комнаты расположился простой деревянный шкаф, письменный столик с тяжелой чернильницей и стопкой желтоватой бумаги, жесткий стул. На полу лежал далеко не новый, но чистый коврик. В камине, пусть и небольшом, уже были аккуратно сложены поленья и береста – видимо, Гретта или кто-то еще успел прибраться после вчерашнего выселения моей предшественницы. На столе стояла одна толстая свеча в высоком железном подсвечнике.
– Спасибо, Гретта, – сказала я, ставя сумку на пол у кровати. – Здесь мило.
Девушка удивленно моргнула. Похоже, нужно было прореагировать чуть иначе. Губы там недовольно поджать или растерянность с испугом изобразить… Но, увы, отмотать время назад так же трудно, как произвести первое впечатление во второй раз.
Служанка же от моего «мило» даже на мгновение замерла, разглядывая свою новую начальницу в моем лице с интересом.
– Ой, да это еще что! – махнула Гретта рукой, отгоняя то ли непрошенное удивление, то ли невидимую пылинку. – Вам, наверное, с дороги помыться хочется? На первом этаже, в конце коридора, есть помывочная для прислуги. Вода в котле еще теплая, только утром грели. Мыло и чистые полотенца там же.
