Текст книги "Пока Медора на смене (СИ)"

Автор книги: Надежда Суворова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 12 страниц)

– На первом этаже живёт бывший.

Кот медленно поднял голову.

– О.

Лионел тихо кашлянул в кулак.

Невенка посмотрела на сестру так, будто внутренне отказывалась иметь с ней общую кровь.

– Я не буду это комментировать.

– Я просто спрашиваю.

Сорг мрачно сказал:

– Если лампа была перепривязана на весь подъезд, то да. Ваш бывший, возможно, два дня жил в вашем эмоциональном облаке.

Иренка медленно осмыслила сказанное.

Потом очень тихо сказала:

– Тогда я, пожалуй, оставлю её у вас и без денег.

– Нет, деньги мы вам вернём, – сказала Медора. – Но я понимаю ваш мотив.

Невенка забрала у неё бумагу, проверила каждую строку и только после этого кивнула.

– Хорошо. Мы уходим.

– Спасибо, – сказала Медора. – За запись тоже.

Невенка задержалась у двери.

– Девушка.

– Да?

– Что бы у вас тут ни происходило... оно уже немного вылезло наружу.

– В каком смысле?

– В таком, что если бытовые вещи начинают чувствовать не тех людей, это замечают даже соседи. Долго скрывать не получится.

– Я в восторге от вашего оптимизма.

– Это не оптимизм. Это опыт управления подъездным чатом.

Иренка, уже натягивая шапку, вдруг обернулась:

– А можно я скажу одну вещь и вы не будете смеяться?

– Попробуем, – сказала Медора.

– Когда я сегодня утром подходила к вам, мне казалось, что вывеска Малины на секунду была не ваша.

В зале снова стало тихо.

– Не в смысле другая по цвету, – торопливо сказала Иренка. – А вообще... чужая. Будто я её знаю, но она не здесь.

Невенка устало вздохнула.

– Это потому, что ты не спала нормально двое суток.

– Может быть. Но я всё равно сказала.

Медора медленно кивнула.

– Правильно сделали.

Они ушли. Дверь за ними закрылась мягко, почти мирно. Несколько секунд все просто стояли и слушали, как за стеклом удаляются их шаги.

Потом Жун сказал:

– Если вывеска уже плывёт, у нас меньше времени, чем я думал.

Медора повернулась к нему.

– Объясните.

Он сделал шаг вперёд, всё ещё держась за косяк.

– При перепривязке сначала путаются мелочи. Цвета. Отклики. Сны. Потом – личные вещи. Потом – знаки точки. Названия. Входы. Если она увидела чужую вывеску, значит, маркеры уже легли на поверхность.

– Поверхность чего?

– Пункта.

Лионел оттолкнулся от коробки.

– То есть цель не просто провести груз через Малину?

Жун покачал головой.

– Нет. Цель – сделать из Малины что-то другое.

Сорг очень медленно выдохнул.

– Ну вот. Теперь мне уже совсем всё ясно и совсем всё не нравится.

Минерва подошла к стойке и положила перед Медорой мышку-прорицатель.

– Берите.

– Зачем?

– Потому что, если вывеска уже дрогнула, к вечеру у нас будет не засада, а отсчёт. Нам нужно понять, где именно лежат маркеры, что они уже зацепили и какой узел пытаются натянуть поверх вашего.

– А мышка тут при чём?

– Она ищет скрытые проходы и ложные привязки. Пока это наш самый честный предмет.

Кот посмотрел на мышку и сказал с уважением:

– Неожиданная карьера для периферийного устройства.

Лионел шагнул ближе.

– Что делать?

Минерва посмотрела сначала на него, потом на Медору.

– Вы двое идёте по залу второй раз. Теперь не просто сканируете, а проверяете реакцию мышки на каждый подозрительный предмет. Всё, что откликнется, складываете в центр. Нам нужна карта маркеров.

– Почему опять мы? – спросила Медора.

– Потому что точка слушается вас, а вещи – его.

– Это не комплимент.

– Это уже рабочий ресурс, – сказала Минерва.

Сорг поднял голову.

– А я тем временем пойду смотреть служебный вход.

– Один? – спросила Медора.

– Нет. С котом.

Кот немедленно распушился от удовольствия.

– Наконец-то серьёзное задание.

– Не обольщайтесь. Вы там только потому, что чуете ложь лучше людей.

– И мясо.

– Мясо потом.

Жун медленно опустился на коробку у шторы.

– А я?

Минерва бросила на него взгляд.

– Вы сидите и вспоминаете всё, что знаете о Брайле, Маркуле и ночной смене. Без дыр. Без «вроде бы». Без «кажется».

– Это сложно.

– Я вам не сочувствую.

– Я уже понял.

Медора взяла мышку в руку.

Она была тёплая. Не как вещь – как маленькое живое упрямство. Огонёк на колёсике медленно мигнул, будто тоже понял, что у него сегодня будет тяжёлый день.

– Ладно, – сказала она. – Работаем.

Именно в этот момент лампа Иренки, которую забыли забрать со стойки, вдруг вспыхнула густым тревожным красным.

Все повернулись к ней одновременно.

Красный сменился на почти чёрный бордовый.

Потом лампа стала мигать.

Кот поднял шерсть дыбом.

– У двери.

Не у той, через которую выходили клиенты.

У служебной.

Глава 8

Лампа вспыхнула почти чёрным.

Не красным, не бордовым, не тревожным – именно чёрным, как бывает только у вещей, которым не хватает нормального цвета для выражения своего мнения о происходящем. Потом по стеклу пробежала тонкая багровая жилка, и свет направленно ударил в сторону шторы, за которой находился узкий коридор к служебной двери.

– Туда, – сказал кот.

Сорг уже сползал со стойки.

– Не все.

– А кто? – спросила Медора.

– Я, вы, кот и этот. – Он кивнул на Лионела. – Остальные остаются здесь и ничего не трогают.

Минерва даже не повернула головы.

– Почему это я остаюсь?

– Потому что если чемодан откроется, кто-то должен быть рядом с залом и не быть мной.

– Вы невыносимы.

– Я компетентен. Это похожие ощущения.

Жун с коробки у шторы хрипло сказал:

– Я тоже могу

– Нет, – одновременно сказали Медора и Минерва.

Он обиженно замолчал.

Медора взяла лампу одной рукой, мышку-прорицатель другой и первой шагнула за штору. Узкий служебный коридор сразу показался ей ещё теснее обычного. Справа – стена с трубами, слева – полка с запасом упаковки, впереди – железная дверь с маленьким армированным окошком на уровне лица. Под дверью тянуло сырым уличным холодом и чем-то ещё. Не воздухом двора. Чем-то ровным, сухим, лишённым запаха жизни.

Лампа у неё в руке нервно мигнула.

Мышка на ладони потеплела.

– Он прямо снаружи, – тихо сказал кот.

– Кто? – так же тихо спросила Медора.

– Не знаю. Но уже раздражает.

Сорг подошёл ближе к двери, наклонил голову, слушая. Лионел встал у стены, так, чтобы не мешать и в то же время не оказаться первым на пути у чего бы то ни было, если оно решит войти. Медора поймала себя на мысли, что стоит между спиной дракона и тяжёлой служебной дверью с очень ясным ощущением, что именно этого ей не хватало для полного счастья.

Снаружи раздался мягкий металлический звук.

Как будто кто-то очень аккуратно приложил что-то к замку.

Лампа в руке Медоры вспыхнула густым тёмно-фиолетовым.

– Что это означает? – шёпотом спросил Лионел.

– Что снаружи человек очень уверен в себе и почему-то не должен быть здесь, – ответил кот.

Сорг медленно поднял лапу, требуя тишины.

Снова тот же звук.

Не стук. Не царапанье. Скорее короткая, почти вежливая попытка согласования. Как если бы замок снаружи спрашивали: ну что, пустишь?

И хуже всего было то, что дверь едва заметно ответила.

Медора увидела это по самой мелкой вещи: старая латунная пластина у ручки, где обычно вспыхивал служебный допуск, на секунду моргнула бледно-зелёным.

– Нет, – тихо сказала она.

Сорг уже видел то же самое.

– Кто-то пытается войти штатным способом.

– У него есть доступ? – спросил Лионел.

– Или то, что выдаёт себя за доступ, – ответил дракон.

Мышка на ладони Медоры внезапно дёрнулась. Не символически, а вполне ощутимо, словно живая. Стрелка на дне резко развернулась и упёрлась прямо в дверной замок.

– Она показывает туда, – сказала Медора.

– Вижу, – отозвался Сорг. – Лампу сюда.

Она передала ему лампу. Дракон поднёс её к пластине доступа у двери. Свет в лампе стал почти белым, а потом внутри стекла вдруг проступила тонкая тёмная сетка, словно невидимая прежде трещина.

– Это не просто чужой ключ, – сказал Сорг. – Это подложка.

– Переведите на нормальный язык, – сказала Медора.

– Кто-то вставил между дверью и системой маленькую ложь.

– Не уверена, что это нормальный язык.

– Для вас – уже вполне.

Он опустил лампу и очень осторожно провёл когтем вдоль края пластины. Из щели почти сразу показалось что-то тонкое, плоское и металлическое.

– Адаптер, – сказала Медора раньше, чем успела подумать.

Сорг коротко посмотрел на неё.

– Да.

– Универсальный?

– Похоже.

Лионел тихо выдохнул.

– Те самые адаптеры из груза?

– Очень может быть, – сказал кот. – Я с самого начала говорил, что слово «универсальный» редко ведёт к нравственному здоровью.

Снаружи замок снова попытались открыть.

На этот раз дверь ощутимо дрогнула.

Лампа в лапе дракона вспыхнула чёрным.

– Назад, – сказал Сорг.

– Почему? – спросила Медора.

– Потому что сейчас я выдерну эту гадость, а если снаружи кто-то держит контур на натяжении, оно может плюнуть искрой.

– Вы умеете делать хоть что-нибудь без угрозы искры?

– Я дракон воздушной доставки. Если нет искры, значит, день прошёл зря.

Он подцепил адаптер сильнее.

Секунда ничего не происходило.

Потом металл резко звякнул, пластина доступа на двери ослепительно вспыхнула зелёным, снаружи кто-то очень коротко выругался мужским голосом, и дверь с внутренней стороны ударила Медору в плечо сухой волной холода.

Она отшатнулась, но устояла.

Сорг выдернул адаптер полностью и сразу прижал его к полу.

Тонкая плоская пластина размером с палец извивалась у него под когтем, как живая рыбка из очень плохой реки. На одной стороне был обычный серийный штрих-код, на другой – сеть тонких линий, точь-в-точь как на якоре.

– Вот мерзость, – сказал Сорг почти уважительно.

– Он живой? – спросил Лионел.

– Нет. Просто талантливый.

Снаружи шаги резко отступили.

Кот метнулся к двери и встал на задние лапы, выглянув в маленькое армированное окошко.

– Серый плащ, – сказал он. – И тележка. Уходит влево.

Медора рванулась к двери.

– Не открывать, – сказал Сорг.

– Он уйдёт.

– Пусть попробует.

Дракон коротко дыхнул на замок. Не огнём – чем-то сухим, прозрачным, как сама злая зима. Металл тихо хрустнул. Потом Сорг нажал лапой на ручку, и дверь распахнулась.

Во двор за служебным входом тянулась узкая полоска утреннего света. Серый плащ уже сворачивал за угол арки. Чёрная тележка катилась за ним бесшумно, как дурная мысль.

– Стоять! – рявкнул Сорг так, что у Медоры заложило уши.

Человек даже не обернулся.

Лионел выскочил первым.

Медора не успела даже подумать, хорошо это или плохо, и кинулась следом. Кот пронёсся серой молнией под ногами. Сорг, несмотря на размер и возраст, двигался удивительно быстро, а главное – с той бюрократической неотвратимостью, от которой обычно не спасает даже невиновность.

Они вылетели в задний двор.

Плащ уже нырнул в арку, ведущую в узкий технический проход между домами. Лионел догнал бы его, если бы не тележка. Та вдруг сама резко развернулась боком, словно пыталась перегородить путь.

– Не трогай её! – крикнула Медора.

– Уже поздно! – ответил Лионел.

Он перескочил через низкую раму, зацепился плечом, но удержался и исчез в арке следом за человеком в сером.

– Идиот, – констатировал кот.

– Догоняйте правее! – рявкнул Сорг и сам расправил крылья ровно настолько, насколько позволял тесный двор.

Медора свернула в арку. Проход был узкий, пахло влажным бетоном, железом и чужой спешкой. Впереди раздавались шаги, ещё дальше – глухой удар, будто кто-то врезался в мусорный контейнер, и сиплая ругань Лионела.

Когда Медора выбежала во второй двор, погоня уже почти кончилась.

Серого плаща не было.

Лионел стоял, тяжело дыша, у кирпичной стены, одной рукой держась за бок. Перед ним на асфальте валялась опрокинутая чёрная тележка. Не та, что только что катилась сама по себе во дворе, а как будто уже пустая, мёртвая, обычная. Вокруг лежали две верёвки, складной чехол, маленький фонарь и прямоугольный пластиковый бейдж.

– Где он? – спросила Медора.

– Исчез, – отрывисто сказал Лионел.

– Как это?

– В буквальном смысле. Завернул за угол, а там... – он показал рукой на глухую кирпичную стену между двумя гаражами, – ничего.

Сорг вышел в проход следом за ними, окинул взглядом стену, асфальт, тележку, бейдж и раздражённо фыркнул.

– Карманный сброс.

– То есть? – спросила Медора.

– То есть у него был не один выход. Он нырнул в переносной карман или в короткий ложный маршрут. Тележку бросил, потому что она уже отработала.

Кот бесшумно прошёлся вдоль стены, принюхался к кирпичу и чихнул.

– Здесь пахнет Озёрной. И плохой косметикой.

– Что? – спросила Медора.

– Не знаю. Может, он нервничал и пользовался бальзамом.

Лионел наклонился и поднял с асфальта бейдж.

– Вот.

На пластике под слоем грязи проступал служебный знак. Чип был треснут. Лицо на фото смазано, будто его специально поджарили или стёрли. Но имя читалось.

Брайл.

Медора посмотрела на Сорга.

– Значит, это он.

– Или кто-то очень хочет, чтобы мы так думали, – сказал дракон. – Но да, вещь его.

Лионел перевернул бейдж.

На обратной стороне была тонкая серебристая полоска. Та же сетка линий, только меньше. И маленький qr-код в углу.

– Сканировать? – спросил он.

– Нет! – одновременно сказали Медора и Сорг.

Лионел коротко усмехнулся.

– Люблю согласие в коллективе.

Сорг осторожно взял бейдж двумя когтями.

– Умный подброс.

– Почему подброс? – спросила Медора.

– Потому что слишком чистый ответ всегда пахнет ловушкой. Настоящий беглец не роняет имя в самом удобном для нас месте. Либо он идиот, либо нас ведут.

– А если и то и другое? – спросил кот.

– Тогда он работает в логистике достаточно давно.

Медора посмотрела на тележку.

С виду она была самая обычная. Низкая, чёрная, складная. Такие используют в доставке, на складах, в магазинах, в жизни, где люди таскают слишком много лишнего. Но колёса были без следов пыли, ручка – холодная, а на боковой планке с внутренней стороны виднелась маленькая выщербленная пластина с тем же рисунком линий.

– Не трогать? – уточнила Медора.

– Удивительно, как быстро вы учитесь, – сказал Сорг.

Кот тем временем зашёл за тележку, понюхал воздух и вдруг выгнул спину.

– У нас гости.

Медора резко обернулась.

У выхода из двора, где открывался проход к улице, стоял Рубэн. В одной руке у него был бумажный стакан с чаем, в другой – щипцы для мяса, которые он, кажется, даже не заметил, что не отложил. Вид у него был спокойный. Настолько спокойный, что становилось ясно: он видел, как серый плащ сюда влетел, и по каким-то своим внутренним причинам не стал кричать заранее.

– Он ушёл в стену, – сказал Рубэн.

Несколько секунд никто не отвечал.

Потом Медора переспросила:

– Что?

– Не в переносном смысле. – Рубэн кивнул на кирпич. – Я стоял у угла. Серый плащ свернул сюда, потом дёрнулся, как человек, который спешит, и вошёл в стену. Я не люблю, когда люди так делают возле моей точки с шаурмой.

Сорг прикрыл глаза.

– Сегодня у всех избыточная наблюдательность.

– Это потому, что вы шумите, – сказал Рубэн. – Когда люди шумят, я смотрю внимательнее.

Он перевёл взгляд на чёрную тележку.

– А это оставил.

– Видим, – сказала Медора.

– И ещё. – Рубэн ткнул щипцами в сторону угла арки. – У него из кармана выпала штука.

Он подошёл и поднял с земли маленький прямоугольный листок, зажатый между кирпичом и бордюром. Не листок даже – кусок плотной глянцевой бирки. На ней был напечатан код маршрута. Обычная техничка. Если бы не одно «но».

В графе точки назначения значилось не Малина.

Там было написано: Озёрная. Пункт выдачи.

У Медоры по спине медленно пошёл холод.

– Нет.

Сорг взял бирку у Рубэна и посмотрел так, словно она лично оскорбила всю воздушную доставку.

– Вот и подтверждение.

– Чего? – спросил Лионел.

– Что точку уже начали переписывать. Внутренне. Не вывеской для глаз, а маршрутом для сети.

Рубэн отхлебнул чай.

– То есть у вас теперь не только странности, но ещё и переезд без согласования?

– Почти, – сказала Медора.

– Нехорошо.

– Очень содержательно.

– А что ещё тут скажешь? – пожал плечами Рубэн. – Когда люди начинают входить в стены и переименовывать соседей без спроса, это редко ведёт к честной торговле.

Кот одобрительно посмотрел на него.

– Вот поэтому я его и уважаю.

– Ты уважаешь всё, что может тебя кормить.

– Низко с твоей стороны упрощать сложную натуру.

Сорг ещё раз посмотрел на бирку, потом на стену, потом на тележку.

– Возвращаемся. Сейчас.

– А тележка? – спросила Медора.

– Оставим пока. Но пометим двор. И никого сюда не пускать.

– Кого именно? – спросил Рубэн.

– Всех, кто идёт в стену с деловым видом, – сказал кот.

– Это я могу.

Они быстро вернулись в Малину. По дороге Медора поймала себя на дикой мысли, что внутренний зал с его коробками, спящим на документах драконом, нервной Минервой и незаконным чемоданом теперь воспринимается почти как дом. Потому что по крайней мере там стены пока ещё вели себя как стены.

Пока.

Минерва встретила их у стойки.

– Ну?

Сорг молча положил перед ней бейдж Брайла и бирку с надписью Озёрная. Минерва сначала посмотрела на первое, потом на второе. На лице у неё ничего не дрогнуло, но Медора уже научилась различать, когда внутри этой женщины начинают мысленно рушиться институции.

– Плохо, – сказала Минерва.

– Согласна, – ответила Медора.

– Не просто плохо. Они уже подают ваш пункт в сеть как чужой.

– А это что значит? – спросил Лионел.

Минерва посмотрела на него с лёгкой усталостью.

– Это значит, что если мы не остановим процесс, к ночи часть системы будет считать, что эта точка – Озёрная.

– И?

– И сюда начнут идти не ваши маршруты, не ваши доступы и не ваши люди.

– Мои люди меня пока тоже не радуют, – сказала Медора.

– Поверьте, чужие хуже.

Жун у шторы, услышав слово Озёрная, поднял голову.

– Если сеть уже принимает вас за нас, они могут пустить через ваш пункт всё, что осталось на том конце.

– Включая? – спросила Медора.

Он посмотрел на длинные футляры.

– Всё, что не успели вытянуть после закрытия.

Медора медленно обернулась к дальней стене.

Семь футляров, один уже частично раскрывшийся.

Плюс маркеры в бытовых вещах.

Плюс чемодан.

Плюс служебный адаптер.

Плюс человек в сером, который ходит в стены.

– Это уже слишком для одной смены, – тихо сказала она.

– Нет, – отозвался кот. – Это уже план на вторую половину дня.

Минерва вдруг посмотрела на лампу Иренки, которую так и не убрали со стойки.

– Включите её.

– Что? – спросила Медора.

– Включите.

– Она же перепривязана ко всему подъезду.

– И именно поэтому может сейчас быть полезнее всех нас.

Сорг фыркнул.

– Ненавижу, когда вы правы не вовремя.

Медора осторожно щёлкнула переключателем.

Лампа загорелась тусклым серым светом.

Потом медленно стала наливаться цветом.

Не красным. Не чёрным.

Густым грязно-зелёным.

– Что это означает? – спросил Лионел.

Иренки тут не было, но её отсутствие не мешало лампе говорить за весь дом, двор, улицу и, похоже, за соседнюю часть мира.

Минерва смотрела на неё не мигая.

– Это означает, что снаружи уже не просто тревога. Снаружи кто-то думает, что почти победил.

В тот же миг сканер на стойке сам собой пискнул.

Все повернули головы.

На экране, без всякого телефона, без qr-кода, без рук, без повода, появилось системное окно приёмки.

В графе точки было написано:

Озёрная. Пункт выдачи.

А в графе ожидаемого поступления:

Первая основная волна. 16 единиц.

До неё оставалось девять минут.

Глава 9

Девять минут – это очень много, если ты ждёшь любви, поезда или решения суда.

И очень мало, если твой пункт выдачи собираются официально перепутать с другим объектом в сети.

Медора смотрела на экран сканера и чувствовала, как внутри у неё всё становится неприятно ясным. Никакой паники, никакой красивой внутренней речи, никакой героической мобилизации. Просто сухое понимание: за девять минут надо сделать то, на что у нормальных людей уходит отдел, смена и право позвонить начальству матом.

– Ладно, – сказала она. – Работаем быстро.

– Ты сейчас говоришь как человек, который ещё верит в успех, – заметил кот.

– Я говорю как человек, у которого нет выбора.

– Это уже ближе к профессии.

Минерва подошла к сканеру, посмотрела на экран и сразу начала командовать так, будто ждала этого всю жизнь и уже давно всё ненавидела заранее.

– Портальную зону освободить полностью. Все вещи с маркерами – в центр. Всё немаркированное – к стенам. Чемодан остаётся на месте. Лампу не выключать. Сорг, сможете удержать первую волну в рамке?

– Если она действительно первая, – сказал дракон. – И если никто опять не решит открыть что-нибудь любопытное.

– Я на вас смотрю, – сказала Минерва, глядя на Медору и Лионела сразу.

– Несправедливо, – сказал Лионел. – Я сегодня открывал только собственное унижение.

– И неплохо в этом продвинулся, – отозвался кот.

Жун поднялся с коробки с таким выражением лица, будто сам себе уже не доверял, но всё же хотел быть полезным.

– Если волна пойдёт как на закрытых точках, сначала придут связующие единицы. Они лёгкие. Потом – основа.

– Что считается основой? – спросила Медора.

– То, на чём сеть держит чужое за своим, – сказал он. – Документы. пропуски. бытовые маркеры. и только потом якоря.

– Вы очень любите говорить словами, после которых становится хуже, – сказала Медора.

– У меня уже нет сил выбирать хорошие.

Сорг, стоя у портала, медленно расправил плечи и недовольно посмотрел на длинные футляры.

– Если сюда влетят шестнадцать единиц, они должны лечь в контур чисто. Иначе будет пересыпь.

– Что такое пересыпь? – спросил Лионел.

– Это когда одна вещь приземляется не в ту смысловую категорию, – сказала Минерва. – К примеру, договор становится аксессуаром, ключ проходит как посуда, а адрес привязывается к человеку вместо двери.

– И вы говорите это таким тоном, будто это не худшее, что может случиться.

– Худшее не обсуждают заранее, – сказал Сорг.

Медора быстро схватила красную ленту, планшет и мышку-прорицатель. Мышка в руке еле заметно вибрировала, как нервное маленькое существо, которого насильно назначили в старшие по катастрофе.

– Лионел, за мной.

– Куда?

– В ваш новый карьерный рост. Помечаем всё, что откликается.

Они пошли вдоль стен второй раз, но теперь быстрее и жёстче. Мышка в руке Медоры жила своей отдельной жизнью: иногда дёргалась едва заметно, иногда почти выкручивалась, иногда замирала так, будто сама боялась следующего предмета.

Первой отреагировала Обложка-защитник. Та самая новая, из свежего завала. Мышка у неё в руке нагрелась, стрелка на дне дёрнулась и на секунду встала поперёк корпуса.

– Эта, – сказала Медора.

Лионел немедленно наклеил на коробку красную ленту.

Следом – Маска для сна.

Потом – Брошь.

Потом – плоский пакет с Адаптерами-универсалами. Причём у пакета стрелка не просто дёрнулась, а описала маленький круг, будто пыталась найти несколько вариантов входа сразу.

– Мерзость, – сказала Медора.

– Это технический термин? – спросил Лионел.

– Это личное чувство.

Следующей оказалась Ручка, которая пишет только правду. Та самая, что уже однажды попалась среди бумажного выброса. Мышка рядом с ней коротко пискнула.

– Она ещё и разговаривает? – спросил Лионел.

– Если сегодня скажет что-то полезное, я не удивлюсь.

– А меня уже ничто не удивит, кроме нормального меча.

Они дошли до массажёра. Мышка в руке Медоры вдруг замерла. Совсем. Даже огонёк перестал мигать.

– Ничего? – спросил Лионел.

– Похоже.

– То есть хоть что-то из всего этого всё-таки просто издевательство?

Медора посмотрела на него.

– Не обольщайтесь.

Она подвела мышку к кружке-термосу. Там реакция была слабой, почти ленивой.

– След есть, – сказала она.

– Сильный?

– Нет. Как будто не маркер, а хвост.

Лионел коротко хмыкнул.

– Значит, меня всё это время водили по хвостам.

– Похоже на то.

Когда они вернулись к стойке, в центре зала уже лежали отмеченные вещи: маска, обложка, брошь, адаптеры, ручка. Минерва добавила к ним ещё одну небольшую коробку с наклейкой Ночник – она сама поймала на ней слабую реакцию браслетом.

– Вот, – сказала Медора. – Всё, что явно цепляет.

– Не всё, – сказал Сорг.

Он кивнул на лампу Иренки. Та продолжала светиться густым грязно-зелёным, как чьё-то довольное внутреннее зло.

– Эту тоже в центр.

– Она же возврат, – сказала Медора.

– А сегодня всё уже не просто возврат.

Кот тем временем сидел у входной двери и смотрел в зал с видом сторожа, которого никто не назначал, но все почему-то уже боятся.

– Через три минуты сюда притащится кто-нибудь за заказом, – заметил он.

– Пусть притащится и упрётся в табличку, – сказала Медора.

– Люди редко уважают таблички.

– Тогда уважат меня.

– Вот это уже амбициозно.

Сканер на стойке коротко пискнул.

До поступления волны – 06:12.

Медора выдохнула.

– Сорг, можно как-то уменьшить шестнадцать?

– Да. Если отменить чужую жадность три дня назад.

– Спасибо, очень практично.

– Я стараюсь.

Минерва уже двигала коробки, освобождая идеальный прямоугольник перед контуром. Всё в ней сейчас выглядело как сосредоточенная нелюбовь к хаосу, доведённая до высокой квалификации.

– Слушайте внимательно, – сказала она. – Первая волна ляжет не как обычная доставка. Она будет искать совпадения. То, что ближе по смыслу, может потянуться к похожему.

– А если я не хочу знать, что у моих коробок есть смысл? – спросила Медора.

– Поздно.

– Снова спасибо.

– Поэтому, – продолжила Минерва, – всё отмеченное – в отдельную линию. Всё живое – подальше. Чемодан не открывать ни при каких обстоятельствах. Если что-то из волны начнёт двигаться само – не хватать руками. Если заговорит – вообще не отвечать.

– А если спросит вежливо? – поинтересовался кот.

– Особенно тогда.

Жун поднял голову.

– И ещё. Если среди шестнадцати будет журнал, не давайте ему развернуться.

Все посмотрели на него.

– Почему? – спросила Медора.

– Потому что тогда он может выбрать точку сам.

Медора закрыла глаза на секунду.

– Хорошо. Прекрасно. Замечательно. Я больше не хочу знать, как устроен мир.

– Поздно, – сказал кот.

Сканер снова пискнул.

До поступления волны – 04:01.

В двери зала коротко дёрнулась ручка.

Кто-то снаружи всё-таки решил проверить, закончился ли технический перерыв. Медора даже не повернула головы.

– Рубэн, – сказала она громко.

Снаружи сразу раздался его спокойный голос:

– Я уже сказал им, что у вас санитарный день.

– Почему санитарный?

– Потому что технический люди ещё могут пережить. А санитарный сразу их унижает.

Кот замурчал.

– Он гений площади.

Медора впервые за последние полчаса коротко, почти болезненно усмехнулась.

Сканер снова пискнул.

02:37.

Портал ещё не менялся, но воздух рядом с ним уже стал другим – плотнее, суше, как перед грозой в очень закрытом помещении. Медора чувствовала это кожей.

Лионел встал чуть ближе к контуру.

– Я всё равно хочу понимать, почему вещи на меня реагируют.

– Потому что вы либо ключ, либо дурак, либо и то и другое, – сказал Сорг.

– Отличный набор.

– В жизни часто он и есть полный.

Минерва не отрывала глаз от экрана сканера.

– Когда закончится первая волна, нужно будет сразу сверять последовательность. Не просто что пришло, а в каком порядке.

– Почему порядок так важен? – спросила Медора.

– Важен порядок. Если сначала маркер, потом носитель, потом узел – это один результат. Если сначала узел, потом маркер – другой.

– А если сначала идиоты? – спросил кот.

– Тогда это просто наша смена, – сказала Медора.

Сканер пискнул иначе. Длиннее.

00:59.

Сорг подошёл к контуру и опустился на все четыре лапы. Не ложился, как раньше, а именно собрался, как старый тяжёлый механизм, который ещё может работать, если его не злить лишний раз.

Минерва встала у стойки с планшетом и ручкой. Не правдивой – обычной. Лионел встал слева от арки. Медора – справа. Кот сел на высокую коробку так, будто собирался судить всех разом. Жун, бледный, но уже с открытыми глазами, следил от шторы за каждой мелочью.

00:17.

Лампа на стойке вдруг стала не зелёной, а тёмно-синей.

– Это что значит? – шёпотом спросила Медора.

– Кто-то вовне перестал радоваться и начал ждать, – сказала Минерва.

Потом время кончилось.

Портал не рванул. Не выплюнул всё разом. Не устроил привычного хаоса.

Он просто открылся.

Чисто, глубоко и очень ровно, как дверь, которую давно готовили именно к этому моменту.

Первая единица вышла почти бесшумно – плоский служебный пакет серого цвета. Он мягко лёг в центр контура.

– Один, – сказала Минерва.

Второй пришёл следом: длинный узкий футляр. Не такой, как те, что уже стояли у стены. Меньше. Почти изящный.

– Два.

Третьей была коробка с обычной на вид этикеткой Вешалки-организаторы.

– Три.

Четвёртой – круглая жестянка с надписью Батарейки.

Пятой – мягкий пакет, который тут же попытался сдвинуться сам.

– Не трогать, – сказал Сорг.

Шестой вошла шкатулка. Седьмым – конверт. Восьмым – тонкая книжка в серой обложке. Девятым – ещё один футляр. Десятым – небольшая коробка, на которой красовалось почти издевательски честное название: Мужские трусы на удачу.

Лионел очень тихо сказал:

– Конечно.

Медора стиснула губы, чтобы не рассмеяться в самый неподходящий момент.

Одиннадцатой пришла небольшая лампа. Двенадцатой – пара стелек. Тринадцатым – цилиндрический контейнер. Четырнадцатой – сумка, которая, едва коснувшись пола, тут же решила ползти вправо.

– Сумка-бегун, – сказал кот с удовольствием. – Явилась.

Пятнадцатой вошла плоская коробка без маркировки.

И шестнадцатым в контур лёг маленький белый конверт.

Совсем простой. Почти канцелярский. На лицевой стороне не было ничего, кроме qr-кода и одной строки.

Медора увидела её раньше всех.

Потому что строка была набрана её именем.

Получатель: Медора.

Несколько секунд никто не двигался.

Потом Лионел тихо сказал:

– Это уже чересчур.

Минерва оторвала взгляд от планшета.

– Что там?

Медора молча показала.

На секунду у Минервы изменилось лицо. Очень мало, но достаточно, чтобы стало ясно: это не просто странно. Это неправильно на уровне структуры.

– Вы ничего не заказывали? – спросила она.

– Если вы намекаете на скрытую жизнь с тайной доставкой конвертов самому себе, то нет.

Сорг поднял голову.

– Дайте сюда.

Но конверт уже начал меняться.

Белая бумага чуть дрогнула, как будто под ней прошёл воздух. Потом qr-код на поверхности мигнул. Один раз. Второй. И сканер на стойке сам собой пискнул, будто поймал его на расстоянии.

На экране открылось окно выдачи.

Получатель подтверждён.

Сотрудник точки: Медора.

Вскрытие обязательно.

– Не нравится мне это, – сказал кот.

– Это уже очевидно, – отозвалась Медора.

Сумка-бегун в контуре вдруг дёрнулась резче и поползла к правому краю. Стельки тихо задрожали. Лампа из волны мигнула зелёным. Адаптеры в центре зала отозвались коротким металлическим звоном.

Минерва резко сказала:

– Или вскрываем сейчас, или оно сделает это за нас.

– Прекрасный выбор.

– Не тяните.

Медора шагнула в контур раньше, чем успела подумать о том, насколько это плохая идея. Конверт был тёплый. Не магически – по-человечески тёплый, как будто его кто-то только что держал.

– Если там опять издевательство, – сказала она сквозь зубы, – я кого-нибудь укушу.

– Начните с системы, – предложил кот.