Текст книги "Пока Медора на смене (СИ)"

Автор книги: Надежда Суворова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 12 страниц)

Глава 4

Человек ударился о каменный пол так тяжело, что у Медоры внутри всё холодно сжалось.

Он не выпал красиво и символично, как иногда делают герои в дурных легендах. Он просто рухнул из арки плечом вниз, перекатился, зацепил ногой край медного контура и остался лежать, хватая ртом воздух. На нём была серая форменная куртка складской службы, правая пола разорвана, один рукав покрыт инеем. Волосы слиплись от пота. На щеке тянулась царапина, будто его не столько ударили, сколько грубо вытащили откуда-то, где он отчаянно не хотел проходить по регламенту.

– Не трогайте его, – сказала Минерва.

Медора уже шагнула вперёд и остановилась.

– Почему?

– Сначала надо понять, это человек или след доставки.

Лионел медленно опустил шаурму в бумаге на стойку.

– Это уже очень плохая фраза.

Человек застонал и сам попытался подняться. Значит, человек. Настоящий. Живой. Пока.

Медора присела рядом, не заходя в контур.

– Слышите меня?

Он открыл глаза. Взгляд был мутный, но осмысленный.

– Не... трогайте... длинные...

– Уже поняли. Вы откуда?

Он сглотнул, снова закашлялся и только потом выдавил:

– Озёрная.

Минерва резко подошла ближе.

– Склад выдачи?

Он коротко кивнул.

– Что случилось?

– Закрыли... контур повело... потом людей назад... я... через резерв... хотел... предупредить...

Он говорил рывками, будто каждое слово приходилось вытаскивать из него по одному. Медора заметила у него на шее тонкий чёрный шнурок, а на шнурке – погасший кристалл идентификации. На груди, под складкой куртки, виднелся служебный знак Озёрной.

– Имя? – спросила Минерва.

– Жун.

– Отлично, Жун. Смотрите на меня. Вас перекинуло самопроизвольно или кто-то толкнул в резерв?

Он попытался сфокусироваться на её лице.

– Не сам... Контур... рванул... На отправке уже не товары были... якоря...

Лионел нахмурился.

– Какие якоря?

Жун перевёл на него мутный взгляд.

– Не ваши... узловые... держатели... Если их пустить через бытовую сеть... всё перепутается...

Он резко дёрнулся и схватил Медору за рукав.

– Там тележки... чёрные... без эмблем... они ночью шли... без записи...

Медора коротко посмотрела на Минерву. Та едва заметно кивнула. Значит, Рубэн не ошибся.

– Кто их пустил? – спросила Медора.

– Не видел... Сначала думали... перегрузка... Потом нашли... футляры без шифра... Потом людей назад... потом уже поздно...

Он замолчал, глаза закатились, тело обмякло.

– Он жив? – спросил Лионел.

Минерва присела, приложила два пальца к его шее.

– Да. Просто выжат.

– Что значит «якоря»? – спросила Медора.

Минерва не сразу ответила.

– То и значит. Узловые вещи. Не товар. Не бытовая магия. Не вещи для продажи. Такие используют для стабилизации каналов, контуров, крупных привязок и закрытых маршрутов.

– И они идут через мой пункт как кружки и носки?

– Пока да.

– А потом?

Минерва выпрямилась.

– Потом начнут путаться адреса, люди, договоры, печати, право собственности и всё, что держится на правильной привязке.

Кот медленно моргнул.

– Я же говорил, ничто так не держит мир, как складской учёт.

– Не сейчас, – сказала Медора.

– А когда? Когда потолок начнёт выдавать чужие расписки?

Медора посмотрела на Жуна.

– Его надо куда-то положить.

– На диван в служебке, – сказала Минерва. – И уберите от портала.

– У нас нет дивана.

– Тогда на коробки с упаковкой.

– Это уже ближе к реальности.

Они с Лионелом осторожно подняли Жуна под руки и унесли за штору в подсобку. Он оказался легче, чем выглядел, – нехорошо легче. Как человек, которого последние сутки поддерживало только упрямство. Там, среди рулонов бумаги, скотча, запасных бланков и старой швабры, нашлось более-менее ровное место. Медора подложила ему под голову сложенный плед. Жун даже не проснулся.

Когда она вернулась в зал, Минерва уже стояла перед порталом и что-то тихо проверяла серебряным браслетом. Кот сидел рядом. Лионел мрачно доедал шаурму, будто хотел хотя бы одну вещь в этом помещении довести до логического конца.

– Ну? – спросила Медора.

– Контур дышит неравномерно, – сказала Минерва. – Кто-то качает поток изнутри, но не ломает его до конца. Значит, им нужно не разрушение, а время.

– На что?

– На проход груза.

– Семь футляров? – спросил Лионел.

– Семь здесь. Сколько ушло через другие точки, пока мы ещё думали, что это перегрузка, я даже считать не хочу.

Кот поднял хвост.

– Мне нравится, как вы бодро ведёте нас к отчаянию.

– Я не веду. Я просто не скрываю направление.

Медора хотела сказать что-то ещё, но у двери снова звякнул колокольчик.

На этот раз звук был тяжёлый. Настолько тяжёлый, будто кто-то не вошёл, а официально прибыл.

Все повернули головы.

В дверях стоял дракон.

Он был крупный, старый, тёмно-бронзовый, с пузом заслуженного служащего, строгими янтарными глазами и крыльями, которые даже в сложенном виде производили впечатление документа, подписанного не в твою пользу. На шее висела массивная цепь с эмблемой инспекции воздушной доставки. Под передней лапой он держал кожаную папку. На переносице у него, вопреки биологии и здравому смыслу, сидели маленькие круглые очки.

Дракон медленно оглядел зал.

Сначала табличку Технический перерыв.

Потом коробки.

Потом длинные футляры вдоль стены.

Потом Минерву.

Потом кота.

Потом Медору.

И только после этого сказал низким утомлённым голосом:

– Кто здесь отвечает за этот филиал хаоса?

Медора подняла руку.

– Я.

– Почему у вас дверь открыта раньше времени?

– Потому что беда тоже приходит без записи.

Дракон моргнул.

– Это не официальный ответ.

– Другого нет.

Он вошёл, и пол под его когтями тихо отозвался, как очень старый организм, внезапно осознавший тяжесть государства.

– Старший инспектор воздушной доставки Сорг. Плановая проверка плюс экстренное реагирование на жалобы по контуру. Где журнал?

Кот сразу оживился.

– Какой именно? У нас с утра столько видов страдания, что можно открыть отдельную библиотеку.

Сорг посмотрел на него поверх очков.

– А вы всё ещё здесь.

– И вам доброго утра.

– Оно у меня было до тех пор, пока я не увидел ваш вход.

Минерва шагнула вперёд.

– Минерва Эст. Региональный контроль сети. Здесь уже зафиксирован несанкционированный проход закрытого груза через бытовую точку. Мне нужен ваш допуск к контуру и полномочия на временное перекрытие потока.

Сорг посмотрел на неё без особой симпатии, но с профессиональным признанием. Видимо, людей, разговаривающих таким тоном, он уважал как стихийное бедствие: не любил, но учитывал.

– Полномочия у меня есть, – сказал он. – Чая нет?

Медора несколько секунд просто смотрела на него.

– Что?

– Чай. Крепкий. Без ароматизаторов. И не из пакетиков. Я не проверяю узлы на пустой желудок.

Кот тихо замурчал от восторга.

– Люблю профессионалов.

– Вы пришли на экстренную проверку из-за подозрения в диверсии, – сказала Медора. – И первым делом спрашиваете чай?

– Девушка, – сказал Сорг с тяжёлым достоинством, – я работаю в воздушной доставке тридцать один год. За это время я видел горящие арки, бунты курьеров, четыре крупных пересорта, один случай самовольной телепортации бухгалтерии и пять попыток спрятать контрабанду в поставках бытовых свечей. Ничто из этого не улучшается на голодную кровь.

– У нас есть чай, – сказала Медора.

– Тогда всё не безнадёжно.

Минерва закрыла глаза на одну секунду, словно внутри неё что-то очень культурно умирало.

– Сорг, – сказала она. – Здесь холодный футляр с перекрытой маркировкой, живая незаконная доставка, сотрудник Озёрной в подсобке и признаки качающегося контура. Может, вы сначала посмотрите на портал?

– Сначала я выпью чай, посмотрю на журнал и только потом начну ненавидеть жизнь предметно.

– Прекрасно, – сказал кот. – Он мне уже нравится.

– А вы мне нет, – отозвался Сорг.

– Это и есть основа хороших рабочих отношений.

Медора машинально пошла за чайником, хотя сама до конца не понимала, кто сейчас сдался первым – она или мир. Пока вода нагревалась, Сорг поставил папку на стойку, устроился у неё так, словно в этом хаосе давно всё ему принадлежало, и потребовал журнал.

Журнал Медора подала молча.

Дракон пролистнул несколько страниц когтем с удивительной аккуратностью.

– Почерк у вас приличный, – заметил он.

– Спасибо.

– Зато записи отвратительные.

– Это потому, что события стараются.

Лионел стоял у стены и наблюдал с тем выражением, какое бывает у людей, которым давно пора было уйти, но теперь уже даже любопытно, до какой степени абсурда всё способно дойти.

Сорг дочитал утреннюю запись, посмотрел на жалобы под стойкой, потом на длинные футляры, потом на табличку Технический перерыв.

– Вы давно в профессии? – спросил он Медору.

– Шесть недель.

Он медленно поднял голову.

– И вы ещё не сбежали?

– Пока нет.

– Тогда либо вы очень глупы, либо пригодны к службе.

Кот немедленно сказал:

– Я тоже так считаю.

– А вас никто не спрашивал.

Чайник наконец вскипел. Медора налила чай в самую большую кружку, какую нашла. Сорг взял её обеими передними лапами, вдохнул пар и только после этого соизволил подняться.

– Хорошо. Показывайте футляр.

Минерва уже ждала этого. Она подвела его к контейнеру, под которым скрывался холодный груз. Сорг посмотрел на иней, на пломбу, на голубой пар у края и тяжело вздохнул так, будто лично оскорбился чужой изобретательности.

– Ненавижу изящную мерзость, – сказал он. – Самая хлопотная.

– Что внутри? – спросила Медора.

– Если бы я видел сквозь экранировку, я бы давно ушёл в частную консультацию и перестал работать с вами всеми.

Он наклонился, осторожно провёл когтем над поверхностью контейнера, не касаясь. Воздух тихо затрещал.

– Это не просто холодная привязка. Тут двойная упаковка. Внешне бытовой футляр, внутри опорный носитель.

– Якорь? – спросила Минерва.

– Похоже. Малый или средний. Но не для розницы, это точно.

Он выпрямился, отхлебнул чай и неожиданно посмотрел на Лионела.

– А вы кто?

– Клиент.

– Почему ещё здесь?

– Потому что ему уже поздно, – сказала Медора.

– Отличный ответ.

Лионел скрестил руки на груди.

– Если вам нужен мой qr-код, я уже показывал.

Сорг прищурился.

– Усталый. Раздражённый. С оружием. С массажёром на стойке. Вам идёт этот филиал.

– Не уверен, что это комплимент.

– Это не он.

Дракон сделал ещё глоток чая, подошёл к порталу и какое-то время просто стоял перед аркой, прислушиваясь. Даже кот замолчал. В зале стало тихо, если не считать сопения Жуна за шторой, редкого шороха тумангрыза и чужих предметов, которые, как назло, всегда звучали немного живее, чем следовало.

Потом Сорг сказал:

– Контур гуляет.

– Это я и без вас видела, – сказала Медора.

– Нет. Вы видели симптомы. А я говорю: контур гуляет. Его не ломают, его водят. Кто-то держит его на грани срыва и при этом подкармливает ложными маршрутами.

Минерва кивнула.

– То есть нас используют как проходную тень.

– Именно. И очень нагло.

Сорг отошёл от арки.

– Когда пришёл первый выброс?

Медора быстро пересказала по времени. Он слушал с прикрытыми глазами, покачивая хвостом с медленной обречённостью очень уставшего чиновника.

– А драконы на линии жаловались? – спросил он.

– Да, – сказала Медора. – Утренний курьер сказал, что на некоторых точках контур ведёт себя странно. И что вы сегодня не вышли на линию.

Сорг посмотрел на неё.

– Я вышел. Потом меня вызвали на другой узел. Там мне дали чай хуже, чем у вас, и попытались объяснить, что выброс служебных печатей – это «единичный инцидент». После этого я прилетел сюда.

– И решили начать с нашего чая.

– Я уже объяснял, почему.

Кот снова замурчал.

– В нём чувствуется школа.

Минерва, которая до сих пор держалась на одном упрямстве и, возможно, внутренней злости, вдруг сказала очень спокойно:

– Нам нужно перекрыть поток хотя бы на полчаса. Иначе первая большая волна войдёт прямо в зал.

Сорг задумался.

– Полностью не перекрою.

– Почему?

– Если узел уже раскачан, жёсткое перекрытие даст обратный удар в сеть. Могут повести соседние контуры.

– Тогда что?

– Локальное притушение. Снизим пропуск, выиграем время. Но для этого нужна тишина, ровная поверхность, три свободных шага у арки и чтобы никто не задавал мне глупых вопросов.

Медора оглядела пол.

– Три шага у нас сейчас только в направлении морального падения.

– Значит, освобождайте.

Они снова принялись таскать коробки. Минерва – молча и быстро. Лионел – так, будто каждый перенесённый предмет увеличивал его личный счёт к мирозданию. Медора – уже почти механически. Кот командовал, Сорг пил чай и листал журнал, что выглядело оскорбительно расслабленно, но почему-то при этом внушало больше доверия, чем если бы он бегал по залу и орал.

– Это сюда, – говорил кот. – Нет, не туда. Туда у нас уже неизвестное зло. Свёрток с перьями подальше от тепла. Нет, Лионел, не к ноге. Если оно проснётся, будет клеваться. Минерва, левый угол свободен. Медора, чемодан опять пошёл к выходу.

– Что?

Медора резко обернулась.

Зелёный чемодан, который раньше тихо постукивал ручкой, действительно медленно и упорно двигался к двери, как человек, решивший вовремя покинуть мероприятие.

– Стоять.

Чемодан тут же замер, но с таким видом, будто очень оскорбился, что его не поняли.

– Даже вещи у вас разумнее людей, – заметил Сорг, не поднимая глаз от журнала.

– Это уже давно, – сказал кот.

Когда пространство у арки наконец расчистили, Сорг допил чай, поставил кружку на стойку и подошёл к медному контуру. Потом очень тяжело, с хрустом старых костей и служебного недовольства, улёгся прямо перед порталом, поджал под себя лапы и закрыл глаза.

Медора уставилась на него.

– Что вы делаете?

– Работаю.

– Лёжа?

– А вы попробуйте тянуть воздушный узел стоя. Я посмотрю, как быстро вы возненавидите позвоночник.

Лионел тихо сказал:

– Я начинаю уважать вашу профессию.

– Рано, – отозвался Сорг с закрытыми глазами. – Вы ещё не видели отчётность.

Вокруг него воздух начал медленно меняться. Медный контур засветился мягким янтарным светом. От лап дракона по камню пошли тонкие линии, будто кто-то рисовал горячей иглой по стеклу. Портал отозвался низким гулом. Тумангрыз в корзинке пискнул, но уже не так резко.

Минерва подошла к Медоре ближе.

– Если он всё сделает правильно, получим минут двадцать, может, тридцать.

– А если нет?

– Тогда в зал придёт всё сразу.

– Как обнадёживающе.

– Я не для этого существую.

Они замолчали. В такие минуты даже кот не шутил. Лионел стоял у стены, держа руки на поясе, как человек, случайно доживший до очень плохого пророчества и пока не решивший, обижаться ему или действовать. Жун за шторой застонал и снова затих.

Сорг лежал неподвижно.

Гул арки стал тише. Свет по меди выровнялся. Воздух в портале постепенно посветлел, будто из него медленно выдавливали злую мутную примесь.

И ровно в тот момент, когда Медора впервые за утро подумала, что всё-таки может появиться короткая передышка, дракон очень глубоко вздохнул, открыл один глаз и сказал:

– Кто из вас догадался поставить рядом с узлом подушку, набитую чужой истерикой?

Медора посмотрела на подушку-антистресс.

– Она сама приехала.

– Прекрасно. Уберите. Она фонит, как заседание совета директоров.

Кот не выдержал и тихо фыркнул. Медора быстро схватила подушку и унесла к дальней стене. Подушка издала долгий печальный выдох, как человек, которого опять переставили без спроса.

Когда она вернулась, Сорг уже снова закрыл глаза.

Ещё несколько минут тянулись в полной тишине. Потом дракон вдруг перестал светиться, тяжело выдохнул и открыл оба глаза.

– Всё.

– Получилось? – спросила Медора.

– Временно.

Он медленно поднялся, сделал два шага к стойке, посмотрел на журнал, потом на жалобы, потом на чайную кружку.

– Теперь давайте-ка я сяду и подумаю.

– О чём? – спросил Лионел.

– О том, почему мне на старости лет приходится вытаскивать сеть из чужой оптимизации.

Он добрался до стойки, устроился за ней так, что половина бумаг тут же исчезла под его грудью, поправил очки, ещё раз открыл журнал, прочитал одну строку и в следующее мгновение заснул.

Просто заснул.

Сразу, глубоко и с полной убеждённостью существа, которое всю жизнь имело право спать именно в наименее подходящих местах.

Медора несколько секунд смотрела на него.

– Нет.

Кот с профессиональным интересом наблюдал, как инспектор медленно и неотвратимо наваливается на стопку жалоб.

– Да.

– Он спит?

– Именно.

– Сейчас?

– Драконы всегда так делают после сильного напряжения контура, – сказала Минерва. – Если коротко – это защитная реакция.

– Он только что дал нам тридцать минут и уснул на документах?

– Похоже на то.

Лионел вдруг тихо рассмеялся. Не зло, не истерично. Скорее от того редкого ощущения, когда мир настолько честно безумен, что на него уже невозможно обижаться всерьёз.

– Что? – спросила Медора.

– Ничего. Просто теперь я точно понимаю, почему мне выдали массажёр, а не меч. Меч в этом месте совершенно бесполезен.

Минерва посмотрела на спящего Сорга, на жалобы под его лапой, на коробки вокруг и очень ровно сказала:

– Хорошо. Значит, работаем без дракона до его пробуждения.

– А когда он проснётся? – спросила Медора.

Кот прищурился.

– Когда сочтёт, что мир снова достаточно неприятен, чтобы в него вернуться.

Медора хотела огрызнуться, но в этот момент заметила, что один из длинных футляров у дальней стены стоит не так, как раньше.

Чуть под углом.

Будто кто-то его сдвинул.

Она медленно перевела взгляд на корзинку с тумангрызом. Детёныш сидел, замерев и глядя туда же.

А потом футляр очень тихо, почти вежливо, постучал изнутри.

Глава 5

Вежливый стук изнутри – самый неприятный из всех возможных.

Он всегда означает, что у вещи есть манеры, а значит, и намерения.

Медора не сразу двинулась. Несколько секунд она просто смотрела на футляр, который стоял под углом у дальней стены и выглядел настолько спокойно, что этим уже вызывал ненависть. Потом очень медленно перевела взгляд на Минерву.

– Вы это тоже слышали?

– Да.

– Отлично. Значит, я пока не схожу с ума.

– Не спешите радоваться, – сказал кот. – Одно другому не мешает.

Лионел уже оторвался от стойки.

– Что внутри?

– Спросите что-нибудь полегче, – сказала Медора.

Футляр постучал снова. На этот раз чуть громче. Не требовательно. Скорее с той деликатностью, с какой воспитанный человек напоминает, что его не стоит игнорировать слишком долго.

Тумангрыз в корзинке прижал уши и тонко, почти беззвучно заскулил.

Минерва мгновенно стала ещё суше лицом, хотя Медора раньше не думала, что это вообще возможно.

– Все назад.

– Это уже было, – сказал Лионел.

– И сейчас будет снова.

Медора быстро обошла стойку. Спящий Сорг навалился грудью на журнал так крепко, будто собирался проспать не только кризис, но и последующие дисциплинарные меры. Очки съехали у него на бок, одна лапа лежала на жалобах, и вид у него был такой мирный, что становилось обидно.

– Он нам не поможет? – спросила Медора.

– Только если вы умеете будить инспектора воздушной доставки и хотите умереть раньше времени, – сказала Минерва.

Кот запрыгнул на край стойки и посмотрел на спящего дракона с лёгким осуждением.

– Слабак.

– Ты весишь меньше его головы, – заметила Медора.

– И что? Характер важнее массы.

Футляр постучал в третий раз.

Потом тихо щёлкнул изнутри.

Медора почувствовала, как холодок проходит по спине.

– Это защёлка?

– Похоже на внутренний замок, – сказала Минерва. – И мне это очень не нравится.

– Вы сегодня удивительно постоянны.

– А вы удивительно склонны отвечать в моменты угрозы.

– Это защитная реакция.

Лионел, вместо того чтобы отойти, сделал шаг ближе.

– Если оно откроется, мне нужно понимать, что делать.

Минерва посмотрела на него так, будто оценивала степень его полезности в условиях ограниченного доверия.

– Если откроется и пойдёт холод – не двигайтесь резко. Если свет – закройте глаза. Если звук – ложитесь.

– А если оттуда вылезет что-то живое?

– Тогда всё будет зависеть от того, насколько оно воспитанное.

– Восхитительный инструктаж, – сказал он.

Медора взяла со стойки тяжёлый упаковочный степлер. Для защиты он годился примерно так же, как ложка против наводнения, но в руках всё-таки становилось спокойнее.

Футляр постучал ещё раз.

Потом очень медленно, с раздражающей аккуратностью, сдвинулся на два пальца вперёд.

Никто не двинулся.

Кот тихо выдохнул.

– Не люблю, когда вещи принимают решения без меня.

Футляр снова щёлкнул. Из-под крышки пошла тонкая линия света – не яркого, а ледяного, голубовато-белого, как отражение зимнего неба в ножевой кромке.

Медора невольно задержала дыхание.

– Это плохо?

– Это уже не бытовой товар, – сказала Минерва.

– Очень помогает.

– Это опорная вещь. Или часть опорной вещи. Если сейчас полностью развернётся активная привязка, нас может тряхнуть по контуру.

– «Тряхнуть» – это насколько?

– Смотря кому не повезёт.

Лионел посмотрел на футляр и вдруг очень тихо сказал:

– Подождите.

– Что? – спросила Медора.

– Звук.

– Какой ещё звук?

– Я его уже слышал.

Минерва резко повернулась к нему.

– Где?

– Три месяца назад. В северном проходе, у развалин старой башни. Там был запечатанный зал. Когда мы подошли к внутренней двери, она... – он нахмурился, пытаясь подобрать слово, – не открылась, а откликнулась. Почти так же.

Медора уставилась на него.

– Вы хотите сказать, что ваш поход за мечом судьбы как-то связан с моим ПВЗ?

– Я хочу сказать, что звук тот же.

– Замечательно. Теперь я ненавижу вашу судьбу тоже.

Футляр будто услышал и одобрил. Свет под крышкой стал ярче.

Минерва быстро достала из чемодана тонкую металлическую пластину с выгравированными знаками и швырнула Лионелу.

– Держите. Если крышка поднимется выше ладони, бейте по замку сбоку.

– Это безопасно?

– Нет.

– А мне нравится, как мы общаемся, – сказал он и перехватил пластину поудобнее.

Медора уже открыла рот, чтобы сказать, что это плохая идея, но в этот момент случилось сразу три вещи.

Сорг громко всхрапнул и не проснулся.

Тумангрыз в корзинке выпустил в воздух серое облачко.

И футляр наконец открылся.

Не полностью. Ровно настолько, чтобы изнутри вышел узкий луч ледяного света и лёг на пол между коробками. По камню сразу побежал иней. Коробка с адаптерами жалобно хрустнула. Самоочищающиеся носки в соседнем пакете нервно зашуршали.

Минерва резко подняла руку.

– Не смотреть прямо.

Но Медора уже увидела.

Внутри лежал не меч и не обычный артефакт. Скорее, что-то среднее между клинком, ключом и длинной стеклянной жилой, внутри которой двигался свет. Предмет не касался ложемента – он висел над ним, как будто сам себе не доверял. По его поверхности шли тонкие линии, похожие на карту дорог, а в глубине металла или стекла – Медора не могла понять, что это вообще за материал, – медленно перемещались голубые искры.

– Якорь, – тихо сказала Минерва.

– Для чего? – шёпотом спросила Медора.

– Для удержания маршрута. Или его подмены.

– И он здесь почему?

– Потому что кто-то сошёл с ума.

Лионел сделал шаг ближе, не сводя глаз с предмета.

– Я видел похожий контур на стенах того зала.

– Назад, – сказала Минерва.

Он не послушался.

И тогда якорь отозвался на него.

Свет внутри дрогнул. На мгновение все линии на поверхности предмета вспыхнули разом, и по полу пошла тонкая дрожь, как будто где-то очень далеко сошлись друг с другом десятки дверей.

Коробки по залу тихо зазвенели.

Подушка-антистресс за стеной жалобно вздохнула.

Портал откликнулся низким гулом.

– Лионел, назад! – рявкнула Медора.

На этот раз он послушался.

Свет тут же стал тише. Якорь вернулся к прежнему холодному мерцанию.

Минерва смотрела на него очень внимательно, не мигая.

– Он его чувствует.

– Кто кого? – спросила Медора.

– Пока не знаю, что хуже.

Кот поджал лапы.

– Мне это совсем не нравится. Я бы даже сказал, уже активно не нравится.

– Очень ценное уточнение, – сказала Медора.

Минерва не ответила. Она медленно обошла футляр, будто примеряясь. Потом спросила, не глядя на Лионела:

– В том зале, о котором вы говорили... что вы там искали?

– Меч.

– Это я уже поняла. Почему именно там?

Он помолчал.

– Потому что карта вела туда.

– Какая карта?

– Наследственная.

– У кого «у вас» может быть что-то простое, – сказала Медора.

– И что вы нашли? – спросила Минерва.

– Ничего. Зал был запечатан. На внутренней двери были знаки, похожие на эти линии. И ещё... – он снова посмотрел на якорь, – ощущение, будто место ждало не меня, а что-то, что должно прийти через меня.

Медора почувствовала, как внутри всё неприятно переворачивается.

– Я сейчас скажу ужасную вещь.

– Не сдерживайтесь, – отозвался кот.

– Мне начинает казаться, что ваш дурацкий меч и мои длинные коробки каким-то образом из одной беды.

– Да, – сказала Минерва.

– Вы могли хотя бы сделать вид, что это пока гипотеза.

– У нас мало времени на вежливые гипотезы.

Футляр чуть шире открылся сам. Свет усилился.

Сорг на стойке перестал храпеть. Один глаз у него приоткрылся.

– Если кто-то без меня вскрыл якорный носитель, – пробормотал он сонно, – я всех уволю.

– Вы уже проснулись? – спросила Медора.

– Нет.

Он снова закрыл глаз, но теперь было понятно, что спит он уже не так глубоко.

Минерва не стала ждать ни его, ни чьего-либо вдохновения. Она вытащила из чемодана две тонкие чёрные ленты с металлическими грузиками на концах.

– Медора. Слева. Лионел. Справа.

– Что делать?

– Обернуть футляр поперёк. Не касаясь самого предмета. Быстро.

– Это безопасно? – поинтересовался Лионел.

– Нет, – сказала Минерва. – Но не настолько опасно, как если мы позволим ему раскрыться дальше.

– Я начинаю ценить постоянство ваших формулировок.

Они подошли одновременно. Медора почувствовала, как от открытого футляра тянет ледяным сухим воздухом, от которого ломило зубы. Свет резал взгляд, хотя она старалась не смотреть прямо внутрь. Лионел был напротив. На секунду их глаза встретились – очень коротко, без доверия, но с тем молчаливым пониманием, которое появляется у людей перед откровенно плохим совместным решением.

– Готовы? – спросила Минерва.

– Нет, – честно сказала Медора.

– Тогда начинаем.

Они набросили ленты. Лионел – ровно, быстро. У Медоры одна грузовая головка чуть не соскользнула, но она успела подцепить её пальцами. В тот же миг якорь внутри футляра вспыхнул сильнее. Свет ударил в стороны тонкими нитями, одна из них полоснула по полу, вторая – по стеллажу. С верхней полки сорвалась коробка с брошью и раскрылась на лету.

На камень выпала брошь.

Маленькая, серебряная, с перламутровой вставкой.

И в ту же секунду она начала меняться.

Лепестки на ней дрогнули, вытянулись, стали похожи на миниатюрную печать, потом на знак какой-то семьи, потом на герб, потом на что-то ещё. Медора едва успела заметить, как одна из форм совпала с линиями на якоре.

– Минерва!

– Вижу!

Та резко хлопнула ладонью по замку футляра. Ленты сжались. Крышка со звоном опустилась. Свет исчез.

Иней на полу остался.

Несколько секунд никто не шевелился.

Потом Медора поняла, что у неё дрожат руки.

– Всё? – спросил Лионел.

– Пока да, – сказала Минерва.

– Очень люблю это слово.

Кот первым подошёл к упавшей броши.

– А вот это уже любопытно.

Брошь лежала смирно, как будто все её предыдущие попытки поменять лицо были клеветой.

Медора подняла её двумя пальцами.

– Обычная штука. Меняет дизайн каждый день.

– Не только дизайн, – сказала Минерва. – Положите сюда.

Она подставила ладонь. Медора отдала брошь.

Минерва поднесла украшение к свету. На перламутре очень тонко, почти неразличимо, проступил тот же рисунок линий, что и на якоре.

– Что это значит? – спросила Медора.

– Это значит, что часть бытового груза помечена той же схемой.

– То есть в потоке не один якорь?

– Возможно, нет.

– А сколько?

Минерва медленно выдохнула.

– Столько, сколько нужно, чтобы переписать сеть.

Даже кот на этот раз ничего не сказал.

За шторой в подсобке застонал Жун. Потом послышался шорох, будто он пытался подняться.

Медора обернулась первой и почти бегом ушла к нему. За спиной она слышала, как Минерва приказывает Лионелу перенести запечатанный футляр ближе к задней стене, а кот спорит, что именно считается задней стеной с точки зрения выживания.

В подсобке было тесно, жарко и пахло бумагой. Жун уже сидел, опираясь спиной о коробки с упаковкой, и смотрел перед собой с ужасом человека, который вспомнил больше, чем хотел.

– Не вставайте, – сказала Медора.

– Якоря... – выдохнул он. – Сколько их?

– Пока один подтверждён. Может, больше.

Он прикрыл глаза.

– Их не должны были пускать через розницу.

– Это я уже поняла. Кто пустил?

– На Озёрной думали, что это пересорт по закрытому складу. Потом нашли перекрытые коды. Потом кто-то стёр журнал ночной приёмки. Потом пошли возвраты назад из контура. И уже потом... – он сглотнул, – мы увидели, что в потоке есть не только носители.

– А что ещё?

Жун посмотрел на неё прямо.

– Маркеры.

– Что это?

– То, чем помечают точки перед перепривязкой.

У Медоры внутри стало совсем холодно.

– Какую ещё перепривязку?

– Если запустить якоря и маркеры в нужном порядке... – он перевёл взгляд за её плечо, будто видел сквозь стену длинные футляры в зале, – можно заставить сеть думать, что одни точки – это другие. Сместить маршруты. Узлы. Право доступа. Получателей.

– Людей? – спросила она тихо.

Он очень медленно кивнул.

Медора несколько секунд молчала.

– То есть при хорошем раскладе люди будут получать не свои посылки.

– Это при очень хорошем, – сказал Жун. – При плохом – не свои двери, не свои дома, не свои контуры и не свои договоры.

– А при очень плохом?

Жун усмехнулся одними губами. Получилось страшно.

– При очень плохом сеть решит, что вы никогда здесь не работали.

Из зала донёсся глухой удар.

Потом ругань кота.

Потом голос Лионела:

– Это не я!

Медора резко обернулась и вылетела из подсобки.

Первое, что она увидела, – это чемодан.

Тот самый зелёный чемодан, который раньше просто нервно стучал ручкой, теперь стоял посреди прохода раскрытый настежь.

Внутри него не было ничего.

Вообще ничего.

Но из его пустоты тянуло сквозняком.

Лёгким, сухим, пахнущим дальней дорогой, старой бумагой и чем-то неуловимо чужим.

Кот стоял на вздыбленной шерсти у самого края чемодана и шипел так, как шипят только на принципиальное нарушение миропорядка.

– Он открылся сам, – сказал Лионел. – Я вообще к нему не подходил.

Минерва уже была рядом и смотрела внутрь чемодана с таким выражением, словно хотела лично оскорбить того, кто придумал этот предмет.

– Это не чемодан, – сказала она.

– Спасибо, – сказала Медора. – Я уже догадалась.

– Это переносной карман.

– Для чего?

– Для маленьких незарегистрированных перемещений.

– Переведите на человеческий.

Минерва не отвела глаз от пустоты внутри.

– Для выноса вещей мимо учёта.

Медора уставилась на чемодан.

Потом на длинные футляры.

Потом на портал.

Потом снова на чемодан.

И всё наконец сложилось в одну отвратительно ясную мысль.

Чёрные тележки без эмблем.

Футляры с перекрытой маркировкой.