Текст книги "Пока Медора на смене (СИ)"

Автор книги: Надежда Суворова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 12 страниц)

Бытовой поток как прикрытие.

И чемодан, который внутри был не пустой, а слишком удобный.

– Их не только проводят через сеть, – сказала она. – Их ещё и вытаскивают здесь.

Минерва медленно кивнула.

– Да.

– Значит, кто-то приходит в Малину ночью и выносит груз через этот чемодан.

– Похоже на то.

Кот перестал шипеть и очень тихо сказал:

– Я бы начал злиться сильнее, если бы не был уже занят.

Глава 6

После некоторых открытий мир уже не становится хуже. Он просто перестаёт притворяться приличным.

Медора стояла посреди зала, смотрела на раскрытый чемодан и понимала, что именно это раздражает её сильнее всего. Не якоря, не чужие метки, не длинные футляры, не даже бумажный дождь из портала. А вот эта бесстыдная деловитость. Кто-то пришёл в её пункт, поставил среди обычных заказов очень удобную штуку для воровства, замаскировал её под безобидный товар и, видимо, несколько ночей подряд выносил через неё чужой груз так, будто речь шла о сменной обуви.

– Закрой его, – сказала она.

– Не трогать, – одновременно сказала Минерва.

Медора повернула к ней голову.

– Выберите что-нибудь одно.

– Не трогать руками и не оставлять открытым.

– Удивительно, как много требований рождает один предмет.

Лионел стоял чуть сбоку, напряжённый, злой и уже довольно глубоко втянутый в происходящее, хотя, по его собственному убеждению, всё ещё имел полное право в любой момент выйти из двери и забыть про Малину как про дурной сон.

– А если просто пнуть? – спросил он.

– Тогда, возможно, мы узнаем, с чем именно у него связан внутренний карман, – сказала Минерва. – Лично мне пока не хочется.

Кот осторожно обошёл чемодан по кругу, не приближаясь к самому краю пустоты.

– Он пахнет ночью.

– Это как? – спросила Медора.

– Так, будто его открывали, когда все нормальные существа спят, а ненормальные зарабатывают.

– Очень полезно.

– Я стараюсь.

Минерва опустилась на корточки перед чемоданом и достала из чемоданчика тонкую серебряную иглу с круглой петлёй на конце. Не касаясь корпуса, провела иглой над внутренним краем пустоты. В петле вспыхнул слабый дымчатый свет.

– Да, – тихо сказала она.

– Что «да»? – спросила Медора.

– Карман активирован недавно. И он не пустой.

– Простите?

– Внутри ничего нет, если смотреть обычным взглядом. Но следов много. Что-то через него уже прошло. Причём не раз.

Лионел скрестил руки на груди.

– Можно как-то определить, что именно?

– Не без доступа к внутренней привязке.

– А доступ как получить?

– Так, чтобы потом не собирать вас по разным адресам, – никак.

Медора смотрела в тёмную глубину чемодана и впервые за утро почувствовала не просто злость, а почти личную обиду. В ПВЗ, при всей его дурной природе, всё-таки существовал порядок. Грязный, шаткий, часто несправедливый, но порядок. Коды, ячейки, накладные, возвраты, сроки хранения. И кто-то пришёл сюда, в это нелепое, маленькое, нервное королевство полок и сканеров, и решил, что может использовать его как проходной двор.

– Его кто-то заберёт ночью, – сказала она.

Минерва подняла на неё глаза.

– Возможно.

– Не возможно. Заберёт. Такие вещи не оставляют просто так посреди зала.

– Согласна. Но если мы его уберём, спугнём того, кто приходит.

– А если не уберём, он продолжит выносить груз через мой пункт.

– Именно поэтому, – сказала Минерва, поднимаясь, – мы сделаем вид, что ничего не заметили.

Медора молча смотрела на неё.

– Нет.

– Да.

– Вы хотите оставить здесь действующий контрабандный карман и просто ждать, кто за ним явится?

– Я хочу поймать того, кто за ним явится.

– А если он придёт не один?

– Тогда, – очень спокойно сказала Минерва, – мы хотя бы будем знать, кого ненавидеть поимённо.

Кот одобрительно качнул хвостом.

– Вот за это я её и терплю.

– Ты её терпишь первый час, – заметила Медора.

– Уже есть за что.

Лионел перевёл взгляд с чемодана на длинные футляры у стены.

– А эти тоже лучше оставить как есть?

– Эти мы уже трогали, – сказала Минерва. – Поэтому они на нас злы. А чемодан, возможно, ещё думает, что всё идёт по плану.

– Замечательный у нас собеседник, – сказал Лионел. – Злой футляр, самодовольный чемодан, спящий дракон и кот, которого никто не нанимал.

– Меня нанимала судьба, – сказал кот.

– Она явно экономила.

Сорг на стойке храпнул особенно выразительно, пошевелил крылом и не проснулся. Один из листов жалобы медленно сполз из-под его лапы на пол.

Медора подняла его, машинально пробежала глазами первую строку и замерла.

– Минерва.

– Что ещё?

– Посмотрите.

Она протянула лист. Минерва взяла его, нахмурилась.

– Это не жалоба.

– А что?

– Это копия акта передачи.

– Чего?

Минерва прочла ещё несколько строк и лицо у неё стало таким, будто она мысленно уже кого-то уволила, а может, даже похоронила с выговором.

– Передача опорной единицы из закрытого узла временного хранения в транзитный канал.

– По-человечески?

– Это бумага не для розницы. И вообще не для бытовой сети. Она должна была идти по служебному маршруту с тремя уровнями подтверждения.

– А пришла ко мне на пол вместе с варежкой.

– Да.

Медора перевела взгляд на жалобы и письма под стойкой.

– То есть это не случайный бумажный мусор.

– Нет. Это обрывки чьей-то работы. Или чьей-то спешки.

– Или кто-то очень нервничал и начал бросать бумаги в поток вместе с грузом, – заметил кот.

Минерва резко кивнула.

– Именно.

Лионел подошёл ближе.

– Значит, на другом конце не всё под контролем.

– Если бы у них всё было под контролем, – сказала Медора, – я бы не стояла сейчас рядом с контрабандным чемоданом и человеком, которому четыре раза вместо меча выдавали полезные вещи.

– Пять, – машинально сказал он.

– Что?

Лионел нагнулся и поднял с пола узкий плоский футляр, который до этого лежал у ножки стойки. На нём был qr-код. Не перекрытый, обычный, честный на вид. Он показал экран сканеру. Тот пискнул.

Медора посмотрела на строку в системе.

– Игровая мышка-прорицатель.

Лионел открыл футляр.

Внутри лежала именно мышка. Чёрная, блестящая, с тонким синим узором по корпусу. На колёсике медленно мерцал огонёк.

Несколько секунд все молчали.

Потом кот спросил:

– Ты в какой момент своей жизни так сильно обидел мир?

Лионел очень осторожно закрыл крышку.

– Уже не помню.

– Мышка-прорицатель, – повторила Медора. – Вы случайно не играете?

– Я хожу по болотам, подземельям и руинам, пытаюсь не дать разным людям поднять мёртвых и иногда ночую в канаве. На что я, по-вашему, похож?

– На человека, которому отчаянно не дают стать пафосным, – сказала она.

Минерва забрала футляр у него из рук и поставила отдельно.

– Оставим. Возможно, это не просто издевательство.

– Спасибо, – сказал Лионел. – Я тронут вашим доверием.

– Не льстите себе. Я просто больше не верю в совпадения.

За шторой снова послышался шорох. Потом кашель. Потом голос Жуна, слабый, но уже осмысленный:

– Воды.

Медора тут же пошла в подсобку. Вода нашлась в служебном кулере у стены, рядом с запасом стаканов и коробкой с сухим печеньем, которое никто никогда не любил, но почему-то всё время закупали. Она налила полный стакан, вернулась за штору.

Жун уже сидел ровнее. Лицо у него оставалось серым, но взгляд больше не уплывал.

– Держите.

Он выпил жадно, двумя большими глотками, потом прислонился затылком к стене и закрыл глаза.

– Спасибо.

– Как вы?

– Как человек, которого протащили через резерв на живую нитку.

– Звучит плохо.

– Так и есть.

Медора присела напротив него на пустую коробку.

– Мне нужно, чтобы вы вспомнили всё, что можете. Кто работал ночью? Кто имел доступ к приёмке? Кто видел тележки?

Жун открыл глаза.

– Ночью на Озёрной были двое на приёмке. Старший смены Брайл и логист с временным допуском.

– Имя?

– Маркул. Вроде бы. Я его до этого не видел.

– «Вроде бы» не нравится.

– Мне тоже. Он был оформлен на сутки, по усилению из центрального узла. Спокойный. Слишком спокойный для человека, которого в первый раз ставят на ночной поток.

– И?

– А утром журнала приёмки не было.

– То есть физически не было?

– Вообще. Ни бумажного, ни в системе. Как будто смены не существовало.

Медора помолчала.

– А Брайл?

– Исчез.

– В каком смысле?

– В том, что его нет. Не мёртвого, не уволенного, не переведённого. Просто нет.

Она некоторое время смотрела на него, потом очень тихо сказала:

– При очень плохом раскладе сеть решит, что тебя не было.

Жун коротко кивнул.

– Да.

Медора встала и отодвинула штору.

В зале ничего не изменилось. Та же коробочная катастрофа. Тот же чемодан с сухой пустотой внутри. Тот же спящий Сорг. Минерва просматривала бумаги, раскладывая их на три аккуратные стопки, как будто всё ещё существовал мир, где форму беды можно уменьшить сортировкой. Лионел сидел на низкой коробке у стены, держа в руках свою мышку-прорицатель и глядя на неё с тем выражением, с каким смотрят на личное оскорбление, которое почему-то начало вызывать любопытство. Кот сидел рядом с ним и наблюдал.

– Ты собираешься её включать? – спросил кот.

– Нет.

– А почему тогда держишь?

– Чтобы помнить, до какой степени всё скатилось.

– Слабый мотив. Я бы включил.

– Я не спрашивал.

– А я не ждал.

Медора вернулась к стойке.

– На Озёрной ночью был человек с временным допуском. Маркул, если Жун не ошибся. Журнал приёмки исчез. Старший смены тоже.

Минерва подняла голову.

– Замечательно.

– Вы сегодня этим словом злоупотребляете.

– Нет. Я сегодня им защищаюсь.

Она достала из бумажной стопки ещё один лист.

– А вот здесь у нас, похоже, подтверждение. Видите?

Медора подошла ближе.

На листе был фрагмент служебного распределения персонала. Половина текста смазана, верх оторван. Но внизу оставалась строка: временное усиление ночного потока по линии бытовых точек. И рядом нечётко: Марк...

– Этого достаточно? – спросила Медора.

– Для подозрения – да. Для обвинения – нет. Для очень плохого настроения – более чем.

Лионел, не отрываясь от мышки, вдруг сказал:

– Она мигает.

– Кто? – спросила Медора.

– Мышка. И не просто так.

Он показал им корпус. Огонёк на колёсике действительно теперь мигал неравномерно. Коротко. Длинно. Коротко. Пауза. Потом снова.

Кот вытянул шею.

– Она что, разговаривает?

– Смотря что считать разговором, – сказал Лионел.

Он перевернул мышку. На дне проступила тонкая серебристая полоса, которой раньше вроде бы не было. Полоса складывалась в стрелку.

Стрелка смотрела на чемодан.

Все одновременно повернули головы.

Чемодан стоял как ни в чём не бывало.

– Это уже перебор, – сказала Медора.

– Нет, – сказал кот. – Это уже сюжет.

Минерва подошла к Лионелу и протянула руку.

– Дайте.

Он неохотно отдал мышку. Минерва поднесла её ближе к чемодану. Стрелка на дне дрогнула и повернулась сильнее. Почти встала вертикально.

– Она определяет скрытый проход, – сказала Минерва.

– Откуда у вас такие знания? – спросила Медора.

– Я работаю с возвратами повышенной сложности восьмой год.

– Боюсь представить, что у вас считается отпуском.

– День без активации, – сказал кот.

Минерва не удостоила его взглядом.

– Это хорошая новость, – сказала она. – Через неё можно понять, когда чемодан откроют с другой стороны.

– А плохая? – спросил Лионел.

– Если у мышки есть эта функция, значит, она из того же потока.

– То есть тоже не случайная?

– Почти наверняка.

Он закрыл глаза на секунду.

– Скажите честно. Есть хоть одна вещь, которую мне выдали по ошибке случайно?

Минерва посмотрела на него.

– Пока не вижу ни одной.

Медора уставилась сначала на него, потом на мышку, потом на длинные футляры.

– Подождите. Вы хотите сказать, что его все эти разы вели?

– Возможно.

– Через термокружку, трусы и стельки?

– Очень хороший способ сбить человека с толку, – сказала Минерва. – Если хотите, чтобы он не задавал правильных вопросов, дайте ему достаточно нелепые поводы сердиться.

– Это подло, – сказала Медора.

– Это эффективно, – отозвалась Минерва.

Лионел долго молчал. Потом неожиданно рассмеялся – коротко, сухо, почти зло.

– Вот так, значит.

– Что? – спросила Медора.

– Я три месяца думал, что надо мной просто издевается мир. А оказалось, издеваются целенаправленно. Это даже приятно в каком-то смысле.

– Очень мужской вывод, – заметил кот.

– Очень кошачий комментарий, – ответил он.

В этот момент спящий Сорг наконец глубоко вздохнул, дёрнул крылом, поднял голову и некоторое время смотрел перед собой с тяжёлым достоинством существа, которое не считает нужным оправдываться за сон на жалобах.

– Кто-нибудь умер? – спросил он.

– Пока нет, – сказала Медора.

– Хорошо. Значит, я поспал немного, а не слишком много.

Он оглядел зал, увидел чемодан, мышку в руках Минервы, лица вокруг и сразу перестал быть сонным.

– Докладывайте.

Медора быстро рассказала про чемодан, Озёрную, Жуна, Маркула и мышку, которая реагирует на скрытый карман. Сорг слушал молча, только пару раз прикрывал глаза, как человек, который мысленно уже составляет письмо с непечатными формулировками.

– Понятно, – сказал он наконец. – Значит, работаем так. Чемодан не трогаем. Мышку держим при себе. До вечера делаем вид, что точка живёт обычной жизнью. Ночью устраиваем засаду.

– Где? – спросила Медора.

– Здесь.

– В моём пункте.

– В вашем.

– И вы говорите это так, будто я должна быть счастлива.

– Нет. Вы должны быть функциональна.

– Очень бодрит.

Сорг тяжело сполз со стойки и встал на все четыре лапы.

– До вечера нам надо понять две вещи. Первая: какие ещё единицы в зале помечены тем же контуром. Вторая: не уйдёт ли поток раньше, чем явится ночной гость. Если уйдёт, будем ловить уже не человека, а хвосты. А я не люблю хвосты. Они всегда плохо оформлены.

Минерва кивнула.

– Согласна.

– А я нет, – сказала Медора. – Но это, видимо, уже декоративная позиция.

– Очень разумная для хозяйки точки, – сказал кот.

– Замолчи.

– Я бы рад, но я прав.

Лионел поднялся с коробки.

– Что делать мне?

– Сидеть тихо и не геройствовать, – сказал Сорг.

– Это не моя сильная сторона.

– Уже заметил.

– Тогда дайте что-нибудь полезное.

Сорг посмотрел на него долгим драконьим взглядом, потом на мышку, потом на массажёр и кружку, потом на длинные футляры.

– Хорошо. Вы идёте с Медорой и проверяете весь бытовой груз сканером. Всё, что реагирует неправильно, метите красной лентой. Ничего не вскрывать. Ничего не включать. Особенно то, что выглядит оскорбительно мирным.

– А почему с ним? – спросила Медора.

– Потому что на него, похоже, часть груза откликается. А мне интересно, почему.

Она хотела возразить, но не нашла достаточно сильной формулировки.

Лионел тоже выглядел не особенно счастливым, однако только пожал плечом.

– Хорошо.

– А я? – спросил кот.

Сорг посмотрел на него.

– Вы будете делать то, что умеете лучше всего.

– То есть?

– Слушать, вынюхивать и раздражать окружающих до состояния откровенности.

Кот просиял так, как умеют только существа, внезапно получившие официальное разрешение быть собой.

– Наконец-то нормальное назначение.

Работа началась заново.

Медора взяла сканер, красную ленту и планшет учёта. Лионел шёл за ней, таща коробки, переставляя пакеты и время от времени коротко комментируя увиденное так, словно уже сдался, но решил сдаться с достоинством.

Первые несколько единиц были обычными. Носки. Тарелки, которые никогда не бьются. Кружка-термос. Банки-хранилища. Потом попался чемодан поменьше – не тот, зелёный, а обычный с виду дорожный. Сканер на нём пискнул не зелёным, а серым. Медора посмотрела на экран.

– Пусто.

– В смысле? – спросил Лионел.

– В прямом. Код есть, объект есть, в базе – пустота.

– Красная лента?

– Красная лента.

Через три минуты они нашли ещё два таких предмета. Потом – брошь с уже знакомым рисунком. Потом – обложку для паспорта. Новую, упакованную, без жалоб и биографии. Потом – неприметный свёрток с маской для сна. На маске сканер показал обычный заказ, но Лионел, едва взяв её в руки, поморщился.

– Что?

– Там внутри что-то не так.

– Очень научно.

– Я серьёзно.

Она забрала у него маску, поднесла к сканеру ещё раз. На секунду экран мигнул, и обычная карточка товара исчезла. Вместо неё появилось пустое поле с одной строкой: ожидание узла.

Медора замерла.

– Минерва.

Та подошла сразу.

– Покажите.

Сканер уже снова показывал обычную маску для сна.

– Мне не привиделось, – сказала Медора.

– Я знаю.

– И что это значит?

– Что маркеров больше, чем мы думали.

Лионел посмотрел на свёрток.

– Значит, их можно прятать в чём угодно.

– Да.

– Даже в бытовом хламе.

– Именно поэтому бытовой хлам – лучшая маскировка, – сказал Сорг из-за стойки.

Кот, который к этому времени уже трижды обошёл зал и один раз успел поругаться с чемоданом на уровне взглядов, вдруг замер у самой двери.

– Тише.

– Что ещё? – спросила Медора.

– Снаружи кто-то трётся у окна.

Все обернулись.

За матовым стеклом двери действительно мелькнула тень. Потом ещё одна. Не один человек. Двое. Или трое.

Медора посмотрела на часы.

До полудня было ещё далеко. Для обычного наплыва рано.

Сорг медленно поднял голову.

– Клиенты?

Кот прислушался.

– Нет. Эти не дышат ожиданием покупки. Эти дышат проверкой.

Минерва тихо выругалась. Очень коротко и очень достойно.

– Кто теперь? – спросила Медора.

Ответ пришёл сам.

В дверь постучали.

Ровно три раза.

Так стучат люди, уверенные, что им обязаны открыть.

Глава 7

Медора несколько секунд смотрела на дверь и вдруг поймала себя на очень простой, очень человеческой мысли: иногда легче иметь дело с якорями, чем с живыми людьми.

Якоря хотя бы не требуют объяснить, почему у вас в проходе лежит двадцать семь коробок, почему на стойке спит дракон и почему кот смотрит на посетителей так, будто заранее знает всё дурное о них и не собирается это скрывать.

Стук повторился.

Три ровных, неторопливых удара.

– Открывай, – сказала Минерва.

– А если я не хочу?

– Тогда они постучат ещё раз. И уже злее.

Кот сидел у двери, не сводя глаз с матового стекла.

– Их двое, – сказал он. – Одна напряжённая и правильная. Вторая просто беда.

– Как поэтично.

– Как точно.

Медора быстро оглянулась на зал. Коробки сдвинуты к стенам, длинные футляры в дальнем углу, чемодан пока закрыт, мышка у Минервы, Жун за шторой, Сорг бодрствует и делает вид, что ничто в жизни его не удивляет. В общем, если смотреть очень невнимательно, почти нормальный ПВЗ.

Почти.

Она убрала со стойки красную ленту, смахнула с края жалобу, которая успела снова выползти из-под драконьей лапы, и открыла дверь.

На пороге стояли две женщины.

Первая – высокая, сухая, темноволосая, с лицом человека, у которого вся жизнь разложена по папкам и каждая папка подписана не просто аккуратно, а с внутренним превосходством. На ней было тёмное пальто, шарф без единой лишней складки, в руках – кожаная папка и телефон. Во второй руке она держала коробку, как держат вещественное доказательство.

Вторая была моложе, мягче лицом, в светлой куртке и шапке, которая явно не пережила утро без унижения. У неё были большие испуганные глаза, пакет в руках и вид человека, которому достаточно сказать одно слово – и он либо расплачется, либо начнёт говорить всё сразу.

– Добрый день, – сказала первая.

– Для кого? – тихо пробормотал кот.

Медора наступила ему на хвост взглядом.

– Добрый. Чем помочь?

– Возврат, – сказала первая. – И претензия.

– Конечно. Код заказа, пожалуйста.

Женщина не пошевелилась.

– Прежде чем мы перейдём к формальной части, я хотела бы уточнить: технический перерыв у вас уже закончился?

Медора очень медленно вдохнула.

– Формально – да.

– Интересно. Потому что табличка ещё висит.

– Это декоративное предупреждение.

– Декоративные предупреждения не предусмотрены правилами сети.

Кот довольно прищурился.

– Я уже люблю её.

Вторая женщина дёрнула сестру за рукав.

– Невенка, не начинай с угроз.

– Я не угрожаю, Иренка. Я уточняю.

– Ты всегда уточняешь так, будто потом кого-то посадят.

– Если бы люди чаще читали правила, жить было бы проще.

– Если бы люди реже их читали, жить было бы веселее, – сказал кот.

Невенка впервые посмотрела на него.

– Это ваш сотрудник?

– Нет, – сказала Медора.

– К счастью, – сказал кот.

– Тогда почему он вмешивается в разговор?

– Потому что никто не может ему запретить.

– Уже вижу организационный провал.

Иренка снова потянула сестру за рукав.

– Можно уже просто вернуть лампу? Мне от неё дома жить страшно.

Невенка поджала губы, но всё же шагнула к стойке.

– Хорошо. Два возврата. Один стандартный, один спорный. И я, на всякий случай, заранее скажу: да, коды у нас есть.

– Это прекрасно, – сказала Медора.

Невенка поочерёдно поднесла телефон к сканеру. Тот дважды пискнул.

Медора взглянула на экран.

– Умная лампа. И... Маска для сна.

Она подняла голову.

– Обе из нашего пункта.

– Разумеется, – сказала Невенка. – И обе, мягко говоря, ведут себя неприемлемо.

Иренка поставила пакет на стойку и с обречённым видом вытащила из него лампу. Небольшую, круглую, с матовым стеклом и латунной ножкой. Очень милая вещь. Очень бытовая. Очень похожая на предмет, который должен просто стоять на тумбочке и светить человеку, а не вмешиваться в чужую нервную систему.

– Что с ней? – спросила Медора.

– Она чувствует не меня, – сказала Иренка.

– А кого?

– Всех.

Невенка открыла папку. Внутри у неё лежали аккуратно сложенные листы, чеки, гарантийный талон и – Медора почувствовала, как у неё слегка дёргается глаз, – какие-то собственноручные записи.

– Я вела наблюдение, – сказала Невенка с достоинством.

– Не сомневаюсь.

– Лампа была приобретена моей сестрой пять дней назад. Первые сутки она работала корректно. Меняла свет в зависимости от её состояния. Тёплый, спокойный, приемлемый. На вторые сутки лампа начала самопроизвольно переходить в красный спектр в три часа ночи. На третьи – мигать зелёным в те моменты, когда Иренка отсутствовала дома.

– Может, я была просто уставшая, – сказала Иренка.

– Нет. Ты была в ванной.

– Там тоже можно устать.

Невенка даже не посмотрела на неё.

– На четвёртые сутки мы установили, что лампа реагирует не на хозяйку, а на эмоции жителей подъезда.

Медора молчала.

– Простите? – спросил Лионел от стены.

Невенка перевела на него взгляд, в котором уже угадывалось неодобрение ко всему мужскому полу как к системной уязвимости.

– Простите меня, вы кто?

– Пока неясно, – сказал кот.

– Клиент, – сказал Лионел.

– Тогда стойте тихо и не влияйте на процедуру.

Медора с трудом удержала лицо.

– Как вы это установили? – спросила она.

Невенка положила на стойку один из листов.

– Путём наблюдения и исключения. Когда на втором этаже ругались супруги Кривцовы, лампа стала оранжевой и тёплой, как при скрытом раздражении. Когда в третьей квартире плакал ребёнок, она перешла в холодный голубой спектр. Когда дворник Пётр Петрович застрял в лифте и начал выражать мнение о коммунальной системе, лампа мигала бордовым, почти коричневым.

– Это было страшно красиво, – тихо сказала Иренка.

– Это было недопустимо, – отрезала Невенка. – Личное устройство не должно реагировать на эмоциональный фон подъезда.

– Согласна, – сказала Медора. – А маска?

Иренка очень выразительно посмотрела на сестру, будто заранее прося прощения за всё, что та сейчас произнесёт.

Невенка открыла вторую коробку и достала шёлковую маску для сна.

– Это уже мой заказ. Изначально – для улучшения качества сна и формирования спокойных сновидений. Результат: я второй день вижу во сне чужого мужчину в сером, который катит по двору чёрную тележку без эмблем.

В зале стало очень тихо.

Минерва подняла голову.

Сорг перестал листать журнал.

Кот медленно повернулся к Медоре.

– Вот теперь я бы на твоём месте слушал внимательно.

Медора посмотрела на маску.

Потом на Невенку.

– Чужого мужчину?

– Да.

– Одного и того же?

– Да.

– Вы уверены, что это не обычный повторяющийся сон?

Невенка посмотрела на неё почти оскорблённо.

– Девушка, я взрослая женщина с привычкой к рациональному мышлению. Если бы я пришла сюда из-за обычного повторяющегося сна, это означало бы полный провал моей жизни.

– Справедливо.

Иренка тихо сказала:

– Я его тоже видела.

Невенка резко повернулась к ней.

– Почему ты не сказала раньше?

– Потому что ты бы снова велела мне ничего не додумывать.

– И правильно бы сделала.

– Но я видела! Один и тот же серый плащ, одна и та же тележка, и он всё время входил в дверь рядом с вашей вывеской.

Медора почувствовала, как внутри всё медленно становится очень холодным и очень ясным.

– Во сколько?

Невенка не задумывалась ни секунды.

– Первый раз – в два сорок восемь. Второй – в три двенадцать. Третий – около четырёх. Я посмотрела на часы во сне, а потом – проснувшись. Время совпало.

Минерва уже была рядом со стойкой.

– Маску сюда.

Невенка чуть отдёрнула руку.

– Простите, а вы, собственно, кто?

– Региональный контроль сети.

– Документ.

Кот издал звук, похожий на сдержанное восхищение.

Минерва без слова достала жетон и раскрыла его перед ней. Невенка внимательно посмотрела, кивнула и только после этого отдала маску.

– Спасибо, – сказала Минерва без капли тепла. – Теперь молчите минуту.

– Если это необходимо по процедуре, разумеется.

– Это необходимо по инстинкту выживания.

Минерва поднесла маску к свету. Потом – к мышке-прорицателю, которую держала в другой руке. Огонёк на колёсике сразу замигал чаще. Стрелка на дне дёрнулась и повернулась не к чемодану, а к самой маске.

– Маркер, – тихо сказала Минерва.

– Что это значит? – спросила Невенка.

– Это значит, – сказала Медора раньше, чем Минерва решила, как много можно сказать клиентам, – что ваш возврат мы примем без споров.

– Я и не собиралась спорить, – сказала Невенка. – Я собиралась настаивать.

– Это родственная форма бедствия, – заметил кот.

Иренка смотрела на них широко раскрытыми глазами.

– То есть я не схожу с ума из-за лампы?

– Нет, – сказала Медора. – Просто ваш дом временно живёт чуть хуже, чем должен.

– А я говорила, – шёпотом сказала Иренка сестре.

– Ничего ты не говорила. Ты плакала и хотела выбросить лампу с балкона.

– Это разные стадии понимания.

Сорг поднялся со стула так неожиданно тихо для существа его размера, что даже Минерва на секунду замолчала.

– Покажите лампу.

Иренка послушно подвинула её ближе.

Сорг наклонился к матовому стеклу, понюхал воздух рядом и скривился.

– Перекрёстная эмоциональная привязка. Грубая. Новая.

– Её можно снять? – спросила Иренка.

– Можно. Но не здесь и не быстро.

– А спать с ней дома уже нельзя?

– Если любите знать, кто в подъезде ссорится после полуночи, – пожалуйста.

– Я не люблю, – сказала она с трагической искренностью. – Я и так чувствительная.

Невенка сдержанно кашлянула.

– Мы можем рассчитывать на обмен или возврат средств?

– Да, – сказала Медора.

– В полном объёме?

– Да.

– Без удержаний за использование?

– Да.

– Без отправки на дополнительную диагностику сроком до тридцати дней?

– Да.

Невенка посмотрела на неё с лёгким подозрением.

– Подозрительно легко.

– У меня сегодня утро такое.

Невенка окинула взглядом зал. Коробки, футляры, спящий на документах отпечаток драконьей груди, чемодан у стены, Лионела с мышкой в руках, кота и Минерву с лицом оперативного бедствия.

– Да, – сказала она после паузы. – Вижу.

Медора быстро оформила возврат. Сканер работал исправно. Система, к счастью, на этот раз не пыталась выдать маску за что-нибудь унизительно полезное. Иренка всё время оглядывалась по сторонам, будто чувствовала, что вошла не в обычный ПВЗ, а в место, где воздух уже начал слегка отставать от реальности.

Невенка тем временем достала телефон.

– У меня есть ещё кое-что.

Минерва посмотрела на неё.

– Что?

– Я не люблю неподтверждённые впечатления. Поэтому, когда после второго сна проснулась, я подошла к окну и сняла двор.

Медора замерла.

– И?

Невенка развернула телефон экраном к ним.

На видео был двор перед Малиной. Ночной. Пустой. Потом в кадр бесшумно въехала чёрная тележка без эмблем. За ней шёл мужчина в сером плаще и низко надвинутом капюшоне. Он остановился у служебного входа. Из тени вышёл второй – повыше, в тёмной куртке. Лицо было видно плохо, но не совсем.

Лионел резко шагнул ближе.

– Стоп.

Невенка нажала паузу.

Мужчина во втором кадре застыл вполоборота. Лицо смазано, но профиль, линия подбородка и светлая полоса на виске были различимы.

Жун, который именно в этот момент, шатаясь, вышел из-за шторы, увидел экран и побледнел ещё сильнее.

– Брайл, – сказал он.

Все повернулись к нему.

Он стоял, держась рукой за косяк, осунувшийся, злой и очень живой.

– Это Брайл. Старший смены Озёрной.

Тишина в зале стала плотной.

Невенка перевела взгляд с одного лица на другое.

– Я правильно понимаю, что это уже не просто возврат?

– Вы поняли правильно, – сказала Минерва.

– И я правильно понимаю, что нам лучше никому не рассказывать о записи?

– Вы поняли удивительно правильно.

Невенка коротко кивнула, будто это только укрепило её представление о мире.

– Хорошо. Тогда я скажу Иренке, чтобы молчала.

Иренка немедленно возмутилась:

– Почему сразу мне?

– Потому что ты умеешь переживать вслух.

– Это не недостаток, это характер.

– Это утечка информации.

– А ты сама, между прочим, тоже уже один раз проговорилась тёте Лиде про тот случай с соседом и проклятым мангалом.

– Это была вынужденная мера социальной безопасности.

– Это было сплетничанье с чувством долга, – сказал кот.

Невенка строго посмотрела на него.

– Я вас не просила участвовать.

– А я вообще очень редко дожидаюсь приглашения.

Медора положила ладонь на стойку.

– Послушайте меня внимательно. Запись нам понадобится. Но пока вы никому её не отправляете, не пересылаете и не обсуждаете, даже с тётей Лидой.

– Она не тётя, – машинально сказала Иренка.

– Даже с ней.

Невенка уже убирала телефон.

– Хорошо. При одном условии.

Медора закрыла глаза на секунду.

– Каком?

– Вы чётко фиксируете возврат средств сегодня, а не через неделю, и выдаёте бумажное подтверждение.

– Конечно, – сказала Медора.

– И ещё.

– Конечно, – повторила Медора с заранее мёртвым выражением лица.

– Если в течение суток кто-либо из сети будет утверждать, что эти артефакты вели себя в рамках нормы, я приду сюда лично.

– Это уже не условие. Это угроза, – сказал Сорг.

Невенка посмотрела на него с неожиданным уважением.

– Наконец-то кто-то умеет слушать.

Пока Медора печатала подтверждение возврата, в зале никто не шутил. Даже кот. Минерва тихо говорила с Жуном у шторы. Сорг смотрел на паузу в видео так, будто мог прожечь взглядом серый плащ Брайла и дотянуться до него прямо сейчас. Лионел стоял рядом с коробками, сунув руки в карманы, и выражение лица у него было нехорошее – уже не растерянное, а собранно-злое.

Иренка первой нарушила молчание.

– Простите.

Медора подняла глаза.

– Да?

– А если лампа чувствовала весь подъезд... это значит, что они тоже могли что-то чувствовать от меня?

Невенка тяжело закрыла глаза.

– Иренка.

– Нет, правда. Я просто два дня ходила в очень плохом настроении.

– И? – спросила Медора.

Иренка смущённо понизила голос.