Текст книги "Пока Медора на смене (СИ)"

Автор книги: Надежда Суворова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 12 страниц)

Портал за спиной глухо ухнул.

Медора резко обернулась.

Арка потемнела глубже прежнего. Воздух внутри сжался в плотный комок, а потом с сухим треском разошёлся. На пол выпала узкая деревянная коробка, за ней сразу вторая, потом большой мешок, потом круглый жестяной контейнер с маркировкой, которую Медора не успела прочитать, потому что следом посыпались ещё две коробки и плоский пакет с печатью.

– Нет, – сказала она.

– Очень конструктивно, – заметил кот.

Портал будто услышал и обиделся. Следующая партия пришла сразу. Коробки, свёртки, пакеты, длинный футляр, что-то шуршащее, что-то явно тяжёлое, ещё письма. Всё это быстро, без уважения к помещению и порядку, валилось на пол прямо в проход.

Медора кинулась к контуру первой.

– Убираем с площадки! Быстро!

– Я вообще-то пришёл не за этим, – сказал Лионел, но уже подхватывал длинный футляр.

– А я, по-вашему, мечтала о таком утре?

– Не думаю.

– Тогда работаем.

Клиенты отпрянули к стене. Мужчина с паспортной обложкой немедленно воспользовался хаосом и исчез, прихватив паспорт и свою временную свободу. Девушка с шампунем осталась – либо от любопытства, либо потому, что на фоне происходящего её волосы внезапно перестали быть главным событием дня.

– Вам лучше выйти, – бросила ей Медора.

– А деньги?

– Вернём позже!

– Но—

– Позже!

Девушка обиженно поджала губы, но отступила к двери. Призрак Аркадий Лаврентьевич, разумеется, остался ближе всех к действию, поскольку ничто не удерживает людей рядом с чужой катастрофой сильнее, чем невозможность реально пострадать.

Коробок становилось всё больше. Медора хватала их и оттаскивала к стеллажам, освобождая место у арки. Лионел действовал молча и очень быстро. Один раз он подхватил пакет за угол и тут же отдёрнул руку.

– Осторожно, – сказал кот. – Это, кажется, шепчет.

– Что именно?

– Пока ничего хорошего.

Медора ногой подтолкнула мешок под стойку. Потом схватила круглую жестянку, на которой было написано Открывать только в тишине. Поставила подальше. Следом вытащила из-под контура узкий футляр, подозрительно знакомый по форме, и машинально сунула Лионелу.

– Держите.

Он открыл крышку на ходу.

Внутри лежала кружка-термос.

Лионел несколько секунд просто смотрел внутрь.

Потом очень спокойно закрыл футляр.

– Я вас предупреждал, – сказала Медора, хватая следующую коробку.

– Нет, – ответил он. – Это уже личное.

– С чьей стороны?

– Судьбы.

Кот злорадно посмотрел на него.

– Не переживай. Может быть, она просто хочет, чтобы ты дожил до зимы.

Поток наконец ослаб. Потом затих совсем. Портал ещё несколько раз нервно дрогнул, выдал одну маленькую коробочку с серебряной ленточкой и замолчал.

В зале стало слышно дыхание живых, шелест бумаг, тихое довольное сопение подушки-антистресса и негодование Медоры, которое пока существовало без слов.

Пол был почти полностью заставлен.

– Ну, – сказал кот. – Теперь можно признать, что у нас небольшие затруднения.

– Небольшие? – спросила Медора.

– Для конца света умеренные.

Она медленно выпрямилась и оглядела зал. Между стеллажами образовался настоящий лабиринт из доставленных вещей. Если бы сейчас в пункт зашёл кто-то новый, он решил бы, что попал либо на склад в день переезда, либо в дурной сон человека, который слишком долго работает с возвратами.

Девушка у двери первой нарушила тишину:

– Мне можно уже пойти?

– Можно, – сказала Медора. – И очень желательно.

– А возврат?

– Оформлен.

– А деньги?

– После проверки.

– То есть сегодня нет?

– Сегодня у меня даже достоинства уже нет.

Девушка подумала, кивнула и быстро вышла. Правильно. Некоторые люди умеют распознавать чужой предел, когда видят его вблизи.

Лионел поставил кружку рядом с массажёром.

– Это уже второй.

– Не хочу вас огорчать, – сказала Медора, – но, возможно, не последний.

– Замечательно.

Он сказал это так, что слово стало звучать как проклятие.

Призрак проплыл между двумя коробками и глубокомысленно заметил:

– В моё время торговля была гораздо менее амбициозной.

– В ваше время, – отозвалась Медора, – люди хотя бы умирали без qr-кода.

– Это было удобнее.

Кот уже запрыгнул на стойку и осматривал завал с хозяйским видом.

– Нам нужна сортировка.

– Нам нужен второй зал, – сказала Медора.

– Это уже мечты.

– Нам нужен хотя бы пустой угол.

– Это утопия.

Она потёрла переносицу и начала разбирать ближайшую к стойке кучу. Сначала вещи с понятной маркировкой. Потом всё подозрительное отдельно. Потом бумажное отдельно. Потом то, что лучше вообще не трогать, – ещё отдельно.

Одна коробка была подписана как Тарелки. Это хотя бы не обещало внезапного философского кризиса. Другая – Носки. Третья – Комплект универсальных адаптеров. Четвёртая вообще не имела подписи, но тихо мурлыкала. Медора сразу отставила её подальше.

Лионел поднял длинный тубус.

– Это что?

– Читайте.

– Расчёска-стилист.

– Ставьте к бытовому.

– Здесь есть бытовое?

– Я пытаюсь в это верить.

Он кивнул и поставил тубус к носкам. Потом поднял небольшую плоскую коробку, потряс. Внутри что-то мерно звякнуло.

– Мужские трусы на удачу.

Он замолчал.

Кот посмотрел на него с неподдельным интересом.

– Если это снова тебе, я начну уважать замысел судьбы.

– Я подожгу этот пункт.

– Не надо, – сказала Медора. – Мне ещё в нём работать.

– Зачем?

– Это другой философский вопрос.

Она наклонилась к пакету без маркировки. Внутри что-то резко ударило в стенку, и Медора отдёрнула руку.

– Нет. Это тоже в подозрительное.

– Что там?

– Узнаем потом. Если переживём обед.

Тумангрыз в корзинке снова заворчал. Медора бросила на него взгляд и внезапно поймала себя на мысли, что вид у детёныша обиженный, но не злой. Скорее, беспокойный. Он шевелился ровно тогда, когда портал начинал работать неправильно. И успокаивался, когда арка замирала.

Она подошла к корзинке.

– Ты что-то чувствуешь, да?

Тумангрыз посмотрел на неё круглыми глазами и медленно чихнул сероватым облачком.

Облачко упало не вниз, а в сторону – прямо на длинную коробку без маркировки, лежавшую ближе всех к стойке. На крышке на секунду проступил знак. Очень бледный, почти незаметный. Как будто что-то было спрятано под поверхностью и на миг дало о себе знать.

Медора замерла.

– Кот.

Он уже был рядом.

– Вижу.

– Это что?

– Не нравится мне это.

– Очень исчерпывающе.

– Это не обычная складская метка. И не клиентская. И не логистическая.

Лионел подошёл ближе.

– А какая?

Кот наклонил голову, не сводя глаз с коробки.

– Чужая.

Медора осторожно коснулась крышки. Знак уже исчез.

– Мне начинает казаться, что вы злоупотребляете словом «чужое», – сказал Лионел.

– Мне начинает казаться, что кто-то злоупотребляет нашими порталами, – ответила Медора.

Она выпрямилась и оглядела завал снова. Теперь он выглядел иначе. Уже не просто как утренний хаос, не как перегрузка, не как чужая халатность. Слишком много было странного. Живой тумангрыз без маркировки. Жалобы из неизвестных ведомств. Антистресс-подушка, вылетевшая отдельно от остального. И вот эта метка, похожая на след чужой руки там, где её быть не должно.

– Это не случайность, – тихо сказала она.

– Что именно? – спросил Лионел.

– Всё сразу.

Призрак Аркадий Лаврентьевич подплыл ближе, заинтересованный новым уровнем тревоги.

– Вы хотите сказать, кто-то намеренно перепутал маршруты?

– Нет, – сказала Медора. – Я хочу сказать, что кто-то не просто перепутал. Кто-то лезет внутрь.

Кот сел и обернул хвост вокруг лап.

– Наконец-то.

– Что значит «наконец-то»?

– Это значит, я с утра ждал, когда до тебя дойдёт.

– И не мог сказать раньше?

– Мог. Но ты была занята клиентами и отрицанием.

Лионел посмотрел на них по очереди.

– Мне кто-нибудь объяснит, почему я всё ещё здесь?

– Потому что, – сказала Медора, – вы единственный человек в зале, который уже сегодня видел хотя бы два предмета, выпавших вам вместо судьбы, и всё ещё не ушёл.

– Это плохой критерий.

– Зато надёжный.

Дверной колокольчик звякнул снова.

На этот раз в зал никто не вошёл. На пороге только появилась рука в сером рукаве и просунула в дверь служебную трубку для срочных уведомлений. Потом рука мгновенно исчезла.

Медора подошла, подняла трубку. На восковой пробке стояла печать центрального узла. У неё уже от одного вида этой печати начинала болеть душа.

Она сломала воск, вытянула свёрнутый лист, развернула.

Прочитала.

Потом перечитала ещё раз, надеясь, что слова из жалости перестроятся в более человеческий порядок. Не перестроились.

– Ну? – спросил кот.

Медора медленно опустила лист.

– Из-за временной перегрузки логистических каналов, – сказала она очень ровным голосом, – все спорные, нестандартные, спорно нестандартные и нестандартно спорные отправления ближайшие сутки перераспределяются на наш пункт.

Тишина в зале стала такой полной, что было слышно, как подушка-антистресс опять тяжело вздыхает.

– Сколько? – спросил Лионел.

Медора ещё раз посмотрела в лист.

– Около пятисот единиц.

Призрак Аркадий Лаврентьевич прошептал с неподдельным уважением:

– Вот это я понимаю, истинное презрение к человеку.

Кот прикрыл глаза.

– Сколько времени до первой волны?

Медора дочитала последние строки.

– Формирование потока уже начато.

Лионел посмотрел на завал на полу.

– Это что тогда было?

– Разминка, – сказала Медора.

Он некоторое время молчал, потом взял со стойки свой массажёр, посмотрел на него и поставил обратно.

– Я остаюсь.

– Почему?

– Из ненависти.

– К кому?

– Пока ко всем.

– Подойдёт, – сказала Медора.

Она снова посмотрела на бумагу из центрального узла.

Там всё было написано сухо, аккуратно и с той степенью канцелярского спокойствия, которая у нормального человека вызывает желание кого-нибудь укусить. Временная перегрузка. Оптимизация потока. Повышенная устойчивость бытового пункта. Перераспределение спорных единиц.

Медора сложила лист вдвое.

Потом ещё раз.

Потом очень аккуратно положила его на стойку.

– Это не перегрузка, – сказала она.

– А что? – спросил Лионел.

Она посмотрела на портал, на коробку с исчезнувшей меткой, на корзинку с тумангрызом, на чужие жалобы, на варежку, на кружку, на массажёр и на свои собственные руки, которые уже начинали пахнуть картоном, металлом и плохими решениями.

– Это диверсия, – сказала Медора.

Глава 3

Слово повисло в воздухе и сразу стало слишком большим для маленького пункта выдачи.

Диверсия.

Не сбой. Не перегрузка. Не временное перераспределение потока. Не служебное «просим отнестись с пониманием». А именно диверсия – чужая воля, чужие руки, чужое желание сломать что-то так, чтобы все остальные до последнего момента называли это технической накладкой.

Лионел посмотрел на Медору без привычного раздражения. Почти внимательно.

– Вы уверены?

– Нет, – сказала она. – Но у меня плохое утро, и обычно в такие дни я оказываюсь права.

Кот сидел на стойке, обернув хвост вокруг лап.

– Я бы сказал мягче. У тебя не утро. У тебя рабочая смена в аду с элементами складского учёта.

– Перестань радоваться.

– Я не радуюсь. Я всегда так выгляжу.

Призрак Аркадий Лаврентьевич медленно проплыл вдоль стойки и заглянул в лежащий на ней сложенный лист.

– А если это всё-таки перегрузка?

– Тогда я очень хочу посмотреть на человека, который подписал перераспределение пятисот спорных отправлений в помещение, где уже сейчас нельзя пройти между стеллажами и не потерять уважение к себе, – сказала Медора. – А если это диверсия, я хочу посмотреть на него ещё сильнее.

Лионел взял со стойки длинную коробку с кружкой-термосом, коротко покосился на неё и поставил на другой край.

– Что будем делать?

– Для начала перестанем стоять и выглядеть изумлёнными. Это нервирует вещи.

– Их тоже?

– Особенно их, – сказал кот.

Медора быстро убрала письмо из центрального узла под кассу, будто от этого оно могло стать менее унизительным, и выдвинула нижний ящик стойки. Там лежали запасные сканеры, бланки, упаковочная лента, два кристалла связи, набор пломб, чай в жестяной коробке и маленький аварийный молоток, смысл которого она до сих пор не поняла. На вид он был слишком игрушечный для настоящей аварии и слишком серьёзный для шутки.

Она взяла кристалл связи, приложила ладонь. Кристалл мутно засветился, внутри него пошли трещинки света, потом раздался сухой шорох, будто кто-то на том конце с отвращением перелистывал бумаги.

– Региональная линия. Если вы звоните по поводу временной перегрузки, мы уже в курсе. Если по поводу конца света, уточните форму.

– Малина. У нас несанкционированный бумажный выброс, живая доставка без маркировки, спорная метка на части груза и уведомление о перераспределении пятисот единиц. Мне нужен человек с полномочиями отмены.

На том конце коротко помолчали.

– Отмена недоступна.

– Тогда дайте человека с полномочиями думать.

– Такие сейчас на вес золота.

– Я не шучу.

– Мы тоже.

Голос был женский, усталый, сухой. Так обычно говорили люди, которые за утро уже успели испытать отчаяние, презрение к системе и лёгкий приступ профессиональной гордости.

– У нас зелёная зона, – продолжила женщина. – Ваш контур признан устойчивым.

Медора посмотрела на портал, на тумангрыза под салфеткой, на подушку, которая тяжело вздыхала на краю стойки, и на Лионела с его тремя ошибочно полученными полезными вещами.

– Понятие у вас художественное.

– Других не завезли.

– Кто подписал распоряжение?

– Подпись закрыта уровнем допуска.

– Разумеется.

– Послушайте, – сказала женщина после короткой паузы. – Я вам ничего не говорила, а вы ничего не слышали. Но если у вас там чужие метки, не вздумайте ничего активировать. И держите в стороне всё, что пришло без кода или с перекрытым кодом. Особенно длинные коробки.

Медора медленно выпрямилась.

– Почему длинные?

Но линия уже оборвалась.

Она опустила кристалл на стойку.

– Ну? – спросил Лионел.

– Нам официально не помогают.

– А неофициально?

– Не советуют трогать длинные коробки.

Он посмотрел туда, где лежали его массажёр, кружка и ещё три длинных футляра из свежего выброса.

– Мне это не нравится.

– Вы только сейчас начали? – спросил кот.

Медора быстро оглядела зал. Коробки, пакеты и свёртки были разбросаны так, словно кто-то очень злой пытался обустроить здесь вторую жизнь. Между стойкой и дверью ещё оставался проход, но в глубину пункта уже приходилось протискиваться боком. Если первая настоящая волна спорных отправлений придёт прямо сейчас, им останется только лечь поверх коробок и притвориться интерьером.

– Ладно, – сказала она. – Разбираем то, что можно разобрать без риска. Всё без кода – отдельно. Всё с чужими печатями – отдельно. Всё длинное – вообще не трогаем, только переносим к стене. И я повторяю: ничего не вскрывать.

– Даже если внутри опять окажется что-то полезное для меня? – сухо спросил Лионел.

– Особенно тогда.

Призрак Аркадий Лаврентьевич подплыл ближе к длинным футлярам.

– Я, разумеется, не специалист, но по форме это очень похоже на оружие.

– Вы по форме очень похожи на человека, который умеет молчать, – сказал кот.

– Грубость не украшает животное.

– А вас уже ничто не украшает.

Медора нагнулась к ближайшей коробке. На ней сохранился обычный qr-код доставки, хотя поверх угла шёл тонкий чёрный росчерк, похожий на след сажи. Она поднесла сканер. Тот пискнул, мигнул красным, потом всё-таки пропустил данные.

– Брошь-украшение. Получатель не наш, – сказала Медора. – Отдельно.

Она поставила коробку ближе к стойке и взяла следующую. Носки-самоочищающиеся. Эта хотя бы была обычная. Лионел тем временем поднимал длинные коробки и переносил их к дальней стене. Делал он это осторожно, но с видом человека, который готов в любой момент швырнуть всё обратно в портал, если кто-нибудь даст ему моральное разрешение.

– Сколько их? – спросил он.

– Длинных?

– Да.

Медора быстро пересчитала взглядом.

– Семь.

– Очень смешно.

– Я не пыталась.

Кот вдруг насторожился. Уши у него чуть повернулись назад.

– Тише.

Никто не понял, что именно он услышал. Но через секунду поняли все.

За дверью кто-то несколько раз коротко стукнул по стеклу. Не требовательно, не зло – просто уверенно, как человек, который привык, что ему открывают.

Медора закрыла глаза.

– Только не сейчас.

Стук повторился.

Она посмотрела на часы. До официального открытия оставалась минута.

– Может, не открывать? – спросил Лионел.

– Можно подумать, они от этого исчезнут.

– Иногда я бы на вашем месте всё-таки пробовал.

Кот уже смотрел на дверь с выражением мрачного предвкушения.

Медора быстро обошла стойку, пригладила выбившиеся кудри, подтянула рукава и открыла.

На пороге стояла Минерва.

Она была высокой, сухощавой, в идеально сидящем тёмном пальто и перчатках цвета тёмной сливы. Её волосы были гладко собраны, лицо – спокойное до жестокости, а взгляд – именно такой, каким, вероятно, смотрят на мир люди, способные заметить ошибку в накладной с расстояния семи шагов. В руках она держала небольшой дорожный чемодан, на котором не было ни пылинки. На лацкане пальто поблёскивала строгая серебряная брошка с эмблемой Магмаркета.

Она вошла, остановилась посреди порога и окинула взглядом помещение.

Сначала стойку.

Потом коробки на полу.

Потом верёвку с табличкой Технический перерыв.

Потом Лионела с длинным футляром под мышкой.

Потом призрака.

Потом кота.

Потом Медору.

– Это, – сказала Минерва ровным голосом, – не похоже на зелёную зону.

Медора почувствовала, как внутри у неё что-то с тоской падает на дно души.

– Доброе утро.

– Оно уже нет.

Минерва закрыла за собой дверь так тихо, что от этого стало ещё хуже.

– Региональный контроль сети, – сказала она, не повышая голоса. – Старший специалист по внеплановым аудитам Минерва Эст. Кто здесь отвечает за эту точку?

– Формально я, – сказала Медора.

– Почему формально?

– Потому что фактически всё сложнее.

Минерва посмотрела на кота. Кот посмотрел на Минерву. Между ними мгновенно установилось то редкое, чистое взаимное неприятие, которое возникает у двух существ, одинаково уверенных в собственной правоте.

– Я вижу, – сказала Минерва.

Она сняла перчатки, положила их на стойку, и только тогда в её лице появилось что-то похожее на усталость. Очень небольшое. Ровно настолько, чтобы стало ясно: эту женщину с самого утра кто-то уже пытался сломать, но пока не смог.

– Кратко, – сказала она. – Что случилось?

– А если некратко и с чувством? – спросил кот.

– Вас не спрашивали.

– Прекрасное начало.

Медора коротко и без лишних подробностей перечислила всё: утренний бумажный выброс, незаконную живую доставку, странные метки на части груза, уведомление о перераспределении спорных отправлений, первую лавину коробок и совет не трогать длинные футляры. Пока она говорила, Минерва не перебивала ни разу. Только один раз перевела взгляд на Лионела, потом обратно.

– Он кто? – спросила она, когда Медора закончила.

– Клиент.

– Почему он ещё здесь?

– Потому что получил вместо своего заказа массажёр, потом кружку и теперь помогает, чтобы не сойти с ума окончательно.

– Это плохое обоснование.

– Пока лучшее из имеющихся.

Минерва посмотрела на Лионела.

– Код заказа.

Он с явным раздражением показал телефон. Она не стала сканировать, только запомнила и кивнула, будто просто приняла факт его существования к сведению.

– Хорошо. Временно оставляем. Но под ответственность точки.

– Чудесно, – сказал Лионел. – Меня ещё никогда не оставляли под ответственность мебельной катастрофы.

– Не разговаривайте без необходимости, – сказала Минерва.

Он медленно моргнул.

– Вы всем так нравитесь с первого взгляда?

– Нет. Только тем, кто мешает.

Кот тихо заурчал. Медора уже знала этот звук. Так он смеялся, когда ожидал особенно качественного скандала.

Минерва прошла вдоль ряда коробок, наклонилась к одной из длинных, посмотрела на пломбу, не касаясь.

– Трогали?

– Нет, – сказала Медора.

– Хорошо.

Она выпрямилась и впервые за всё время чуть нахмурилась.

– На части футляров след перекрытия.

– Что это значит? – спросила Медора.

– Значит, исходную маркировку снимали. Грубо, но аккуратно. Поверх пустили новую. Делают так только тогда, когда хотят, чтобы вещь прошла как обычный товарный поток.

– То есть вы согласны, что это не перегрузка?

Минерва посмотрела на неё.

– Я согласна, что кто-то из очень умных людей решил использовать сеть бытовых точек как мусоропровод.

– Очень обнадёживающе звучит.

– Я не обязана обнадёживать. Я обязана фиксировать масштаб проблемы.

Она снова посмотрела на длинные футляры.

– И ещё. Если здесь действительно семь единиц перекрытого длинного груза, то дело не в точке. Дело в маршрутах.

– Я же говорила, – тихо сказала Медора.

– Говорили. Теперь замолчите и дайте мне думать.

Медора сдержалась. Лишь кот удовлетворённо дёрнул ухом, явно наслаждаясь тем, что наконец появился человек, с которым можно официально не быть вежливым.

Минерва сняла с запястья тонкий серебряный браслет и приложила его к ближайшей коробке. Металл вспыхнул голубоватым светом, потом резко погас.

– Прекрасно, – сказала Минерва. – Совсем прекрасно.

– Что?

– Внутренний слой экранирован.

– Это плохо?

– Это значит, что я не вижу, что там лежит, а я не люблю, когда вещи от меня прячутся.

– Я вас понимаю, – сказал кот.

Она посмотрела на него.

– Не думаю.

– И правильно.

Тумангрыз в корзинке вдруг жалобно пискнул. Минерва повернулась на звук, подошла ближе и молча сдёрнула салфетку. Детёныш поднял на неё глаза и выпустил маленькое серое облачко.

Минерва не вздрогнула. Только опустила веки, как человек, увидевший лишнее подтверждение своим худшим ожиданиям.

– Это откуда?

– Из мешка мелких отправлений, – сказала Медора. – Без кода, без наклейки, без всего.

– И вы взяли его под стойку.

– А что мне было делать? Выставить на улицу?

– Нет. Составить акт.

– У меня с утра из портала летят жалобы и чужие вещи. Я ещё не дошла до акта.

– Плохо.

– Да вы что.

Минерва повернулась к Лионелу.

– Возьмите тот футляр и поставьте сюда.

– Почему я?

– Потому что вы уже его держали и пока не умерли.

– Утешение сомнительное.

Но футляр он всё же принёс. Минерва достала из чемодана тонкий инструмент, похожий на длинную стальную иглу с кольцом. Очень аккуратно поддела край пломбы, не нарушая её полностью. В этот момент Медора заметила, как у кота напряглась спина.

– Что?

– Мне не нравится звук.

– Какой звук?

– Тот, которого ещё нет.

Минерва чуть прищурилась.

– Все назад.

Они отступили на шаг почти одновременно.

Пломба под её инструментом дрогнула. На миг под ней показался тёмный зазор. И в тот же самый момент футляр издал негромкий, очень вежливый звон.

Минерва мгновенно отдёрнула руку.

– Нет.

Футляр повторил звон, уже чуть громче.

– Что там? – спросила Медора.

– Если повезёт, ничего взрывоопасного.

– А если нет?

– Тогда мы будем сожалеть о формулировке «зелёная зона».

Футляр зазвенел третий раз.

И из-под пломбы тонкой, почти нежной струйкой пошёл голубой пар.

Медора резко схватила со стойки первый попавшийся пустой пластиковый контейнер и швырнула его Минерве. Та поймала на лету, накрыла верх футляра, и пар с шипением упёрся в прозрачный пластик. Внутри контейнера сразу пошли морозные узоры.

– Все назад, – сказала Минерва уже резко. – Это холодная привязка.

– И что это значит? – спросил Лионел.

– Это значит, что внутри вещь, которую хотели провести как спящий бытовой груз. Если её вскрыть полностью, она проснётся.

– И что сделает?

Минерва посмотрела на покрывающийся инеем контейнер.

– Для начала очень сильно испортит нам день.

Кот уселся рядом и с отвращением посмотрел на футляр.

– Я же говорил, длинные коробки мне не нравятся.

– Никому они не нравятся, – сказала Медора. – Вопрос в том, почему они здесь.

Минерва поставила контейнер на пол, не снимая.

– Потому что кто-то проверяет сеть на прочность. Или расчищает коридор. Или прячет груз в шуме доставки.

– А бытовые точки зачем?

– Потому что здесь низкий порог внимания. Здесь люди ждут кастрюли, носки, крем и обложки на паспорт. Никто не ищет в потоке то, что должно идти по закрытым каналам.

Медора посмотрела на коробки вокруг. На самоочищающиеся носки. На брошь. На адаптеры. На подушку, которой уже и самой нужен был психолог. Всё это внезапно показалось ей декорацией к чему-то чужому и нехорошему.

– Значит, нас используют как прикрытие.

– Вас, – сказала Минерва. – Я здесь только с сегодняшнего утра.

– Спасибо за дистанцию.

– Это не дистанция. Это точность.

Она достала из чемодана плоскую металлическую пластину и подсунула под основание футляра. Пластина сразу покрылась инеем.

– Лионел, – сказала она. – Поможете перенести.

Он посмотрел на неё так, будто решал, можно ли считать её голос поводом для отказа.

– Куда?

– В дальний угол. Подальше от портала и тумангрыза.

– Почему от него?

Минерва бросила короткий взгляд на корзинку.

– Потому что тумангрызы чувствуют нестабильные привязки. Если он нервничает рядом с грузом, значит, привязка уже течёт.

Медора ощутила неприятный холод между лопаток.

– То есть он с самого начала реагировал не на портал, а на это?

– И на портал тоже. Всё связано.

Втроём они осторожно перенесли футляр в дальний угол. Даже призрак Аркадий Лаврентьевич из вежливости отплыл подальше, что уже само по себе было проявлением редкого такта.

Когда футляр опустили на пол, Лионел наконец сказал:

– Я так и не получил ответа. Почему я всё ещё здесь?

Медора открыла рот, но Минерва ответила раньше:

– Потому что теперь вы свидетель.

– Уже говорил, это слабое утешение.

– Никто вас не утешает.

Кот, проходя мимо, бросил:

– Зато тебя наконец начали использовать по назначению.

– И какому же?

– Пока неясно. Но я жду.

В этот момент дверной колокольчик снова звякнул.

Медора почти с ненавистью посмотрела на дверь.

– Если это ещё один возврат, я уйду в лес.

Но это был не клиент.

В дверях стоял Рубэн.

Невысокий, широкоплечий, в тёмной куртке, пахнущий жареным мясом, луком, перцем и спокойствием человека, который уже видел многое и потому перестал удивляться раньше времени. В руках у него был пакет, из которого шёл тёплый аромат шаурмы. Лицо у него было круглое, добродушное и, как всегда, неуловимо насмешливое.

– Я смотрю, у вас с утра оживлённо, – сказал он.

– Это мягко сказано, – отозвалась Медора.

Рубэн окинул взглядом коробки, футляры, верёвку, Минерву, призрака, тумангрыза и очень коротко кивнул, будто увидел именно то, чего и ожидал.

– Я вам принёс завтрак.

– Мы не заказывали.

– Я знаю. Но вы так шумели с открытия, что мне стало любопытно, кто у вас сегодня первый сломается – портал или люди.

Кот немедленно прыгнул к пакету.

– Уважаю предусмотрительность.

– Ты вообще слишком многое уважаешь, если это пахнет мясом, – заметила Медора.

Рубэн поставил пакет на край стойки.

– Там четыре. И чай. Без сахара. Для злых.

Он сказал это и посмотрел прямо на Минерву.

Минерва, к чести своей, даже не изменилась в лице.

– Благодарю, – сказала она.

– Не за что. Я торгую рядом. У меня развито чувство соседской выгоды.

Рубэн уже повернулся к двери, но вдруг остановился.

– Кстати, – сказал он. – С полуночи до рассвета у вашего входа три раза останавливалась чёрная тележка без эмблем. Беззвучная. Это странно. Такие не возят обычный товар.

Медора резко подняла голову.

– Кто разгружал?

– Никто. Подъезжала, стояла, потом уезжала.

– Ты уверен?

– Я работаю с шаурмой. Я в таких вещах не ошибаюсь.

Он ушёл так же спокойно, как пришёл, оставив после себя запах жареного мяса и ещё одно плохое знание.

Минерва посмотрела на Медору.

– Почему об этом не было в отчёте?

– Потому что я только сейчас об этом услышала.

– Плохо.

– Вы повторяетесь.

– Потому что у вас здесь удивительно стабильный уровень недопустимого.

Кот уже с наслаждением возился с бумажным пакетом.

– Если уж мы всё равно стоим на пороге профессионального краха, я предлагаю хотя бы есть.

– Ты не умеешь вовремя молчать, – сказала Медора.

– А ты вовремя – жить. Мы оба несовершенны.

Она хотела огрызнуться, но в этот момент поняла, что дрожит не от страха и не от злости. Просто с утра она успела прожить слишком много событий натощак.

Минерва, как ни странно, кивнула на пакет.

– Пять минут.

– На что? – спросила Медора.

– На еду. Потом работаем дальше.

– Вы разрешаете?

– Нет. Я сохраняю вам функциональность.

Лионел взял одну шаурму так, словно заранее не доверял ни ей, ни миру, ни благим намерениям. Призрак Аркадий Лаврентьевич завис рядом и с горечью произнёс:

– Некоторые формы смерти всё же более унизительны, чем другие.

Кот уже ел с видом существа, которому все крупные исторические события всегда были в первую очередь неудобны с точки зрения режима питания.

Медора развернула бумагу и впервые за утро почувствовала что-то, очень отдалённо напоминающее нормальную жизнь.

Ровно на два укуса.

Потому что на третьем портал снова загудел. Не громко. Почти ласково. Как будто звал.

Минерва мгновенно опустила еду.

– Все назад.

– Опять? – спросила Медора.

– Нет. Теперь хуже.

Воздух в арке стал густым, тёмным, как вода перед грозой. По медному контуру побежали тонкие голубые искры. Тумангрыз в корзинке запищал так резко, что у Медоры заложило в ушах.

И уже в следующую секунду из портала выпала не коробка.

Из него выпал человек.