Текст книги "Кости. Навье царство. Книга 2 (СИ)"
Автор книги: Мию Логинова
Соавторы: Алана Алдар
сообщить о нарушении
Текущая страница: 4 (всего у книги 14 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]
Живность, до этого притаившаяся и не дававшая о себе знать, загомонила разом. Громко закричали невидимые птицы, Навий лес шумел ветвями, трещал кронами и разражался голосами сотен животных, стрекотом насекомых, непонятными злыми шепотками встревоженных обитателей.
Лес был зол… зол на выходку этого типа, что посмел ко мне прикоснуться, посмел влиять и попытался заключить сделку. То, что я понимаю, отчего бушует лес, не вызвало страха, как будто собственные эмоции выплеснулись через природу.
Чем дальше Федор отходил, тем спокойнее становилось вокруг меня. Вот уже и знакомые лисички вернулись к ногам, щерясь острыми клычками, зацепившись за сосновую кору, мне на плечо спустилась белка. Федор сошел с тропы, продолжая получать тонкими ветками по лицу, отчего его щеки сделались красными, покрывшись мелкими порезами. Он ругался громко, яростно, включая в лексикон весь набор богатого русского, а затем, зло глянув в мою сторону процедил:
–А роза у нас с секретом? – куда только делись пронзительные, чистые глаза. Сейчас он смотрел на меня тьмой и злобой, мрак в его душе, проскальзывающий в голосе, ощущался почти физически.
–Скорее с шипами, – пожала плечами, – Ну как? Теперь подходит мне моё имя? Не повезло тебе с Яней, поищи в другом месте жемчужину для своего сада.
–Так даже интереснее, – выплюнул он зло. – Навий лес в защитниках, а по духу ну чистая человечка, руну Змея носишь, но не брачная, сама Тьма по твоему следу идёт, но нет в тебе света. Как есть роза, только заколдованная. Интересно, кем и зачем? Яга просто так лес в охранники не поставит. У нее и спрошу…
Я поежилась, с силой поджав губы, чтобы не спросить о тьме и бабушке. Тьма… неужели Кир ищет?
«Не строй иллюзий, детка, – высмеяла свое же предположение, – ищет, только не тебя. Если и появился в лесу, то только ради Машки».
Тем временем Федор пробормотал что-то невнятное, по всему его телу прошла судорога, разрывая в клочья модную одежду. Вместо того, чтобы отвернуться или зажмуриться, с открытым ртом я уставилась на голого мужчину, который начал… стремительно обрастать перьями! Красивые губы, что недавно меня целовали, сложились в тонкую линию и слиплись, ну точно как в старом фантастическом фильме (прим.автора: Яда думает о «Матрице» где герою Нео агенты закрыли рот), нос стал больше, вытягиваясь в клюв, а глаза, наоборот округлились и уменьшились. С него как будто слезала кожа, являя тонкое нижнее оперение, за которым вырастали более толстые, переливчатые перья. Его ноги становились короче, покрываясь защитной пупырчатой кожицей, пальцы, прорвав тонкий замш ботинок, превратились в цепкие когти.
–М-мама, – пропищала я, обхватывая сосну, как родную. От увиденного меня замутило. Тошнота подкатила к самому горлу, грозясь вывернуть скудный завтрак, если вот прямо сейчас чокнутый Федор не прекратит свой перфоманс!
Вместо того, чтобы остановиться, мужчина ударился о земь, превращаясь в громадного, словно птеродактиль, сокола!
–Пиздец, чудеса! – резюмировала я, больше не пытаясь сдерживаться, вырвала все, что скопилось в желудке.
Птица пронзительно запищала, пытаясь вновь подойти ближе.
В ответ на это лес ощерился корнями, выстреливая ими из-под земли копьями. Возмущенно захлопав крыльями, сокол поднялся в воздух, поднимая за собой листья и траву. Сделав надо мною круг, словно намекал, что теперь мне не сокрытья, улетел за горизонт.
Когда все стихло, я съехала по дереву на корточки, обливаясь холодным потом.
–Вот тебе и Финист, мать его, Сокол! – прокаркала я охрипшим голосом не хуже Якима. – Что это было?!
Дрожащими руками потянулась к рюкзаку, грохоча разномастными бутылочками.
–Что-то такое давала же Елена, от нервишек, – шептала я примостившейся на плече белке. – Посмотрим, что у нас тут… «Теперь я кремень», «Даже Кузькина мать не узнает», «Оставь заботы на потом, поспи… нет, – нервно хихикнула, – какой там сон. Как рукой сняло. В путь, так в путь! О! вот оно – «Нервы, как стальной капкан».
Залила травяной сбор водой из бутылочки, перемешала, опрокинув в себя жидкость, словно стопарик с водкой.
–Мать моя, какая гадость, – икнув, вытерла рот ладонью, покосившись на лисичек. – Фигушки вам, а не отдых! Теперь только у дома Заряны присяду. Это если у них соколы такие, страшно подумать, какого размера могут быть волки.
Молчаливая белка солидарно уставилась на меня испуганными глазами. Замера у самого лица, тыкаясь влажным носом в шею.
– У меня совсем крыша едет, – пожаловалась зверьку. – Раз мне с вами стало спокойнее.
Обиженно зашелестела ветвями сосна.
Прикоснувшись к ней лбом, прошептала:
–Да-да, поняла я. Ты – навий лес, моя защита и опора в этом деле. Как там они говорили? По зову крови, по долгу рода, принимаю тебя, как ты принял меня… Спасибо, что спас.
Глава 9
Кир-Сука! – дернув ногой, отогнал от себя очередной навязчивый плющ. Тут не захочешь – поверишь, что сам лес с Ягой во главе не дают проходу. Ветка ушуршала куда-то в куст змеей. До лягушачьего дома, зная тропы, минут сорок пешего хода. Как бы сильно не хотелось открыт портал и добраться скорее, при таком настрое леса, собьет, тварь шуршащая, мне расчеты и выйду где-нибудь к черту на рога. Аккурат яйца наколю, могу спорить хоть на все “кости” разом. Пришлось перестраховаться. Яйца мне пока не лишние. Точно еще успею по назначению использовать.
«Если не прибью эту идиотку, конечно».
А прибью, так в Чернобогово царство имею постоянный доступ. Заодно и отсеем всех этих поклонников – ни Горыныч, ни Тим не дотянутся.
Мысль прибить казалась все более заманчивой. Такой простой способ заполучить себе в личное и безраздельное пользование. Но.
Перехотелось пользоваться.
Копаясь по пути в себе (чем еще заняться одному в лесу), я окончательно понял, что хочу получить Ядвигу по ее личному желанию и доброй воле. Без уловок, магии и грязной игры. Пусть и непривычно мне по-честному соревноваться.
Зло прихлопнув на шее какую-то мошку, выругался, когда ощутил, как ядовитый укус онемением потянулся от позвонка к плечу.
– Твою ма-ать, отвали уже, ну не убьешь же, сука все равно, – выругался в сторону леса. Взъелся блин!
Укус наливался болью. Пришлось остановиться и присесть прямо на мох под высоченной сосной. Пока яд перебродит в крови двигаться довольно неприятно.
Вынужденная заминка жутко бесила.
Все время звенел в голове насмешливый голос Мавки, будто Яде осталось немного и вот-вот отправится к Чернобогу на суд.
«Что же могло с ней такого случиться, что болезнь настолько серьезная и лягушачьи настойки не спасают?»
Все знают, травки ей сама Яга поставляет по старой дружбе и такого материала можно наварить от всех хворей разом. И мертвого поднимешь!
«Неужели вляпалась стажерка моя настолько, что и Ленка не помощник? При ее умении влезать задом в лужу, это не удивительно ни разу, конечно… Но, бля, бесит не могу!»
Потер шею, чтобы быстрее согнать онемение, растащив яд по всему телу. Чем меньше концентрация в одной точке, тем быстрее кровь переборет отраву.
Отрава…
Теперь у этого слова было лицо. И глаза были. Дотошные, пронзительные, осуждающие или злющие – как придется. И губы. Влажные, сладкие, призывно подрагивающие.
–Бля-я… – Застонав от злости и безысходности мотнул головой, прогоняя мысли о Ядвиге. Получалось так себе.
«Может, рискнуть-таки порталом? Угу, и потом месяц по ебеням искать, куда меня закинуло».
За это время Яда если не уйдет за грань, так решит, что свалил к очередной цыпочке под крыло. Еще, чего доброго, поддастся на ухаживания Светки… или уедет в город к себе. Лови ее потом. С моей-то привязкой к Навьему только в погоню за мечтой. До седых волос можно бегать и не поймать.
Когда ноги перестали колоть и гудеть, поднялся, ускоряя шаг. Потерял с четверть часа и без того. Лес недовольно жужжал и шуршал над головой.
–Да хоть весь покров сбрось мне на голову, куда решил, туда дойду, – что тут осталось-то? Полчаса дороги.
Дом Елены встретил злым рычанием. Рычал, конечно, не сам терем, а щенок лягушачий. Ощерился, дурень недорослый, а как увидел вскинутую с красным клубом силы руку, заскулил, поджал хвост, припал на передние лапы и пополз навстречу. Знает, кто в нашем местном Аду хозяин. Отпихнув собаку носком ботинка, без стука вошел в дом, благо, запирать Елена, видно, не удосужилась.
–Ядвига! Знаю, что ты здесь, лучше сразу выйди. По-доброму и сама! – Еще даже не увидел, а уже злость выросла раз в сто. Как будто триггерит от одной мысли о ее присутствии. Я и так-то железной выдержкой никогда не славился. Не Горыныч, поди…
– Яда! Я же найду – мало не покажется!
Наверное (чисто в теории), лучше как-то помягче с ней. В прошлый раз дал волю характеру и вот где мы сейчас оба. Но рядом с ней не получалось ни посдержанней, ни помягче. Хотелось то ли убить ее, то ли разложить на первой попавшейся поверхности. Причем, даже не знаю, чего из этого больше и в какой последовательности приступать.
Тишина в ответ только увеличивала шансы нового скандала.
Сжимая кулаки, пнул дверь в комнату. Никого. Во вторую – пусто. От мыслей, как обрадуется лягуха такому гостю, что сам себе в ее доме хозяин, заломило спину. Эту с виду она девка молодая, а на деле такой была еще когда под стол ходил. Ох как огрела однажды хворостиною промеж спины.
Я, -говорит, -знать не знала, что ты тут приперся. Вот стучал бы, как люди, может и супом бы накормила, а так розгами, как воров и лиходеев.
И ни грамма, сука, раскаяния. И плевать ей было, чей я сын. Могу поспорить, с тех времен хер что изменилось. С мамой моей Ленка дружила, а батю и меня откровенно не жаловала. Верней, отца не переносила на дух, а меня терпела, по ее словам, исключительно ради матушки.
“Мало вы его лупили в детстве, Заряна”, – так и говорит матери каждый раз.
Хотя, лупили меня как раз вдоволь. Отец наказывал строго за любой поступок недостойный будущего наместника Чернобога. А мама не била, но бранила за каждый поступок, за который отец как раз хвалил. Как, спрашивается, было поступать, если одному так не так, а другому не эдак?!
Убедившись, что дом пуст, вылетел, ужаленный бешенной пчелой в зад, к болоту лягушачьему. Вечерело, но Ленка до самой темени в шкуре своей сидит.
В груди смешались обида и страх от того, что не успел.
Хорошо, если Мавка обманула и Ядвига, живая и здоровая, уже ушла из гостеприимного дома. А что была, сомнений нет. Видел ее вещи, аккуратно сложенные в одной из комнат. Хуже, если ушла совсем…
По затылку прошел холодок. Неприятный, липкий.
«Нет-нет-нет! Не может она взять и помереть... Не может! Не позволю!»
Судорожно рыща глазами по кустам, еле отыскал эту земноводную.
–Где Ядвига? Что с ней? – нечего ходить вокруг да около. Зачем пришел, то и спрашиваю.
–Ква.
–Не посмотрю ведь, что подруга матери. Всю душу вытрясу.
–Ква.
И такой саркастичный, насмешливый этот квак, аж отлегло. Ленка хоть и хладнокровная зараза, но к людям по-доброму. Если бы с Ядой что серьезное приключилось, она бы так спокойно не смотрела на меня сейчас, королевой усевшись на кувшинку.
–Ква-а–а-а…
Смеется что ли? Бля, точно насмехается!
Подхватив камень с берега запустил в зеленое пятно. Увернулась, булькнула под воду, вынырнула уже у другого листка.
–Ква.
–Только не хватало лягухе мне нотации читать! Много ты знаешь об отношениях, сидя старой девой в своем болоте.
–Уж побольше твоего, дурень великовозрастный!
Серп луны клюнул острым носом вершину ели. Елена, не смущаясь, вышла из воды, обдав меня холодным, насмешливым взглядом.
–Улетела птичка, Кощей. И, если хочешь знать, правильно сделала. Я бы на ее месте бежала, не разбирая дороги, лишь бы от тебя, деспота, подальше! Нет, это ж надо было неинициированную, несведущую в лес одну загнать! – Отжав косу, лягуха постучала пальцем у виска. – Говорила Заряне, что мало тебя лупили. Нет же – все жалеет.
–Поздно уж лупить, – огрызнулся зло, отвернувшись. Вид Елены не вызывал во мне ничего кроме неприятного смущения. Как за маминой подругой в шестнадцать подглядывать. Фу.
–Вот потому теперь будет тебя жизнь лупить, раз папа с мамой не расстарались.
–Тебя, я смотрю, лупит хоть топись! – не удержавшись, ударил по-больному. Прям нутром ощущал, как качнула головой и поморщилась. Попал, видать!
–Я свои грехи сама считаю и оплачиваю. А ты вот иди и ищи еще, как оплатить.
–Не поможешь значит? – обернулся, желая придушить к чертям.
–Не помогу. – Уже одетая, Елена скрестила на груди руки.
–Сгинет ведь!
–С тобой так точно сгинет! – отмахнувшись, повернулась спиной и побрела назад к терему. – Сгинет… раньше надо было о том думать, когда в лес послал. Как был невоспитанный мальчишка, так и остался. Даром, что цепи нацепил.
–По своей как будто воле, – обида проскользнула-таки в голос, хоть и не хотел показывать.
–Только то тебя и оправдывает, Кирилл Константинович.
–Скажи хоть здорова ли, – ну хоть это уж можно мне узнать? Душа не на месте. Только и думаю, что о словах мавки.
–Уже здорова, – сухо бросила Лягуха.
–Спасибо.
–Не для тебя старалась, не обольщайся, -пес подбежал к хозяйке дурковато тычась в платье носом.
–Значит, куда пошла не скажешь?
Елена потянула пса за ухо, помотала им из стороны в сторону, развернулась медленно. Злой взгляд укоризненно колол куда-то в плечо.
–Повторяю для наглых и бессмертных. Не стану тебе помогать. Найдешь, судьба, видно, ее такая несчастливая. А не найдешь – только порадуюсь за девочку. Так себе кандидат. Получше бы нашла-то.
–Себе вот найди получше-то, – осклабившись, бросил на прощание, развернулся возвращаясь к лягушачьему дому.
“Куда она могла отправить Яду, чтобы от меня подальше?”
Явно же хотела спрятать. А если хочешь спрятать, то положи туда, где искать не подумают… на видное место, под самый нос. Если не Яга, то только одна подруга оставалась у лягухи!
“Неужели? Серьезно?”
Видно, пришло время побыть хорошим сыном и нанести визит матушке. На радостях открыл портал. Уж в родной-то дом лес меня не посмеет не пустить!
Глава 10
ЯдаБольше я не останавливалась. Пить старалась как можно меньше, чтобы не захотелось в туалет, на ходу перекусила оставшимися бутербродами, стараясь не терять времени и дойти, наконец-то, до подруги Елены. Ночь в лесу наступила внезапно. Буквально только что между ветвями пробивались солнечные лучи, и вдруг следом за Красным всадником наступили сумерки, а потом устрашающе пронесся мимо Черный и все в округе затянуло тьмой. Из ниоткуда появились уже знакомые мне провожатые – болотные светляки. Звуки леса изменились, вместо радостного пения птиц раздавался тревожный шелест и низкое рычание ночного зверья. Ухала вдалеке сова или филин, точно уж я не определю, потому что не разбираюсь.
Какое– то время я шла за насекомыми, что выстраивались в ровную линию, споро ведя по едва различимой тропе, а затем одни за одним они начали гаснуть. Тревожно всматриваясь в ночную тьму, пыталась увидеть хотя бы один огонечек, намекающий на близость дома, но тщетно.
Оставалось всего три светляка, когда я услышала легкий шелест и глухое ворчание, доносящееся из близлежащих кустов. Я замерла столбом, не в силах пошевелить и пальцем.
Кусты затрещали.
Из ветвей показалась тень, встряхнулась и кособоко пошла на меня. Я завизжала во все горло.
– Что в нави, что в яви, а бабы и там, и здесь одинаковые! – пожаловался знакомый мне старикашка вслух. – Я выскочил из-за дерева на тебя или клыками промеж глаз клацал? Нет же, аккуратненько, осторожно, заранее пошелестел ветками… Понимаю, что вы, женщины – создания пугливые. Но визжать то на всю округу зачем? Теперь-то только ленивый тебя не услышал, заметь, не глухой, а ленивый. Потому как от такого визга и у глухого косы дыбом, небось, встали. Похлеще лешачихи заволала. А все от чего? Правильно, и я говорю, что от нервов. А нервы от еды вашей, в яви, неправильной. Как там они говорят? Фастфуд, да. Жрете чего ни попадя. Я в давние годы в миру у вас бывал, в гости к старому знакомцу захаживал, видел, какую вы там дрянь потребляете. Там и здоровый нервным станет и похлеще лешачихи завоет.
Старик поправил бороду, обмотал вокруг руки.
– То ли дело у нас, все натурпродукт. От такого только поправляется здоровье.
–М-ма-аочки, ну зачем так пугать? – пискнула я, хватаясь за сердце.
–От болезная, я ж все рассказал доступно, то, что ты очкуешь от каждого шороха, так не моя то вина. – Он подозрительно глянул на моих пушистых провожатых, что совершенно его не боялись. – Вон, по компании своей ориентируйся. Раз идут спокойные, шёрстка дыбом на загривке не топорщится, значит и тебе беды не будет. Запомнила?
Я кивнула, неожиданно радуясь его появлению.
–Ну, так чевой стоим то? Зарянка– то заждалась, уже и ужин готов, и компания из девиц красных, одной тебя токмо и не хватает.
–А ты как тут очутился?
–Так Елена подстраховать просила, – он махнул рукой на дорогу, приглашая продолжить путь. – Эти ж ее, букашки, от воды далеко не могут отходить, я то тоже не особо то могу, но покрепче буду. А и ужина, скажу тебе, сытного, давным–давно не пробовал. А Зарянка-то хозяюшка, готовит – пальчики оближешь. А раз с тобой приду – то и к столу попаду.
–Так ты на ужин хочешь, а не меня проводить, – хмыкнула, пряча улыбку.
–Вы, бабы, не только нервные, но и вредные, – проворчал Хухлик. – Вот чего тебе надо все знать, до всего докапываться. Иду себе, да и иду. Или мне вернуться назад? – он остановился и косо глянул в мою сторону, сощурив глаза.
–Нет-нет, спасибо! Пойдём, конечно.
Его лицо вмиг расслабилось.
Последний светляк моргнул и пропал, а мы направились по тропинке, которую подсвечивал нам Хухлик. Ветка в его руке превратилась в бодро горящий, нескончаемый факел.
Заприметив мой восхищённый взгляд, гордо пояснил:
–Я ж водный житель и огонь мне не мил. За прут этот, вечно горящий, Горыневым обязан.
–Хм-м, вот как, – прошептала я. – И много кого ты из их семьи знаешь?
–Да уж все семейство, – гордо кивнул Хухлик.
Тяжело вздохнув, подняла голову к небу. Навий лес раскачивал над головой ветвями, будто пытался подбодрить и успокоить.
Небо горело мириадами звезд.
«Странный мир, дикий и… волшебный. Только волшебство жуткое. С мерцающими тьмой глазами, с горячими охранными рунами, добрыми лягушками… Со зловещими байками и пугающими напутствиями…»
Наконец-то, вдали показались огни жилого дома. Свет в окнах призывно мигал теплым светом, а за плотными занавесками мелькали тени.
–А Зарянка-то поди не сама, – так же заметил Хухлик. – Хотя, добрейшей души баба, у нее всегда кто-то да и гостит. Хотя все равно часто остается сама, вот доля то какая. И с мужиком не повезло ей совсем, да и сынок… ну, – сам себя поправил, – тут не все потеряно, конечно, не все… А может даже и на их улице праздник будет, чего ж и не быть? Может еще и на свадебке погуляем, традиционной, обрядовой. По-другому ж между ними нельзя, – забормотал себе под нос мой странный провожатый. – Как это, в яви обряды не принято? А чего им в яви делать?! У Зарянки-то вон и задний двор – целая лужайка, и квакуху на вахту болотную туда-сюда махнем… загуляли-и бы… о-хо-хо.. но это только если… да кабы.
–Эм, – попыталась встрять я, хотя уже и знала, что когда его вот так прорывает, дело это гиблое. – У Заряны сын есть? Взрослый?
–Да постарше тебя будет!
–Он с ней живет?
–Какой там, – Хухлик махнул рукой. – Но мать он любит. Наверное, ее единственную кого и любит. Нет в его сердце больше никого… а может уже есть. Носится же вон, по болотам да горам, как будто его кто ужалил.
–И девушки нет?
–Та-а, этих вертихвосток полно, – он пренебрежительно сплюнул. – В отца своего, кота помойного, пошел. Тот все по бабам шляется, вечная весна у него, а младший туда же. Как будто нескончаемый гон у них. Все гены – крокодилы виноваты. Яблочко от яблони, как говориться…
–Кота? Гон? Крокодилы? – переспросила тихо, потому как мы уже миновали небольшой заборчик и подходили к крыльцу, на котором нас выглядывала миниатюрная женщина с просто умопомрачительной копной волос, что в отсвете огня казались красными.
– Все-то забываю, что ты не местная. Гон, девочка, у волколаков бывает, когда они спариваются, как те кролики и могут потомство зачать. Для волколаков потомство – это все! Потому что только от истинных его и заиметь можно, поняла?
–А у мужа и сына Заряны этот…хм-м… процесс… на постоянной основе?
–Та повернутые на всю голову на нем! Только об том и думают. Бедная она бедная, – шикнул он. Что муж такой, на блуде повернутый она то знала, а вот что сын в отца пошел… горе – горе… Но не все потеряно, – вновь забормотал дел, – как там в пророчестве-то сказано… Может и пронесет. Может все исправит она. Что говоришь? – прислушался Хухлик, выставив одно ухо, – да кто ее запутывает-то? Все, как на духу рассказал.
–Так они что, оборотни? – спросила шепотом. – Крокодилы?
–Конечно! А кто ж еще? У вас-то они люди – людьми, а у на-а-ас, ого-гой, упаси Чернобог под руку попасть. Ещё те крокодилы – сцапают руками своими, фигушки живой уйдёшь.
–Хухлик! – окликнула моего провожатого Заряна, спускаясь по ступенечкам, – ну что ты там опять бормочешь? Чего так долго? Я уж волноваться стала.
–Прости, матушка, так разве ж быстро с бедовой этой пройдешь? Ее токмо по тропе и вести, ни шагу в сторону ступить. А она, вдобавок, все болтает и болтает! Голову морочит только.
У меня глаза стали как два блюдца!
«Это кто из нас болтун?!»
–Ой ли? – Заряна мягко улыбнулась мне, пропуская слова дедули мимо ушей. – Ну, здравствуй, Ядвига, – взяла мои ладони в свои.
Руки у нее были теплые и нежные, как и глаза, наверняка карие, хотя сейчас, во тьме ночи, казались черными.
–Доброй ночи, – поздоровалась в ответ.
–Не думала, что в этой жизни яговскую внучку увижу. Спрятала тебя Ладомила на том конце света, что никто не должен был найти.
–Ну, не очень хорошо видать, – я вяло улыбнулась, внезапно почувствовав свою вину, что оказалась здесь и кучу проблем на их головы, вдобавок, принесла. – Вы уж простите, что как снег на голову вам…
–Ай, брось! – она махнула рукой, второй взяв меня под локоть, повела в дом. – Гостей я люблю, так что проходи. Ужин готов, ванная тоже. Комнат у меня не много, так что постелила тебе у сына.
Я напряглась, помня о рассказах Хухлика об озабоченной мужской половине семейства.
–Да не переживай ты так, вон, натянулась как струна, – подметила Заряна. – Он давно не живет со мной, а когда ночевал последний раз даже и не помню. Все забежит на пять минут и назад, в ваше явное царство порталом сбегает. Там ему лучше и как будто свободнее, – она тяжело вздохнула.
–Спасибо, – промямлила я.
–Хухлик, а ты чего топчешься? – прикрикнула Заряна. – Давай на озеро за Ладой, до поздней ночи с русалками чудит. Зови в дом и будем ужинать.
–Дак, – начал старик, кивая в мою сторону, – сказать бы надобно, ей, что…
Заряна махнула рукой:
–Что надо сказать, то и сказали. Остальное не твоего ума дело, – не понятно, какими-то намеками заявила моя новая знакомая. – Беги на озеро.
Старичок учтиво поклонился и скрылся на углом дома.
–Пойдем, Ядвига.
–Можно сокращенно. Друзья называют Яда.
–Яда… почти что Яга, да?
–Никогда раньше не задумывалась об этом… а ведь и правда.
Мы вошли в просторный холл. В отличии от дома Царевны, этот был обустроен больше на наш, как они все тут говорят, явный манер. Уж это жилище ни избой, ни теремом назвать нельзя…загородный дом скорее. Просторный, уютный, я бы сказала выполнен в Сканди стиле.
–Ну? Как тебе? – зачем то спросила хозяйка. – Не плохо?
«Ну кто же правду скажет, даже если бы и не понравилось?»
Но мне нравилось.
–Да, очень уютно.
–Сын помогал обустраивать. Даже удивительно, что палитра такая по душе ему пришлась. Он больше по темным цветам…
В голове всплыла картинка из фильма «50 оттенков серого» и тайная комната мистера Грея.
«Что за фантазии, Яда?! – отругала саму себя. Мало ли что чокнутый дед наплел, а ты уже сама дорисовала!»
Заряна, повела меня по лестнице наверх. Пройдя небольшой коридорчик, открыла последнюю дверь справа.
–Входи, располагайся. Одежду свою смело бросай в корзину для белья, она зачарована, к утру все будет свежее. – Подойдя к кровати, подняла подготовленную футболку и спортивные штаны. – Это сына. Не успел сносить даже. Так быстро вырос, а я все покупала и покупала. Полотенца уже в ванной.
–Спасибо, – промямлила я, принимая из ее рук одежду.
Она всматривалась в меня пытливо, будто хотела прочесть что-то или увидеть.
Я вопросительно подняла брови:
–М-м, хотите что-то спросить?
Заряна рассмеялась.
–Ты даже не представляешь, сколько у меня к тебе вопросов!
–Да, я понимаю, неинициированная Яга – Армагеддон навьего масштаба?
Заряна прикусила губу, пряча улыбку:
–И это тоже. Но все потом. Очень рада, что ты добралась без приключений, жива и здорова.
–Без них не обошлось, иначе я не была бы я, – тоже хмыкнула.
–Вот как?
–Расскажу за ужином.
–Идёт. Ну, оставляю тебя, спускайся, когда будешь готова.
Находиться в чужой комнате странно. Как будто влез туда, куда не звали. И пусть хозяина я не знаю, пусть мне разрешили переночевать здесь, но чувствую себя не совсем комфортно. Сжимая охапку одежды, неуверенно прохожусь вдоль полок с книгами и фигурками мульт героев. На письменном столе – наушники и старый яблочный плеер. С улыбкой вспоминаю, когда все было не в одном телефоне.
«Хотя, возможно он и сейчас работает? Ведь телефоны здесь не ловят».
Взяв наушники, включаю кнопку проигрывания. В ухо врывается любимая мной мелодия. В удивлении поднимаю брови, мотаю еще несколько композиций, отбивая ногой знакомый ритм.
–Пусть ты и крокодил, а вкус в музыке хороший, – хвалю сына Заряны за отличную подборку.
Отложив плеер и наушники, осматриваюсь дальше.
Книги… нельзя сказать, что здесь подборка на определенный жанр, но есть четкий уклон в научную фантастику, космос…
«Не забывай, Яда, тут жил подросток, а по словам Хухлика – сын Заряны старше тебя».
–Интересно, какой он? Ни одной фотографии нет.
Сам по себе складывается собирательный образ из Кира, Светослава и… странного Фёдора. Боюсь себе представить, как оборачиваются здесь другие.
–Ну в крокодила он, скорее всего, в воде оборачивается, вернее, под водой, как Елена, это уже, несомненный плюс, – бормочу себе под нос.
Странно все же, на вид, все жители Навьего – обычные люди. Носят привычную одежду, говорят на одном с нами языке, ругаются так же, чувствуют… а в то же время, вон оно что… крокодилы и лягушки.
Тяжело вздохнув, подхватила сменную одежду, направляясь в душ.
«Это тебе не купель квакухи. Все, как будто наяву, как будто в привычном мире».
Горячие капли ударили по уставшему телу, водопадом омыли волосы и лицо. Уткнувшись лбом в стену, закрыла глаза: боль, страх, недоверие, неверие, усталость, растерянность… одиночество. И рой назойливых мух – вопросов: что дальше? Кто ты? Что ты? Как жить? Куда ехать? Что с бабушкой, а с мамой? Где Маша? ЖИВА ли она? Зачем я здесь? В самом деле ищу Красовскую или есть другая причина? Остановиться, вернуться, бросить все, отрицать или продолжить?
Тело прошиб озноб и стой я хоть под кипятком, ничто не помогло бы согреться. Наружу, вместе с бесконечными вопросами выходил стресс, безмолвный и беззвучный, даже слез и тех не было.
Закрыв глаза, потянулась мыслями к лесу: «Помоги, забери мою печаль, огради от бед и ненастий, сохрани меня и Машку, пожалуйста. Доведи меня к ней. Силы дай понять, принять и впустить в себя то, что могу. Я верну, обещаю, сторицей, как только разберусь и смогу, но сейчас – помоги, прошу».
В тишине слышен был лишь шелест воды.
Тяжело вздохнув, потянулась к шампуню, что пах отчего-то знакомо.
Нахмурившись, втянула запах глубже.
«Хм-м, где-то я его точно слышала».
Намылив волосы, закрыла глаза, массируя голову. Непрошенные, казалось бы, неуместные фантазии заполонили разум, путаясь с воспоминаниями.
Кир… в его номере, в гардеробной, его пальцы перебирают мои влажные, после душа, волосы, спускаются по ключице к груди, ласкают невесомо, мягко.
Открыв глаза, кусаю губы, наблюдая как мыльная дорожка пены, словно подчиняясь мыслям, скользит с волос по телу вниз, зависая на сжавшемся в тугую горошинку соске. Веду большим пальцем по нему точно так же, как это делал доберман в кабинете, в нашу последнюю встречу.
Меня окутывает странное ощущение, что здесь и сейчас мы могли бы быть вместе и не моя ладонь, скользит по собственному телу, пробуждая острое желание, а его. Возбуждение стягивается тугой спиралью внизу живота. Не могу противится, мне нужна разрядка! Облизывая и так влажные губы, веду ладонью, как это делал Кир. Память подбрасывает острые воспоминания нашей близости.
Между ног влажно только от мысли о нём.
«Черт, и мы ведь даже не спали! Просто ласка. А что было бы, если…»
Фантазия дорисовывает Кирилла, как он бы подхватил меня под попку, вжимая в стену, я бы оказалась выше его, а моя грудь, как раз на уровне его умелого рта. Мои пальцы запутались бы в его шевелюре, в попытке оттянуть от груди, а может и наоборот, я бы притягивала его ближе, кусая губы, отдаваясь сладкой ласке…
Пальцы скользнули по горячей влаге, обвели по кругу набухший бугорок клитора.
–Чёрт, – шепчу сама себе, надавливая сильнее. Меняю ритм, протяжно двигая вверх – вниз, представляя, как он опустил бы меня на себя, заполняя полностью, до отказа.
Бедра приходят в движение сами по себе, двигаясь навстречу ласке. Сдерживая стоны, представляю, как он входил бы в меня, снова и снова, не нежничая, резкими толчками но одновременно медленно, словно наказывая за что-то. Стон… о да-а, в его руках, я бы стонала совершенно бессовестно, избавившись от всех стопов, которые сдерживали меня сейчас. В моих фантазиях мы двигались грубо. Жестко. Дико.
–А-ах, – приглушенный стон, все же слетел с губ, когда тугие спазмы оргазма смешались с чистым блаженством, сладкая дрожь стрелой пронзила тело. Все то напряжение, которое мучило меня, сахарной негой разливалось внутри.
Продолжая двигать пальцами, ловя остатки кайфа, пробормотала:
– Определенно, в реале это был бы лучший, мать его, секс.
***
Странное наваждение. Кощеев как будто незримой тенью стоит рядом.
Задумчиво провела по волосам гребнем, что подарила Елена.
«А вдруг они уже нашли Красовскую?»
Замираю столбом, от неожиданно прострелившей мысли. Это что получается, ее нашли, а меня потеряли?!
Если узнает доберман, что шатаюсь по лесу – точно прибьет! Одна человечка нашлась, вторая заблудилась. Даже не так, сама, твою мать, пошла. Взглянув на себя в зеркало, шепчу:
–Пиздец котяткам тогда.
«Ну хоть себе признайся уже, что ты здесь не только ради блогерши. Она была только поводом».
